§ 4. «Почитать Господа Бога и соблюдать законы Моисея»: терминология «сакрального служения» в произведениях Иосифа Флавия

Среди древних авторов, писавших на греческом языке, есть только один, чьи произведения по богатству лексики, связанной со служением в сакральном смысле, могут сравниться с библейскими текстами.

верований и образ жизни иудеев, Флавий решил раскрыть истину и представить ее в форме связного рассказа гордым, но невежественным победителям. Поэтому он, предназначив свои сочинения на первом плане для языческой публики, решил написать их на наиболее распространенном тогда

₃

языке - греческом» .

Нельзя обойти стороной проблему греческого языка Флавия - насколько было вероятно, чтобы человек из иудейской культурной среды со всем ее языковыми, религиозными и другими специфическими особенностями мог написать столь обширные труды на ином языке. Не

случайно Теккерей^[297], основываясь среди всего прочего на замечании самого Флавия в книге «Против Апиона», 1, 9 о помощниках в греческом языке, выдвигает теорию, согласно которой стилистические особенности объемных сочинений, приписываемых Иосифу, позволяют выявить участие в них по меньшей мере еще двух человек. Однако Т. Раджак^[298] проводит анализ культурной среды, в которой прошла жизнь Иосифа Флавия и приходит к выводу, что его произведения можно в полной мере анализировать как его собственный авторский труд: звучание греческого языка было обычным и в Палестине, и в Риме.

Полный анализ источников Флавия - задача отдельного исследования^[300]. Нас интересуют особенности словоупотребления у Флавия понятия «служения Богу». «Понятие Бога у Флавия охватывает все теологические горизонты, чего и следовало ожидать от иудея и священника

древнего народа. Бог - создатель, царь и господин, Отец, Бог народа Израиля, единственно истинный Бог, Бог духа, Бог-судья, Бог гневающийся. Все эти понятия, несомненно взяты из Священного Писания»^[301][302]. Историк Флавий также передает идею Бога как движителя исторических событий, первопричину и источник провидения - в Его руках многочисленные обстоятельства войн, Он помогает людям принять решение, Он карает людей . Казалось бы, сочинения еврейского историка, в особенности, «Иудейские древности», должны как-то лексически соотноситься в этой области со Священным Писанием иудеев, тем более, если Флавий напрямую пользовался греческим переводом. Однако, как мы увидим, он словно избегает использования ветхозаветной лексики «служения».

Прежде всего, лексика эта в обширных текстах Флавия весьма обильна. В частности, на три основных его сочинения приходятся сотни контекстов с различными терминами, обозначающими «служение».

Одно из наиболее часто употребляемых слов, означающих служение, у Флавия - существительное θρησκεία - «религиозный обряд, богопочитание, культ, религия» - и глагол θρησκεύω - «тщательно исполнять религиозные обряды, быть строго религиозным, исполнять культовое служение».

В Септуагинте слово это дважды используется в IV Книге Маккавеев (IV Mac. 5,7. 13) - позднем апокрифическом тексте, который совершенно необоснованно приписывался самому Флавию. Генкель справедливо замечает, что «это совершенно невозможно. Флавий должен был бы написать эту книгу в Риме до начала Иудейской войны, тогда как мы знаем, что он приехал в Рим лишь после окончания военных действий в Палестине и тут только стал пользоваться помощью и указаниями своих греческих

і ς сотрудников» . B IV Книге Маккавеев слово θρησκεία один раз обозначает иудейскую религию, другой - «служение тайной силе».

Θρησκεύω и θρησκεία - по два раза - встречаются во второканонической книге Премудрости Соломона (Sap. Sal.11,15; 14,17. 18. 27). Это сочинение «написано александрийским евреем накануне начала нашего летосчисления; хотя книга эта написана на греческом языке и содержит понятия, могущие быть адекватно выраженными лишь по- гречески. она блюдет верность жанровой форме древневосточной сентенциозной словесности»^[303][304]. Здесь эти термины всякий раз употребляется в негативном для иудаизма смысле: «поклонение животным», «почитание человеческого образа», и «почитание идолов».

B огромном ветхозаветном корпусе - это все. Заметим, что в текстах, переведенных в греческого, этих слов нет вовсе, то есть переводчики Ветхого Завета не использовали их. «Словарь Септуагинты» еврейских соответствий для θρησκεία и θρησκεύω не приводит^[305].

У Флавия же мы находим слова с этим корнем более ста раз. Причем во всех контекстах речь идет исключительно об иудейской религии, культе, жертвоприношении, почитании Бога или в целом об иудейской религиозности и благочестии, о следовании Закону. Приведем несколько наиболее существенных примеров, т.к. разбирать каждый контекст в данном случае не имеет смысла.

