Глава II ГРЕКО-РИМСКИЕ АВТОРЫ

Мы уже видели, что раньше всех других народов интерес к Испании проявили греки. Даже в раннюю пору своей ис­тории, когда они еще не имели сколько-нибудь ясных пред­ставлений об Испании, греки сумели отрывочные сведения во­плотить в такие мифологические образы, которые до сих пор до­ставляют нам художественное наслаждение.

Литературные данные по Испании с наибольшей полнотой были собраны и обработаны А. Шультеном в его статье в эн­циклопедии Паули —— Виссова —■ Кролля «Ilispania», вышедшей в Испании в 1920 г. отдельным изданием. С тех пор Шультен R некоторых вопросах, в частности, касающихся этнографии Ибе­рийского полуострова, успел несколько раз изменить свою точку зрения, о чем придется сказать особо. Однако, как ра­боты Пари^[36][37] и Мелиды^[38] по испанской археологии или выше упоминавшийся труд Бош-Гимпера^[39] по этнографии, так и статья Шультена об Испании, особенно в ее последующем испанском издании, продолжают оставаться важным материалом в изуче­нии литературной традиции. Некоторое значение имеет работа Шультена в RE для исторической географии Испании.

Мы видели в предшествующей главе, как возникают первые сведения об Испании в мифологической традиции. Развитие-

литературной традиции дает нам материал, частично воспол­няющий пробелы мифологической традиции. Греко-римские ав­торы конца Римской республики и периода Империи раскрыва­ют нам уже более или менее подробную картину Испании, ее географии, природных условий, а также быта и нравов древ­них иберов —• жителей античной Испании.

После начальных туманных представлений о Гесперии и Ат­лантиде греки, по мере ознакомления с Западом, стали назы­вать Испанию Офиуссой, что значит «страна змей»1. Появляю­щиеся названия других местностей, главным образом остро­вов с тем же окончанием на «ussa», свидетельствуют о начале непосредственного ознакомления со страной в результате тор­говых поездок к побережью Испании. Около Кум находился остров Питекусса, остров Сардиния назывался Ихнусс^2, Балеары состояли из островов: Мелусса (Menorca), Кроми- усса (Mallorca), Питиусса (Ibiza) и Офиусса (Формсит-ера). Со времен Гекатея для Пиренейского полуострова утвер­ждается новое название Iberia — от названия местных ибе­рийских племен полуострова. Надо полагать, что ознакомление с самими иберами и установление более тесных связей с ними склонило греков к выбору нового термина для обозначения полуострова. О таком обосновании происхождения нового тер­мина говорит отчасти то обстоятельство, что он относился к южному и восточному побережью Испании, т. е. именно к тем районам последней, с которыми греки в результате последую­щей колонизации установили тесную связь и которые, таким образом, по своему населению известны были как иберийские. Весь же остальной материк полуострова в это время фигури­ровал в качестве Кельтики, т. е. непосредственного продолже­ния страны кельтов, или Галлии. Только начиная с римской эпохи, весь полуостров в целом выступает под названием «Hispania»; следует отметить, что происхождение этого термина еще до сих пор не разрешено в наукез.

1 См. A v i е n , Ora maritime, 77.

2 См. Р a u s., X, 17, 1.

3 Насколько неясно происхождение термина «Hispania», показывает, правда, очень старая гипотеза Борхардта (Geogr. Sacra, 1712, стр. 631), предполагавшего, что это название идет от финикийского span и озна­чает страну кроликов. Такое объяснение пе принято в пауке; правда, ничего иного не выдвигается взамен этой гипотезы. Столь же неблаго­дарной оказалась задача объяснить происхождение названия «Иберия» или «иберы».

В географии Иберийского полуострова необходимо разли­чать два периода: до и после Пифея (Pytheas, IV в. до н. э.), путешествия которого являются как бы гранью в развитии гео­графических понятий древних. Старые географы до Пифея не знали глубокой излучины, которая образуется Бискайским заливом (между Галлией и Испанией), и поэтому представля­ли полуостров как прямолинейное продолжение Галлии. Попытки реконструкции географических карт по Гомеру и Ге­сиоду, Гекатею, Эсхилу и Геродоту убеждают нас в этом¹. Отсюда понятно, почему древние авторы до Пифея считали по­луостров не самостоятельной страной, а частью Кельтики, хотя страна населена была не только кельтами, но и иберами. Эт­нографические познания древних базировались скорее на гео­графических представлениях, чем на непосредственном на­блюдении и изучении жизни народов. В этом отношении следует подчеркнуть значение открытия Эратосфена, который первым установил различие Иберии, т. е. полуострова, населенного иберами, от собственно Кельтики, населенной галлами²; гра­ницей между этими странами выступают у него Пиренейские горы. Эти точные знания об Иберии явились следующей сту­пенью в развитии географической науки древних. Таким обра­зом, конечно, Пифей, установивший излучину Бискайского залива, создал основы для открытия Пиренейского полуост­рова в качестве самостоятельного целого.

Из источников, дающих систематическое изложение геогра­фии Иберийского полуострова, основными являются произ­ведения позднеримского писателя IV в. н. э. Авиена (Avien., Ora maritima). У него даны наиболее древние географические сведения, восходящие к не дошедшему до нас периплу VI в.

сказывашия древних см. у G. Gottin, Anciens peuples de !’Europe, P., 1916, стр. 76 (Пит. по Шишмареву «Очерки по истории языков Испании», М.—Л., 1941, стр. 7).

Шультен полагает, что у нас пет никаких данных для этнического или лингвистического сближения иберов Пиренеев с иберами Кавказа. Сопоставления их у древних авторов он считает случайными.

N - і См. А. В. М и ш у л ин, «Испания в мифологии...», ВДИ, 1939 № 2, стр. 183, 187 и 189.

2 Strabo, III, 2, И.

Авиен сообщает нам, в частности, о южном и восточном по­бережьях Испании. Он уже знает разделяющий южные и вос­точные берега мыс де Гата. Далее, южный берег у него тя­нется до Столбов Геракла. Простирающееся дальше на запад южное побережье отмечается также определенным географи­ческим пунктом — Кинстским мысом (ныне мыс Винсент), «обращенным туда, где склоняются на западе лучи солнечного светила»1. Эти сведения приобретают авторитетность, так как согласуются с сообщением Геродота о народе кинетов. На­конец, Авиен называет и северо-западный угол — Argii iu- gum 2, ныне мыс Ортегаль. Таким образом, Авиен рисует нам пятиугольное очертание Испании, углами которой являются мыс де Гата, Столбы Геракла (Гибралтар), де Винсент, Орте­галь и излучина Бискайского залива. Однако из указаний длины восточного берега (7000 стадий)^[40][41][42], южного (2000 стадий) ^[43][44][45]западного (3000 стадий, т. е. на 1000 меньше правильного^ видно, что отчетливо обозначаются только три стороны матери­ка, вытягивающегося в море и образующего собою как бы тре­угольник по линии Пиренеи — Геркулесовы Столбы, Столбы — Винсент и Винсент — Ортегаль.

Для установления и сравнительного изучения длины побе­режья по данным древних авторов необходимо также принять во внимание сведения лотографа V в. Скилака, а о плоскогорье — данные Тимея^[47]и Аристотеля^[48]. Пифей^ и Эратосфеп^п, как ска­зано выше, являются гранью, за которой следует более точное изучение и правильное представление о полуострове. Однако

Рис. 3.

к данным этих авторов с пренебрежением отнесся Полибий. Хотя он и располагал большими знаниями, благодаря главным образом успехам римского завоевания, однако он совершил немало ошибок в описании Пиренейского полуострова. Мы не можем здесь дать развернутый анализ сообщений всех авторов по географии, но о Полибии требуется сказать, что он заблуж­дался и насчет направления Пиренейских гор (с севера на юг?)¹; неверно также его указание, что «Таг стекает с этих гор»^[49][50]; неправильно оп говорит о длине западной части Средиземного моря, вследствие чего Испания оказалась сильно вытянутой в длину^[51].

Следующим значительным источником является географ Артемидор (около 100 г. до н. э.)^[52]. Он уточняет конечные пунк­ты западного, южного и восточного побережий Испании. В сравнении с Пифеем Артемидор делает шаг назад, так как он представляет полуостров не в виде четырехугольника, а всего лишь треугольника, стороны которого он старался изучить как по внешним очертаниям их, так и по длине^[53].

Географический обзор Испании, составленный знаменитым философом и ученым Посидонием (135—51 гг. до н. э.), сохра­нен у Страбона^[54]. Посидоний сравнивал Испанию с растянутой шкурой быка, причем шею у него представляли Пиренеи, зад­нюю часть — расстояние между мысом Винсент и promuntu- rium Nerum, а бока — южное и северное побережье полуост­рова. Пиренеи, согласно Посидонию, простираются на 3000 стадий и разделяют не только Иберию и Галлию, но также и Кельтиберию.и Иберию^[55]. Поэтому создается представление, что кастильские горы Посидоний считает продолжением Пире­неев. Это ошибочное воззрение снова встречается у Мелы^[56][57], Плиния 9 и других авторов.

Карта мира Агриппы дает очертания страны, основанные на данных прежних географов (Полибий, Посидоний, Артемидор). Повое в ней и полезное для науки —подробное указание расстоя­ний между различными пунктами полуострова. Эти сведения взяты из итинерариев, важных источников для труда Агриппы.

