§ 3. Римский род. Патриции и клиенты. Плебеи.

Обществен­ный строй древнего Лациума представлял собой уже резко выра­женный патриархат. Исконный «римский парод» (populus) являлся лишь неустойчивым и текучим объединением замкнутых в себе п со­вершенно самостоятельных во всем родов (gentes), т.

Другой реальной силой, объединявшей и сплачивавшей родо­вую общину, была война, которая в это время представляла собой тоже вид хозяйственной деятельности, «регулярную форму сно­шений» (Энгель с), которой занимались весьма усердно. Раз­бойничьи набеги соседей, в целях преимущественно угона скота, и ответные вооруженные вторжения, тоже в погоне за добычей, были явлениями самыми обыденными. Недаром и предание изображает Ромула и его товарищей как дружину удальцов, промышляв­ших разбоем. Кровавая родовая месть являлась, несомненно, тоже функцией таких родовых дружин. Впоследствии все это пере­родилось в обязанность всемерной взаимопомощи родичей при выкупе из плена, при уплате судебных штрафов и пр., а также в обычай взаимной защиты и поддержки членов своего рода на суде.

Обусловленное такими экономическими факторами единство родовой общины всячески закреплялось и средствами идеологи­ческого порядка.

В подтверждение своего общего происхождения все члены рода носили единое общее имя, произведенное, как отчество, от имени

прародителя: Юлии — зпачит потомки Юла («Юлисвичи»), Клав­дии — потомки Клауза и т. д.

Это родовое имя (nomen) — Юлий, Клавдий, Фабпй, Кор полип и т. д. — и было настоящим собственным именем римлянина. Но род, разрастаясь, мог ветвиться, и в таком случае его отдельные отрасли усваивали особые прозвища: например, среди Корнелиев появились Корнелии Сципионы, Корнелии Лентуллы, Корнелии Суллы и др., среди Клавдиев — Клавдии Пульхры, Клавдии Нероны. Но эти прибавочные имена или прозвища (cogno­men) имели лишь второстепенпое значение и ставились после осповного родового имени. Первенствующее его положение в наименовании римлянина не менялось и оттого, что каждый должен был иметь и личное, индиви­дуальное, его отличающее имя; но личных имен был весьма скупо ограничен­ный список: Гай, Луций, Марк, Публий, Тиберий, Тит и несколько других; они считались простым предъименем (praenomen) и даже писались сокращенно одпой начальной буквой (например: Л. Юпий Брут, П. Валерий Публикола, Г. Муций Сцевола и т. д.).

Организующим и скрепляющим род моментом являлась также безграничная власть управляющего родом патриарха — родовла- дыки (pater). «Отцы»-родовладыки располагали некогда полным правом жизни и смерти над всеми членами рода, как впоследствии— отцы семей. В древности родовладыки принимали в род новоро­жденных или приказывали их забрасывать, продавали девушек- невест в замужество, а юношей в рабство, изгоняли, казнили на­рушителей обычаев предков и пр., не говоря уже о совершенно бесконтрольном распоряжении общим имуществом и общим тру­дом.

Однако цельность и монолитность этой общественной струк­туры стала нарушаться под влиянием неуклонно совершавшегося развития производительных сил и усиливающегося значения част­ной собственности в связи с накоплением военной добычи. Так, весьма рано в этом однообразном прежде обществе появилось раз­личие между отдельными родами: однп роды стали считаться стар­шими (по преданию, их было 100), другие младшими; в V в. младших родов насчитывалось уже 160. Еще более существенным было то, что исчезало исконное равенство внутри самого рода, и верхушки их стали образовывать особую родовую аристокра­тию. Она состояла из родовладык (patres) и пх ближайших и непосредственных родственников — братьев и сыновей, полу­чивших название отцовских детей — «патрициев». Используя свое привилегированное положение в роде, патриции узур­пировали, присвоили себе общую прежде родовую землю, ро­довое имущество, родовые святыни: они стали смотреть на себя, на свой узкий круг, как на истинный и настоящий род. Своих же младших родичей они низвели до состояния зависимых людей —

«клиентов» . Клиенты попрежнему носили родовые имена, допу­скались к участию в родовом культе и погребению в родовой усы­пальнице, но свой надел они уже получали из рук патрициев, за что обязаны были почитать их как «патронов» (заместителей отцов), прислуживать им в доме, следовать за ними в их дружине на войну, помогать им материально в экстренных случаях, например, при выкупе из плена, при наделении приданым дочерей и пр. Патроны, с своей стороны, обязаны оказывать помощь клиентам на суде, вообще относиться к ним с постоянной благожелательностью. Клиентами становились также чужаки, поступавшие под покрови­тельство знати, и принятые в род вольноотпущенники.

