И.Т. Пьянкова ПОСЕЛЕНИЯ И ЖИЛИЩА ПРЕДГОРНЫХ РАЙОНОВ ЮГО-ЗАПАДНОГО ТАДЖИКИСТАНА В ЭПОХУ БРОНЗЫ

В эпоху бронзы территория Южно-Таджикской депрессии являлась зоной активных контактов разнокультруных племен, что привело к созданию здесь оригинальных синкретических комплексов, одним из которых являются поселе­ния предгорной северо-восточной части региона, благоприятной по своим кли­матическим особенностям для развития как высокопродуктивного скотоводства, так и богарного земледелия.

Материальная культура поселении разнокомпонентна: в разных соотноше­ниях представлены, с одной стороны, традиции северобакгрийских оседло­земледельческих комплексов времени Молади-Бустан и Кучук І6-П — Кызыл I, а с другой — комплексов степной бронзы времени, предшествующего появле­нию валиковой керамики, а также и валиковой керамикой. Кроме того, на неко­торых поселениях найдены каменные изделия, выполненные в традициях позд­него этапа гиссарской неолитической культуры.

Своеобразие культурно-хозяйственного облика рассматриваемых поселений дополняется не характерными для оседлоземледельческих поселений Бактрии строительными приемами с широким использованием камня. Некоторые общие принципы устройства поселений и жилищ эпохи бронзы в предгорной зоне Юго- Западного Таджикистана и будут рассмотрены ниже.

© Z1.T.Пьянкова, 2001

Все поселения расположены в сходных геоморфологических условиях, на склонах лессовых предгорий-адыров, плавно понижающихся от гребней горных хребтов и кряжей к речным долинам. Характерной чертой этой местности яв­ляются частые глубокие саи, рассекающие рельеф параллельно адырным всхолмлениям. Все поселения расположены на высоте не менее 1000 м над уровнем моря, на более или менее уплощенных частях адырных холмов, как правило, заключенных между двумя глубокими саями, из которых по крайней мере один питается водой из расположенных в горах родников или имеет выхо­ды небольших подземных источников. Наибольшим дебитом обладают источни­ки, питающие саи Кангурттуг и Дахана возле одноименных поселений. Вода в них пресная и пригодна для питья. В саях возле Тегузака и Каримберды име­ются небольшие выходы подземных вод, но они сильно минерализованы и обла­дают горьковатым привкусом.

В современном рельефе поселения никак не выражены, и их площадь визу­ально определить невозможно. Наиболее четко ограничены саями сравнительно ровные площадки адыров, где расположены поселения Кангурттуг и Каримбер­ды. Площадь первой из них 800x60-100 м, второй — 500x300 м. Адырный склон, где находится Тегузак, в целом круто спускается к долине Вахша, но его поверхность имеет характер невысоких уплощенных микротеррас-уступов. Тер­раса, на которой расположено поселение, имеет размеры 200x100 м. Дессовый останец, на котором открыто поселение Дахана, сильно разрушен различными строительными работами ввиду его местонахождения в черте г. Нурека. Пло­щадь оставшейся части равна приблизительно 160x90 м, однако возможности раскопочных работ здесь были очень ограничены, так как поверхность холма сильно пострадала от многочисленных перепланировок и прокладки труб раз­личных коммуникаций.

Строительные остатки на всех поселениях также представлены каменны­ми кладками, в большинстве случаев имеющими вид фундаментов стен (рис. 1; 2; 4; 5) шириной в 2-3 ряда лежащих плашмя, необкатанных и необработанных крупных камней (длиной до 75 см) и высотой чаше всего в 1-2 ряда. Реже встречаются фундаменты в трех и более вертикальных рядов камней. В целом ширина таких фундаментов в среднем достигала 60-80 см, максимальная шири­на стены (1,2 м) отмечена в Кангурттуге [Виноградова 1993, с. 244]. Камни в фундаментах укладывались как всухую (при этом пространство между ними заполнялось небольшими камнями или гравием), так и скреплялись с помощью глиняного раствора. Иногда толстый слой раствора подстилал и саму каменную кладку.

