Глава З Нубийцы в Египте Ш-П тыс. до н. э.

Со времен Древнего царства египтяне набирали нубийских лучников из разных районов Нубии в ополчение египетского вой­ска и во вспомогательные отряды чужеземцев. В надписи Уны (VI династия) термином «нубийцы» обозначены представители разных народов и племен Нубии.

Номарх Элефантины и военачальник Пепинахт (VI динас­тия) сообщает о том, что он доставил «большое число [людей] в столицу в качестве пленных». Во время следующего похода в Ну­бию он привез оттуда «двух властителей (hki.wj)этих стран в сто­лицу» [Urk. IV: 133, стк. 10-15; 134, стк. 6-7].

В адресате Дахшурского указа упомянуты «надзиратель [и] начальник вспомогательных отрядов [стран и племен] Маджа, Нам, Ирчет...» [Urk. IV: 209, стк. 16]. Здесь имеются в виду отря­ды «мирных нубийцев» (воинов-лучников), которые происходи­ли из разных районов Нубии.

По всей вероятности, уже в I Переходный период в Египте появились военные перебежчики из среды нубийцев. Азиаты, в свою очередь, заполняли районы Дельты, нанимаясь на военную службу к местным правителям. Особенно показательна в этом плане карьера Чехемау [Darnell 2004: 33-35].

Изображение на стенах гробниц Анхтифи I Переходного периода нубийского воина-лучника позволило предположить, что подчиненный ему отряд состоял из нубийцев [Vandier 1950:

tab. IV, 2; VII, 1; IX, 1, 6j. В гробнице номарха Месехти в Асиуте (XI династия) сохранились деревянные раскрашенные фигурки нубийских лучников (Каир, Египетский музей, № 30969) [Vercoutter 1976: pl. 10, И].

Отряды могли состоять не только из нубийцев, но и из ази­атов [Borchardt 1910-1913: tab. 12]. Однако документы подтверж­дают, что во время Древнего царства и I Переходного периода вспомогательные отряды состояли большей частью из нубийцев.

Отряды нубийцев не только сражались в египетском войске против азиатов-бедуинов, несли патрульную службу на границах государства, но и охраняли царский дворец, о чем свидетельству­ет титул «надзиратель нубийцев» (shd nhsjw) [Hassan 1946: VI, ill. 126; Fisher 1961: IX, 77].

Общественное положение «мирных нубийцев» (nhsjw htp),ве­роятно, охранявших египетскую столицу Древнего царства Мемфис, характеризуют черты параграфа указа царя Пепи I (XI династия) от­носительно двух припирамидных поселений царя Снофру (IV дина­стия) в Дахшуре [Urk. I: 211, § VI, VII; 212, § XII, XIII].

Параграф VI указа, в котором упоминаются «мирные ну­бийцы», как и параграф V, расположен под следующим текстом запрета: «Приказал [мое] величество не давать пахать (nhsjw htp) какую-либо пашню этим двум припирамидным поселениям» [Urk. 1:211, стк. 1-3].

Запрет в названных параграфах конкретно сформулирован по-разному. В параграфе V он касается челяди (mrt)знатных лиц (жены царя, сына и дочери царя, друга и сановника) «в службе (букв.: месте) пахоты» [Urk. I: 210, стк. 12-16]. При буквальном понимании последнее выражение может обозначать пашни двух припирамидных поселений, разбросанных по областям Нижнего и Верхнего Египта. Если же речь идет о «службе пахоты», то должны были существовать и пашни, обрабатываемые челядью для знати. О «кормлении» челяди на припирамидных или храмо­вых землях нам ничего не известно. Но о работе челяди на пашнях вельможеских и храмовых хозяйств сообщают многочисленные надписи в гробницах и царские указы храмам. Например, в Аби­досском указе царя Неферкара (V династия) совершенно четко говорится о работе челяди на «пашне бога» [Савельева 1975:118, 136, прим. 23; 137, прим. 24].

В параграфе VI запрет возделывать пашни двух припира- мидных поселений относится только к «мирным нубийцам» «в жатве» [Urk. I: 211, ста. 1-3]. Слово ^ги'? может обозначать также «грабеж» [Ibid.: 171], поэтому X. Гёдике переводит его здесь как «реквизиция» [Goedicke 1967: 72, прим.