Следующее место в хронологическом порядке среди геогра­фов древности занимает Страбон, который в основном поль­зуется данными Полибия, Посидония и Артемидора. Принято считать, что Страбон дает самую совершенную географиче­скую карту Испании, которая является лучшей среди других карт древности, хотя вопрос об источниках Страбона целиком не разрешен.

Наряду со Страбоном должен быть указан испанский уро­женец, географ Мела. Именно Мела правильно определил очер­тания полуострова, благодаря чему последний вновь приобрел на картах четырехугольпую форму, «утраченную» им со времени Полибия. У Мелы имеются точные сведения о берегах, подроб­ные данные о двойном устье Бэтиса, а попытка изобразить по­луостров в виде четырехугольника неоспоримо свидетельству­ет о том, что у этого автора были надежные источники. Однако вопрос об источниках Мелы не может считаться в науке окон­чательно решенным. Произведение самого Мелы является од­ним из лучших источников по античной Испании.

В значительной степени на данных Варрона и Агриппы основаны географические сведения Плиния. Конкретные данные о длине побережья в различных местах полуострова, о реках и т. д. нередко выступают у Плиния в преувеличенном виде^[58]. Поэтому следует согласиться с Шультеном, что Плиний некритически сочетал сведения из Агриппы и Варрона с данными Посидония и Мелы. Утверждение Плиния, что Агриппа и Ав­густ не могли ошибаться2, весьма наивно и резко спижает репутацию этого универсального ученого древности, давшего по другим отраслям знаний столь интересные и неоценимые сведения.

В исторической географии Испании занимают свое место и некоторые другие, менее значительные источники, как, напри­мер, данные Помпея Трога, Дионисия Периэгета и др. В изло­жении Помпея Трога впервые в обиход вводится технический термин paene quadrata («почти четырехугольная») для характе­ристики внешнего вида полуострова. Сведения жившего при Адриане Дионисия Периэгета выделяются своей оригиналь­ностью. Только ему и Авиену известно племя цемпсов. Диони­сий, так же как и Посидоний, сравнивает очертания Испании со шкурой быка. Наряду с древними источниками, Периэгет использовал и Посидония, и Плиния, и Молу3.

Рис. 4. Формы земли по представлениям Страбона (сверху) и Эратосфена (снизу).

Великий географ древности Клавдий Птолемей (середина II в. н. э.) открыл юго-восточный угол полуострова —• откры­тие, по значению равное открытию Пифеем северо-западного угла Испании. Изучение восточного побережья внесло немало сведений в географию и главным образом в составление карт Испании! На основании данных Птолемея составлялись позд­нее различные компендиумы, из которых одним из более значи­тельных является перипл Маркиана из Гераклеи на Понте око­ло 400 г. н. э.2; этот перипл опирался преимущественно на Посидония, Мелу и Плиния, особенно в той части, где утверж­дается, что Пиренеи переходят в Кастильские горы.

Античные источники по географии Испании заканчиваются сообщениями ряда авторов IV—X вв., у которых заметен воз­врат к извращенной картине полуострова, как у Полибия. Так, например, Орозий3, описывая Испанию, изображает ее в виде треугольника, восточным углом которого являются короткие, как бы усеченные Пиренеи, северным — Brigantinum (Корунья), а южным — место у Гадеса. Географические материалы Оро- зий черпал у многих авторов, но главным образом у Плиния и Агриппы.

Равеннская космография, написанная в VII в., дает глав­ным образом провинциальное деление, тогда как географии, составленные в X в. землемерами Барселоны, касаются глав­ным образом измерений и начертаний, основанных на прими­тивном и покинутом уже после Пифея и Эратосфена представле­нии о треугольной форме Пиренейского полуострова.

Таковы свидетельства греко-римских авторов, которые в своих географических обзорах Испании заложили основы из­учения географии полуострова. Эти свидетельства раскрывают нам всю эволюцию представлений, от смутных и несовершен­ных до более правдивых п в какой-то мере точных. Туманная Атлантида, или сказочная Гесперия греческих поэтов и мифо­логов, облекалась постепенно в более прозаические формы, которые окончательно стирали с географической карты Испа­нии все черты неизвестности страны далекого Запада и созда­вали очертания новой, исторической Испании.

В географических рамках Пиренейского полуострова древ­ние авторы помещали различные племена, открывая и в этом отношении своеобразную картину развития античных пред­ставлений; греко-римские авторы заложили основы пе только исторической географии, по и этнографии полуострова. И в этой

1 Более подробно см. А. Шультеп, RE, s. v. «Hispania», столб. 1794.

2 M аге. Н е г а с 1., II, 1—18.

3 О г о s., I, 2, 69.

области последние сумели поставить ряд исторических проблем, которые с глубокой древности и поныне волнуют историков.

О том, какой парод Пиренейского полуострова раньше всего становится известным, красноречиво говорят самые ранние све­дения о Тартессе. Историчность представлений древних о царстве Тартесса с его населением — тартессийцами — подтверж­дается главным образом греческой литературой. Древнейшими из греческих данных являются сведения Стесихора (около 600 г. до н. э.)1, восходящие к VII в., и Анакреонта2 (около 530 г.). Следует, однако, сказать, что, называя Тартесс царством За­пада, его царей Гериона (Геронта) и Аргантония, а также реку Тартесс, источники еще не пользуются специальным термином для названия населения Тартесса. Только в том неизвестном источнике, к которому восходит Авиен, имеется термин «тар- тессийцы» (Авиен, 254).

Около 500 г. появляется новое представление о населении полуострова. Гекатей³ впервые определяет Пиренейский по­луостров как Иберию, землю иберов ⁴с иберийскими городами Сиканой и Крабасией⁵, с иберийским населением⁰. Таким обра­зом, Гекатей уже знает Иберию и населенное иберами южное и восточное побережье, а также и север, населенный лигурами⁷. Свидетельства Гекатея, а также анонимных авторов его эпо­хи впервые открывают нам Иберию. Эти свидетельства отчасти отвечают на вопрос о населении Тартесса; одновременно они ставят новый вопрос древней этнографии — о лигурах па Пи­ренейском полуострове. Так, в одном фрагменте анонимного автора⁸ прямо говорится о Тартессе, как об иберийском горо­де, или городе Иберии; в другом фрагменте, у Стефана Визан­тийского из Гекатея, называется Элибурга9 — город в царстве Тартесса. Шультен полагает, что в данном случае речь, вероят­но, идет об Илитурге, городе около Кордубы, т. е. на тер­ритории, которая, согласно позднейшим свидетельствам, дей­ствительно находилась в царстве Тартесса. Все это позволяет считать, что древние авторы, свидетельствуя об Иберии, одновре­менно косвенным образом сообщают о Тартессе, помещают его в Иберии и считают его иберийским по населению.

1 См. текст и комментарии в FHA, I, стр. 163.

2 FIIA, I, стр. 164—165.

3 См. фрагменты в FHA, I, стр. 165—168.

4 Фрагмент из Арриана, Anab., II, 16 (FHA, I, стр. 165).

5 Фрагмент из Стефана Византийского, Jacoby, FGH, I.

6 Там же FGH, 1, стр. 46.

7 FHA, 1, стр. 168.

8 См. FH 4, I, стр. 169. Также у Свиды о Тартессе как иберийском городе. FHA, I, стр. 168, там же комментарии.

9 См. в FHA, I, стр. 166.

Другой вопрос, возникающий из этих свидетельств, связан с лигурамн. Так, в одном фрагменте Стефана Византийского1 говорится о «Лигустине», городе лигуров, который якобы на­ходится в восточной Иберии, неподалеку от Тартесса. Некото­рые ученые ставят это место в связь с фрагментом Гесиода о «лигиях»^[59][60][61], о «лигустинском озере» (Lacus Iigustinus) у Авие- на 3 и о «лигустинском мысе» у Эратосфена и создают на этом основании теорию о лигурах как о древнейшем слое населения Испании. Эта теория, несмотря на ее популярность в общеис­торической литературе^[62][63][64], не может, однако, считаться обосно­ванной, ибо ни один еще ученый до сих пор не привел для дока­зательства ее сколько-нибудь основательных филологических данных, археологических памятников или исторических фак­тов. ’

Таким образом, источники до VI в. включительно называ­ют в качестве древнейшего населения Испании тартессиев, ибе­ров и лигуров. Дальнейшие свидетельства5 говорят нам, что иберы—наиболее древние племена Испании. Это подтверждается не только свидетельствами греко-римских авторов, но и археоло­гическими памятниками Испании.

V Геродота имеется самое древнее свидетельство о кельтах на Пиренейском полуострове6. Поэтому последующие авторы, исключая Геродота^[65][66], считавшего иберов основным племенем Испании, дают теперь более сложную этнографию полуострова. Так, например, в «Ora maritima» Авиен перечисляет иберий­ские племена и племена берибраков, которые он отличает от первых 8.

Анализируя данные Авиена, Шультен пришел в ранней работе по Испании^[67] к следующей этнографической теории. Автор «Ога maritima» делит население полуострова на три народности: ли­гуров, иберов и кельтов. Лигуры, по мнению Шультена, на­ходились только на юго-западе у мыса Винсент (Cynetes), а также по ту сторону Пиренеев. Иберы владели всем южным и восточным побережьем, т. е. лучшей частью полуострова.

Кельты же занимали запад и плоскогорье полуострова и де­лились на три племени: цемпссв и сефов на западе, берибраїков на востоке.