выбор его в качестве военачальника (Ant. Jud.III, 49). Жизнью в благочестии отличается левит Аминадав в Ant. Jud. VI, 18. Вера в Бога, благочестивое и честолюбиво религиозное настроение народа, обозначенное в тексте словом θρησκεία, побуждают Самуила произнести речь о борьбе с филистимлянами (Ant. Jud.VI, 2). В Ant. Jud.VII, 78 θρησκεύειν означает богослужение, культовое служение в кивоте Завета, который Давид хочет перевезти в Иерусалим. В Ant. Jud.X, 4 живо обозначается сущность яркого иудейского культового оттенка слова θρησκεία: «Он (царь Иосия - Ю.К.) отвратил народ от поклонения идолам и направил его на путь истинного богопочитания (εις τήν τού θεού θρησκείαν), так что население вернулось к обычным жертвоприношениям и к жертвам всесожжения на алтаре Предвечного^[306]».

Важно, что часто это слово стоит рядом с упоминанием Моисеевых Законов. Так в Ant. Jud. X, 63 сообщается, что «когда все приглашенные собрались, то царь (Иосия - Ю.К.) сперва прочитал собранию священные книги [Моисеевы], а затем встал на возвышение среди народа и пригласил его поклясться в том, что он будет почитать Господа Бога и соблюдать законы Моисея (θρησκεύσειν τον θεον και φυλάξειν τούς Μωυσέος νόμους)».

Очень редко в «Иудейских древностях» эти слова означают служение богам иных народов в противовес служению истинному Богу. Так в Ant. Jud. VIII, 7 глагол θρησκεύω отсылает к нечестивому служению, которое Соломон перенимает у своих жен, происходящих из других народов. В Ant. Jud. VIII, 13 Илия заявляет людям, что если они «считают собственного Бога единственно истинным, то пусть они и следуют Ему и повинуются Его предписаниям, если же ставят Его ни во что, но признают чужих богов и считают необходимым поклоняться (θρησκεύειν) им, то пусть всецело

отдадутся этим богам». В сочинении Флавия «Против Апиона» слово θρησκεύω встречается всего дважды и означает египетский религиозный культ животных (Contr. Ap. I, 261) и просто воздаяние почестей, в том числе людям, что не порицается иудейской верой, для которой культ императора невозможен, но уважение к достойному человеку необходимо (II, 254).

Если в «Иудейских древностях» понятие θρησκεία часто имеет более абстрактный характер - так передается в основном верность Законам, Богу Израиля и в целом иудейская религиозность, - то в «Иудейской войне» это слово чаще всего обозначает культ - выражение иудейской религиозности, которое больше всего бросалось в глаза завоевателям, вызывало недоумение и требовало подробного объяснения. В Bell. Jud. I, 148 богослужение продолжается перед лицом опасности так, словно вокруг царит покой: «Сколько ни терпели римляне при этой осаде, они все-таки должны были удивляться стойкости иудеев вообще и в особенности тому, что они под самым жестоким градом камней и стрел не упускали ни одного малейшего обряда их богослужения (της θρησκείας): точно глубокий мир царил вокруг них - совершались со всей пунктуальностью ежедневные жертвоприношения, омовения и вообще весь порядок богослужения (πάσα θεραπεία). Даже после взятия храма, когда кровь их лилась ежедневно вокруг алтаря, они не переставали совершать обычное богослужение (θρησκείαν) (пер. Я.Л. Чертка)». В Bell. Jud.II, 518 через глагол θρησκεύω выражается строгое соблюдение субботы.

Следует отметить, что из более ста контекстов слова θρησκεύω, θρησκεία около трех десятков раз встречаются в речах - к ним очень подходит риторический и страстный пафос этих слов.

В целом вырисовывается стойкий образ флавиевского понятия θρησκεία. Его сочинения носят общепризнанный исследователями апологетический характер, поэтому такое важное для иудея понятие, как

религия, в сочинениях Флавия даже несколько гиперболизируется. Служение Богу, выраженное у Флавия терминами θρησκεία, θρησκεύω, означает глубокую иудейскую религиозность, соблюдение иудейского культа, богослужения в Храме, иудейских ритуалов и следование Законам Моисея. При этом различие между иудейскими благочестием и богослужением и культами божеств других народов настойчиво подчеркивается. Флавий делает упор на древности и глубоких корнях иудейской религии и на том, что лишь соблюдение иудейских религиозных правил является в глазах иудея истинным. Он дает понять завоевателям, что иудеи не могли не сопротивляться, выказывая в этом столь удивительное упорство, в том числе и потому, что завоевание создает угрозу их религиозным устоям. И если гражданское повиновение для иудея возможно, то нарушение законов его древней религии совершенно неприемлемо, так как противоречит самой сущности иудейского мира, древней культуры и всего выражения иудейского благочестия. Объясняя эти явления на доступном завоевателям языке и делая акцент на раскрытии религиозных побуждений иудеев, Флавий желает вызвать в завоевателях если не понимание, то хотя бы уважение к завоеванному народу.