Слово ^cwiв связи с «мирными нубийцами» встречаются также в параграфе XII указа: «Приказал [мое] Величество не вы­ходить каким-либо мирным нубийцам для совершения жатвы в этих двух припирамидных поселениях» [Urk. I: 212, ста. 8]. Ско­рее всего, параграф VII запрещает привлекать «мирных нубий­цев» в страдную пору к жатвенным работам в двух припирамид­ных поселениях, поскольку они сняты указом с натурального до­вольствия.

Параграф VII указа запрещает «мирным нубийцам» прини­мать участие в захвате беглых рабов-чужеземцев, хозяева кото­рых не имели законных грамот на владение ими: «Приказал [мое] Величество не захватывать каких-либо рабов-чужеземцев этих двух припирамидных поселений, которые пришли к месту своего кадастра, каким-либо людям [и] каким-либо мирным нубийцам для тех, которые были при них (т. е. для их бывших владельцев), [хотя] не имели они (т. е. их бывшие владельцы) грамоты на них» [Urk. 1:211, ста. 5-11].

Судя по параграфу VII, рабы-чужеземцы убегали от своих хо­зяев в припирамидные поселения, становились их постоянными жи­телями, зарегистрированными в кадастре, и обслуживали привиле­гированное население - хентиу-ше. Припирамидное население за­щищало перебежчиков, запрещая каким-либо людям и «мирным нубийцам» захватывать их и возвращать прежним хозяевам.

Смысл VIII параграфа неясен: «Приказал [мое] Величество не вступать в должность каким-либо людям, которые [находятся]

при этих мирных нубийцах, чтобы совершать жреческую службу, читать месячную службу, поедать какие-либо жертвенные дохо­ды в святилище этих двух пирамидных поселений» [Urk.

X. Гёдике полагает, что здесь речь идет тоже о «мирных нубий­цах», поскольку последние здесь имеют детерминатив в виде знаков трех мужчин, а не воинов-лучников [Goedicke 1967:72, прим. 32]. О существовании в Египте Древнего царства поселений нубийцев, где они жили семьями, может свидетельствовать надпись «начальни­ка Верхнего Египта» Сабни, в которой слово «нубийцы» написано с детерминативами знаков мужчины и женщины [Urk. I: 137, стк. 4]. Остается предположить, что люди, находившиеся при «мирных ну­бийцах», были их спутники и слуги. Среди них могли быть и египтя­не, претендовавшие и на жреческую службу.

Текст XVI параграфа позволяет усомниться в том, что «мирные нубийцы» жили в двух припирамидных поселениях ца­ря Снофру: «Воистину не давай же ты какие-либо пашни, жертвы [и] жертвенные доходы каким-либо людям оседлым в другом припирамидном поселении, кроме людей, осевших в этих двух припирамидных поселениях» [Urk. I: 213, стк. 1-4].

По-видимому, «мирные нубийцы» не жили в двух припира­мидных поселениях царя Снофру, но несли сторожевую службу, наводили порядок внутри поселения, во время жатвенной страды привлекались к работам, за что получали довольствие натурой. Указ царя Пепи I лишил их и людей, находившихся при них, службы в этих поселениях, натурального довольствия и жертвен­ных доходов.

Как уже говорилось, египтяне ценили военное искусство нубийских лучников. «Мирные нубийцы» охраняли столицу и ее пригороды, в том числе и два припирамидных поселения царя Снофру в Дахшуре, пользовались льготами в этих поселениях на­ряду с членами царской семьи, придворными и сановниками (до указа), имели людей, занятых их обслуживанием. Но, в отличие от знати, они не владели пахотными землями в двух припирамидных поселениях, получая только долю урожая с них, могли привле­каться к сельскохозяйственным работам, не имели челяди, кото­рая обрабатывала бы для них пашни, а следовательно, занимали более низкое социальное положение.

Пепи I лишил знатных лиц и вспомогательные отряды «мирных нубийцев» их привилегий в двух припирамидных посе­лениях царя IV династии Снофру.