Около 340 г. до н. э. псевдо-^Слкипн;¹ считает греческую колонию Эмпориоп границей двух племен — лигуров и иберов. При этом за Эмпориомом и вплоть до самой Роны живут «лигуры и смешанные иберы», что дает основание полагать, что, согласно Скилаку, иберы некогда занимали территорию вплоть до самой Роны. Такое предположение обычно сочетают со свидетельством Эсхила, который, согласно Плинию^[68][69], считает, что Ропа находится в Иберии^[70]. Как бы пи относиться к этому положению, оно определенно противоречит тому, что устанав­ливает Шультен на основании свидетельств Авиена.

Совершенно новый этнографический момент Пиренейского по­луострова выступает во фрагментах Эфора^[71]. Этот крупный ис­торик IV в. утверждает, что основным населением полуострова являются кельты^[72]. Только юг и восток полуострова были за­селены иберами. Река Бэтис течет, по мнению Эфора, «из Кель- тшки»^[73]. Берибраки, в отличие от иберов, как и все остальные неиберийскио племена, столь многочисленны, что образуют в- античной Испании целую кельтскую область, которая и на­зывается «Кельтикой». С племенами же лигуров обитатели Испании соприкасаются у греческой колонии Эмпориоп. В полном соответствии с данными Эфора о существовании «Кель- тики» на полуострове находится и замечание Аристотеля^[74], согласно которому плоскогорье называется «Кельтшкой».

В III в. до н. э. Тимосфон^[75] продолжает установившуюся не­посредственно перед ним литературную традицию и разделяет полуостров на Иберику и Кельтику. Эта литературная тради­ция находит свое завершение у Тимея^[76] (первая половина III в.); у него также перечислена область «Кельтика» и кельтское на­селение плоскогорья. С Тимеем же связано и впервые встре­чающееся в античной литературе слово «кельтиберы»; древние авторы, в частности АппиацЮ, полагали, что название «кельт- иберы» возникло в результате смешения племен иберов и кельтов.

Столь же значительны свидетельства Эратосфена! Считая иберов основным населением Испании, он впервые в истории древности называет весь полуостров «Иберией», тогда как до него это название применялось лишь в отношении к южному и восточному побережьям. Обращает на себя внимание тот факт, что Эратосфен уже не говорит о кельтах. Это обстоятельство может быть объяснено лишь усилившимся ко времени Эрато­сфена процессом иберизации полуострова. Этот процесс может быть подтвержден не только последующими свидетельствами древних об Иберии, но и археологическими памятниками иберийской культуры. Процесс иберизации полуострова долгое время изучался Бош-Гимперой^[77][78][79].

Необычайно важный материал как по географии и полити­ческой истории, так и по этнографии Испании дают Полибий, Ливий и Страбон.

Полибий продолжает установившуюся литературную тра­дицию о полуострове как об иберийской стране. Рассказывая о карфагенских и римских войнах, Полибий упоминает о кель­тах только на юго-западе и северо-западе полуострова, вся же остальная территория, согласно этому автору, заселена ибе­рами. Таким образом, ко времени Ганнибала Испания представ­лялась Полибию почти совершенно иберизоваиной3. Шультен считает, что Полибий и Ливий основывались в своих изложе­ниях войн 218—179 гг. на материалах Фабия Пиктора. Сведе­ния из Фабия Пиктора изложены также в «Iberica» Аппиана и в пятой книге Диодора^[80]. Благодаря этим авторам, мы полу­чаем подробные сведения о различных племенах и местностях юга и востока Испании. Ценность этих источников выходит за обычные рамки. Ливий, например, дает интересщле и точные сведения о плоскогорье полуострова и о его западной части. В своем описании Ливий открывает нам целую новую страну и ее обитателей — Лузитанию и лузитанцев. Для изучения лузитанских войн с Римом этот источник представляет исклю­чительный интерес.

Что касается Полибия, то он в XXXIV книге своей истории дает прекрасное изложение кельтиберийских и лузитанских войн 154—133 гг. Эти сведения частично сохранены также Страбоном и Посидонием, продолжателем Полибия.

Изложение географии и этнографии полуострова в трудах Полибия, Посидония и Артемидора Эфесского (I в. до н. э.) непосредственно отражает впечатления и наблюдения авторов

во время их путешествий по Испании. Артемидор Эфесский, Асклепиад из Мирлеи и Посидоний отразили в своих описа­ниях процесс эллинизации и романизации в Испании. Так, Ар- темидор во второй книге своей географии описал Иберию, осо­бенно южное и восточное побережье, на основании собственных наблюдений; в этом описании он передает местные названия в греческих терминах. В особенности это относится к Асклепиаду, который эллинизировал в своей «Периэгезе» Турдетанию, где он сам побывал. Он всюду находил там следы греческих геро­ев и, кроме того, эллинизировал названия местностей. То же самое относится и к Посидонию, вероятно, посетившему Ибе­рию между 90 и 87 гг. до н. э. Его описания кельтиберов и лу- зитанцев, сохраненные в пятой книге Диодора, должны быть отнесены к весьма серьезным и ценным свидетельствам древних авторов об Испании.

Мы не останавливаемся специально на свидетельствах Стра­бона, Силия Италика, Аппиана и других авторов, поскольку документация их в области географии и этнографии не выде­ляется из ряда обычных сведений. Такой важный автор по ис­тории Испании, как Страбон, был отмечен нами в обзоре сви­детельств по географии, но в области этнографии он должен быть поставлен на второе место, ибо дает нам лишь формальные сведения.

Таким образом, развитие древних представлений по этно­графии полуострова заставляет античных авторов называть его «Иберией», или страной живущих там различных иберийских племен. От мифической Гесперии и Атлантиды греки перехо­дят к названию «Иберия» в связи с тем, что конкретное озна­комление с населением, главным образом с иберами, заставляет греков покинуть старую мифологическую традицию и принять новую историческую трактовку этнографии и географии древней Испании.

II

В основу разработки исторической географии и этнографии Испании легли материалы античных авторов. При изуче­нии исторической географии Испании весьма полезными пособиями служат карты в приложении к C1L, карты из Atlas Antiquus Кипперта и Шпрунера-Менкса. Из маленьких гео­графических карт нужно отметить карту испанских племен в приложении к дидотовскому изданию текста Страбона; кроме того, интересны отдельные издания, как, например, карта Испании по Авиену1.

1 A v ien,, Ora maritima (FHA, I, стр. 56—79), см. выше, стр. 34.

При изучении географии полуострова в историческом раз­резе необходимы и современные карты Испании, без которых трудно ориентироваться, в особенности при изучении археоло­гических раскопок в различных местах полуострова.

Испания — большой полуостров, находящийся в крайнем западном углу европейского материка, с которым он соединяет­ся гористым перешейком шириной мепее 300 миль, и омывае­мый с двух сторон громадой Атлантического океана, а с третьей — Средиземным морем; в одном пункте, у Гибралтара, Испания приближается к Северной Африке. С первого взгляда может показаться странным, что Испания, столь изолированная ес­тественными географическими условиями, с самого раннего периода своей истории населена различными народами. Однако такая дифференциация тоже явилась результатом географиче­ских причин. В истории народов Испании географический фактор играет немаловажную, хотя далеко не определяющую- роль. В данной связи мы остановимся лишь на той общей гео­графической характеристике Пиренейского полуострова, кото­рая имеет определенное значение при изучении исторических судеб древней Испании.

Полуостров в географическом отношении не представляет собою чего-то единого и цельного. Четыре различных куска влиты в материк полуострова и спаяны в своеобразной геогра­фической и естественно-исторической мозаике Испании: 1) пло­скогорье, образующее большую часть страны; 2) побережья восточное, южное, западное и северное, которые простирают­ся словно цветистая кайма вокруг бедного и сурового плоско­горья; 3) бассейн Эбро, который должен быть отдельно выделен столь же по географическим, сколь и по историческим основа­ниям; 4) бассейн Гвадалквивира (Бэтиса), географическая и историческая роль которого дает некоторое основание сопо­ставить его с бассейном Эбро. Эти области Испании образуют в некоторой степени самостоятельные естественно-исторические единицы, замкнутые и географически изолированные горными цепями, отрогами, бассейнами рек и низменностями побережья. Таков орографический скелет, или самой природой вытканная основа для испанской географии.

Испания находится в средиземноморской и океанской зоне Запада. Средиземноморская зона охватывает восточное и юж­ное, а океанская — западное и северное побережья полуост­рова. Древние авторы останавливают свое внимание также и на центре полуострова, т. е. плоскогорье в бассейне Эбро, подроб­но описанном у Страбона *. Климатические условия полуост­рова, его умеренно мягкий, не знающий африканской жары и

1 S t г а Ь о, III, 12—14.

галльских холодов климат превозносил Юстин¹. Страбон ^[81][82][83]при ■описании Иберии особенно восхвалял восточное и южное побережья, их плодородие и, в частности, изобилие прекрасны­ми фруктами. Эта средиземноморская часть Пиренейского по­луострова являлась предметом внимания Флора и вызывала особое восхищение Полибия3, который, говоря о Сагунте, вос­торженно описывал его прекрасные берега. Впрочем, во взгля­дах на природные условия Нового Карфагена два автора древ­ности Мела^[84][85] и Плиний5 разошлись в своих мнениях. Недоста­ток влаги в окрестностях Нового Карфагена обескураживал Мелу, тогда как цветущие всю зиму розы Карфагена наполня­ли нежными чувствами сердце Плиния.

