Vl У врача

У этрусского врача, бывшего одновременно дантистом и гинекологом, глазным врачом и фармацевтом, имелся для борьбы с болезнями целый арсенал лекарств. Если к нему приходил больной, изнуренный лихорадкой, он мог пред­ложить ему отвар корня грачевки, лекарство тонизирующее, стимулятор, сбивающий температуру.

Если же больной страдал острым перевозбуждением, у доктора была наготове микстура из сельдерея, петрушки, которую этруски называли apium raninum (А). Второе из этих слов означает «болеутоляющий, успокаивающий»¹. Это raninum хорошо объясняется с помощью албанского rri — «садиться, сажать», императив от которого — rrinja. На при­мере выражений: die!li гпе — «солнце садится», rrobat тё rrijne — «одежда мне идет» можно убедиться, до какой сте­пени уместна в данном случае интерпретация этрусского слова с помощью албанского. Но, кроме средств тонизиру­ющих и успокоительных, в арсенале медиков имелись и бо­лее грозные травы, как, например, белена, яд и наркотик, которая у римлян называлась insana herba, а у тусков носи­ла название fabulonia (В)^[107][108]. Это слово поддается дешифров­ке. Первый его элемент fa, т.е. Ьа, глагол baj — «делать», уже нами рассмотренный. Второй элемент — bu! — имеет сход­

ство с албанским bubιιllij, bubullis в значении «греметь, ре­веть», buburitem— «дурачиться» (М. 40). Значение fa-bul (onia), следовательно, — «заставить реветь», что по смыслу близко к «сделать безумным». Но надо думать, что к этому средству прибегали не часто: ведь этрусская фармакология и гидротерапия пользовались большой известностью и ува­жением. Есть надпись, которая свидетельствует о том, ка­кую заботливость проявлял этрусский врач по отношению к своему пациенту' — два слова, написанные на маленьком сосуде (Р.

і р— уже известный нам албанский глагол ер, ір- «дать» в значении «положить» (как и в некоторых других языках, например древнееврейском);

s і u: si — по-албански «глаз»; и — определенный член; п е — албанский предлог «в». Он стоит позади слова, к ко­торому относится; или же siune — косвенный падеж, мно­жественное число: ср. е ka syne — «имеются глаза» (М, 465).

Таким образом, смысл надписи прояснился: «Класть в глаза». Врач принял предосторожности, чтобы владелец флакона, у которого болели глаза, в спешке не проглотил лекарство. Заметим, что в Риме употребление глазных ка­пель было очень распространено^[109].

Это одна из самых убедительных надписей, которые мне когда-либо приходилось дешифрировать. По поводу того, что артикль и предлог стоят после слова, к которому отно­сятся, мне хочется еще раз напомнить, что подобное явле­ние существует во многих индоевропейских языках: болгар­ском, румынском, скандинавских.

Этрусские врачи были «новой волной». Они постепен­но и последовательно оттесняли в доисторические пещеры древних колдунов и отвоевывали некоторые прерогативы у гаруспиков и жрецов. Но это вовсе не значит, что этруски не ходили больше к колдунам, чтобы накликать беду на

врага. Мне хочется упомянуть об одном из применявшихся в этом случае вредных лекарств, действительно для наруж­ного употребления. Ноя постараюсь сделать это очень сдер­жанно и поставлю лишь несколько вех на пути возможной дешифровки.

Речь идет о вазе, на которой изображена змея, готовая ужалить невидимого врага. Надпись сделана прямо на ее из­вивающемся теле. Я воспроизвожу ее по «Studi Elruschi* (1953, 307—308). Первая ее часть — это длинное, слитое из нескольких слово с пропусками в конце. Начало второй ча­сти также неотчетливо. Трудности, как видите, немалые.

Р, 331: hefmaSuvej(e6alevarearavapeisnislarekasiais... emal... Uoikemaluvekavisiazili ziχina ein suθueas.

Попытаемся опознать в этом сплаве некоторые слова: h е f — албанское hep — «гнуться», hepoj — «сгибать, сги­баться», hepur— «искривленный» (М, 157). Значит, слово это имеет значение «извиваться»;

mas- ср. албанское та£ — «целиться» (М, 265);

u V е j і е § — ср. албанское vej, vejtur — «свернуться, пе­реплестись» (М, 548), не указывает ли начальное и на пас­сивную форму?

