§ 4. Возникновение религии олимпийских богов.
В гомеровское время слагались также и основы той идеологии и вообще культурной жизни, которые в последующие периоды истории Греции получили столь пышное развитие. Народное творчество создавало не только песни-былины, но и так называемые мифы, сказания о богах и полубогах, героях, в которых отражались различные представления о силах природы, об отношении к ним людей в разные периоды их хозяйственной и общественной жизни.
В основе своей мифы являлись продуктами религиозного творчества. По меткому замечанию Энгельса, «...всякая религия является не чем17 История древнего мира
257
иным, как фантастическим отражением в головах людей тех внешних сил, которые господствуют над ними в их повседневной жизни, — отражением, в котором земные силы принимают форму неземных» х.
Часто в греческих мифах мы встречаем изображения богов в виде зверей. Это совершенно определенно указывает на то, что корни религиозных верований древних греков уходили далеко в древнейшее доклассовое прошлое, к тотемпстической идеологии первобытной поры. Так в позднейшие времена у древних греков было распространено почитание змей, в которых олицетворялись подземные силы, почему такие культы называются «хтоническими» (от греческого слова htdnos — земля). Например, аттический герой-полубог Эрехтей представлялся в виде большого змея, живущего в расселинах скал Акрополя и являвшегося его покровителем. В Афинах долго сохранялся обычай класть медовые лепешки на склонах Акрополя как приношения этому змею-патрону. В честь его был в центре Акрополя даже сооружен храм — Эрехтейон.
Позднейший бог солнца, «светозарный» Аполлон (Феб), был тоже тесно связан с древним культом огромного змея Пифона, жившего в глубокой расселине Парнаса близ Дельф. Поэтому и Аполлона здесь называли «пифийским», а жриц-прорицательниц его дельфийского храма — «пифиями», т. е.
змеями. В одном из древнейших произведений греческой литературы, так называемом «Гомеровском гимне Аполлону», рассказывается, как Аполлон, блуждая по земле в поисках себе дома-храма, наконец нашел подходящее место близ мрачной расселины, охраняемой Пифоном. Убив Пифона стрелой, он приказал двум строителям начать постройку себе здесь храма, а сам, приняв образ дельфина,поплыл в море и, появившись перед критскими моряками, предписал им соорудить ему близ этого храма алтарь как «богу-дельфинию», поэтому и место стало называться Дельфами, а сам Аполлон — «дельфийским». Но и помимо Дельф в древней Греции было много мест, связанных с древним поклонением Аполлону-дельфину.Сохранилось также много следов существовавшего некогда в Греции поклонения волку — по-гречески lukos. Название «ликейских», т. е. волчьих, носили места культа многих позднейших богов (например, Ликейонв Афинах), да и сами боги, связанные с такими местами,назывались «волчьими» (Зевс ли- кейский, Аполлон ликейский) как преемники более древних, ими смененных или вытесненных божеств. Священной птицей в Афинах считалась сова, обратившаяся затем в спутницу богини — покровительницы Афин «совоокой» Афины. Широко распространен был в древнейшей Греции также культ растений — лавра, кипариса, пальмы. В Эпире было высокочтимое прорицалище в Додоне; здесь огромный многовековой дуб считался обителью самого Зевса, и по шуму листьев этого дуба жрецы предсказывали будущее. Со всем этим связано было и множество магических действий (например, омовение и умащение священного камня в Пессинунте, ряжение в медвежьи шкуры при культе «медведицы» Артемиды Бравронской и пр. ) — типичный признак пережитков тотемизма.
На эту древнейшую основу причудливо наслаивались следы долго господствовавшего анимизма — душеверия и душебоязни, свойственных периоду более развитого общинно-родового быта. «Все полно демонов и душ», — утверждал даже ранний представитель греческой натурфилософии Фалес Милетский (около 600 г. до н. э.). Растущее сознание беспомощности порождало страх перед явлениями природы и побуждало населять всю природу страшными призраками.