Океанская климатическая зона, охватывающая собой за­падное и северное побережья Испании, подробно описывается Полибием^[86][87]. Он отмечает мягкость климата, особенно западной части полуострова. Страбон7 более дифференцированно оце­нивает природные условия этой климатической зоны. Он гово­рит о более богатом севере (между реками Тагом и Дурисом), в отличие от бедного юга, т. е. района современной Альгарве. Однако северо-западные горы полуострова отмечаются Стра­боном как суровые и бедные природными ресурсами^[88][89].

Характер климатических и природных условий плоскогорья Испании явился предметом описания у Страбона °и у Аппиана ^[90][91], которые черпали материал в основном у Полибия. По этому описанию плоскогорье характеризуется суровым климатом, часто бушующими ветрами, обильными дождями, даже снегом и льдом. В своем «Сертории»11 Плутарх отмечает правильность этой характеристики. Он образно говорит о злом хозяине гор­ной страны — суровом северном ветре, который будто бы дует с далеких Пиренеев. Ветер начинается утром, как нежное ду­новение, но по мере того как солнце поднимается над гори­зонтом, ветер становится все более порывистым, сильным и мощным.

Несколько иной в климатическом отношении уже в древ­ности рисовалась южная часть плоскогорья, ныне Новая

Кастилия. В этой части находилась Карпетания, которую Анпиан называет счастливой, или плодородной, страной.

В отличие от вышеперечисленных областей подробного опи­сания бассейна роки Эбро не имеется. В качестве особенно­стей климата здесь отмечаются сильные ветры¹,иногда вызывавшие подъем воды на Эбро.

В общем климат Пиренейского полуострова отличался мягкостью и умеренностью, хотя отдельные районы имели свои особенности. В древности климат Испании был мягче, чем теперь, когда уничтожение лесов сделало его более резким; это подтверждается сообщением Плиния 2 о том, что плоды пальм в древности созревали в Испании, тогда как теперь пальмы не плодоносят. Если Юстин считал Испанию с ее благодатным климатом раем для земледельческих культур и населения, то в этом сказывается скорее восторженность авто­ра, чем действительное знание страны.

Первым из древних авторов, отметивших особенности от­дельных частей полуострова, был Полибий. Так, говоря о плоскогорье, он противопоставляет его побережью. Вслед за Полибием более подробную характеристику плоскогорья дает Страбон, резко противопоставляя его югу и востоку полуост­рова. И Полибий и Страбон в своих замечаниях о плоскогорье' подчеркивали, что эта большая часть полуострова весьма бедна и мало пригодна для земледелия. Страбон3 говорит о землях неровных и пересеченных реками; он различает покры­тые лесом отроги гор от голых и бедных водою террас на пло­скогорье. Здесь Страбон полемизирует с Полибием, сообщавшим, что якобы Тиберий Гракх завоевал 300 кельтиберийских горо­дов. Страбон считает полуостров слабо населенным и не принимает версию о том, что в Кельтиберии было 300 городов (на плоскогорье). Если принять сообщение Авиена^{[92][93][94][95]}, что плос­когорье некогда было покрыто лесом, то можно согласиться со' Страбоном; численность населения стала возрастать на плос­когорье лишь позднее, в период романизации Испании, начи­ная со времени Августа.

Современное испанское название плоскогорья paramo вы­ступает уже в древности как paramus и, возможно, является иберийским^[96][97]. Во всяком случае в древних текстах такое обо­значение мы можем проследить 8.

Страбон описывает северо-восточные горы, ограничиваю­щие плоскогорье с северо-востока, и южные горы, окаймляю­щие плоскогорье с юга1. Первые идут параллельно Пиренеям, начинаясь в земле кантабров, и доходят до Средиземного моря. Эти горы назывались у древних Идубедой. Южные горы, иду­щие на юг и поворачивающие немного на запад, заканчивались горой под Малагой. Они назывались Ороспедой.

Итак, на южном выступе северо-восточных гор, согласно Страбону, находилась цепь гор Идубеда; это название встре­чается еще у Анонима2 и у Птолемея3. Полибий считал, что конечный пункт гор, разделяющий Иберию, восточное побе­режье и Кельтиберию, лежит у Сагунта⁴. Некоторые из этих гор связаны с историей борьбы иберов за независимость против римской оккупации. Так, например, гора mons Caius⁵(ныне Монсадо) посвящена какому-то римскому полководцу. Sal- tus Manlianus, па котором римляне подверглись нападению ^ следует, по мнению Шультена, искать как раз на Идубеде, по которой следовали или вынуждены были проходить римские войска. Saltus Manlianus назван по имени претора Манлия, который в 195 г. вел войну в этих окрестностях и впервые пе­решел Идубеду⁷.

Что касается южных гор, то, как мы ужо указывали, они назывались Ороспедой8. При более детальном ознакомлении выясняется, что Страбон имеет тут в виду не все южные горы целиком, а лишь восточную их часть. На Ороспеде обитали, по Страбону, оретаны и эдетаны. С нее стекает река Сукрон9. Весь этот район гор изобиловал, по данным еще древних писа­телей, залежами различных металлов. Страбон называет, на­пример, «Серебряную гору», с которой спадает БэтиЮ⁰, также указывает на копи Сисапон (Альмаден). Все пространство меж­ду Анасом и Бэтисом и несколько к северу от Кордовы на­зывалось Saltus Marianus, т. е. по имени владельца копей, что отмечено во многих свидетельствах древности^и. Название mons Marianus до сих пор сохраняется в географическом термине Сиерра Морена.

Значительным горным массивом являются Кантабрийско- Пиренейские горные цепи, орографическое единство которых признавали уже древние авторы. Самос название Пирепеев связано своим происхождением с греческими сказаниями, ко­торые по-разному объясняли это название. Так, Геродот¹ и Авиен2 считают, что Пиренеи3 названы так греческими море­плавателями по городу Пирене, лежащему вблизи современ­ного Pont Vendres. Иную версию дают другие авторы. Так, Силий Италик производит имя от Пирены, дочери царя: бебри- ков, которые жили по обеим сторонам Пиренеев. Диодор^{[98][99][100][101][102]} со­хранил нам фантастическую версию Посидония, согласно кото­рой Пиренеи получили свое название от пожара колоссальных лесов, который расплавил металлические богатства земли и открыл их. Эти горы уже в древности внимательно изучались, хотя со времен Полибия было в ходу неправильное представле­ние о протяжении Пиренеев с севера на юг. Но только со вре­мени Птолемея, наконец, было принято правильно указывать направление гор с востока на запад5.

Уже в древности были изучены перевалы и дороги, прохо­дившие через эти горы и связывавшие юг Галлии с северо-вос­током Испании. Самый древний и главный путь из Галлии в Испанию и обратно шел вдоль побережья через восточную око­нечность Пиренеев. Эта дорога была вымощена камнем еще до Полибия, т. е. со времени иберийских войн^[103][104]. Первое упоми­нание об этой дороге мы имеем у Ливия для 218 г. 7 Сал­люстий^[105], Страбон^{[106][107][108]}, Плиний'^ свидетельствуют, что на самом высоком пункте этой дороги стоял построенный после войн с Серторием трофей Помпея. Благодаря находке одпой надписи ^и удалось установить, что монументальный трофей должен был стоять на высотах Приморских Альп.

Вторая дорога шла через Сомпортский перевал на Яку и Сарагоссу. В сравнении с первой дорогой она не играла боль­шой роли, ни торговой, ни военной. Если первая имела

большое военно-торговое значение и в древности называлась «Ганнибаловой дорогой», то о второй в источниках сохранилось очень мало данных.Трстий, путь через Пиренеи проходил от современного города Бордо через summus Pyrenaeus и через Ронсевальскую долину в Памплону 1. Это был естественный путь, проложенный самой природой, и им пользовались, надо полагать, самые различные народы в период древних пересе­лений, главным образом, из Галлии в Испанию.

Довольно значительной горной цепью является Астуро-Кан- табрийская. Древние по-разному называли отдельные части этой горной цепи. Так, Плиний^[109][110] знает на Западе горные цепи iuga Asturum, названные так по племени, обитавшему в этих горах, а па востоке — Vasconum Saltus, по живущим здесь васконам. Между астурами и кантабрами была пограничная горная гряда, называвшаяся Mons Vendius. Многие древние ав­торы^[111] сообщают нам о горах, где жили кантабры и где они име­ли свои последние убежища в войнах с Римом во время Августа.

У реки Миниус (ныне Миньо), там где жили колаики, на­ходились отдельные вершины этой Астуро-Кантабрийской це­пи, которые приобрели известность у многих древних авторов в связи с борьбой этого племени с Римом. Так, например, Оро- зий^[112][113] называет Mons Medullius, на которой колаики нашли последнее в борьбе с римлянами убежище. Однако от этой горы необходимо отличать другую Medullium, расположенную в об­ласти каптабров и которую называет нам Флор5. Вся эта горная Астуро-Кантабрийская цепь была богата ископаемыми^[114]. «Же­лезная гора»^[115][116] у кантабров, «Священная гора»8 у колаиков ста­ли известны именно в этой связи.

Для полноты картины нам остается сказать несколько слов о западных, кастильских и андалузских горных цепях, значе­ние которых невелико в сравнении с главными горами, указан­ными выше.

