4. РЕЛИГИЯ ИРАНА

В сасапидскпй период зороастризм становится государствен­ной религией. Свидетельством этому является принятый Артапги- ром I после коронации новый, зороастриискип, царский титул — «Поклоняющийся (Ахура-) Мазде...» — и основание им «царско­го» (коронационного) храма огня, ставшего общегосударствен­ным святилищем.

Все это было фопОхМ деятельности первого реформатора саса- пидской религии — жреца Картира, карьера которого началась, вероятно, в последние годы царствования Арташира I. Тогда он имел скромное звание хербед—почто вроде учителя при храме, знакомящего будущих жрецов с зороастрийскпм ритуалом. Кар- тпр возвысился при Шапурс I, который поручил ему организа­цию зороастрийских храмов и жреческих общин в И рапе и в за­воеванных областях. Заняв ей.[дающееся положение в государ­стве, став духовником внука Шапура ІІ.Варахраиа II (276—293), который занял престол Прана при его активном содействии, за­тем «владыкой» храма Апахпты в Стахре, родовом святилище Сасанидов (и до и после пего жрецами здесь были сами шахан­шахи Ирана), затем единственным толкователем «воли богов», вершителем судеб всего государства, Картир, уже глубокий ста­рик, вероятно, был убит при очередном государствеппом пе­ревороте.

Его жизнь и деяния по созданию государственной религии и организации церкви и провозглашенная им «исповедь веры» из­ложены в надписях самого Картира, где он молит богов, чтобы они дали ему возможность объяснить «живущим», в чем состоит божественное воздаяние праведникам, чтобы боги открыли ему «существо» ада и рая, чтобы с божественной помощью Картир показал, «каких божественных дел ради, что именно сделано, чтобы для них (т.

Таким образом, Картир считал себя пророком, подобным За- ратуштре. Вот как завершается текст его надписей: «...и тот, кто эту надпись увидит и прочтет, тот пусть по отношению к богам и владыкам станет благочестивым и справедливым. И также в этих именно молитвах и догматах, в делах религиозных и вере, которые теперь установлены мной для жителей этого земного мира, пусть он станет более твердым, а другие (молитвы, дела и веру) —пусть не исповедует, И пусть он знает: есть рай и есть ад, н тот, кто избрал добро, пусть попадет в рай, а тот, кто из­брал зло, пусть в ад будет низвергнут. И тот, кто избрал добро и неуклонно следует по пути добра, бренное тело того человека достигнет славы и процветания, а душа его достигнет праведно­сти. чего и я, Картир, достиг».

Картир был не только создателем первого канона государст­венной религии, но еще более политиком. В своих надписях он пишет об основных итогах своей деятельности по созданию госу­дарственной религии; «И от шахра к шахру, от области к обла­сти, по всей стране дела Ормпзда (Ахурамазды) и богов возвы­сились, и вера и маги получили по всей стране великое господ­ство... II Ахриман (Аигхро Манью) и дэвы получили великий удар и мучение (?), и вера Ахримана и дэвов отступила из стра­ны и была изгнана. И иудеи, и буддийские жрецы, и брахманы, и пазареи (по-видимому, гностическая секта мандеев.— В.

Картир проводил свою реформу в весьма напряженной обста­новке — при дворе Шапура I во время его коронации был при­нят еще один пророк и создатель собственной религии — Мани, пропаганда учения которого была разрешена по всему Ирану. Это было вызвано прежде всего тем, что завоевания Сасанидов открыли для Ирапа новые идейные горизонты: христианство, гностические учения, неоплатонизм, древневосточные космогони­ческие и космологические идеи, различные толки зороастризма, иудаизм. Возможно, что именно политический расчет создать идеологическую основу власти не только в Иране, опираясь на такую веру, которая могла бы всюду стать популярной, заставил Шапура принять Мани и разрешить пропаганду его учения. Об­рывки когда-то обширной манихейской литературы и произведе­нии противников манихейства дают нам представление об учениц весьма сложном и очень противоречивом. Применив сирийский алфавит для записи религиозных текстов па среднеперсидском языке, Мани особенно подчеркивал, что его учение в отличие от учения зороастризма записано самим пророком и поэтому едино. Но на самом деле манихейство было разным в разных странах. Принцип веры заключался прежде всего в том, что опа должна быть попятной «в любой стране, па любом языке». Но вскоре вера Мани обрела повсюду собственную судьбу. В Месопотамии манихейство успешно соперничало со многими гностическими шко­лами; например, оно было похоже на учение маркиопитов, кото­рые, как и мапихеи, утверждали, что кроме бога, творца телесно­го мира, мира зла и скверны, есть еще более высокий бог, про­являющий себя в благости и доброте. В учении Мани можно бы­ло найти идеи, сходпыо с идеями неоплатоника Плотина; мани­хейские книги много говорили и о Христе.