Эти хитрые, враждебные и опасные демоны представлялись в чудовищных полузвериных, получеловеческих образах («миксантропизм»); таковы козлоногие лешие—сатиры, души горных потоков, скачущие, как кони, — кентавры, русалки — нимфы, души деревьев — дриады, души волн — рыбообразные тритоны и пр. Если их не остерегаться и не умилостивлять, они могут наделать всяких бед человеку, например, вселиться в него и сделать его одержимым («эптеос», отсюда —1 Ф. Энгельс, Анти-Дюринг, 1950, стр. 299.
энтузиазм), безумным. И только хорошие отношения с демонами («евдай- мония») обеспечивают человеку счастливую и спокойную жизнь. Особый страх вселял также умерший глава рода или дома: его хоронили под очагом, и он обращался в «героя дома», — домового. Сам очаг, как усыпальница предка, начинал возбуждать боязнь и становился священным: на нем старательно поддерживали священный огонь, украшали цветами, сыпали в огонь душистые травы. Ему представляли невесту, ему показывали новорожденных, у него просили защиты просители. Этот культ предков был очень силен у греков даже в историческое время, и о нем сохранилось множество свидетельств в наших источниках.
Еще позднее, в связи с развитием земледелия, особое значение получили демоны (в мужском и женском образах), имеющие отношение к произрастанию посевов и другим благоприятным и неблагоприятным явлениям земледельческого быта. Таковы Мелеат — демон поспевания плодов, Гегемона — ведающая поспеванием нив, Карпо — хозяйка садов и т. д. Завершилось это возникновением и широким распространением в народных низах культа Деметры — матери-земли. В Элевсине (наиболее плодородной части Аттики), ставшем одним из главных центров этого культа, сложился миф о похищении темными подземными силами дочери Деметры, Коры (олицетворение весеннего расцвета природы). Лишь путем сложных и таинствепных религиозных обрядов («мистерий») полагали возможным уговорить разгневанную и скорбную Деметру не лишать землю ее производящей силы.
Но по мере разложения общинного родового строя и усиления военнородовой аристократии у обнищавших средних и низших слоев прежнего, «гомеровского» общества к чувству страха перед стихиями и бессилия перед явлениями природы стало присоединяться сознание беспомощности перед растущей эксплуатацией со стороны верхов.
На этой почве из древнего анимизма вырастает новая сложная религия олимпийских богов — небесных господ, «небожителей» и «мироправителей». Они представляются в виде глав «божественного рода», наподобие земных басилеев, поделивших между собой на уделы и отдельные царства различные части вселенной, в то же время составляющих некую их «общину». Старшими являются три брата: Зевс — громовержец и тучегонитель, Посейдон—владыка моря и Аид — бог-невидимка, властитель подземного мира.Славный земли колебатель [Посейдоп] промолвил в ответ...
Трое нас братьев Кронидов на свет родилося от Реи: Я и Зевес и Аид, кто царит над тенями умерших, Натрое все поделив, получили мы каждый удел свой, Жребий бросив. И мне для обители вечной досталось Море седое, Аиду — жилище кромешного мрака, Зевсу — пространное небо среди облаков и эфира. Общей для всех осталась земля да вершина Олимпа.
(«И л и а д а», XV, 186 и сл.)
Следующее по рангу место занимает младшее поколение богов, в особенности дети Зевса от его главной жены Геры и ряда других, в чем явно отражаются следы распространенного среди родовой аристократии многоженства. Сыном Геры является Гефест, бог огня и всякой связанной с огнем деятельности, великий мастер-кузнец и покровитель кузнечного искусства. Сыном и дочерью богини тьмы Латоны являются «светозарный» бог солнца Гелиос- Феб-Аполлон, разъезжающий на огненной колеснице по небу, и богиня луны Артемида, владычица лесов и лесных зверей, неутомимая охотница и чародейка. Сыном Зевса и нимфы Майи считался Гермес, бог ветра, вечный странник, вестник Зевса, путеводитель странников и купцов, проводник душ умерших в подземное царство. Арес — бог кровавых битв, мудрая богиня-дева Афина Паллада — защитница городов и прекрасная дочь Зевса от Дионы, богиня любви и красоты Афродита с се маленьким сыном проказником Эротом замыкали число «12 олимпийцев». Многие из этих образов богов унаследованы
были греками из религиозных представлений их предшественников-эгей- цев (например, владычица зверей Артемида и «златокудрая» Афродита, согласно некоторым мифам, родившаяся чудесным образом из пены морской и особо чтимая на испытавших сильное мипойское и восточное влияние островах Кипре и Кифере), другие созданы собственным воображением греков.
