§ 100. ВНЕШНЯЯ ПОЛИТИКА ПЕТРА ОТ ВЗЯТИЯ АЗОВА ДО ГАНГУТСКОЙ ПОБЕДЫ

Взятие Азова (1696) было для Петра не завершением борьбы с Турцией, а только ее началом. Продолжение борьбы Петр представлял себе так, как представляли это почти все руководители русской внешней политики последней чет­верти XVII века: при помощи большого союза христиан­ских держав против турок.

Для утверждения и расширения такого союза вес­ной 1697 года Петр отправил чрезвычайное посольство в Европу — к римскому папе, римскому (германскому) импе­ратору, отдельным немецким государям, в Голландию, Анг­лию, Венецию^[245]. Маршрут посольства был: Рига (тогда швед-

ский город), Курляндия, курфюршество Бранденбургское (позднейшая Пруссия), Голландия, Англия, опять Голлан­дия, Вена. Оттуда Петр должен был ехать в Венецию, но в это время из Москвы пришло известие о стрелецком бунте, и Петр поспешил вернуться назад в Москву.

Таким образом, Петр не смог заключить мир с главным в то время противником турок — Венецией. Вообще, посоль­ство было совершенно неудачно в смысле достижения цели, поставленной тогдашней русской дипломатией, то есть укре­пления всеевропейского союза против турок. Европа была занята борьбой между Габсбургами и Бурбонами.

Не достигнув прямой своей цели, русское посольство 1697—1698 годов сыграло все же большую роль. Оно отвело внимание Петра от турок совершенно в иную сторону. Петр увидел, что в ряде прибалтийских стран Европы (Бранден­бург — Пруссия, Польша, Дания) назревает мысль о борьбе со Швецией (которая владела тогда почти полным кругом земель по Балтийскому побережью). Петр решил восполь­зоваться обстоятельствами и принять участие в предстоя­щей борьбе. Таким образом, Петр поехал в Европу с мыс­лью о борьбе против турок, а вернулся с мыслью о борьбе против шведов. Вернувшись в Москву (в августе 1698 года), Петр прежде всего занялся розыском по стрелецкому бунту (который был подавлен еще до возвращения Петра).

для Петра и его союзников. Русское войско было разбито под Нарвой. Считая, что Нарвская победа покончила с рус­скими военными силами, шведский король Карл XII устре­мился против Августа и на некоторое время, по выражению Петра, «увяз в Польше». Это обстоятельство спасло Петра. Нарвская неудача не сломила воинской энергии Петра, а, наоборот, дала ей мощный толчок. Началась лихорадочная работа Петра по переустройству русской армии на новых началах. В ближайшие годы, отправив русские вспомогатель­ные отряды на помощь Августу в Польшу и Литву, Петр основное свое внимание обратил на Балтийское побережье. В течение 1701—1704 годов Петр прочно овладел Ижор­ской землей (Ингрией), основав (в мае 1703) новый город — Санкт-Петербург.

Вслед за тем начались новые затруднения, внутренние и внешние. В 1705 году вспыхнул бунт в Астрахани (про­тив «бояр и немцев»), тогда же начался башкирский бунт (подавленный лишь в 1709 году), а в 1707 году восстание донского казачества, вызванное тем, что Петр послал на Дон войско возвращать беглых «воров». «Голытьба» под предво­дительством Кондрата Булавина одолела «домовитых каза­ков»; восстание приняло грозные размеры. Петру пришлось отправить большие воинские силы на Дон. Осажденный в Черкасске и не видя спасения, Булавин застрелился (1708), его сообщники бежали на Кубань. Все эти восстания были подавлены с величайшим трудом. Одно время казалось, что восстанет весь юго-восток России.