«Мирных нубийцев» Дахшурского указа считали «поли­цейским отрядом резиденции» [Borchardt 1905: 42, 5; Save- Soderbergh 1941: 27], военными поселенцами из военнопленных нубийцев или нубийцев, добровольно пришедших на службу еги­петскому царю [Komorzinsky 1938: 45-48]. X. Гёдике рассматри­вал их как воинов вспомогательных отрядов чужеземцев [Goedicke 1967: 62-63]. Однако одно не исключает другое. По­скольку они охраняли столицу и царский дворец, можно предпо­ложить, что отряды были расквартированы близ Мемфиса и люди были впоследствии захоронены в Гебелейне [Fischer 1961:44-79].

Среди военнопленных нубийцев были также домашние ра­бы и рабыни в хозяйствах знати и храмов Древнего царства. Они использовались в качестве слуг, сопровождавших своего господи­на, на тяжелой работе растирания зерна, были пастухами. В гроб­нице вельможи V династии Нисутнефера в Гизе изображены два нубийца, которые своей внешностью и цветом кожи отличаются от египтян, хотя и названы египетскими именами. Один из них, как сообщает пояснительная надпись, «нубиец, спутник Мери», несет на плече мешок для одежды господина и держит в руке со­суд для умывания. Другой «нубиец, ключник Сенеб», держит льняную одежду своего хозяина [Junker 1929-1955: III, Taf. 27]. Деревянные фигурки работниц, растирающих зерно, иногда изо­бражают нубийских женщин [Borchardt 1924:1, Taf. 49, 50].

Во второй половине III тыс. до н. э. египтяне стали прони­кать далеко за 2-й порог и привозили изредка в Египет пигмеев- карликов, которых рассматривали как чудо.

правленных в Нубию, сообщается о доставке такого пигмея из страны Иам ко двору малолетнего царя Пепи II [Urk. 1:124, стк. 11]. В ответ царь посылает Хуфхору письмо-указ, в котором пишет: «Желает [мое]Величество видеть этого карлика более, чем прино­шения Синая [и] Пунта»[Urk. I: 130, стк. 14-15]. Он называет его «карликом, танцором бога», сравнивая его с другими пигмеями, привезенными ранее казначеем бога Баурдедом из Пунта в прав­ление царя Исеси (V династия) [Ibid.: 128, стк. 17; 129, стк. 1]. «Карлика, танцора бога, весельчака богов перед его (т. е. царя бо­гов) троном» упоминает одно из речений Текстов пирамид [Руг. 1189а]. По всей вероятности, они исполняли в ритуале особые экстатические танцы, привлекая и их исполнением, и своей нео­рдинарной внешностью внимание бога. Зримым выражением этих эпизодов религиозного культа были многочисленые статуэт­ки Патеков (или Птах-Патеков), появившиеся в Египте начиная со времени Среднего царства [Dasen 1993: 55-83]. Птах-Патек всегда изображался в виде карлика, часто в приседающей (или, соответственно, приплясывающей) позе.

С населением Центральной Африки египтяне могли под­держивать отношения через нубийцев, проживающих в областях 1-го и 2-го порогов. По-видимому, карлики могли жить также и на берегу Красного моря, вблизи Эритреи [Vercoutter 1976: I, 35]. Поскольку танцующий карлик-пигмей с цветами лотоса на голо­ве изображен на рельефе в гробнице Ниунечера в Гизе, можно предположить, что некоторые карлики-слуги, показанные в гроб­ницах вельмож, тоже были пигмеями. В гробнице Нисутнефера также изображены два карлика, названные купленными [Junker 1929-1955: V, И, pl. 1; III, pl. 27]. Оба карлика имеют египетские имена - Джедефраанх и Анхиуджес.

В поминальных храмах царей Пепи I и Пепи II (VI династия) в Саккара были найдены статуэтки и скульптурные головы пленных африканцев (в том числе и пигмеев) с негроидными чертами лица [Каир, Египетский музей, № 51729, 51730; Lauer, Leclant 1969: tab. VIII—X; Vercoutter 1976:1,38]. Женой или наложницей знатного ли­ца была женщина с африканскими чертами лица - ее скульптурная головка (так называемая резервная) была обнаружена Г. Рейзнером в одной гробнице IV династии в Гизе [Бостон, Музей изящных ис­кусств, № 14719; Reisner 1942:1, pl. VIII—X; Vercoutter 1976:1,40].