Первоначальный же хаос всех этих древних и новых представлений был оформлен «аойдами» — певцами гомеровской эпохи во вкусах и в духе близкой им родовой аристократии. Олимпийские богп имеют поэтому уже не только человекообразную (антропоморфную) форму, но отличаются особой, «благородной» внешностью. Как и подобает небесной аристократии, они ведут роскошную и праздную жизнь в своих золотых чертогах на вершине Олимпа, услаждаясь амброзией и сладким нектаром, дающими бессмертие, и внимая чарующему пению муз (см. «Илиада», I, 532 исл.). Впрочем, как и в среде земных басилеев, между богами часто возникают ссоры и даже драки. Зевсу один раз даже пришлось подвесить свою ревнивую супругу между небом и землей и три дня бичевать ее своими молниями, а заступившегося за мать сына Гефеста Зевс столкнул с неба, так что при падении на землю он сломал себе ногу и навсегда остался хромым. Если боги иногда и выручают из бед своих царей-любимцев вроде Одиссея, то к страданиям простых людей они относятся с «олимпийским спокойствием»: один раз Зевс даже задумал утопить весь надоедливый человеческий род и только благодаря сочувствию человеколюбца Прометея, одного из отверженных старых богов- титанов, удалось спастись паре людей, от которой вновь размножилось человечество и поднялось из убогого звериного существования благодаря похищенному тем же Прометеем с неба огню. Но Зевс жестоко отплатил непокорному титану: приковал его к одной из скал Кавказа и посылал каждый день свою любимую хищную птицу — орла — терзать прикованного страдальца.Как уже можно судить по мифу о Прометее, новая аристократическая «олимпийская религия», или «религия Зевса», укреплялась в Греции путем жестокой борьбы. Об этом дают вполне отчетливое представление и другие многочисленные мифы о «титанах», «гигантах», а часто и обожествленных позднее героях, под которыми кроются образы побежденных древних божеств. Согласно мифу о борьбе богов с гигантами («гигантомахия») последние изображаются в причудливых образах «сынов Земли»: многие из них с песьими мордами, с змеиными и рыбьими хвостами вместо ног — совсем наподобие древних демонов.
Хотя Зевс победил и сковал их, заставил работать на себя, загнав в мрачные подземелья, но Земля порождает все новые и новые подобные же стихийные силы, которые, освободив своих братьев, устремляются на штурм Олимпа и, как постановила всемогущая Мойра (судьба, рок), одолеют когда-нибудь весь род олимпийцев. Любимым народным героем был Геракл, бездомный скиталец, силач, олицетворение грозной для знати силы народных масс. Геракл совершает 12 трудных подвигов. Но знать старалась причислить его к своему классу, объявив сыном Зевса и фиванской царицы Алкмены. С другой стороны, аристократы охотно развивали сказание о том, как Геракл был продан в рабство и служил лидийской царице Омфале: она одела богатыря в женское платье и заставила заниматься женскими рукоделиями.Таким же созданием народного творчества, в котором сказалось сознание земледельческими массами своей трудовой силы, является миф о сыне земли — титане Антее, обладавшем несокрушимой мощью, которую он черпал от соприкосновения с землей. Характерно, что аристократия и его обратила в сына Зевса и заставила другого народного героя, Геракла, вступить с ним в единоборство и задушить, оторвав от земли. Миф об Антее замечательно использовал товарищ Сталин в своей речи на февральско-мартовском пленуме ЦК ВКП(б) 1937 г., говоря о необходимости крепить связи партии с народом.
Так в мифах и верованиях греков отражаются разные ступени раннего социального строя и наивные еще формы идеологической борьбы. И в дальнейшем, когда аристократическая гомеровская религия олимпийских богов
обратится в официальную государственную религию, ее будут пропагандировать близкие к высшим слоям греческого общества литература и искусство. Нои подавленные ею догомеровские, «хтонические» воззрения будут жить в идеологии масс, пока в ходе социальной и идеологической борьбы не возникнет более соответствующее действительности натурфилософское понимание и объяснение явлений природы.