Второй рассматриваемый термин λειτουργία, λειτουργέω по количеству контекстов отстает с большим отрывом. B объемных сочинениях Флавия эти важные для Ветхого Завета слова встречаются от силы в двух десятках контекстов. Ветхозаветное значение здесь приходит в соприкосновение с традиционным античным звучанием. Эти слова обозначают как богослужение , так и вполне светские обязанности, иногда выраженные просто в любой помощи, повинности, услужении , или в денежной повинности, правда, у Флавия это денежная повинность в пользу

¹⁷ Ant. Jud.III, 107; XII, 61; XIII, 56; XX, 218; Bell. Jud. I. 26, 39; II, 321, 409; торжественное описание богослужения в Храме в V, 228; V, 526; VI, 229.

¹⁸ Ant. Jud.XIX, 191; Contr. Ap. I, 209; Bell. Jud. I, 488; VII, 352.

священников, для которой тем не менее очень подходит традиционное античное обозначение литургии^[307].

Одно из самых важных для Ветхого Завета понятий - λατρεία - встречается у Флавия лишь один раз, в Bell. Jud. II, 409, впрочем, во вполне ветхозаветном, а не языческом значении «богослужение» в сочетании с причастием от глагола λειτουργέω, т.е. «отправлять богослужение».

О возможности часто встретить в текстах Флавия третье ключевое для Ветхого Завета понятие служения - δουλεύω, δουλεία - говорит Ant. Jud. I, 115, где Нимврод убеждает людей наделить его властью и построить Вавилонскую башню, народ же стал считать «повиновение Богу рабским служением (δουλείαν)». В виде упрека это понятие также бросается в лицо Моисею в Ant. Jud. IV, 146 в речи Замврия, когда он говорит: «Отняв у нас всякую усладу и самостоятельность жизни, каковые качества являются уделом свободных, не признающих над собою постороннего владычества людей, ты до сих пор всяческими средствами навязывал нам под видом законов полное порабощение Богу (θεού δουλείαν), а себе оставлял всю власть». Единственное традиционное ветхозаветное употребление понятия δουλεία - Ant. Jud. VII, 367: «Вместе с тем он (Давид - Ю.К.) сделал распоряжение, чтобы все левиты и священники, сообразно Моисееву постановлению, отправляли богослужение непрерывно днем и ночью (δουλεύειν κατά νύκτα και ήμέραν τω θεω)». В «Против Апиона» (II, 247) содержится один забавный контекст, где выражается идея служения не человека Богу, а бога людям - Флавий иронизирует над политеистическими религиями, в которых «боги, которые якобы были в услужении у людей (οι δέ δή δουλεύοντες τοις ανθρώποις θεοι) - одни строили за плату дома, другие нанимались пастухами, а иных даже заключали в медную темницу наподобие преступников.»

Напротив, редкие для Ветхого Завета слова ύπηρετέω, ύπηρέτης у Флавия пусть не часто, но встречаются именно в значении богослужения. В Ветхом Завете эти термины не имеют выраженного сакрального значения, хотя встречаются исключительно в книгах восточной премудрости и

20 пророческих книгах^[308]. В той же Книге Премудрости Соломона можно усмотреть сакральное значение, однако похоже, что здесь повиновение Богу сравнивается со светским служением, цари на земле должны научиться мудрости и судить справедливо, ибо они служители Божьего царства, подобно тому, как у их царства на земле есть служители, подданные: «Ибо вы, будучи служителями Его царства (ότι υπηρέται οντες της αύτου βασιΛείας), не судили справедливо, не соблюдали закона и не поступали по воле Божией» (Sap. Sal. 6:4). Сакральное значение просматривается в Sap. Sal. 16:24, 25 и 19:6, где говорится о повиновении всех тварей Всевышнему, сотворившему их, и Его благодати.