В конце I Переходного периода общественное и социаль­ное положение нубийских воинов в Египте значительно укре­пилось, о чем позволяют судить шесть стел XI династии из Ге- белейна [Fischer 1961: 44-75, tab. X, XI, ХПа, b, ХШа, Ь]. Одна из них (Берлинская стела № 24032) принадлежала военачаль­нику Кедесу - «единственному другу», «отменному неджесу, действующему своей крепкой рукой, [находящемуся] впереди всех своих молодцов» [Ibid.: ill. I, tab. X]. По-видимому, Кедес был начальником полка новобранцев города, расположенного вблизи современного Гебелейна. Рядом с его редким египет­ским именем не стоит указание на этническую принадлеж­ность. В надписи на стеле Кедес похваляется своим имущест­венным благосостоянием и, что особенно важно для понима­ния характера его деятельности, быстротой обхода всего города в сопровождении «нубийцев его и египтян его из Верх­него Египта» [Ibid.: 48, tab. X]. Последняя фраза позволяет сде­лать выводы: в городе жили нубийцы и египтяне, составляв­шие отряды городского полка новобранцев, одним из которых командовал египтянин Кедес.

Владельцы других пяти стел из Гебелейна показаны в окру­жении своих семей - жен, детей, братьев, челяди и собак. Они и их братья предстают в одежде нубийских воинов с перекрещива­ющейся на груди перевязью, которая завязывалась сзади на та­лии, вооруженные луком и стрелами. Нубийских воинов отлича­ет также пышная прическа и короткая бородка. Все изображен­ные на стелах названы египетскими именами, рядом с именами владельцев стел, а иногда и жен указана их этническая принад­лежность: «нубиец», «нубийская (женщина)» [Ibid.: tab. XI, ХПа, b, ХШа, Ь].

Изображения и надписи на стелах свидетельствуют о том, что их владельцы были нубийскими воинами-лучниками город­ского полка новобранцев. Вместе с египетскими воинами Верхне­го Египта они могли составлять две войсковые единицы полка. Некоторые представления о них дают деревянные фигурки (мо­дели) двух марширующих отрядов - нубийских лучников и еги­петских копейщиков, - сохранившиеся в гробнице Месехти в Асиуте времени царя Монтухотепа II (XI династия) [Каир, Еги­петский музей, № 30969; Vercoutter 1976: pl. 10, И].

Известно, что войска новобранцев состояли не только из временно призванных на военную службу, но также из професси­ональных воинов. Последних, вероятно, и представляли нубий­ские лучники, которые несли сторожевую службу по городу, ос­нованному внутри Гебелейна, и проживали в нем вместе со свои­ми семьями, домочадцами, сторожевыми собаками, имели там собственные хозяйства. Почетным для нубийских воинов было и предоставленное им городом право быть захороненными в некро­поле города и поставить там собственные стелы, посвященные их «двойникам», которым приносились жертвы по египетским рели­гиозным обрядам. Несмотря на значительную египтизацию, ну­бийские воины не скрывали своего этнического происхождения, поскольку с ним была связана их военная профессия, высоко це­нимая египтянами.

В Иераконполе (113 км к северу от Асуана) было обнару­жено семь гробниц, сделанных согласно нубийской традиции, показывающих характерные черты культуры группы С (пери­од Среднего царства). Анализ керамики и остатки деревянного ложа, соответствующие традиции Кермы, типично нубийская архитектура указывают на принадлежность гробниц нубийцам [Friedman 2004:47, 50]. Гробницы демонстрируют достаточно вы­сокий социальный статус умерших, соответственно можно пред­положить, что там были захоронены нубийские военачальники, семьи которых уже осели в Египте.

На стелах Гебелейна общее обозначение нубийцев уже су­зилось до этнонима. Страна Маджа как поставляющая нубийских воинов наряду с другими странами Нижней Нубии также названа в письме из Элефантины VI династии: «ополчение [стран] Маджа и Вават» [Smither 1942: 16-17, стк. 12, 13].