Пока окончательно не решен вопрос, чем надстраивались такие фундамен­ты сверху. На самих кладках не сохранилось никакого строительного материа­ла. При выполненном объеме работ можно утверждать, что сырцовый кирпич в архитектуре жилищ не использовался, хотя он был известен обитателям гор­ных поселений: несколько таких кирпичей было обнаружено в конструкции гон­чарной печи в Кангурттуге [Vinogradova 1994, fig. 6, 3], однако следует заме­

тить, что эти кирпичи далеки от тех стандартов, которые существовали у осед­лых земледельцев Бактрии в эпоху бронзы. Вероятнее всего, фундаменты жи­лищ горных поселении надстраивались сверху пахсой плохого качества, которая со временем могла быть целиком размыта и выветрена. Например, это могли быть комки типа «гуваля», часто используемые таджиками для возведения стен, в настоящее время преимущественно при сооружении каких-либо подсобных построек.

В Дахане также вскрыты кладки, состоящие из камней, врытых в землю ребром в один, иногда в два ряда (рис. 4, стена между помещениями П и Ш и загородка в помещении П). Они, конечно, не могли являться фундаментами стен, надстроенных сверху пахсой и, возможно, укрепляли основания каких-то более легких построек, например, типа заслона или загородки из прутьев или веток. В кишлаках, расположенных вблизи поселения Тегузак, для устройства заборов и загонов для скота в настоящее время часто используются высокие толстые стебли прямоствольного зонтичного растения ферула, в изобилии рас­тущего на склонах предгорий. Описывая традиционное жилище таджиков ну- рекской группы кишлаков, И.Мухиддинов [1982, с. 211, 214-216] в качестве строительных материалов, кроме лесса, камня и дерева, также упоминает ка­мыш, хворост, ферулу, прутья. ’

В одном из раскопов на Тегузаке расчищена каменная кладка в виде пре­рывистой цепочки, в плане напоминающая часть окружности (рис. 3). Камни лежат отдельными скоплениями, некоторые вкопаны в грунт ребром. Вероятно, это также остатки какой-то конструкции легкого типа, округлой в плане.

Расположение всех поселений приурочено к склоновому рельефу (напри­мер, в Кангурттуте и Тегузаке перепад высот такого рельефа составляет 1 м на 10 м /шины), поэтому при устройстве места обитания обычно требовалось вы­равнивание соответствующей площадки. В зависимости от крутизны склона, го­ризонтальность поверхности достигалась путем более или менее глубокой врез­ки в грунт в сторону повышения склона в результате чего площадка, зачищенная под будущие постройки, приобретала вид своеобразного котлована с разновы­сокими стенами, а в наиболее пониженной части склона выклинивалась на его поверхность.

Фундаменты по отношению к площадке укладывались по-разному: 1) на ее поверхности; 2) с заглублением в материк; 3) котлован обкладывался камнем по наружному краю, и тогда основание фундамента возвышалось над полом пло­щадки (и постройки) соответственно рельефу склона, в пониженной части вы­клиниваясь на пол. Обычно для жилья выбирались сравнительно горизонталь­ные участки а дырок, и глубина котлована была небольшой. Постройки были наземными, лишь слегка (на 20-35 см) заглубленными в материк. Такие по­стройки характерны для поселений Тегузак и Дахана. В Кангурттуте вскрыт жи­лой комплекс, сооруженный в глубоком котловане-врезке в материковый грунт склона [Виноградова, Кузьмина 1986, с. 138, рис. 7]. Такой строительный при­

ем часто используется современными горными таджиками и хорошо описан М.С.Андреевым: «На склоне создавалась выемка с ровными стенами и основа­нием, соответствующим размерам будущего помещения. Задняя и боковые сте­ны незначительно выступали над уровнем прилегающей к помещению земли, иногда же задняя стена не выступала вообше, что способствовало термоизоля­ции строения» [1958, с. 420 и сл.]. В кангурттугском комплексе один из участ­ков наиболее высокой задней стороны выемки укреплен подпирающей ее ка­менной стеной высотой 1,7 м и пахсой.

