ПОГРЕБАЛЬНЫЙ ОБРЯД
Захоронение покойника считалось у гуннов событием} социального значения, для его совершения собирался коллектив людей, видима, близких родственников. Отношение к CMepTiw как явлению у ігунніф носило двойственный характер.
∣C одной стороны, боязнь пагубного действия смерти на !благополучие коллектива, с другой, вера в загробную жизнь, покойника. Все (ритуальные действия гуннов, связанные с погребением покойника, отражали эту двойственность представлении. Чтобы помешать пагубному действию смерти на живое, собравшиеся родственники криками и громкими рыданиями, грохотом барабанов и звоном создавали шум, видимо, веря, чтс это отпугнет злые силы смерти. В ритуал обряда погребения входило также нанесение ножами и мечами порезов трупу (Мовсес Ka- ланкатуаци. I. С. 193). В литературе высказано (мнение, что в ритуале нанесения порезов покойнику отразились рудименты более архаичных действий: члена общины, ставшего старым и слабым, когда-то убивали, чтобы предотвратить его послабляющее действие наблагополучие коллектива (Велеикая Η. Н. 1978. С. 47, 59; Гаджиева С. Ш. 1985. 292).
Подобный обычай, по данным ал-Мас’удіи, имел место среди жителей ас-Сарира. Он писал: «Когда ,кто-нибудь из них умрет, они кладут его на нооилки и !выносят его на открытое место (майдан «площадь?»), пде оставляют его на три дня на носилках. Затем жители города садятся на коней и облачаются в 'панцири1 и кольчуги. Они едут на край (названного) места (и оттуда) со своими копьями устремляются на мертвее тело, (лежащее) на носилках. Они кружат вокруг носилок, направляя копья на тело, но не пронзая его» (ал-Ма(с’уди. II. С. 219—220). Этот обычай, по утверждению автора, бытовал v жителей этого города 300 лет (примерно с 600 г.). Подобное замечание ал-ЛАас’уди свидетельствует о том, что описанный похоронный обряд не был CB1OiHCTBCHeH ДЛЯ MeCTHbI1X племен.
Погребальный Обряд пуннов, возможно, сопровождался ритуальной музыкой, воспринятой очевидцем в виде грохота и звона. По мнению исследователей, музыка в представленнях язычников являлась посредником двух миров, средством общения с предками, а также богами (Белецкая Η. Н. 1978. С. 151).
Ритуальные действия, связанные с погребением умершего, включали в себя также самоистязание участников погребального обряда: нанесение порезов на лицо и тело (Мов- сес Каланкатуаци. II. С. 124, 128). Агафий описывает эпизод, когда в период опасности, грозящей гибелью, гуннские воины «... резали себе даже щеки ножами, выражая тем по
обычаю свою горесть» (Агафий. С. 158)« Нанесение порезов, в результате которых проливалась кровь, видимо, являлось рудиментом более архаичных действий, состоявших в человеческих жертвоприношениях божествам. Ритуальные действия самоистязания в похоронной обрядности древних тюрок отмечены в китайских хрониках. По сведениям китайского автора, относящимся к VI — первой половине VII в., знатного тюрка хоронили следующим образом: «Тело покойника полагают в палатке. Сыновья, внуки и родственники обоего пола закалывают лошадей л овец и, разложив перед палаткою, приносят в жертву; семь раз объезжают вокруг палатки на верховых лошадях, потом перед входом в іпалатку ножом надрезывают себе лицо и производят плач, кровь -и слезы совокупно льются. Таким образом поступают семь раз и оканчивают. Потом в избранный день берут лошадь, на которой покойник ездил, и вещи, которые он употреблял, вместе с покойником сжигают; собирают пепел їй зарывают в определенное время года в могилу... В день похорон, так іже, как и в день кончины предлагают жертву, скачут на лошадях и надрезывают лицо...» ('Бичурин Н. Я. 1950. С. 230).
А. П. Новосельцев считает, что описанный МовсесохМ Каланкатуаци обряд нанесения порезов на лицо в тело, как выражение скорби, в какой-то степени схож с погребальным обычаем скифов, что, по его мнению, «доказьг вает преемственность между древней р а некими кочевниками и хазарами VII в.» (Новосельцев А.
П. 1990. С. 145). Нам кажется,что это не совсем так, хотя что-то общее в обычаях скифов и жителей «страны гуннов» просматривается, но это общее может быть связано !преемственностью населения Великой степи в древности и раннем средневековье. Геродот пишет: «Те, к кому привезут покойника'... отрезают себе часть уха, обстригают кругом волосы, надрезают руки, расцарапывают лоб и нос и протыкают стрелы сквозь левую руку» (Геродот. С. 271). Как видим, лицо у скифов не надрезывалось. Аммиаи Марцеллин, видимо, зная об этом обычае у гуннов, связывал его с определенными действиями, предотвращаївшими рост волсс на лице мужчин. Oihписал, что гунны разрезают щеки детям, чтобы не росли волосы (Аммиан Марцеллин. II. C.. 1021).
А. П. Новосельцев с некоторым недоверием относится к данным Мовсеса Каланкатуаци о похоронном обряде, .полагая, что автор «порой их искажает, жела'Я показать «хонов» дикарями...» (Новосельцев А. П. 1990. С. 145). Между тем, следы ритуала, сопровождающегося нанесением ран на лицо, как вы ражение скорби по умершему родственнику за фикси р OBsaiH ы этнографами у некоторых
народов Дагестана (Пржецлавский П. 1860. С. 297; Гаджиева С. Ш. 1961. С. 281; 1985. С. 294, 298; Агаширинова С. С. 1978. С. 249; Гаджиеваї С. Ш. и др. 1980. С. 49, 51; Гаджиев Г. А. 1980. С. 39—40; '1991. С. 143; Алимова Б. Wl. 1992. С. 169, 171). В поэтической