Помимо Гебелейна египетские лучники засвидетельство­ваны также в двух гробницах некрополя Моалла: на стене гроб­ницы Анхтифи - нубийский воин с луком в руке; в гробнице Себекхотепа - нубийский воин со сторожевой собакой пасет быка [Vandier 1950: t. IX; 6, XXVI]. На стене гробницы Сетха в Асуане изображены нубийские лучники на поле брани [Fischer 1961: pl. 5]. В Асиуте - это вышеупомянутые деревянные фи­гурки нубийских лучников марширующего отряда из гробни­цы Месехти.

Египетские лучники появились в Нубии во времена IX-X ди­настий. В надписи номарха Тифиби из Асиута упоминаются нубийские воины «маджаи в качестве друзей» [Griffith 1889: pl. 11, стк. 7]. В надписи номарха Нехри в Хатнубе нубийские лучни­ки названы при перечислении отрядов воинов, ворвавшихся в За­ячий ном [Anthes 1928: № 16, стк. 5, 6]. Отряды нубийских воинов использовались египетскими городами и номами в борьбе за власть и объединение Египта.

Меньше сведений от этого времени сохранилось о нубий­цах-слугах. На саркофаге «царской жены» Ашаит из Дейр эль Ба­хри изображены две ее темнокожие служанки, рядом с именами которых находятся их этнонимы «нубийская (женщина)» [Clere, Vandier 1948:28]. Возможно, темнокожая царица Ашаит тоже бы­ла нубийкой, но в надписях этого не засвидетельствовано.

Рассмотренные материалы позволяют говорить о значи­тельном проникновении нубийского населения в Египет в связи с междоусобной борьбой и ослаблением южных границ. В это вре­мя было заложено начало создания отрядов нубийских наемни­ков на территории Египта. В начале Среднего царства этноним «нубие» обозначал население прибрежной Нубии, соответствую­щий примерно области Вавата, этноним «маджаи» - кочевые пле­мена Нубийской пустыни [Posener 1958: 38-43]. Во время завое­вательных походов египетских войск в Нубию ее жители и воины попадали в Египет как покоренные и военнопленные. В Поучении Аменхотепа I говорится: «...я одолел людей Вават, я доставил (т. е. взял в плен) маджаи» [Volten 1945: 115]. На стеле, оставлен­ной Сенусертом III в Семне, записано: «...я захватил ваших жен­щин, яувел ваших людей, достигнув ваших колодцев»[Bietak 1966:75]. В донесении гарнизона крепости Икен приведены слова маджаев: «Мы пришли от колодцев Ибхит» [Smither 1945: 8, Despatch № З, стк. 14]. Название тесно связано с поселением маджаев, район обитания которых находился в Восточной пустыне [Posener 1958: 38-43; Bietak 1966: 78].

Однако в период засухи в Восточной пустыне во времена XII династии маджаи, спасаясь от голода, добровольно уходили в Египет на службу к фараону. Об этом прямо сообщается в донесе­нии из Элефантины: «Они сказали: мы пришли, чтобы служить большому дому» и «пустыня умирает от голода, сказали они»

[Smither 1945: 9, Despatch 5, стк. 8-10]. Гарнизоны египетских крепостей, судя по донесениям, наблюдали за передвижением чу­жеземных племен, особенно маджаев, не подпуская их близко к границе Египта. Как свидетельствует приведенная выше депеша, они были остановлены тут же [Ibid.]. Во времена Среднего царст­ва из района Семны с крепостью и гарнизоном исходили папиру­сы с донесениями и туда приходило местное население - иехси, маджаи для обмена с египтянами.

В текстах проклятий первой половины XII династии среди врагов египтян указаны: «Все маджаи, все нехсиу Куша и острова Саи...» [Posener 1958: 39]. В более позднем документе - папирусе Булак 18 (XIII династии) упомянуты маджаиу - 3wSk [Scharff 1922: 60]. Маджаи, конечно, могли сменить свое местопребыва­ние, или, согласно М. Битаку, они состояли из многих групп, не связанных друг с другом [Bietak 1966; 76]. Вероятно, какая-то племенная организация у маджаев имелась, поскольку сохра­нились сведения египтян об их вождях или старейшинах [Scharff 1922: 60] и «Великом маджае маджаев» [Bietak 1966: 76]. Первые были представителями маджаев IwSkв Египте, вторые, как полагал А. Гардинер, всего племени маджаев [Gardiner 1947: I, 77].