Страбон^[117] называет западные горы между Анасом и Тагом лишь в связи с их богатством металлами. Дион Кассий'^[118]упоми­нает о существовании к югу от Дуриса Герминиевой горы, ны­не Сиерра Эстрелья. Это упоминание интересно разве в связи с тем, что неподалеку находился город Медобрига, который

служил местом убежища для лузитанцев в борьбе против окку­пации их страны римлянами.

С точки зрения географических представлений древних Кас­тильские раздельные горы интересны лишь постольку, посколь­ку их считали юго-западным продолжением Пиренеев. Плини Й1 их назвал просто iuga Carpetana по имени обитавшего здесь племени.

Андалузские горы представляли нечто целое в представле­нии уже древних авторов. Шли эти горы дугой, широким греб­нем от Карфагена до Столбов Геракла, отделяя долину Бэ- тиса от побережья. Однако древние писатели, несмотря на бо­гатство этих гор, о чем свидетельствует Страбон^{[119][120][121]}, не дают им никакого общего названия.

К орографии полуострова относятся еще две большие доли­ны, образуемые течением рек Эбро и Гвадалквивира. Эти доли­ны имеют особое значение, ибо на их территории происходили значительные события древнеиспанской истории.

Долина Бэтиса (Гвадалквивира), ее особенности и богатства хорошо описаны у Страбона3. С запада и северо-запада доли­на ограничена Анасом. С севера долину замыкает Сиерра Море­на, с юго-восточной стороны — Андалузские горы. Население этой долины ■— турдетаны — славилось в древности как носители древнейшей культуры Испании. Здесь некоторые ученые лока­лизуют царство Тартесса; на этой территории били ключом первые источники цивилизации на Пиренейском полуострове, которые обратили внимание авторов библейских текстов и кар­фагенских мореплавателей, основавших к югу от устья Бэтиса свой знаменитый порт и торговую факторию — Гадес. Архео­логические раскопки, а также наличие копей в северной части долины свидетельствуют, как мы еще увидим ниже, о высокой культуре и широких связях обитателей этой долины.

Долина Эбро, или Ибера, как называлась эта река в древ­ности, также прекрасно описана у Страбона^[122][123] иАнпиана5. Зам­кнутая с северо-востока Пиренеями, с запада отрогами плоско­горья, она образует неширокую равнину, простирающуюся от излучины Бискайского залива до излучины Балеарского, или Иберийского, моря. В общем благоприятные условия для раз­вития земледельческой культуры в Испании объясняются не только наличием плодородной почвы, долин, степей, но и до­статочным количеством влаги, а также наличием рек, которых в Испании немало.

Рек восточного побережья, текущих с севера на юг, имеет­ся не менее шестнадцати, среди них знаменитый Ибер (Эбро) со своими притоками и Сукрон (Хукар). Северное побережье принимает восемь рек; ни одна из них не сыграла значительной исторической роли. Большинство рок принимает западное по­бережье. Их насчитывается семнадцать, и среди них такие, ос­тавившие след в истории, как Таг (Тахо), Дурис (Дуэро) и Миниус (Миньо). Как северное, так и южное побережье при­нимает небольшое количество рек; их тоже насчитывают восемь; по в отличие от северного южное побережье известно такими крупными реками, как Бэтис (Гвадалквивир) и Анас (Гвадиана).

Реки Пиренейского полуострова играли хозяйственную роль не только для земледельческой культуры населения, но и как пути сообщения. Меньше всего рек и влаги было на плос­когорье. Аппиан¹, например, говорит, что при переходе через районы современной старой Кастилии летом 134 г. до н. э. войска совершенно не встречали воды. Поэтому приходилось выкапывать колодцы, которые давали плохую воду. О недо­статке воды свидетельствует также большое водохранилище города Палансия^[124][125]. Мела^[126] говорит даже об исключительном недостатке воды на всем полуострове. Но это верно лишь в отношении плоскогорья, которое было действительно бедно водой, ибо лесов, задерживающих влагу, па плоскогорье про­израстало явно недостаточно^[127]. Именно в этой связи Плиний^{[128][129][130][131]}говорит об орошении виноградных полей.

Вообще же влаги и многоводных рек в Испании было впол­не достаточно. Именно это обстоятельство заставляло Юстина6 петь дифирамбы испанским рекам. Современное изучение рек на Пиренейском полуострове показывает не только на много­водность рек, но и на частые большие наводнения на юго-во­сточном побережье от Малаги до Барселоны, о чем зпал уже Цезарь, который и отметил это в своих записях7. Это, однако, вовсе не говорит за то, что реки Испании с древности и до на­ших дней не претерпели никаких изменений. Некоторые из них обмелели настолько, что потеряли свое прежнее значение. Аппиан8 говорит, например, о том, что во время осады Нумаи- ции на верхнем Дурисе (Дуэро) ходили парусные лодки, что

теперь совершенно невозможно. Известно также, что некото­рые реки, как Сингилис (ныне Хенило) или Маспива (ныне Бе­лец у Малаги), известные в древности как судоходные, теперь в летнее время почти совершенно пересыхают.

Таковы климатические и общегеографичсские условия Пиренейского полуострова, в которых протекал исторический процесс развития народов древней Испании. Характеристика географических условий была бы неполной, если бы мы не оста­новились на обзоре флоры и фауны полуострова той эпохи.

III

Древние авторы оставили нам много сведений о флоре и фауне древней Испании. Ознакомление с этими сведениями вводит нас в конкретную естественно-историческую среду, в ко­торой жили, действовали и творили обитатели полуострова в древние времена.

Источники дают нам картину богатства растительного ми­ра Испании. Сидоний Аполлинарий, 1описывая лесные богатства Испании, считает лес главным предметом вывоза. Это замечание древнего автора приобретает особый интерес в наши дни, когда ввоз леса в Испанию стал главной статьей ее импорта. Аппи- ал^[132][133] говорит, что Нумантийская равнина была окружена сплош­ными зарослями леса, тогда как теперь лес встречается только в горах. Одна надпись^[134] вспоминает даже об оленях в северной части плоскогорья. Авиен^{[135][136][137][138][139]} и Марциал5 свидетельствуют о на­личии леса на плоскогорье. Достаточное количество леса было и на южных склонах Пиренеев, тогда как теперь испанская сторона Пиренеев совершенно гола, а северная покрыта лишь соснами и елями. Немало было лесов и в Галисии, как о том сви­детельствует Орозий^в, или на Андалузских горах, что под­тверждает неоднократно СтрабоиЛ Область Б этики, кроме дру­гих богатств, обладала также и лесом. Большие пространства были покрыты дубовыми массивам^, хвойные же деревья рос­ли преимущественно на южном склоне Пиренеев. Встречались также и лиственные леса.

Из культурных растений наиболее существенную роль в народном хозяйстве играла олива. Оливковая ветвь являлась

символом Испании! Вполне естественно, что выработка олив­кового масла играла большую роль в экономике ряда районов полуострова. Так, например, Бэтика поставляла большое количество масла в Рим. И по качеству и по количеству масло Б этики занимало второе место после италийского. Плиний^[140][141]говорит, что ни в каком другом районе почва не была так при­годна для культуры оливы, как в Андалузии, хотя этот автор отмечает также произрастание оливы и в Лузитании^[142]. Об оливе к югу от Тарракона свидетельствует Авиен^[143]; недаром здесь лежит «оливковый город» (Olecastrum) и течет «оливковая река» (Oleum flumen).

Равное с оливой значение в хозяйство имел виноград. Пли­ний^[144][145] говорит, что самый лучший виноград был в Б этике, притом это заявление не является субъективным мнением пи­сателя. Сами жители городов Бэтики в качестве эмблемы на своих монетах изображали виноградную лозу. Виноград этой области Испании (Андалузии) давал самую тяжелую кисть и легко переносил жару^[146]. Многочисленные остатки глиняных сосудов дают нам представление о степени распространения виноделия в тех или иных районах полуострова. В Бэтике вино обычно хранилось в больших сосудах. Особенно славились вина северной Каталонии^[147]; большой известностью пользовалось так­же Тарраконское⁸ вино и вина южной Лузитании, о чем упоминает Полибий^[148][149]. Все же, несмотря на наличие виноделия, вряд ли вывоз вина из Испании играл сколько-нибудь замет­ную роль. Косвенным подтверждением этого предположения яв­ляется то обстоятельство, что в таблицу тарифов Диоклетиана не был внесен ни один сорт испанского вина.

Значительную роль в хозяйственной жизни Испании иг­рали культуры злаков. Страбон^ говорит нам, что к моменту римского завоевания эти культуры были распространены по всему полуострову и отсутствовали только у кантабров и ас­туров. Хлебные злаки на восточном побережье засвидетель­ствованы были уже для V в. до н. э. ^u. Ячмень упоминается в

Лузитании¹, в Бэтикс^{[150][151][152]}, около Карфагена3 и в Кельтибеисu, где, по Плинию^[153], в год собиралось два урожая. На плоско­горье хлебные злаки зафиксированы в большом количестве ко времени кельтиберийской войны у ряда племен: у вакцеев^{[154][155][156][157]}, у ареваков6, в Нуманции7, Терманци^, Укзаме^{[158][159][160][161][162]}. Повиди- мому, значительно распространены были посевы хлеба в Лу­зитании¹^ ибо он там ценился очень низко. Мела¹¹ сообща­ет нам фантастические сведения о хлебном урожае лузитанских равнин и побережья. В римскую эпоху главные массы хлеба все же производились на плоскогорье, и римляне во время войн с кельтиберами, занимавшими этот район (ныне Кастилия), все время страдали от недостатка хлеба. Если плоскогорье яв­лялось житницей для Испании, то сама Испания, наряду с Африкой и Сицилией, превращалась в житницу для Рима. Ибе­ры, повидимому, в противоположность кельтиберам, преиму­щественно занимавшимся скотоводством^, усиленно культиви­ровали злаки. Большое количество хлеба, добывавшегося в Бэтике и на плоскогорье, использовалось также и для перера­ботки. Из хлебного зерна лузитанцы, жители Бэтики и плос­когорья центральной части полуострова производили свой знаменитый напиток — пиво.