Так же как и в христианстве, иудаизме и зороастризме, в учении Мани содержалась идея Страшного суда, идея прихода мессии; последователи Мани признавали Христа, Будду, Зара- туштру. Сам Мани писал об этом так: «Мудрость и (добрые)’ дела неизменно приносились людям посланниками бога. Раз они были принесены в Индию через посланника, именуемого Буддой, другой раз — в Иран через посредство Зардушта (=3аратугп- тры), Другой раз — в страны Запада через посредство Иисуса.

В настоящий последний век написано вот это откровение в стра­ну вавилонскую и объявилось пророчество в лице моем, Мани, посланника бога Истины». По учению Мани, основное в челове­ке — даже не душа, которая, как и весь мир, порождена злом, а «искра божьего света», и задача истинного праведника — спо­собствовать ее освобождению. Этого можно достичь лишь край­ней степенью аскетизма. Истинный праведник, кроме того, дол­жен поститься определенное количество раз в году, исповедо­ваться главам общин, заботиться об «избранных», т. е. о рели­гиозных наставниках. «Избранные» должны воздерживаться от некоторых видов пищи, соблюдать обет безбрачия, не должны даже касаться руками всего «тленного и злого». Их задача — молиться за свою паству, за то, чтобы души попали в «царство света», пройдя предварительно целый цикл превращений, явля­ясь на земле снова и снова, пока наконец сами не станут «из­бранными».

Стройная замкнутая структура общий последователей учения Мани, таинственность мистических обрядов, изучение «гороскопа, судьбы н звезд», слава маинхоев как превосходных врачей, знаю­щих самые сильные заклинания,— все это привлекало к ним и тех, кому нс было дела до «познания сущности бытия». Но разные школы и секты мапихеев развивали свои особые идеи, во многом отличные от первоначальных. Западные общины ма- лихеев были особенно близки к пудео-хрнстианам, па Востоке они ближе смыкались с различными неортодоксальными сектами зороастризма.

В хаосе различных вероучений, сект и пгкол эпохи падения эллинизма шли поиски единого «религиозного языка», напря­женная борьба, ценою больших жертв подготовившая почву для успеха «великих религий». Но имеипо зороастризм как религия, традиционная для Ирана, мог скорее всего занять в перерабо­танном виде место идеологического фундамента централизован­ного государства, и поэтому увлечение манихейством Шапура I и части иранской знати было лишь эпизодом. Во вновь завоеван­ные области вместе с сасанидскими войсками шли и зороастрий- скис жрецы Картира.

2G8

. Судьба «пророка» Мани была трагична. Он был казнен через песколько лет после смерти своего царственного покровителя; его учение было объявлено вреднейшей ересью, и, несмотря на от­дельные благоприятные для манихеев обстоятельства, члены этой секты (зиндики) вынуждены были действовать тайно.

Манихейство—одно из тех учений, которые Картир называл «верой дэвов». Другим учением, стоявшим в оппозиции к зоро­астризму, но гораздо более распространенным, было -христиан­ство (в надписях Картира «наварен и христиане»). Христиан­ские общипы (часть из которых затем оформилась в епископ­ства) появились в Иране в начале 111 в. Их роль в жизни им­перии особенно усилилась в IV в., когда было основано много новых христианских общин по всему Ирану вплоть до Мерла. Сасанидские монархи преследовали христиан, исходя из принци­па, который поздние авторы приписывают Шапуру II: «Они па- селя ют нашу землю, но разделяют чувства императора, паше го врага».