Кангурттугский комплекс состоит из прямоугольного (18x6,7 м) жилого до­ма и примыкающего к нему двора. Один из входов в дом оформлен ступенчатым порогом с подпятниками для двери. Внутри дома вскрыты хозяйственные заго­родки, суфа, следы кострища и вкопанный в пол сосуд. Вопрос о характере се­верной стены дома остается открытым. Постройка расположена на берегу сая, и эта стена не сохранилась (или отсутствовала вовсе?). Во дворе раскопаны хо­зяйственные ямы.

Другие строительные остатки Кангурттута представлены менее выразитель­ными постройками, от которых также уцелели каменные фундаменты стен.

В целом прямоугольный, но открытый на запад и юг комплекс раскопан и в Тегузаке (рис. 2). Условный прямоугольник занимаемого им пространства имеет размеры 14x8 м. Внутри комплекса выделяются два П-образных помеще­ния-загородки I и II, открытые на запад. Они устроены террасовидно по отно­шению друг к другу: пол первого из них на 22 см выше пола другого. Размеры помещения I — 3,5x3,5 М, II — 4,2x3,3 м. Северная стена помещения П про­должается на запад, ограждая расположенную южнее открытую площадку, где вскрыто большое кострище овальной формы размером 7x3,8 м, состоящее из прокаленной земли, золы и очень мелких и редких черных углистых вкраплений. Горелый слой имеет толщину от 20 до 30 см и на всем протяжении чрезвычайно насыщен фрагментами керамики, из которых в большинстве случаев собираются целые или почти целые сосуды. Таких сосудов здесь обнаружено 9. Их фраг­менты располагались преимущественно компактными скоплениями. Многие фрагменты закопчены. Представлена керамика, выполненная как в оседлозем­ледельческих, так и в степных традициях.

Почти в центре площадки расчищено искусственно сооруженное возвыше­ние прямоугольной формы (1,9x1,5 м) со слегка скругленными углами, высотой в 55 см. Его ориентация (оно вытянуто четко с севера на юг) несколько не сов­падает с обшей направленностью горелого пятна и примыкающей к нему стены. В разрезе возвышение состоит из плотного, жженного, спекшегося слоя земли густо-оранжевого цвета толщиной около 20 см, лежащего частично на полу, частично на горелом слое; над ним тянется тонкая прослойка золы, а выше по­ложен слой лесса толщиной в 20-25 см. Это сооружение сверху и с боков об­мазано глиной. Оно подвергалось неоднократному ремонту в виде повторных обмазок: в некоторых местах прослеживаются два, в некоторых — три-четыре слоя такой обмазки. Первоначально сооружение было на 20 см короче: в какой- то момент, после разрушения северной стенки оно было удлинено и укреплено дополнительным слоем лесса, обмазанного глиной. Поверхность материкового слоя-пола под этим сооружением сильно изрыта норами грызунов.

Культовый характер площадки и, по-видимому, всего комплекса не вызыва­ет сомнений. Здесь была совершена ритуальная церемония возжигания огня, в который были брошены целые сосуды, возможно, содержавшие жертвенную пишу или питье. Судя по характеру горелого слоя, здесь была сожжена сухая трава или солома и мелкие ветки, почти не оставившие углей. Спекшийся густо­оранжевый слой в центре площадки, вероятно, позволяет говорить о соверше­нии здесь какого-то возлияния (масла?). Особая роль этого акта в церемонии подчеркнута устройством в этом месте специального сооружения, напоминаю­щего алтарь, а также его неоднократным специальным ремонтом.