У Флавия же помимо традиционного светского значения ύπηρέτης как «помощник, исполнитель, слуга», а ύπηρετέω как «помогать, прислуживать, исполнять поручение», несколько раз, почти так же редко, как в Ветхом Завете, эти слова имеют оттенок сакрального значения. Для Авраама решение принести в жертву сына - акт повиновения, служения Богу, а его домашние могут помешать ему проявить послушание (έκωΛύετο γάρ άν ύπηρετησαι τώ θεώ) (Ant. Jud. I, 225). Моисей - служитель (ύπηρέτης) Божий (Ant. Jud. III, 16, IV, 317), впрочем, здесь можно усмотреть и определенное влияние прямого значения, ведь Моисей буквально «исполняет повеление» Бога, выводя евреев из Египта. «Священнослужители» у Флавия появляются рядом с ίερεύς: «Тогда появились все священники и священнослужители (ίερεύς πάς δ' ύπηρέτης του θεου), неся перед собою

священные сосуды и одетые в облачение, которое они обыкновенно носили при богослужении (έν ω λειτουργειν)» (Bell. Jud. II, 321).

Что касается столь важного впоследствии для Нового Завета понятия диаконии, то у Флавия это слово имеет в основном чисто античное значение прислуживания, помощи, исполнения просьбы или поручения. Деятельность лишь одного персонажа называется диаконией - это Самуил. Флавий пишет (Ant. Jud. V, 344), что Анна «дала обет посвятить Богу на служение (έπι διακονία του θεου) первого имеющего родиться у нее ребенка, которого она будет воспитывать специально с этой целью». И Самуил, ее сын, принимает на себя служение (διακονίας) (Ant. Jud. V, 350). Среди установлений Давида (Ant. Jud.VII, 365) есть поручение каждой из 24 семей из домов Елеазара и Ифамара совершать богослужение (διακονεισθαι τώ θεώ) по очереди в течение восьми дней от субботы до субботы. B «Иудейских древностях» есть еще два контекста, где диакония обозначает культовое богослужение - Ant. Jud. X, 57 и 72.

Разнообразие флавиевской лексики служения включает также слово έπιμέλεια. B Ветхом Завете это слово встречается 12 раз^[309], но всегда речь идет лишь о труде и различных работах, не имеющих отношения к культу и религии. У Флавия, конечно, оно тоже чаще всего обозначает любые обязанности и заботы: строительные, земледельческие, любое дело, занятие, попечение о чем-либо. Флавий подчеркивает, что заботы священников достаточно широки, но в общем они обозначаются как «забота о благочестии народа» (Contr. Ap. 188), «забота о соблюдении закона и строгости обычаев» (Contr. Ap.II, 187), «богослужение и попечение о мудрости (τών θεών θεραπεία και της σοφίας την έπιμέλειαν)». B понятие ухода и заботы включается и поддержание в порядке святилища, чисто техническое

служение при святилище, которое входит в обязанности священников и левитов: так, Вителлий поручает заботу (τήν έπιμέλειαν) о необходимых для богослужения предметах и облачении священникам (Ant. Jud. XVIII, 90). А «сыновья Аминадава служили при кивоте (έθεράπευον δέ τήν κιβωτον οι τούτου παιδες) и несли эту обязанность (της έπιμελείας) в продолжение двадцати лет» (Ant. Jud. VI, 19). В Ant. Jud. IX, 155 в некотором роде раскрывается перечень тех «забот», которые входят в έπιμέλεια священников и храмовых служителей: «Заботу (έπιμέλειαν) же о храме Предвечного и охрану этого святилища Иодай, сообразно распоряжению царя Давида, поручил священнослужителям и левитам, велел им дважды в день приносить жертвы всесожжения, а также совершать, сообразно установленному ритуалу, воскурения. Вместе с тем он назначил нескольких левитов привратниками у входов в святилище, дабы ни один ритуально нечистый человек не мог незаметно пробраться в храм».

Слова θεραπεύω, θεραπεία имеют у Флавия весь спектр значений - «нести службу», «быть в услужении», например, у царя, «почитать», «уважать», «заботиться», «ухаживать», «исцелять» - в том числе употребляется и вполне наследующее античному значение «поклоняться, служить, чтить, совершать служение при храме». В нескольких редких случаях эти слова можно истолковать как общее обозначение служения Богу. Например, в Ant. Jud. I, 267 состарившийся Исаак призывает Исава и говорит, что из-за немощи уже не может служить Богу (θεραπεύειν τον θεον). Рагуил советует Моисею (Ant. Jud. III, 69) переложить часть своих забот по разрешению споров между людьми на плечи помощников, а самому посвятить себя целиком служению Богу (σύ δέ προς μόνη τη τού θεού θεραπεία κατέχων σεαυτον διατέλει). В Ant. Jud.III, 312 тоже говорится, что Моисей посвятил себя исключительно служению Богу (προς μόνη τη τού θεού θεραπεία διετέλει). Однако чаще всего в сакральном значении эти