В обзоре растений, культивировавшихся на полуострове, надо указать также на культуру льна, о чем сообщает нам ряд греко-римских авторов 1®. Есть основания полагать, что фини­кийцы вместе с пальмой принесли с собой в Испанию и хлопок — хлопковый куст, хотя это еще остается до сих пор недоказан­ным. В этом отношении гораздо лучше обстоит дело с тоже при­

несенным в Испанию финикийцами эспарто1. И сейчас эта тра­ва имеет большое промышленно-техническое значение. Произ­водство тары, цыновок, канатов, сандалий и вещей бытового обихода занимало не последнее место. Эспарто произрастала на восточном побережье; этот район впоследствии даже полу­чил название Spartaria2.

О промышленном значении эспарто свидетельствует тариф Диоклетиана, специально перечисляющий и эту траву. Испания была богата и другими растениями, в частности ароматиче­скими, о чем у античных писателей сохранились различные упоминания^{[163][164][165]}.

Такова в общих чертах флора Пиренейского полуострова, как она представляется в произведениях греко-римских авто­рот.

Фауна Иберийского полуострова может быть также хорошо изучена по древним свидетельствам, по изображениям на кам­не, по надписям. Многочисленные находки в Нуманции олень­их рогов, а также рогов серны и быка, изображения на нуман- тинских вазах, каменные и глиняные изображения быка, а также найденные на Балеарах бронзовые бычачьи головы —• все это свидетельствует о богатстве Испании оленями, быками и сернами. Столь же распространены изображения лошадей, причем эти изображения появляются уже в палеолитических пещерах. Нам еще придется говорить о прирученной иберий­ской лошади, хорошо поддававшейся дрессировке; кроме руч­ной, известна была еще дикая лошадь.

Среди неприрученных животных полуострова упоминаются волки, которых было немало в Кельтиберии (на плоскогорье)^{[166][167][168][169][170]}и медведи. Страбон называет газелей и бобров на испанских реках5. Наличие дикого кабана подтверждается надписями®. Имеются многочисленные указания древних авторов о кроли­ках, которые в Бэтике и на Балеарах являлись настоящим бед­ствием. Плинию7 принадлежит сообщение о том, что один ис­панский город был весь подрыт кроликами. Охота на это жи­вотное была весьма распространена среди иберов8; с этой целью

иберы использовали хорька и так называемую «тартесскй- скую кошку».

В хозяйственной жизни древних иберов играло большую роль скотоводство. Крупный рогатый скот имел первостепенное значение, ибо иберы были главным образом землепашцами. Разводить быков и коров означало не только получать мясо и молоко, но и рабочую силу для сельскохозяйственных работ. Стрибок говорит, что большие стада рогатого скота имели прекрасные пастбища в нижнем течении Бэтиса. Как в Египте, так и в Испании был развит культ быка, и возможно, что зна­менитое сказание о священных быках Гериона в мифе о подви­гах Геракла имело под собою реальную основу — разведение крупного рогатого скота и культ быка в районе Бэтиса, в древнем царстве Тартесса. Значение и роль быка в хозяйст­венной жизни и почитание его подтверждает раннее изобрази­тельное искусство иберов. Находки на Балеарах в этом отно­шении имеют исключительное значение для данного вопроса.

Разведение мелкого рогатого скота также было распростра­нено в Испании в глубокой древности ради получения шер­сти и производства шерстяных материй. Кельтиберы из шерсти своих овец изготовляли пряжу для производства плащей (sa- gum), заимствованных у них римлянами3. Прекрасную шерсть давали овцы Б этики, например, Кордубы, где цена одного барана- производителя доходила до таланта^[171]. Среди различных цветов шерсти овец особенно славилась «золотистая», о чем говорит ряд древних авторов^{[172][173][174][175]}. По свидетельству Варрона, овец в некоторых районах стригли два раза в год 6.

Гораздо большее значение и выходящую за рамки чисто хозяйственной деятельности роль у древних иберов играла лошадь. В диком состоянии она водилась в горных местах по­луострова. Повидимому, иберы были прирожденными' наезд­никами, ибо еще в палеолитическую эпоху встречаются изо­бражения лошади, а в историческую эпоху такие изображения, встречаются на могильных плитах астурийских всадников — воинов7. Поэтому приручение и дрессировка лошади, о чем сообщают нам Полибий8и Диодор^[176], начались очень рано, и среди

населения плоскогорья в историческую эпоху были замечатель­ные наездники. Иберийские лошади, как это показывают най­денные в большом число, главным образом глиняные, фигурки наездников, были средними, а может быть, и маленькими, но прекрасно приспособленными для горных районов. В рим­скую эпоху испанские лошади ставились впереди парфянских 1 по быстроте бега, а по выносливости походили па ливийских лошадей, о чем говорят нам Полибий и Диодор. По мнению Шультена, иберийская лошадь происходит из Африки, однако- этот вопрос нуждается еще в дальнейшем изучении.

Лошадь имела большое значение в военном деле древних иберов. Кельтиберийские наездники были одновременно и вои­нами; в горных районах и в степях лошадь являлась главным средством связи для военных донесений^[177][178]. Особенно незаме­нимыми в этом отношении считались галлекские лошади, спо­собные карабкаться по горам. Среди других пород выделялись также и астурийские лошади. Римляне, например, старались снабжать свою конницу в Испании астурийскими конями.

Фауна Пиренейского полуострова, таким образом, была довольно разнообразна. Сельское хозяйство, культура пше­ницы, виноградарство, с одной стороны, и разведение рогатого- скота, мелкого и крупного — с другой, являлись основными видами хозяйственной деятельности иберов. Охота, рыбная ловля^[179] и пчеловодство^[180][181]—все это было весьма распростране­но на Пиренейском полуострове.

Теперь необходимо сказать несколько слов о горных богат­ствах, сыгравших большую роль в истории Испании и ее взаи­моотношениях с другими странами, в частности с Римом.

IV

Вопрос о рудных богатствах Пиренейского полуострова и значении их для судеб Испании в античную эпоху довольно подробно обсуждался в исторической литературе. Еще в половине XVIII в. Каррильо-Лазо посвятил свое исследование рудным разработкам античной Испании. Позднее работы Бэте, Резин- гера, Фрейзе, Блюмнера, Нейбургера и других ученых подверг­ли изучению античные тексты и весьма обстоятельно выясни­ли место древней Испании в истории развития металлургии.

Сандерс пишет о разработке горных пород в Испании еще в неолитическую эпоху, когда человек был вооружен киркой лз оленьего рога. Во всяком случае, за 2000 лет до н. э. на юге и юго-востоке полуострова рудники уже подвергались разра­ботке. Со времени исследований Пари1 установилось мнение, что это было время торговых и культурных связей с Критом и Микенами. Однако положение старой литературы по археологии Испании, о связях древней Испании с крито- микенской культурой не может быть принято в такой трактов­ке и ныне пересматривается в свете новых археологических данных.

Еще Библия сохранила нам сведения о железе, олове, се­ребре Таршиша (Тартесса)2. Диодор^{[182][183][184]} и Страбон^{[185][186][187][188][189]} передают очень важное указание, из которого следует, что Посидоний носвятил испансжим рудникам целую подробную главу. При чтении Плиния в глаза бросается упоминание об Испании вся­кий раз, когда речь идет о металлах5 .

Если в настоящее время горнопромышленными районами считаются юго-запад (Сиерра Морена), юго-восток (район Кар­тахены), северо-запад (Кантабрия) и северо-восток (Катало­ния), то в древности разрабатывался по преимуществу юг и юго-восток. Серебро было главным богатством Испании. Од­ной из причин, побудивших Рим к завоеванию Испании, яв­лялось ее богатство металлами. Выкачка серебра и золота была одним из главных мероприятий римских эксплуататоров после превращения Испании в римскую провинцию. Еще до фини­кийцев и карфагенян царство Тартесса славилось своими се­ребряными богатствами, что, как мы указывали выше, отра­зилось в легенде о царе Аргантонии — «серебряном человеке». Финикийцы после падения Тартесса, а затем карфагеняне также разрабатывали серебряные рудники.

Теоретически можно предположить, что уже задолго до рим­ского завоевания стремление финикийцев, греков и карфаге­нян к установлению связей с Пиренейским полуостровом об­условливалось прежде всего стремлением овладеть серебря­ными рудниками Испании. Страбон называет серебряные руд­ники около Илипы и Сисапона6, Ливий7 — у Картахены; на различные другие места дают указание некоторые надписів.

