3. Ярема Марія и Суллы
а) Югуртинская война (112—106).
$ 184. Оптиматы осрамили свое господство корыстью, про- тивозаконіемъ и унизительною подкупностью, и въ своемъ высокомѣріи позабыли всякое чувство права и чести.
Чтобы предупредить грозившіе имъ въ будущемъ полевые законы, они, въ силу народнаго приговора, обратили занятыя ими общественныя земли въ безоброчную частную собственность и такимъ образомъ придали своимъ чисто - своекорыстнымъ дѣйствіямъ видъ законности и права. Благочиніе и порядокъ видимо ослабѣвали; значеніе государственной власти падало съ каждымъ днемъ; правительство реакціонное, безчестное и безхарактерное, подрывало твердыя основы государства и общества. Думая только объ интересахъ своей партіи, аристократы предоставляли провинціи полному произволу назначаемыхъ туда правителей. Разсчитывая на такой нравственный упадокъ Рима и на господствовавшую тамъ продажность, Югурта, внукъ Масиниссы НумиДійскаго ’), человѣкъ коварный, властолюбивый, ловкій воинъ, задумалъ овладѣть всѣмъ Нумидійскимъ царствомъ, которымъ онъ управлялъ сначала обще съ двумя своими двоюродными братьями, Пэмпсаломъ и Адгербаломъ. Сперва онъ предложилъ имъ раздѣлиться и, во время переговоровъ объ этомъ, черезъ подосланныхъ убійцъ, умертвилъ Гіэмпсала; другаго брата онъ побѣдилъ въ войнѣ и принудилъ бѣжать въ римскую провинцію, откуда
тотъ прибылъ въ Римъ, умоляя сенатъ о заступничествѣ. Югурта, служившій во время войны съ Нуманціей въ римскомъ войскѣ и слышавшій тамъ отъ римской знатной молодежи, что въ Римѣ все продажно, поручилъ раздать значительную сумму денегъ вліятельнѣйшимъ сенаторамъ и добился, что смерть Гіэмпсала осталась безнаказанной; мало этого, при новомъ раздѣлѣ царства между братьями, который былъ порученъ особой римской коммиссіи, онъ получилъ всѣ лучшія земли на западѣ, а Адгербалу досталась восточная часть, состоявшая почти исключительно изъ песчаныхъ степей.
Ободренный такимъ оборотомъ дѣла, Югурта старался завладѣть всѣмъ царствомъ, не смотря на то, что Римляне поручились за соблюденіе договора. Онъ началъ войну съ братомъ и осадилъ его въ городѣ Циртѣ. Поддержанный италійскими жителями края, Адгербалъ нѣсколько времени отбивался и потомъ снова прибѣгъ за помощью къ Риму. Но сенатъ, вторично подкупленный Югуртой, ограничился только тѣмъ, что отправилъ въ Нумидію посольство, которое должно было увѣщаніями отклонить Югурту отъ дальнѣйшихъ насилій. Напрасно: Югурта съумѣлъ освободиться отъ этихъ гостей и потомъ принудилъ городъ къ сдачѣ; Адгербалъ погибъ въ мученіяхъ, а все взрослое мужское народонаселеніе, какъ африканское, такъ и италійское, было перебито (И2). Всеобщее негодованіе, возбужденное этими злодѣйствами, ,за- • ставило сенатъ принять болѣе строгія мѣры. Нумидіи была объявлена война, и консулъ Кальпурній Бестія отправленъ съ войскомъ въ Африку. Однакожь Югурта скоро купилъ выгодный миръ. Безусловную покорность изъявилъ онъ только для виду. Черезъ нѣсколько времени онъ, по приглашенію сената, явился съ надежнымъ конвоемъ въ Римъ, для своего оправданія; въ Римѣ въ то время жилъ родственникъ Югур- ты Массува, также имѣвшій притязанія на Нумидію, и Югурта велѣлъ умертвить его на улицахъ столицы. Это новое преступленіе, совершенное передъ глазами самого сената, дало дѣлу рѣшительный исходъ. Миръ съ Югуртою былъ разорванъ, самъ онъ высланъ изъ Рима, и главное- начальство надъ африканскими войсками поручено Спурію Альбину. Но Югурта подкупилъ предводителей, войска долго оставались въ без-дѣйствіи и, вслѣдствіе праздной лагерной жизни, разныхъ соблазновъ и разврата, отвыкли отъ дисциплины и пришли въ такую вялость и изнѣженность, что при первомъ же нацаде- ніи были разбиты и проведены подъ иго (109). Казалось, вся Африка пропала для Римлянъ; угнетаемое ими населеніе привѣтствовало въ Югуртѣ освободителя и національнаго героя.