Во времена XII династии маджаи широко использовались египтянами в патрульной службе крепостей Нижней Нубии. В до­несении гарнизона крепости Икен сообщается о двух воинах и 70 (?) маджаях, идущих по следу своих соплеменников в Восточ­ной пустыне, откуда они привели в крепость трех маджаев [Smither 1945: 7, § 9, табл. 3].

В списках выдачи папируса из Эль Лахун записаны один маджай - член храмового персонала, и одна маджаит - танцовщи­ца [Gardiner 1947: 82; Bietak 1966: 75]. В счетной книге царского двора царя Себекхотепа (XIII династия) (папирус Булак 18) по­мечены выдачи «Великому маджаиу [страны] 3wSk» [Scharff 1922: 60]. Все это свидетельствует о том, что египтяне уже не ис­пытывали никакой вражды к нубийцам, особенно к маджаям, су­мевшим прославиться своим военным искусством.

Жители Вават и Маджа во время Среднего царства постав­ляли Египту ценную дань. Номарх Элефантины Саренпут I, «на­чальник всякой дани», сообщает в своей гробничной надписи:

«давали ему приношения [страны] Маджа как подати властите­лей пустыни»[Urk. VII: 12, стк. 1]. В надписи из храма Ком Омбо говорится: «Дает он тебе (царю) Вават с его серебром и Маджа с ее многочисленным золотом»[Bietak 1966: 77].

В стеле Камоса (XVII династия) сообщается, что вместе с его египетским войском сражались отборные отряды воинов-мад- жаев: «Я поплыл вниз по Нилу, чтобы напасть на азиатов по при­казу Амона, надежного советника. Мое могучее войско [было] пере­до мной как жар огня. Отряды маджаев [стояли] наверху, на на­ших крепостях, чтобы искать азиатов [и] истреблять их места» [Gardiner 1916: tab. XII].

Новая надпись, найденная в Эль Кабе, свидетельствует о нападении на Египет коалиции объединений этнических групп Вавата, Хент-хен-нефер, Пунта и маджаев, которая имела место, по всей вероятности, во II Переходный период [Davies 2003: 39-41], когда Керма еще оставалась важнейшим форпостом ку­шитов на юге. Надпись, без сомнения, коррелирует с известной стелой Камоса, позволяющей предположить наличие союза гик- сосов и кушитов (подробнее см. выше). Кроме того, она свиде­тельствует о том, что Египет был поделен на сферы влияния гик- сосов, контролировавших северные районы вплоть до Фив, и ку­шитов, распространивших свою власть в Верхнем Египте.

О захвате пленных во время военных походов и каратель­ных экспедиций в Куш в правление первых фараонов XVIII дина­стии Яхмоса I, Аменхотепа I и Тутмоса I рассказывает казна­чей царя Нижнего Египта и начальник гребцов Яхмос: «И я за­хватил там добычу: двух живых мужчин и три руки... Он (т. е. южный мятежник) был настигнут его Величеством в Тен- таа. И его Величество захватил его в качестве пленного и всех его людей, как легкую добычу. Я взял в плен двух молодых воинов с судна мятежника. И дали мне пять голов (т. е. рабов)... И я вез на судне царя Верхнего и Нижнего Египта, покойного Джосеркара (Аменхотепа I), когда он плыл вверх по Нилу в Куш, чтобы рас­ширить границы Египта. И его Величество сразил того кушит­ского кочевника посреди его воинов. Они были взяты в добычу крепко связанные... И я захватил двух рабынь в добычу, помимо тех, которые были приведены мною его Величеству... и я вез на судне царя Верхнего и Нижнего Египта покойного Аахеперкара

(Тутмоса I), когда он плыл вверх по Нилу... были захвачены как пленные»[Urk. IV: 35, 36].