С другой стороны, еще более ярким признаком того же харак­тера являлось образование второго, еще более многочисленного низового слоя или сословия, — «плебса». В науке существует ряд различных взглядов на происхождение и положение этой части древнего римского населения, которые, однако, в общем могут быть сведены к следующим основным чертам. Прежде всего, плебеи не имели родовой организации, они были «безродные», а по­тому, с точки зрения патрициев, неполноценные и даже презренные «инородцы». Отсюда полное отличие их в хозяйственном, бытовом и религиозном отношении от патрициата. Плебеи жили не коллек­тивным, общинным, а индивидуальным семейным хозяйством: одни были мелкими земледельцами, другие из них, сверх того, занима­лись ремеслом или мелкой торговлей, представляя собой зачаток городского слоя. Частно-собственнические отношения были здесь уже вполне установившимся явлением. Поэтому иными были и формы брака и семьи: не было у плебеев в семье безграничной власти мужа и отца, женщины занимали почетное и свободное положение, что дало основание некоторым современным исследова­телям находить у плебеев матриархат, а древним патрициям изде­вательски утверждать, что «плебеи неизвестно чьи дети». На этом же основании не допускались браки патрициев с плебеями. У пле­беев не было и культа предков: их главным божеством была богиня плодородия Церера, но храм ее позволено было плебеям построить лишь вне черты города, на Авентинском холме.

Повидимому, в основе своей плебс представлял собой древнейшее поко­ренное население. Маркс отметил, что плебеи назывались у римлян «при­ватными людьми», что значит в точном переводе «обобранные» (от слова privare — лишать)^[109]. Завоеватели-италики лишили это выше их по культуре стоявшее исконное население (см.

стигнутую ступень индивидуального хозяйства и частной собственности. Этот основной слой пополнялся затем изгоями и членами разложившихся или развалившихся по разным причинам родов, а также все растущим прито­ком чужаков, поселенцев со стороны. Ливий (II, 1, 4) выразительно и метко назвал этот древний плебс «всяким сбродом пастухов и перебежчиков из разных народов».

Однако если относительно происхождения плебса существуют некоторые разногласия, то совершенно несомненна его тяжелая за­висимость от патрициата. Плебеи считались, по выражению Энгельса, «подданными», и с них собиралась дань («трибут»). Как чужаки не допускались они и в родовые дружины, из которых состояло все войско, а следовательно, не участвовали и в разделах добычи. Кроме того, по двум линиям грозило значительной части их прямое закабаление: по аграрной и долговой. Прежде всего, владея лишь усадьбами и лишенные пастбищ и пахотной земли, они принуждены были брать землю в аренду у патрициев. Патриции производили заимки на им одним доступной неразделенной «об­щественной земле» и оккупированные участки передавали за плату плебеям, иногда с прибавлением «подмоги» зерном, скотом и пр. Уже это обстоятельство при каждом неурожае, военном погроме и пр. делало плебея-съемщика неоплатным должником его хозяина- патриция. Старинное же натурально-хозяйственное кредитное право было безгранично суровым и жестоким: неоплатный должник обращался в раба своего заимодавца, А если должник должен нескольким кредиторам, говорит старинный закон Двенадцати таблиц (III, 7), «пусть они разрубят должника на части, и, если отсекут больше или меньше, то да не будет это вменено им в вину». Вот почему древние авторы говорят, что плебеи были у па­трициев «на положении рабов».

Такими чертами характеризуется древнейшее римское и, по- видимому, также латинское и италийское общество начала I тыся­челетия до н. э.: развитой патриархально-родовой строй, выделе­ние родовой аристократии — патрициата — и в значительной сте­пени уже завершившееся или быстро завершающееся порабоще­ние «безродных» плебеев.