Такой позоръ дотого возмутилъ народъ въ Римѣ, что онъ, подъ предводительствомъ даровитаго трибуна Меммія, возобновилъ борьбу съ безнравственной аристократіей и повелъ ее съ полнымъ успѣхомъ. Напрасно сенатъ старался укротить эту бурю и удовлетворить оскорбленное чувство права тѣмъ, что поручилъ главное начальство нагъ африканскимъ войскомъ правдивому, искусному въ военномъ ДѢЛѢ, но гордому аристократу Метеллу, а виновныхъ полководцевъ и сенаторовъ подвергъ изгнанію; напрасно и Метеллъ, введеніемъ строгаго порядка и военной дисциплины въ лагерѣ, возстановилъ честь римскаго народа и, славною побѣдой при рѣкѣ Мутулѣ и другими счастливыми битвами и завоеваніями, обновилъ древнюю славу римскаго оружія; все было напрасно—народъ, полный недовѣрія къ знати, хотѣлъ имѣть предводителемъ человѣка изъ своей среды, чтобы съ его помощію самому пріобрѣсти господство, которымъ опорозила себя знать. Такого предводителя народъ нашелъ въ лицѣ К. Марія, сына простаго селянина; это былъ человѣкъ, полный честолюбія и жажды власти, соединявшій съ мужествомъ, талантомъ полководца и суровою воинскою доблестью грубые нравы, ненависть къ аристократамъ и презрѣніе къ ихъ образованности и утонченности; въ то время онъ былъ однимъ изъ второстепенныхъ начальниковъ въ войскѣ Метелла. Оскорбись его аристократическою гордостью, Марій отправился въ Римъ, гдѣ народная партія избрала его консуломъ (107) и поручила ему окончаніе Югуртинской войны, смѣнивъ самымъ обиднымъ образомъ заслуженнаго Метелла. Югурта, при всей своей хитрости, изобрѣтательности, неистощимо-богатыхъ средствахъ и ловкости въ малой войнѣ, недолго могъ противиться дѣятельному, неутомимому и гордому личными заслугами, а не славою предковъ Марію и его закаленнымъ въ бояхъ войскамъ, усиленнымъ толпами дюжихъ поселянъ, про-Ист. Вееіра. Т. I. 34
летаріевъ и отпущенниковъ.