слова обозначают привычное для античности культовое служение - то есть у Флавия это менее распространенный и более спокойный синоним страстных и ригористичных слов θρησκέω, θρησκεία. B Ant. Jud. IV, 68 через слово θεραπεύω обозначается служение левитов. Служение при кивоте уже упоминавшихся сыновей Аминадава также выражается через глагол θεραπεύω (Ant. Jud. VI, 19). B «Иудейской войне» сакральное значение слова θεραπεία не слишком распространено, но в тех нескольких случаях, когда оно встречается^[310][311], используется для обозначения иудейского культового богослужения. B сочинении Флавия «Против Апиона» слова с этим корнем используются почти исключительно для обозначения культового служения и служения священнического сословия в целом. B Ant. Jud.XVIII, 170 термином θεραπεία обозначается культ египетской богини Исиды, а в XVIII, 348 - культ парфянских божеств.

B Ветхом Завете культовое значение слов θεραπεύω, θεραπεία встречается не часто. Начнем с того, что эти слова вообще редко встречаются в Ветхом Завете, вероятно, потому, что являются главным термином, обозначающим языческое поклонение. B Септуагинте эти слова в культовом значении используются в Jud. 11,17: «Ибо раба твоя благочестива и день и ночь служит Богу Небесному (ότι ή δούλη σου θεοσεβής έστιν και θεραπεύουσα νυκτος και ήμέρας τον θεον του ούρανου). А также в Tob. 1,7, Sir. 35,16 и Ep. Jer. 38 и Is. 54,17 (служение κύριον). Отметим пророчество из Синайского кодекса Dan. 7:10: «Огненная река выходила и проходила пред Ним; тысячи тысяч служили (εθεράπευον)^[312]Ему».

У Флавия в уже упоминавшемся контексте Ant. Jud. III, 69 единственный раз в сакральном значении употребляется форма глагола ύπουργέω.

Делая какие-либо выводы из анализа лексики служения у Иосифа Флавия, мы должны все же иметь в виду, что греческий язык для Флавия не родной. Однако даже отмеченная им самим необходимость в консультациях помощников не дает нам повода не анализировать его авторской лексики. В той области, которая подверглась нашему пристальному вниманию, авторское словоупотребление Флавия весьма своеобразно. В качестве основного источника для доброй половины «Иудейских древностей» Флавий берет, конечно, Ветхий Завет, более того, его готовый греческий перевод. И тем не менее, ветхозаветное выражение понятия служения Флавий старательно обходит.

Для сравнения приведем таблицу, где укажем частоту встречаемости различных терминов сакрального служения в текстах Ветхозаветного канона и в произведениях Иосифа Флавия.

Мы видим, что разрыв между основными словами для обоих групп текста весьма значителен. С чем же связан такой разброс лексики? Необходимо иметь в виду основную читательскую аудиторию Флавия - для

и языческой публики и для евреев диаспоры, было знакомо традиционное языческое выражение культового служения в виде θεραπεύω, θεραπεία. Заметим, что именно это слово является самым частым для обозначения сакрального служения у другого крупного иудейского автора, писавшего по - гречески, а именно у Филона Александрийского^[313]. Однако это ввело бы читателей в заблуждение, вызвав ассоциации с языческим культом. Слова же θρησκεύω, θρησκεία, были, напротив и понятны, и ставили более четкие акценты на тех особенностях и самобытности иудейской религиозной культуры, которые Флавий хотел подчеркнуть. Одновременно Флавий уходит от основных для Ветхого Завета понятий сакрального служения λειτουργέω, λειτουργία и λατρεύω, λατρεία, на наш взгляд, потому, что они имели среди его потенциальных читателей совершенно отчетливое традиционное светское значение. В третьих, Флавий, возможно, избегает ветхозаветной терминологии по той же причине, по которой переводчики еврейского Священного Писания на греческий в свое время избегали употребления языческой сакральной лексики для выражения понятий иудейского сакрального служения. Обращаясь к языческой аудитории, он вполне благочестиво избегал упоминания такого важного иудейского религиозного понятия. Наконец, отметим, что Флавий, перефразируя слова Т. Раджак^[314], в течение короткого времени был политиком, в течение еще более короткого времени - солдатом сомнительного свойства, но в конце концов и главным образом писателем, принадлежащим в равной мере к еврейской и греко-римской истории.