На камнях северной стены, ограждающей кострище, нет никаких следов воздействия огня, поэтому представляется, что ритуальная церемония была со­вершена здесь до возведения постройки, на предварительно зачищенной для нее площадке. На выбранном участке было несколько ям, возможно, оставлен­ных предыдущими обитателями, так как на дне одной из ям были найдены крем­невые пластины позднегиссарского облика: Тегузак долго был известен как не­олитическая стоянка [Юсупов 1977], которая располагалась на той же микро­террасе, что и поселение бронзового века. Последнее и было открыто в резуль­тате закладки здесь А.Юсуповым серии шурфов. Две из вышеупомянутых ям перед возведением стен комплекса бронзового века были засыпаны (рис. 2, вос­точная часть пом. II), с помощью насыпного грунта была выровнена и вся севе­ро-восточная часть площадки (общая толщина подсыпки равнялась 20-70 см), а ямы, расчищенные под ритуальным кострищем, оставались открытыми: их за­полнением, особенно в верхней части, являлся горелый слой с фрагментами керамики, которые склеивались с фрагментами из кострища.

После совершения церемонии были возведены стены с каменными фунда­ментами. Фундамент северной стены был выложен по наружному краю котло­вана площадки, и его уровень падает с запада на восток соответственно релье­фу склона: при сравнительно ровном поле площадки этот фундамент выше пола в западной части комплекса на 60 см, в восточной — на 10-15 см. Восточная стена помещения П лежит на полу, на искусственной подсыпке, о чем уже гово­рилось выше, а для сооружения помещения I, на месте которого не было ника­ких ям, зачищалась другая площадка, на 22 см выше северной. Интересно, что камни их обшей стены также лежат на разных уровнях: каждый из двух рядов камней фундамента на «своем» полу.

В северной стене комплекса имеются два прохода, еше один — в северо- восточном углу помещения I, между собой оба помещения также соединены проходом. В северо-восточном углу комплекса вскрыто еше одно небольшое кострище, а в южной части — яма, не содержавшая никаких находок. Помимо керамики, в загородках 1 и П найдены каменная ступка (округлый камень с вы­долбленной серединой), фрагмент песта фаллической формы из сиреневато-се­рого песчаника, фрагменты двух литейных форм из красного песчаника, фраг­менты плоских плит из красного песчаника, зернотерки, глиняное пряслице с кружковым орнаментом.

Наличие церемониальной площадки и неоднократно ремонтируемого «алта­ря», по-видимому, позволяет интерпретировать тегузакский комплекс как святи­лище.

Остатки кладок-фундаментов из положенных плашмя камней были вскрыты на Тегузаке еше в одном раскопе. Они имеют вид прямой стены длиной около 2 м и не позволяют сделать каких-либо реконструкций.

В Дахане на одном из раскопов вскрыты фундаменты одного или двух, примыкающих друг к другу, строительных комплексов. Все помещения и заго­родки здесь открыты на восток, к незастроенному пространству, где раскопана заглубленная в землю топочная часть гончарной печи. На другом раскопе вскрыты фундаменты двух разновременных построек, нижняя из которых имела подпрямоугольную или подквадратную форму со скругленными углами (рис. 5).

Фундаменты Каримберды из выложенных плашмя в два горизонтальных ря­да камней ничем не отличались от вышеописанных, однако вскрытые здесь не­большие участки стен (максимальная длина 1,4 м) не позволяют реконструиро­вать существовавшие здесь постройки.

Раскопанные на поселениях помещения различаются характером полов. В прямоугольных постройках Кангурттута и Тегузака полы хорошо утрамбованы (утоптаны). В кангурттутском доме, около суфы, отмечена подмазка пола глиной [Виноградова 1987, с. 133]. В Тегузаке (рис. 2) наиболее хорошо зачищался пол в северо-восточной части постройки, над насыпным грунтом, так как последний, в отличие от материка, содержал большое количество известковых конкреций, в результате чего пол приобрел со временем белый цвет. Напротив, в трех юж­ных помещениях раскопа I Даханы (рис. 4) пол почти не прослеживался, выде­ляясь лишь тонкой, тянущейся над ним, углисто-лессовой прослойкой более темного, чем материк, цвета и отдельными зольными пятнами. А в двух север­ных помещениях этого же комплекса пол засыпан слоем гравия (мелким окатан­ным галечником) толщиной в 30-35 см. Аналогичный пол зачищен и в помеще­нии на другом раскопе Даханы (рис. 5), но здесь он более утрамбован, а внизу, под слоем галечника, уложены крупные камни, по размерам равные камням фундамента. Обшая толщина каменного покрытия пола равна 15-25 см. Две раз­новременные галечные вымостки (разница их уровней 60 см) вскрыты на раско­пе П Даханы и за пределами построек. Выше упоминалась округлая постройка легкого типа на Тегузаке (рис. 3). Внутри нее, на заглубленном на 20-25 см по отношению к каменной обкладке полу расчищена овальная вымостка из колотых галек. Еше одна такая вымостка вскрыта на поверхности горизонта бронзового века в одном из других раскопов на Тегузаке, но камней вокруг нее не обнаруже­но. Каменная вымостка из плоских камней большого размера частично сохрани­лась во дворе кангурттутского комплекса [Виноградова, Кузьмина 1986, с. 139].