О серебряных рудниках в районе Эбро свидетельствует Ка­тон 1. Ему же принадлежит передача сказания о пожаре, расплавившем серебро в Пиренеях. Посидоний говорит о серебре около Уэски (argentum oscense). Серебро из Кан- табрии2 и Астурии упоминается у древних авторов весьма редко. В римскую эпоху большое значение приобрело, повиди- мому, серебро из Кельтиберии (плоскогорья), так как древние писатели^{[190][191][192][193]} утверждают, что большое количество серебра в слит­ках и монетах шло от кельтиберийских общин Риму в качестве подати. Обильная чеканка монет на плоскогорье производи­лась в тех же целях. Серебро, как для чеканки, так и для сплавов в слитки, добывалось, конечно, не на самом плоско­горье, а в северо-восточных и кастильских горах. Добыча серебра в Испании вообще была весьма значительной, а в римскую эпоху она достигла своего зенита на протяжении всей античности.

Гораздо меньшее значение имели золотые рудники, сведе­ния о которых не так часты и подробны, как о серебряных. Прежде всего стоит указать на то обстоятельство, что в древно­сти золото в главной своей массе добывалось не в рудниках, а в реках путем промывки песка^{[194][195][196]}. Так, золото Бильбилиса^{[197][198][199]}было промывным и добывалось на реке Халоне. Другие реки также несли с собой немало золота, правда, содержащего не­большой процент серебра. Что же касается рудных разрабо­ток, то они имели место в самых различных районах полуост- ровд7, но, главным образом, в Астурии; еще Плиний⁸ устанав­ливал, что из 20 тысяч фунтов ежегодно добывавшегося в Испании золота главная часть падала на Астурию. Техниче­ские трудности разработки руд ограничивали, повидимому, добычу рудного золота.

Испанская медь была известна еще в доисторические вре­мена. Во всяком случае добывание меди в период до II тысяче­летия устанавливается в горах провинции Овиедо, а также в районе древнего Тартесса, о чем говорят Павсаний9 и СкимнЮ.

В эпоху бронзы альмерийская культура, как и само царство Тартесса, базировалась, повидимому, на разработках местных медных руд. В этом культурном ареале представлено большое количество бронзовых статуэток. Более того, как показал Бош-Гимнера¹, альмерийская культура, почти не знавшая нео­лита, переживала расцвет бронзы так пышно, как никакой другой район полуострова.

Что касается медных рудников в Испании, то, кроме выше­указанных, древние авторы упоминают Mons Marianus2 около Кордубы, рудники Котины3 и галлекскую медь^{[200][201][202]}. Древние медные рудники находились также около Альхустреля, т. е. в южной Португалии-'.

Что касается добычи олова, то античные свидетельства дают нам противоречивые сведения. Так, Скнм.н6 утверждал, что река Тартесс приносила олово, тогда как Посидоний^[203]и Плинній^[204]указывают олово на северо-западе полуострова — на Касситеридских островах, между мысом Silleiro и Falco- lira. Это противоречие объясняется просто ошибкой Скимна, считавшего привозимое в Тартесс финикийскими купцами олово добытым на берегах Тартесса, тогда как оно добывалось или на Касситеридских островах или даже в Бретани, а может быть, и в Британии. Имеются у древних авторов противоречия и относительно способов получения олова. Об испанском олове Посидоний говорит, что оно находится в земле и требует раз­работки, тогда как Плиний полагает, что олово в Лузитании, Каллекии и на всем северном побережье добывалось на поверх­ности земли. В настоящее время уже твердо установлено, что испанское олово добывалось горнозаводским способом, а не путем промывания в реках или собирания с поверхности земли.

Нам остается в характеристике рудных богатств Испании остановиться еще на железе, его залеганиях и добыче. Древние иберы, как известно, славились своим стальным оружием. Гиб­кие мечи, кривые ножи (falcata), испанские «кинжальчики», небольшие клинки — все это было широко известно в древно­сти^[205][206]. Граттий, современник Августа, сообщ[207][208] ает^[209]-", что такое про­изводство имело место в Толедо.

Что касается мест добычи и разработки железных руд, то Катон у Геллия1 и Ливий 2 называют долину Эбро. Плиний^{[210][211][212]}упоминает также о кантабрийском железе. Он называет гору около Сантандера, которая состояла целиком из железа. На севере, кроме кантабрийского железа, упоминается железо в Каллекии (Галисия). В незначительном количестве железо в древности добывалось и на юге, в Бэтике^{[213][214][215][216][217]}.

Нередко залежи определенной руды сочетались и с другими рудами. Испания, как никакая другая страна древности, бы­ла столь богата металлами, что древние авторы в описании ка­ких-либо рудников или металла одновременно указывают тут же на добычу или залежи другого металла. Так, например, вместе с серебром под Картахеной добывался также и свинец, хотя масштабы его добычи и использование последнего в жизни древних народов было, повидимому, весьма ограниченным'’. Свинец добывался в различных местах полуострова 6. «Остро­вом свинца» была Плумбария под Картахеной, а в Лузитании город Медобрига также назывался «городом свинца»7.

Если свинец и олово добывались в сочетании с серебром, то то же самое необходимо сказать и о ртути8 и киновари^{[218][219][220]}, которая добывалась главным образом по течению реки Minius (Миньо), самое название которой связано со словом «minium» — киноварь.

В хозяйственной жизни народов Пиренейского полуостро­ва немалую роль играли разработки залежей соли и гончарной глины. Витрувий 10 и Плиний^п упоминают особый род легкой глины, кирпичи из которой плавали в воде. Из других сортов особенно славилась глина под Сагунтом, из которой делали специальные сосуды для вина и масла (vasa Saguntina).

Как говорилось выше, историческая и физическая география Пиренейского полуострова свидетельствует о своеобразном по­ложении последнего в системе средиземноморских территорий. Весьма отдаленная от Египта, Ассирии и Вавилона и лишь впоследствии испытавшая влияние финикийцев, греков и рим­лян, Испания с ее комплексом различных племен долгое время

оставалась самостоятельным культурно-историческим явлени­ем, самобытным и независимым. Физическая география Испа­нии, все особенности рельефа страны, климатических условий, различия в почве, природные богатства се отдельных районов не только устанавливали в известной мере место этой страны в средиземноморской полосе античности, но и были весьма важ­ным фактором дифференциации испанских племен, деления страны на различные культурные районы.

У

Проблемы этнографии Пиренейского полуострова необы­чайно сложны и запутанны.

Если согласиться с господствующей в исторической науке теорией, локализующей Тартесс в Испании, то следует признать, что древнейшим народом Испании, который выступает в пись­менных источниках древности, были тартессийцы, или турде- таны (турдулы), как они назывались в более позднее время. Древние помещали этот народ в районе реки Тартесс, вокруг их главного города того же названия. Позднее страна, населен­ная тартессийцами, известна была под именем' Турдетании.

Столь же древним народом Испании другие свидетельства античности называют лигуров. Со времени Гекатея1 и до Эс­хила на Пиренейском полуострове помещают наряду с тартес­сийцами и лигурами также иберов, которых Гекатей считает обитателями южного и восточного побережий полуострова.

Геродот2 вносит кое-что новое в этнографию полуострова, включив в число обитавших там племен также кельтов. Уже у древних авторов мы встречаем сообщения о том, что в истори­ческом развитии племен Испании происходило постоянно сме­шение прежде всего главных этнических массивов на полуост­рове: иберов и кельтов. Именно в соответствии с таким взглядом Тимей уже в 260 г. до н. э. ввел в литературу древних авторов понятие о «кельтиберах» (кельтах и иберах, слившихся воедино), в связи с чем появилось название «Кельтиберия»3. Но основ­ной этнический массив составляли иберы, значительное преобла­дание которых придавало историческому развитию полуострова иберийский характер. Испания трактовалась у древних как страна иберов, или Иберия.

В дальнейшем древние ученые пытались путем тщательного изучения и непосредственного наблюдения внести племенную дифференциацию в состав иберов и кельтов, выделяя из того

1 FHA, I, стр. 165—168.

2 Herod., II, 33; IV, 49. .

3 См., например, А р р i а п., Iberica (начало); также D i о d., V, 31—32.

и другого этнического массива отдельные мелкие племена; им давались или эллинизированные или романизированные названия, которые в большинстве своем могли являться греко­римской переделкой туземных иберийских племенных назва­ний. Таким образом, греки, а потом и римляне наиболее мощ­ным этническим пластом на Пиренейском полуострове считали иберов. По представлениям древних, вторыми по значению сре­ди племен Испании являлись кельтиберы; далее шли лузитан- цы, турдетаны, различные племена северо-запада полуострова и, наконец, жители Балеарских островов.

Если раньше между этими племенами не проводилось раз­личий, то в последующее время в источниках заметна тенден­ция провести различия в характеристике отдельных племен и установить мелкие подразделения внутри иберов, кельтиберов и других этнических массивов. Древние устанавливали, на­пример, значительные различия между иберами — жителями юго-восточного побережья Испании, с одной стороны, и кельтиберами, жителями сурового плоскогорья, — с другой. Первые считались культурными и невоиπственπыми племенами, находившимися в связях с греками и римлянами, тогда как кельтиберы считались смелыми, воинственными и малокуль­турными. Первые жили более богато, вторые — бедно.