Сохранились изображения военнопленных кушитов. На стеле Аменхотепа III [Каир, Египетский музей, № 34026] темно­кожий пленный показан привязанным к колеснице фараона [Vercoutter 1976а: ill. 21,22]. Рельеф на пилоне храма бога Монту Тутмоса III в Термонте (Армант) воспроизводит сцену возвраще­ния египетских воинов в Египет из Куша: темнокожие военно­пленные несут продукты далекого юга и ведут носорога, шествие сопровождают темнокожие танцовщицы и музыканты [Mond, Myers 1940: II, tab. I, IX; Vercoutter 1976: pl. 28-31]. Темнокожие танцоры присутствуют также в праздничной процессии Амона в настенном рельефе Тутанхамона из храма Луксора [Vercoutter 1976: pl. 32].

Негроидные образы врагов южных стран в «списках по­бежденных народов», символизирующих могущество фараона, украшают пилоны египетских храмов, цоколи статуй, троны и другие памятники царей [Vercoutter 1976: pl. 60, 35, 36, 33, 38, 41,42,43].

В отличие от Среднего царства фараоны Нового царства не ограничивались захватом пленных и уводом покоренных во вре­мя военных и карательных походов. Новым в их политике была организация ежегодного сбора дани и подати, наложенные на по­коренные народы Нубии, Куша и Маджа. Собранная и отправлен­ная в Египет дань состояла не только из сырья и продуктов, но включала в себя и людей. Надпись, сопровождающая роспись в фиванской гробнице Рехмира, изображая процессии данников, пригнанных из Куша, подчеркивает мирный характер этой акции: «Пришли в мире вожди стран юга Иунтиу Та-Сети, Хент-хен-не- фер». Можно предположить, что данники, изображенные в гроб­нице Рехмира, пришли не только из Нубии, но и из самых отда­ленных районов юга. Это подтверждается составом дани - эбено­вое дерево, слоновые бивни, шкуры леопарда, животные - жираф, гепард, бабуин. Из Нижней Нубии данники несли золото, вели собак, гнали быков [Vercoutter 1976: 50, ill. 14-15]. «Дети вождей стран юга», согласно пояснительной надписи под изображением нубийских женщин и детей, направляются в мастерские и владе­ния храма Амона [Ibid.: 29-30]. Данники негроидного типа пока-

заны в гробнице «царского сына Куша» Хеви в Фивах времени Тутанхамона [Vercoutter 1976].

В восточной Тошке особый интерес представляет гробница Хеканефера, «великого Миама». Имя Хеканефера было известно и по надписям в гробнице Хеви в Фивах, который был наместни­ком в Нубии во времена правления Тутанхамона. На изображе­нии в Фивах Хеканефер - типичный нубиец с темной кожей, пол­ными губами, в одежде жителей южных стран, в то время как на изображениях в Тошке он напоминает египетского сановника. В этом явно прослеживалось стремление нубийских вождей под­ражать египетским должностным лицам.

Надписи Хеканефера проливают свет на значение самого термина «великий». Очевидно, что термин обозначал не вождя, связанного лишь с местным населением, а специально подго­товленного чиновника-нубийца, получившего египетское обра­зование. Хеканефер был «воспитанником двора» [Simpson 1963: 7, 20]. Вероятно, он был захвачен в плен среди нубийских детей или передан родителями добровольно на воспитание и обучение при египетском дворе. Обучение детей вождей прохо­дило если не вместе с детьми фараона, то по крайней мере сре­ди детей египетских сановников. Некоторые титулы указыва­ют на довольно высокое положение Хеканефера при дворе, на его место в придворном церемониале: «царский сандалий». Значение последнего выражения до конца не ясно, возможно, это почетное прозвище человека, всюду следовавшего за фара­оном, либо титул, связанный с выполнением обязанностей, близким к обязанностям «носителя сандалий». Появление это­го эпитета объясняется тем, что Хеканефер поставлял в Египет кожи из Миама. Следовательно, «великие» были тесно связа­ны с египетской администрацией и фактически являлись ее представителями.

Хеканефер, вероятно, сопровождал «царского сына Куша» Меримеса в экспедициях в Восточную пустыню; его граффити высечено рядом с надписями людей из свиты наместника, причем здесь Хеканефер называет себя «великим Вавата» [Zaba 1974,227, № А5]. Известна также семья «великих Теххет»: Руну, которого сменил его сын Джхутихотеп, а затем брат Джхутихотепа - Аме­немхет. Показательно, что братья, до того как стали вождями, по­

лучили опыт административной работы, исполняя обязанности писцов в египетском административном аппарате.