Никаких данных о характере перекрытий раскопанных комплексов нет.

На двух поселениях — Кангурттут и Дахана — обнаружены каменные кон­струкции непонятного назначения, имеющие вид небольших каменных «ящич­ков» почти квадратной или округлой формы. Они сделаны из плоских камней, вкопанных в пол узкой торцовой гранью, выложенных наклонно-наружу вокруг центрального камня, лежащего на дне горизонтально. В Кангурттуте одна такая конструкция расчищена под кладкой фундамента наиболее мошной южной стены дома и, очевидно, была сооружена до возведения фундамента, три «ящичка» рас­положены вдоль этой же стены в западной половине дома и один — у восточной стены, недалеко от выхода, ведущего во двор [Виноградова 1993, рис. 3; Vinogra­dova 1994]. В Дахане, на раскопе I, вскрыт один «ящичек». Он вкопан на грани­це помещения V с незастроенным пространством (рис. 4 А). Ширина «яшичков» по верху в Кангурттуте 60-70 см, в Дахане — 30-35 см, глубина 25-30 см.

Первоначально Н.М.Виноградова предполагала, что такие конструкции яв­лялись базами для деревянных подпорных столбов, но потом отказалась от этой

гипотезы [1987, с. 130; 1993, с. 244]. Описывая балочное перекрытие жилых домов Ягноба, М.А.Хамиджанова [1982, с. 237] упоминает, что для пплпрржа- ния центральных прогонов здесь часто устанавливали один или три столба, для чего в полу делали углубление в 30-40 см, а на дно клали плоский камень, ш. который и устанавливали столб. Верхний край такого столба немного затачива­ли, чтобы вставить его в небольшое углубление, которое специально делали в центральной балке. Даже если попытаться приложить эту аналогию к конст­рукциям бронзового века, то против этого прежде всего свидетельствует распо­ложение «ящичков», а для установки столбе® для поддержания пемпиных балок перекрытия они выглядят слишком хрупкими.

Попытка выяснить назначение рассматриваемых конструкций у этнографов не дала результатов. Сотрудник Академии наук Таджикистана Р.Авзалов сооб­щил, что он видел подобные устройства на летовках в Джиргитале, где они ис­пользовались для установки сосуда, в котором взбивали масло.

Наконец, сходные, но всегда круглые конструкции обнаружены на полах нескольких помещений в Сапаллитепа, но здесь они рассматриваются как обог­ревательные очаги-сандали с каменной облицовкой и на дне содержат слой зо­лы [Аскаров 1977, с. 25, 33, рис. 16]. Ни в одном из наших «ящиков» юлы не было, к тому же они заглублены в пол лишь своей нижней частью.