Что касается установления дифференциации в среде иберий­ских и кельтиберийских племен, а также горных народов севера и запада, то, в соответствии с показаниями древних авторов, тут вырисовывается следующая этнографическая картина. Племя турдетанов, или турдулов (тартессийцы), занимало тер­риторию в бассейне рек Анаса, Бэтиса, древнего Ибера (Рио- Тинто) и до Столбов Геракла. Далее, на восток от турдетанов, шли бастетаны или бастулы, с городом Мастиа (Мурсиа). Та­ким образом, это племя обитало на побережье до района Кар­тахены. Племена цильбиценов (сельбисины)0 обитавшие некогда здесь же, упоминаются только у древнейших авторов и исче­зают в последующих источниках. К востоку от бастетанов и до реки Ибера (Эбро) жили племена илергетов, которые в этих районах фигурируют под именем илеркаонов, или илургаво- нов. Тут же, между бастетанами и илергетами, древние авторы 1 помещают и племя эдетанов, или деитанов.

По сю сторону Эбро мы сталкиваемся с новым и пестрым конгломератом племен. Прежде всего к северу жили собствен­но илергеты, город которых назывался Леридой. Вдоль по­бережья к востоку помещались цисетаны с городом Таррако- ном, лацетаны с городом Барселоной; восточнее лацетанов

1 Р 1 i п., NH, III, 19.

обитали авземаны с городом Хероной и, наконец, отсюда и до Пиренеев жили индигеты.

В центре полуострова находились оретаны; они жили к се­веру ^от турдетанов, и их главным городом был Кастулон. Еще севернее — карпетаны с городом Толедо.

Кельтиберы делились на следующие четыре племени: аре- ваки, лузоны, беллы, титтии. Ареваки занимали долину Дури- са (Дуэро), в верхнем течении последнего, с городом Нуман- цией во главе этой территории. Остальные племена — лузоны, беллы и титтии •— занимали бассейны Халона и Хилоки, при­токов Ибера (Эбро). По среднему течению Дуриса жили вак- цеи, веттоны с городом Паленцией (Паленсия); к северу и за­паду от них — астуры и кантабры, между Дурисом и океаном — племена каллаиков (галаики), бракары и кельтики¹. Далее к югу от Анаса (Гвадианы) находилось известное своими военными доблестями племя лузитанцев, от которых и вся страна потом стала называться Лузитанией. К востоку от нее племя ветто- нов как бы отграничивало племена побережья от кельтиберий- ских племен плоскогорья.

Если мы теперь обратимся к северо-востоку от Паленсии и вплоть до Пиренеев, то здесь встретим племена вардулов, тур- модинов и беронов. Все они отделяются от бассейна среднего и нижнего Ибера (Эбро) племенами васконов, от которых, по мнению многих ученых, произошли позднейшие баски. Здесь, как и в других районах, мы не указывали мелких племен, пос­ходивших к основным перечисленным группам.

Такова вкратце этнографическая карта древней Испании. В процессе изучения этих племен, их этнического происхож­дения встречаются большие трудности. Неточность и сбивчи­вость литературных свидетельств создали ряд проблем. К тому же археологического (антропологического в частности) ма­териала было недостаточно. Иногда он не соответствовал пока­заниям греко-римских авторов. Все эти обстоятельства должны были обратить внимание исследователей. Испанская этногра­фия стала создаваться со времен Нибура и Гумбольдта. Основанное на формальной физиологии положение о том, что баски — потомки древних васконов, было в последующем до­полнено другим, также потерявшим теперь научную силу, те­зисом о том, что баски являются потомками древних иберов (Гумбольдт).

Греко-римские писатели дают в руки историка исключи­тельный по объему и значению исторический материал. Науч­ная критика уже проделала немалую работу по проверке это­го материала. Все же и до сих пор многие вопросы в источниках остаются неясными.

¹ Это племя обычно рассматривается как потомки кельтов.

В начале нашего столетия в центре работы испанологов стала критика литературных источников по античной Испании. Основное внимание Шультена и Бош-Гимпера было обращено на собирание, ' систематизацию, комментирование и публикацию материалов. После длительной подготовки эти ученые при­ступили к изданию сборника источников Fontes Hispaniae Antiquae. С 1922 до 1940 г. изданы первые пять томов.

Первый том FHA был подготовлен после первой империа­листической войны и издан в 1922 г. 1 Этот том включает текст наиболее древнего источника по античной Испании, Ora mari- Iima Авиена, восходящего к периплу VI в. до п. э.; в коммен­тариях к тексту источника Шультен дает подробное изложение географических и этнических представлений о побережье Иберийского полуострова. Этот том включает также и все дру­гие тексты, относящиеся к периоду до 500 г. до н. э. Сюда вошли две ассирийские надписи, библейские тексты, эксцерпты из поэм Гомера, Гесиода, данные из Стесихора, Анакреонта, Гекатея и прочие тексты, относящиеся к VI в., но без указаний эксцерптаторов (например, Свиды). Первый том FHA, таким образом, явился значительным шагом вперед как в организа­ции публикации источников по Испании, так и в критике их. Основным недостатком первого тома следует признать догма­тизм в комментировании текста Авиена А. Шультеном. Эта тен­денция сказалась и в изложении немецким испанологом источ­ников Авиена и в установлении текста в трудно читаемых местах. Эти обстоятельства заставили других исследователей вы­ступить против такого комментирования источника, явно несовместимого с научной критикой документа2. В связи имен­но с этим появилось новое французское издание Авиена.

Второй том FHA был издан в Барселоне в 1925 г. 3 В пего вошли источники, пропущенные при издании первого тома

¹ См. Fontes Hispaniae Antiquae рог A. Schulten у P. Bosch-Gimpera. Fasciculo I. Avieno, Ora maritima (Periplo massaliota del siglo VI a de J. C.) junto conlos demas test monios anteriores al ano 500 a de J. C. Berlin, 1922.

Этот том был издан также в Берлине с комментариями на латинском языке.

² В 1934 г. в Париже был издан текст Авиена французским ученым A. Berthelot. В отдельных местах Вертело дает новое чтение источника, новые комментарии и свое, отличное от шультеновского построение от­носительно возможных источников, к которым восходит текст Авиена. Положительная рецензия на это издание, противостоящее первому тому FHA, дана в «Revue des etudes anciennes», XXXVII, № 2, 1935.

³ Fontes Hispaniae Antiquae por A. Schulten у P. Bosch-Gimpera. Fasciculo II. 500 a. de J. C. hasta lisar. Barcelona, 1925.

5 А. В. Мишулин

65

(Киприй, Писандр из Камнра, Паниасис из Галикарнасса) и все извлечения из древних авторов, касающиеся испанских со­бытий от 500 г. до н. э. до 237 г. до н. э. Каждый эксцерпт из того или другого автора сопровождается соответствующим ком­ментарием, а иногда и указанием исторической и филологиче­ской литературы, касающейся рассматриваемого предмета.

Третий том FHA издан также в Барселоне в 1935 г. 1 В этот том, как и в предшествующий, вошло прежде всего то, что ■ по разным причинам не было включено во второй том. Третий том в основном составлен из документов испанских войн с 237 г. до 154 г. до н. э., хотя фактически последний приведен­ный документ (из Ливия, XLV, 16, 4) в томе касается событий 167 г. до н. э. Очевидно, составителю не удалось собрать к данному тому все источники вплоть до 154 г., как это было обе­щано на титульном листе. Вряд ли следует говорить о том, что данный том по включенным в него материалам испанских войн с Римом представляет для нас особый интерес, ибо охватывает наиболее драматические моменты борьбы древней Испании за свою независимость. И здесь, как и в других томах, все тексты даются с комментариями и с переводами на испанский язык в конце тома.

Последующие томы FHA хронологически выходят за рамки намеченной нами темы.

Материалы, опубликованные в FHA, подверглись довольно тщательной проверке, согласно данным филологической и ис­торической критики, хотя публикации и не лишены недостат­ков.

Было бы, однако, неправильным считать, что литературная документация истории античной Испании исчерпывает все ма­териалы и источпики для изучения нашей темы. Дальнейшая критика литературных свидетельств не может быть доведена до конца обычными методами. Критика литературных источ­ников ныне не может считаться удовлетворительной, если она ограничивается методом филологической или даже историче­ской их интерпретации. После значительных археологических открытий на Пиренейском полуострове становится ясным, что только путем привлечения новых археологических данных мо­жет быть доведена до конца критика литературных источников. Поэтому в дальнейшей работе по критике источников, равно как и в исследовании истории Испании, необходимы самый тщательный учет и изучение археологических источников, памятников материальной культуры древних иберов. Послед-

1 Fontes Hispaniae Antiquae рог A. Schulten у P. Bosch-Gimpera. Fas- ciculo III. Los guerras de 237—154 a de J. G. Barcelona, 1935,

ние работы^ испанских ученых лучше всего показывают правиль­ность этого положения об одновременном использовании литера­турных, археологических и даже лингвистических источников.

Это обязывает и нас в дальнейшем изложении ознакомить читателя с археологическими памятниками иберийской куль­туры и в равной степени показать, какими нумизматическими и эпиграфическими данными располагает испанология. Та­ким путем может быть выполнена задача сочетания литератур­ных данных греко-римских авторов с вещественной документа­цией. Сочетание источников литературных и археологических позволяет, как известно, осуществить более тщательную про­верку литературных свидетельств, а памятникам материальной культуры это сочетание позволит придать четкий исторический смысл и значение.

1 Последние работы Бо ш-Гимпер a («Etnologia do la peninsula Iberica», 1932), JI. Перикота (L. Pericot, Historia de Espana, первый том издан в Барселоне в 1934 г.) и П и д а л я (Р i d а 1, His- toria de Espana) построены па одновременном использовании как литера­турных, так и археологических источников.