В конце Нового царства нубийцы все чаще встречаются сре­ди служащих египетского административного аппарата. В правле­ние Тутмоса III некто Иамунеджех занимал должность «первого царского вестника» и «начальника скота» [Gardiner, Litt, Weigall 1913: № 84]. Первая часть его имени совпадает с собственным именем независимого нубийского царька времени II Переходного периода. Возможно, чиновник был потомком правителей Куша.

Большой интерес вызывает происхождение и карьера Нахтмина, захороненного неподалеку от Калабши. Нахтмин служил при египетском дворе и занимал довольно высокое по­ложение, он был «старшим домоправителем царской жены» [Hermann 1936: 8]. Своеобразная архитектура гробницы напоми­нала царские усыпальницы XIX-XX династий. Кем же по проис­хождению был покойный: египтянином или нубийцем? Гробница Нахтмина выполнена в египетском стиле, и все же, скорее, Нахт­мин был египтизированным нубийцем. Трудно представить, что­бы египтянин, тем более занимавший такое высокое положение при дворе, мог быть похоронен в Нубии. Другое дело нубиец, свя­занный более тесными узами с местом, где он родился. Среди встречавших траурную процессию с телом Нахтмина изображены люди с негроидными чертами лица, имя матери Нахтмина, види­мо, иноземное - Мергер.

«Сын правителя Куша» Панехси был нубийцем, об этом го­ворит не только его имя, но и место погребения: в отличие от всех прочих наместников Нубии, захоронения которых находились в Египте, он был похоронен в Анибе. «Начальник войска владыки Обеих Земель» Нехси («нубиец») в надписи биографического ха­рактера похвалялся своей грамотностью: «Писец, который пра­вильно читает запись, который хорошо знает иероглифы»[Anthes 1965: ill. 9]. В этой похвальбе можно уловить намек на иноземное происхождение Нехси, впрочем, как и в его имени.

Известно еще несколько чиновников по имени Панехси: в правление Аменхотепа III это имя носили «начальник сокровищ­ницы» [Helck 1961: 1890-1891], при Рамсесе II - жрец-пророк, похороненный в Фивах [Gardiner, Litt, Weigall 1913: № 162]. Не­кто Панехси, «первый слуга Амона в храме Амона в Ахетатоне»,

был захоронен в Эль Амарне [Davies 1903-1908: ill. II, XXIII]. В его гробнице среди прочих изображений представлены нубийцы, присутствовавшие при награждении фараоном жреца Атона. Ве­роятно, часть нубийцев была опорой Аменхотепа IV при проведе­нии им религиозной реформы в Египте.

Многие египетские чиновники имеют на изображениях вы­раженные негроидные черты. Так, «начальник конюшен» на рос­писях в гробнице Хеви, подносящий золото «правителю», скорее всего нубиец [Davies, Gardiner 1926: pl. XVII]. Нубиец по имени Чемени даже удостоился чести быть погребенным в Долине царей [Save-Soderbergh 1949: 239].

Изображение нубийских воинов Нового царства сохрани­лось в гробнице Хоремхеба [Fischer 1961: 73]. Отряды воинов-ма- джаев по внешнему виду на изображениях мало отличаются от египтян, так же как и их захоронения [Bietak 1966: 77]. Их назва­ние и форму одежды заимствовали египетские воины-лучники [Gardiner 1947: I, 82]. С расширением завоеванной территории в Куше и покорением ее населения сфера деятельности воинов-ма- джаев передвинулась из Египта на юг. Однако термин «маджаи» настолько уже потерял свое этническое значение, что отряды во­инов могли состоять не только из них, но и из наемников другого этноса. Маджаи получили доступ и в административный аппарат как Куша, так и Египта [Белова 1988: 122-131].

Часть кушитского населения, попавшая в Египет, возмож­но, оставалась там, но часть из них, возвращаясь на родину, стано­вилась носителем египетских традиций на кушитской земле.