Очаги типа сандали вскрыты в Кангурттуге: они заглублены, имеют круглую форму, их стенки обмазаны глиной с примесью мелкого галечника и обожжены [Виноградова 1984, с. 75; 1994, с. 163]. В помещении I культовой постройки Тегузака очаг был устроен в специальной нише в южной стене, однако он со­вершенно разрушен. Выемка в фундаменте имеет размеры 50x30 см и заполне­на фрагментами обожженной глиняной обмазки и обломками закопченного ку­хонного горшка, часть которых найдена и на полу возле выемки (рис. 2, 14}. Остатки трех печей типа танура с каменным основанием расчищены на изоли­рованном участке на окраине Каримберды. Одна из них имеет у основания то­почное отверстие, образованное двумя плоскими камнями, вкопанными ребром в землю и перекрытыми сверху третьим таким камнем. Такое устройство по типу напоминает ягнобскую печь-инкир [Хамиджанова 1982, с. 230, рис. 3]. Все три печи в Каримберды примыкали к сооруженной между ними конструкции типа стола или суфы, аккуратно сложенной из специально подобранных плоских камней [P’jankova 1996, с. 197-198, fig. 2]. На такую суфу, например, очень удобно было бы класть доставаемые из печей горячие лепешки. «Столы», но не каменные, а кирпичные, на которые, возможно, ставили посуду с горячей пи­щей, известны, например, на поселении Кызылча 6 в Миршадинском оазисе Се­верной Бактрии [Сагдуллаев 1987, с. 25].

Можно видеть, что многие приемы устройства поселений и жилиш в пред­горных районах Юго-Западного Таджикистана в эпоху бронзы были в значи­тельной степени близки методам современного сельского домостроения таджи­ков в аналогичных экологических условиях. В предгорьях в изобилии имеется такой строительный материал, как камень, и природный фактор, безусловно, сыграл значительную роль в формировании в этом регионе архитектурных тра­диций, возникших здесь в эпоху бронзы (а возможно, и неолита ) и существую­щих вплоть до наших дней.

¹ Скопления битого камня, залегающего в виде полос, возможно, являвшиеся основаниями стен жилиш, упоминаются для позднего этапа гиссарской культуры на поселении Куй-Бульон вбли­зи Дангары [Ранов 1985, с. 20; 1988, с. 43].

Широкое освоение Гиссарской долины, а затем и предгорий современного Юго-Западного Таджикистана по времени совпало с формированием наиболее северного оазиса культуры Сапалли — Миршадинского, когда северобактрии- ские земледельцы на позднем этапе этой культуры начали расселяться в зону дель­товых саев правобережья Сурхандарьи, вверх по ее течению. В рассматриваемый нами регион они принесли и характерные черты своей культуры, в частности, керамическую традицию, которая, как и формы сосудов, в целом решительно преобладает в материалах предгорных поселений, хотя и претерпевает некото­рые изменения. Однако ни характер этих поселений, ни строительная техника, ни планировка жилищ не характерны для жителей бактрийских оазисов.

В эпоху поздней бронзы наблюдается и наиболее мощная волна проникно­вения степных племен в земледельческие оазисы бга Средней Азии. Постепен­ная инфильтрация пришлого населения в местную среду и ассимиляция разно­культурных элементов привели к появлению новых черт и в традиционной куль­туре древнебактрийских племен (см., например, [Аскаров 1987; Аванесова 1995]). Можно полагать, что появление степных племен вызвало активизацию скотоводческой отрасли в хозяйстве древнебактрийского населения, что в зна­чительной степени способствовало заселению предгорий, где к тому же имеются хорошие условия для богарного земледелия.

Широкое использование камня в строительном деле было хорошо знакомо некоторым племенам степной бронзы, в частности каменные конструкции игра­ли ведущую роль в безлесных районах Западного и Центрального Казахстана, где архитектура из камня достигла уровня подлинного искусства [Маргулан 1979, с. 299-306; Кузьмина 1994, с. 77-78]. Конечно, строительные приемы, используемые жителями предгорных поселений Южного Таджикистана эпохи бронзы, значительно более просты и примитивны, однако в генетическом отно­шении большой пучок культурных связей степных племен, пришедших в Бак- трию (керамика, металл), восходит именно к культурам Казахстана. Сооружение молалинско-бустанского этапа с каменными фундаментами, аналогичными юж- нотаджикистанским, вскрыто и на поселении Джаркутан [Аскаров, Ширинов 1993, рис. 53]. А.А.Аскаров рассматривает такой строительный прием в каче­стве степного компонента, влившегося в культуру Сапалли [1987, с. 57]. Боль­шое жилище Кангурттуга с использованием каменной кладки Е.Е.Кузьмина счи­тает элементом андроновской культурной общности [Виноградова, Кузьмина 1986, с. 147]. В Центральном Казахстане известны и языческие святилища, ранними формами которых были большие открытые костры и каменные очаги, позднее священный костер перенесли в помещение [Маргулан 1979, с. 189- 192]. Округлая постройка легкого типа на Тегузаке (рис. 3) также имеет анало­гии в степных культурах, где подобные, слегка заглубленные жилища с вкопан­ными по периметру и в центре кольями или на легких опорных столбах и с пес­чаной обваловкой рассматриваются как прообраз юрты [Итина 1977, с. 105- 106, 208; Кузьмина, Лившиц 1987].