Одновременно надвигалась и внешняя опасность. Карл выгнал Августа из Польши, погнался за ним в пределы Саксонии и принудил заключить сепаратный мир (1707); в Польше под давлением Карла избран был новый король (по Литве — великий князь) Станислав Лещинский, есте­

ственно, начавший поддерживать уже Карла. В конце 1707 года шведы двинулись на Русскую землю. В самом начале 1708 года Карл взял город Гродно, причем русское войско едва успело уйти от разгрома. Из Гродно Карл пошел на Могилев. Петр ожидал дальнейшего движения шведов на Смоленск и Москву; Москву спешно начали укреплять. Но Карл неожиданно повернул на юг, в Малороссию, не дож­давшись прибытия из Лифляндии вспомогательного корпуса генерала Левенгаупта, который вез большие вспомогатель­ные запасы и продовольствие. Карл пошел в Малороссию, надеясь на измену гетмана Мазепы. Мазепа действительно уже с 1707 года начал вести переговоры с новым польским королем Станиславом Лещинским об отпадении от Москвы. Однако Карл переоценил силы Мазепы. Мазепа перешел к Карлу лишь с незначительным отрядом казаков. Не дож­давшись в Могилеве Левенгаупта, Карл совершил крупную ошибку. В сентябре 1708 года Петр разгромил корпус Левен- гаупта при деревне Лесной (на реке Соже), причем захва­тил весь его громадный обоз. Развязка пришла в следующем (1709) году. Петр считал нужным во что бы то ни стало спа­сти Полтаву от Карла и Мазепы (Полтава являлась ключом к дороге на Белгород и Воронеж — а в последнем городе была главная база азовско-донского флота Петра и боль­шие запасы хлеба). Исход «генеральной баталии» под Пол­тавой решен был главным образом превосходством артил­лерии Петра. Шведская армия была совершенно разбита; через несколько дней оставшаяся часть ее сдалась Менши­кову, который настиг шведов при переправе через Днепр. Только сами Карл и Мазепа успели перебраться через Днепр с небольшим числом свиты и укрылись в Турции (первона­чально в городе Бендеры на Днестре).

Карл не торопился вернуться из Турции в Швецию, а старался использовать свое пребывание в Турции, чтобы

подвинуть турецкого султана на войну с Россией. Интриги Карла увенчались наконец успехом, и в конце 1710 года Тур­ция объявила войну России. Петр решил вести не оборони­тельную, а наступательную войну. Отказавшись еще в 1697— 1698 годах от мысли европейского союза против Турции, Петр вернулся к программе Алексея Михайловича и захотел использовать в своих целях настроения православных под­данных султана (славян, румын и греков). Петр заручился положительными обещаниями помощи от молдавского и валашского господарей (Кантемира и Бранкована). В рас­чете на эту помощь Петр пошел через Молдавию к Дунаю с небольшим сравнительно войском (около 40 тысяч чело­век). Однако и это войско быстро начало страдать от отсут­ствия провианта (который взялись поставить господари, но не сумели исполнить своего обещания). Дойдя до реки Прут, Петр был окружен превосходящими по численности турец­кими войсками (до 200 тысяч человек). Петр считал необык­новенной для себя удачей, что турецкий визирь согласился вступить в переговоры о мире. Петр должен был уступить туркам Азов, на взятие которого употреблено было столько усилий.

Прутский поход Петра подорвал его военный престиж, только что приобретенный Полтавской победой. Это обстоя­тельство затянуло шведскую войну. Впрочем, Петр продол­жал вести эту войну с усиленной энергией. В 1714 году рус­ский флот одержал полную победу над шведским при Ган- гуте; Петр занял Аландские острова, откуда можно было угрожать уже самому Стокгольму. Это был действительный перелом в войне.

Увлеченный шведской войной, Петр в первое десяти­летие XVIII века обращал мало внимания на Восток^[246] и не использовал выгодных возможностей, открывавшихся для

русской политики в Туркестане заявлениями хивинского хана о желании принять русское подданство (1703). Интен­сивнее был в это время интерес Петра к Дальнему Востоку. В 1697 году казачий пятидесятник Атласов занял Камчатку и встретил там потерпевшего кораблекрушение японца Денбея. В 1701 году Атласов был в Москве и рассказывал о Денбее. 16 апреля 1702 года последовал царский указ о том, чтобы прислать в артиллерийский приказ «японского государства иноземца Денбея для обучения русскому языку и грамоте, и как он Денбей русскому языку и грамоте научится, — и ему Денбею учить своему японскому языку ребят человек четырех или пяти». В 1707 году была послана в Монголию русская православная миссия во главе с Иларионом Лежай- ским (духовным из малороссиян).