В 484 г. сирийская церковь в Иране официально приняла не­сторианское вероисповедание, в византийском православии счи­тавшееся ересью, и порвала с византийской церковью. Кроме того, в Кране и особенно в Закавказье (в Армении и Алвапии) был распространен мопофизптский толк христианства, который в Византии также считался еретическим. 13 конце V в. псстори- апе и мопофизкгы были легализированы иранским прави­тельством.

Громадная роль Картира при дворе первых сасапидских мо­нархов привела к тому, что государство быстро гало к теократии. Молодой шаханшах Варах pan II полностью находился под влия­нием Картира и его партии, провозгласившей даже доктрину «идеального государя». Согласно этой доктрине, государь дол­жен быть религиозен, всегда доверять своему духовпому настав­нику, действовать согласно догматам веры. Но переворот Нарсе (293 г.) привел, в частности, к реставрации династийного куль­тя — жрецами А пахиты снова стали сами повелители Ирана, и в Парсе на рельефе в 11акш-п Рустаме Карее венчала па царство­вание эта богиня. «Реставрация» подвела итог и напряженной борьбе различных придворні,їх групп и жречества, разгоревшейся вокруг концепции власти царя царей,— вновь возобладала идея единства «светской» и «духовной» власти шаханшаха.

Новая реформа зороастризма, предпринятая главным жрецом страны (магунатом) Атурпатом Михраспапдапом, являлась ре­зультатом этих событий и также сопровождалась разного рода «чудесами». Ее существо я формулировке зороастрийскпх жре­цов мало отличалось от реформы Картира: действуя по приказу Шапура II, Атуриат «очистил от скверны и наново возродил древнюю веру», проведя новую кодификацию «Авесты».

Имя Атурпата — одно из самых почитаемых имен в иоздпезо- роастрийской традиции, а имя первого реформатора, Картира, не упоминается ни в одном религиозном сочинении, пп в одной всто-

рической хронике, ни в одном предании. Для жрецов позднезо-» роастрийского периода такого человека не существовало — его место занял мифический Тусар, абстрактный «идеальный рели­гиозный подвижник», всю свою жизнь якобы посвятивший соби­ранию и изучению разрозненных остатков «Авесты» и прослав­ленный в позднесасанидском сочинении «Тусар-намак» (не ра­нее VI в.), наполненном его скучными проповедями, оправдывав­шими любое деяние шаханшаха.

Реформа Атурпата прежде всего коснулась магустана — зо- роастрийской церкви. При дворе шаханшахов появляются не­сколько магу патов различных областей И pan а, а сам Ату р пат получает титул магупата магупатов (по аналогии с титулом «царь царей»). О некоторых пошпествах, введенных Атурпатом, можно судить по косвенным данным. Так, например, пе случай­но в это время и в религиозном искусстве, п в литературе ста­новится популярным олицетворение божества «царской предназ­наченности» и символа царского благополучия— Хварспы: в силу ряда политических причин именно в IV в. сасапидские шаханшахи стали возводить свою генеалогию к древним царям ахемеппдского времени— «Дариям» (случайные сведения о ко­торых сохранила традиция) и «Кейапидам» (т.е. Кавиапидам, полумифической династии царей, известной из «Авесты»). В соз­данном в это время варианте «Карпамака» («Книги о деяниях Арташира I» — романа, где говорилось о приходе к власти ди­настии Сасапидов) «царская Хварела» в образе барана сопут­ствовала первому сасапидскому шаханшаху.

В IV в. по всему Ирану распространяется и новый тип зоро- астрийских храмов — открытые со всех четырех сторон павильо­ны (так называемые «четыре арки»), совершений непохожие па традиционные храмы поздпеахемепидской и рапнесасанидской эпох.