Наконец, можно заметить, что с использованием камня были хорошо знако­мы и обитавшие в горных районах Южного Таджикистана племена гиссарского неолита, важным структурным элементом строительных конструкций которых являлись каменные выкладки — горизонтальные площадки из плотно уложенных в несколько слоев обломков известняка, расколотых и целых галек [Ранов 1985, с. 19]. Аналогичные выкладки открыты и на рассмотренных здесь поселениях эпохи бронзы.

В целом техника строительства и характер поселении в предгорьях Южного Таджикистана сложились под влиянием различных факторов — как природного и экономического, так и культурно-исторического.

БИБЛИОГРАФИЯ

Аванесова 1995 — Аванесова Н.А. Новое в погребальном обряде сапаллинской куль­туры. — Российские вести. № 4.

Андреев 1958— Андреев М. С. Таджики долины Хуф (верховья Аму-Дарьи). Вып. П. Сталинабад.

Аскаров 1977 — Аскаров А.А. Древнеземледельческая культура эпохи бронзы юга Уз­бекистана. Таш.

Аскаров 1987 — Аскаров А.А. Степной компонент в оседлых комплексах Бактрии и вопросы его интерпретации. — Взаимодействие кочевых культур и древних ци­вилизаций: Тез. докл. советско-французского симпозиума. А.-А.

Аскаров, Ширинов 1993— Аскаров А.А., Ширинов Т.Ш. Ранняя городская культура эпохи бронзы юга Средней Азии. Самарканд.

Виноградова 1984— Виноградова Н.М. Отчет о работе отряда по изучению памятни­ков бронзового века ЮТАЭ (1978 г.) — APT. Вып. 18. Душ.

Виноградова 1986 — Виноградова Н.М. Работы отряда по изучению памятников эпохи бронзы ЮТАЭ весной 1979 г. — APT. Вып. 19. Душ.

Виноградова 1987 — Виноградова Н.М. Раскопки поселения эпохи бронзы Кангурпут на юге Таджикистана в 1980 г. — APT. Вып. 20. Душ.

Виноградова 1993— Виноградова Н.М. Отчет о работе Южно-Таджикистанского ар­хеологического отряда на поселении Кангуртгут в 1984 г. — APT. Вып. 24. Душ.

Виноградова 1994 — Виноградова Н.М. Отчет о работе Южно-Таджикистанского ар­хеологического отряда ЮТАЭ в 1985 г. на земледельческом поседении Кангурт- тут. — APT. Вып. 25. Душ.

Виноградова, Кузьмина 1986— Виноградова Н.М., Кузьмина Е.Е. Контакты степных и земледельческих племен Средней Азии в эпоху бронзы. — Восточный Туркестан и Средняя Азия в системе культур древнего и средневекового Востока. М.

Итина 1977 — Итина М.А. История степных племен Южного Приарадья. М.

Кузьмина 1994 — Кузьмина Е.Е. Откуда пришли индоарии? М.

Кузьмина, Лившиц 1987 — Кузьмина Е.Е., Ливший В. А. Еше раз о происхождении юр­ты. — Прошлое Средней Азии. Душ.

Максумов 1964 — Максумов А.М. Основные проблемы богарного земледелия Таджики­стана. Ч. I. Душ.