Разбитый въ полѣ, потерявъ города и укрѣпленія, Югурта бѣжалъ къ сосѣднему царю Мавританіи Бокху, чтобы побудить его къ войнѣ съ Римлянами; но этотъ безхарактерный и нерѣшительный государь выдалъ его съ дѣтьми, при одномъ изъ условныхъ свиданій, умному, искусному и храброму римскому полководцу Л. Корнелію Суллѣ, который привелъ его скованнаго въ свой лагерь. Такъ кончилась это семилѣтняя война. Честь побѣды была связана съ именемъ Марія, и когда побѣдитель 1-го января 104 г. вступалъ въ Римъ, передъ его торжественною колесницей шелъ Югурта въ полномъ царскомъ облаченіи и въ цѣпяхъ, вмѣстѣ съ обоими сыновьями; по его повелѣнію чрезъ нѣсколько дней погибъ этотъ сынъ пустыви въ подземной городской тюрьмѣ, устроенной на мѣстѣ древняго колодца у Капитолія,—въ «прохладной банѣ>, какъ нѣзвалъ ее самъ Африканецъ, переступая ея порогъ, чтобы быть тамъ задушеннымъ или погибнуть отъ холода и голода. Бокхъ получилъ въ награду за свое предательство западную часть Нумидіи; остальныя земли Римляне отдали сводному брату Югурты, Гаудѣ.Марій, сынъ бѣднаго земледѣльца изъ сельскаго городка Арпи- нума, род. въ 155 г. Впервые онъ выкаэалъ себя противникомъ знати, во время своего трибунства, когда предложилъ съузить устроенные на Марсовомъ полѣ для выборовъ и подачи голосовъ мостки и не смотрѣть при этомъ на дощечки, чѣмъ онъ ограничилъ господство на выборахъ оптиматовъ, которые обыкновенно занимали эти мостки и наблюдали, кто за кого подаетъ голосъ. — Будучи избранъ консуломъ, Марій произнесъ передъ народомъ рѣчь, въ которой сравнивалъ свои качества съ качествами аристократіи, и между прочимъ говорилъ: «Конечно, я не могу представить въ подтвержденіе своихъ правъ ни изображеній моихъ предковъ, ни указаній на ихъ тріумфы и консульства, но за то представлю вамъ, если понадобится, копья, знамена, ратные доспѣхи и другія военныя отличія, а кромѣ того и слѣды ранъ на груди.
Вотъ лики моихъ предковъ, вотъ мое благородство, которое перешло ко мнѣ не по наслѣдству, какъ у тѣхъ знатныхъ господъ, но которое я самъ себѣ добылъ безконечными трудами и опасностями. Слова мои не выточены изящно, да я за этимъ и не гонюсь; истинное достоинство человѣка ясно обнаружится само собою. Вотъимъ, такъ нужно искусство, чтобы прикрыть свои постыдныя дѣла красными словами. Не знакомъ я и съ греческой литературой, да и не очень-то желалъ узнать ее, потому что не смогла же она внушить мужества самимъ ея преподавателямъ. Но я выучился тому, что всего полезнѣе для республики: поражать враговъ, отстаивать свой постъ до послѣдней капли крови, не бояться ничего, хромѣ худой молвы, одинаково переносить зимній холодъ и лѣтній зной, спать на голой землѣ и въ одно и тоже время переносить лишенія и напряженно работать. Тавія правила внушу я и солдатамъ, но не допущу ихъ терпѣть нужду, живя самъ въ полномъ раздольѣ, не воспользуюсь и ихъ трудами для собственаго прославленія». — «Нельзя было отрицать, говоритъ Моммесенъ, что въ дѣйствительномъ успѣхѣ дѣла Марію принадлежала самая малая доля участія: покореніе Нумидіи вплоть до пустыни было дѣломъ Метелла, плѣненіе Югурты — дѣломъ Суллы, и между ними обоими Марій игралъ такую роль, которая для честолюбиваго выскочки была очень незавидна. Особенно же поставилъ Марія въ тѣни блистательный походъ Суллы въ пустыню, который не только передъ лицомъ полководца, но и передъ цѣлой арміей вполнѣ обнаружилъ его твердость, присутствіе духа, проницательность и умѣнье совладать съ людьми. Марію было не легко вынести, что предмѣстникъ его принялъ имя покорителя Нумидіи, и онъ пришелъ въ ярость, когда Бокхъ пожертвовалъ въ Капитолій золотую группу, представлявшую выдачу Югурты Суллѣ. Это военное соперничество было бы не важно само по себѣ, еслибъ оно не оказывало вліянія и на борьбу политическихъ партій, еслибъ оппозиція не оттѣснила Маріемъ сенаторскаго генерала и, напротивъ того, правительственная партія не прославляла съ обидною преднамѣренностью Метелла, а еще болѣе Суллу, какъ военныхъ корифеевъ, явно предпочитая ихъ тому, кто только слылъ за побѣдителя, не будучи имъ въ самомъ дѣлѣ».