Дикорастущие растения
Завершив рассмотрение дикой фауны, остановимся вкратце на той дикорастущей фаоре, которая особо почиталась в погребальном обряде.
Прежде всего необходимо отметить продолжение традиции присваивающего хозяйства, выразившееся в наличии на поселениях Усатого и Маяки остатков плодов дикорастущих яблоньиіруш,терна,лесногоореха,кизила.[606, с.
123]. Последние два вида обнаружены также в погребениях ямной культуры [402, с. 259—262].Древнейшими из τrm∣rwικп»чи пм« в курганном обряде и к тому же определенных пород являются 6 дубовых столбов в доусатовской (периода Триполья Сіилинесколькораньше)основеГригориопольскогокургана[715,с. 78—80,121—122]. Ниже, рассматривая их в сочетании с кольцевым рвом, каме иными вымостками и кострами, aκv'"">f***'U KKMfMH человека, 2козлов, 9 домашних и дикихбыков, а также шаманом с орлиноголовым скипетром из оленьего рога и проч., мы выйдем на обширный круг индоевропейских и даже картвельских соответствий, отразивших этническую принадлежность, родинуи время основателей этого кургана. Ближайшими
из них окажутся хеттский Гроза или Пирваи арийский Варуна, славянский и др. Перун, априменительно клубам—и.-с. *p∙h,e√kw°∕u-n- 'бог грома ,l, по-видимому, мировоедревоилиосьмироздания [381, с. 133]. В таком значении берёза впоследствии почиталасьславянами: «НамореОкеяне.наостровеКурганестоитбелая берёза, вниз ветвями, вверх кореньями» [263]. Ценился, очевидно, нестолько внешний вид, скольконеобычайно белая кора, способная «разгонять тьму» потустороннего мира. На этом вопросе мы останавливалисьв предыдущей главе при рассмотрении семаї пики мела и других белых красителей.
Остаётся сожалеть, что «очищенные от корь: прутья» из кемиобинскогоп. 7 к. 1—Il у с. Широкое на Днепропетровщине [323, с. 27—30] остались без определения.
Возможно, это была ива < xeττ.>— eia ‘древо жизни’ и.-е. а — [798, с. 396; 815, с. 37]. В таком случае рассмотренное в предыдущей главе уподобление (с помощью этих прутиков, в частности) покойника «мировому древу» получило бы бесспорноеподтверждение.
Несомненнасвязь с потусторонними водами камыша, тростника и камки, широко применявшихся в перекрытиях, а также подстилках днамогил и ритуальных площадок. Особенно очевидно это при сочетании растений с моллюсками [343, с. 71; 77—392, с. 55; 1010, с. 187; др.]. Почитание «благого Тростника» засвидетельствовано в надписях среднедунайской Араттысшё в дошумерское время [297, с. 32—33]. Здесьже появилась Инанна-’(планета) Венера’, с которой уже в Шумере особо связывалось почитание тростника или камыша в виде особых связок [444, с. 63]. Подобные связки обнаружены на перекрытии позд неямногоп. 2 к. I у с. Малозахарьинов Приорелье [330, с. 6] и по головам однокультурных п. 7 к. 6 у Новосёловки, п. 12 к. Iy Васильевки в Северном Приазовье [355, рис. 3:2—3; 395, с. 110]. В индуизме тростниковые подстилки ритуальных площадок являются одной из разновидностей брасмана, а на дне погребальных ям символизируютпотусторонниеводыи лодку [598, с. 210]. Символика брасмана, возносящегося в небеса [888, с. 36—38], обнаруживается в камышовых или тростниковых подстилках кузовов повозок с заупокойными дарами во входных ямах катакомб ус. Весёлая Роща на Ставропольщине [674, с. 106]. Подстилки жертвенников припоіребениях раннесрубного периодав кургане ус. Новолакедемоновкана Миусском п-ве Азовскогоморя [281, с. 86—87] соответствуют арийскому обычаю раскладывать наних культовые предметы и совершать жертвоприношения Яме [401, с. 76].
Итак, прослеживаетсямифологическое осмысление диких обитателей воды, земли и атмосферы, остатки которых обнаруживаются при захоронениях. Заметно, что реминисценции представлений, присущих укладу присваивающего хозяйства, вытесняются 11 Jx r>m«л гижямг:, свойственными хозяйству производящему. Наиболее очевидно это в календарном насыщении мифологических сюжетов и образов.
3.