Маргулан 1979 — МаргуданА.Х. Бегазы-Дандыбаевская культура Центрального Казах­стана. А.-А.

Материальная культура 1973 — Материальная культура таджиков верховьев Зеравшана. Отв. редакторы А.К.Писарчик, Н.Н.Ершов. Душ.

Мухиддинов 1982 — Мухиддинов И. Традиционное жилише таджиков среднего течения р. Raxni в зоне затопления Нурекским водохранилищем (XIX— начало XX в.). Жилише народов Средней Азии и Казахстана. М.

Пьянкова 1986— ПьянковаЛ.Т. Раскопки на поселении бронзового века Тегузак в 1979 г. — APT. Вып. 19. Душ.

Пьянкова 1987 — Пьянкова Л.Т. О раскопках на поселении бронзового века Тегузак в 1980 г. — APT. Вып. 20. Душ.

Пьянкова 1988— Пьянкова Л.Т. Раскопки на поселении Тегузак в 1981г.— APT. Вып. 21. Душ.

Пьянкова 1993 — Пьянкова /І.Т.Отчет о работах Вахшского археологического отряда в 1984 г. — APT. Вып. 24. Душ.

Пьянкова 1994— Пьянкова Л. Т. Работы Байпазинского отряда на поселении бронзо­вого века Дахана (1985 г.). — APT. Вып. 25. Душ.

Ранов 1985 — Ранов В.А. Гиссарская культура — неолит горных областей Средней Азии (происхождение, распространение, особенности). — Каменный век Северной, Средней и Восточной Азии. Новосибирск.

Ранов 1988 — Ранов В.А. Каменный век Южного Таджикистана и Памира. Автореф. докт. дис. Новосибирск.

Сагдуллаев 1987 — Сагдуллаев А.С. Усадьбы древней Бактрии. Таш.

Хамиджанова 1982 — Хамиджанова М.А. Жилише таджиков Ягноба. — Жилише наро­дов Средней Азии и Казахстана. М.

Юсупов 1977 — Юсупов А.Х. Неолитическая стоянка Тугузак. — Материалы по архео­логии и истории Таджикистана. Душ.

Vinogradova 1994 — Vinogradova N.M. The Farming Settlement of Kangurttut (South Tadjikistan) in the Late Bronze Age. — Archaeologische Mitteilungen aus Iran. Bd. 27 B.

P’jankova 1996 — Pjankova L.T. The Settlement of Karimberdy (IX-VIII centuries B.C.) in the South of Tadjikistan. — IB IASCCA. Issue 20. Moscow.

Рис. 1

Тегузак. Каменная кладка-фундамент

Рис. 2

Тегузак. Ритуальный комплекс. План Условные обозначения: 1 —камни; 2 —рыхлый грунт темного цвета (ямы); 3 — горелый слой. Находки: 1-11, 15-17, 21-23— керамика; 12, 13— фрагменты литейных форм из красного песчаника; 14— фрагменты кухонного сосуда; 18— глиняное пряслице; 19, 25— фрагменты плоских плит из красного песчаника; 20— фрагмент пестика из сиреневато-серого песчаника; 24—камен­ная ступка; 26, 27 — зернотёрки

Рис. З

Тегузак. Постройка легкого типа. План и разрез

Условные обозначения: 1 — камни; 2— выкладка из колотых галек; 3 керамика; 4 дерновый слой; 5 — темная (углистая) прослойка лёсса; 6 материк

Рис. 4

Дахана. Раскоп І. План построек

Условные обозначения: 1 — камни, лежащие плашмя; 2 — камни, вкопанные ребром; 3 — гравий А — каменный «яшичек»; Б — гончарная печь; В — хум; а, б — зернотёрки

Рис. 5

Дахана Раскоп II. План строительных остатков

Условные обозначения: 1 — камни и галечная вымостка верхнего горизонта; 2— камни нижнего горизонта; 3— камни, лежащие под слоем галечника; 4 — галечник; 5— прокалённая земля; 6 — керамика; А — обломок плоской плиты из красного песчаника; Б — ступка