а 1 е V а — албанское allavitem — «ощупывать» (М, 5);

г е — уже нам встречалось — «снова»;

а г а — ниже мы рассмотрим слово аг — «огонь»; va — уже рассмотренный глагол Ьа — «становиться»;

р е і s — ср. с албанским peiz — «веревка, сухожилие» (М, 358);

і s n і s — ср. албанское ishnushδm — «справедливо, по справедливости» (М, 167 и 207);

и б і — udhe — «дорога», слово уже нам встречалось; к е — от глагола кат — «иметь» — «чтобы у тебя было»; m а 1 u V е — албанское maleve — «горы», uθi ке maluvc — этот фрагмент не вызывает сомнений — «иди по дороге в горы»;

z і χ і п а — известный этрусский корень ziχ — «вырезать, резать» и т.д., здесь — «ранить» (?), «колотить» (?);

s и б и — «могила»:

е a s — ер. албанское еіа — «иди» (’•’) или. скорее, анало­гичное eiιιs («его») со стелы в Новилляре.

К другим словам из згой надписи также можно найти аналогии в албанском языке, но нам достаточно и вышеиз­ложенного. чтобы понять в общих чертах содержание тек­ста: «Ползи, сворачивайся подобно веревке, ошупывай, ищи свою дорогу через горы и кусай до его могилы!..»

Имя того, кому предназначалось это проклятие, не ука­зано. Возможно, это был стереотипный текст, где «отпра­витель» должен был только проставить имя «получателя».

Мы продолжим нашу серию надписей, содержание ко­торых имеет отношение к медицине (в широком смысле этого слова), текстом гораздо менее мрачным, хотя на этот раз речь пойдет о тяжелом недуге, поражающем миллионы людей и в наши дни: о старости. Благородный этруске юной душой, не найдя помоши против этой болезни ни у врачей, ни у колдунов, обращался в высшую инстанцию, к богам.

е і — указательное местоимение;

t V і s с — не что иное, как албанское duesh, сослагатель­ное наклонение глагола due — «желать» (te duesh — «чтобы ты желал») (М, 95);

г і — уже нам встречалось: «молодой»; здесь — «моло­дость»;

ture— мы часто встречаем это слово в дарственных надписях в форме turce — «дал»; это албанское dhuroj- «дать, отдать, подарить» (М, 93).

Буквально: «Это — захоти — молодость — дать...» Сле­довательно, текст означает: «Это для того, чтобы ты поже­лал вернуть молодость Арнту Аллидиусу Помпею». Этот

человек хотел всего лишь помолодеть. Способ, которым он сообщил об этом богам, был, с этрусской точки зрения, вполне подходящим.

Этрусское название болезни дыхательных путей сохра­нилось до нашего времени в рето-романском диалекте Гри­зу. Слово это— Candarials — помогает нам определить сре­ду, к которой принадлежал этрусский язык. Ведь еще в 1886 г. Эллис, анализируя имя лидийских богов и царей Kandaules — «волк», заметил идентичность этих двух слов. Kandaules состоит из двух элементов: кап — «собака» и daules— «душитель». Итак, «душитель собак». Армянское слово kheldavl имеет то же значение.

Кретчмер, в свою очередь, заинтересовался этим лидий­ским словом и заметил, что daules родственно славянскому глаголу «давить».

Таким образом, мы видим соответствие между таким древним языком, как лидийский, и более молодыми славян­скими языками, и вопрос о заимствовании из славянского исключен. Это соответствие аналогично тому, что мы наблю­даем между этрусским и славянским. Итак, можно с уверен­ностью сказать, что название болезни, о которой идет речь, имеет значение «удушье».

Второй элемент кап — «собака» мы встречаем и в латин­ском (canis), и в греческом (kuon), и в албанском (кап), и в санскрите (ςvan), и в языке карийцев.

Резюмируя вышеизложенное, мы можем сказать, что слово candarials-kandaules является как бы связующей нитью между следующими языками: санскритом, этрусско-ретий- ским, лидийским, фригийским, карийским, греческим, ла­тинским, армянским и славянскими.

Заканчивая эту главу, нельзя не упомянуть о маленьком инструменте, которым часто пользовался этрусский лекарь. Коротенькая надпись на бронзовом скребке («стригиле») гласит (Р, 612; СП, 1925): SatnaSHtac.

„,₄ 3 МАЙЯМИ

< a t n a ⅛ I — or Сатны;

θ а с (А) — не что иное, как zac. zaχ (ср. zaχri, Км, 1,4), т.е. албанское gjak. dzjak.