Глава 2 Египет в Нубии Ш-П тыс. до н. э.

Две древнейшие цивилизации Африки развивались, нахо­дясь в состоянии постоянного обмена экономическими и культур­ными ценностями, что происходило на фоне длительной военной экспансии и захватов с переменными успехами.

Египет, экспансия которого на юг имела главной целью экс­плуатацию природных ресурсов Нубии, безусловно, играл суще­ственную роль в ее развитии. С начала раннединастической эпо­хи появилась неравномерность в развитии Египта и Нубии (Ку­ша). Цивилизация не могла развиваться без войн. Именно в силу этого учащаются набеги и военные столкновения Египта с Ку­шем, отношения эквивалентного обмена уступают место открыто­му грабежу. Размеры получаемой добычи из Нубии не имеют рав­ных ни в одной из других областей, связанных с Египтом. Неслу­чайно именно Нубия оставалась во все времена главным объектом экспансии Египта и главным направлением его полити­ческих интересов. Различные сырьевые ресурсы доставлялись из этой страны: драгоценный и строительный камень, медь, дерево, благовония. Исследуя южное направление политики египтян,

важно отметить, что экспансия не преследовала цели обычного захвата (= завоевания), а скорее имела целью интеграцию нубий­ской территории в египетское сообщество, что, в частности, со­провождалось насаждением египетских культов, заполнявших «пустое», согласно египетским представлениям, следовательно, «хаотическое» пространство Нубии.

Для обозначения Нубии египтяне использовали различные термины.

Эквивалентом понятия «Та-Сети» был гораздо реже ис­пользовавшийся термин ТЗ nhsj(Земля негров?, темнокожих). То­понимы hnt hn nfr[Кацнельсон 1970: 111, прим. 12; Осама эль Нур 1977] и Kns.tотносились к определенной территории Куша. Пер­вый - к районам между 2-м и 3-м порогами, второй - к области Бутана, однако в отдельных надписях, относящихся к богам в хра­мах Северной Нубии, или в цикле легенд о Хатхор-Тефнут и Ону- рисе эти слова могли восприниматься как эквивалент названия всей страны.

Термин «Нубия», сохранившийся и в настоящее время для обозначения территории Северного Судана и юга современной Арабской Республики Египет, населенной нубийцами, восходит к этнониму Mubai,который появился в III в. до н. э. в отрывке из со­чинения Эратосфена, цитируемом Страбоном. Как название стра­ны Нубия впервые упоминается у средневековых арабских писа­

телей [Кацнельсон 1970:105-107]. Район, обозначаемый в данной работе как Северная Нубия, занимал ныне затопленную террито­рию на юге Египта. Он играл особую роль в культурном развитии Мероэ, так как служил своеобразным коридором в Африку, по не­му в Египет через Мероэ проникали достижения культуры наро­дов Африки.

О проникновении первых египетских фараонов в Нубию свидетельствует сцена, изображенная на скалах южнее Бухена, которая может быть связана с походом против Нубии [Emery 1965: 126, ill. 13]. Она скорее всего относится к эпохе I династии. Победная стела Хасехема свидетельствует о военной операции в Нубии [Save-Soderbergh 1941: 7]. Изображения в районе 2-го по­рога (Гебел Шейх Сулейман) соотносят с царем Скорпионом или царем Джером [Arkell 1950: 27-30; Zibelius-Chen 1990: 361], хотя ряд вопросов в интерпретации этого изображения остаются дис­куссионными [см.: Hofmann 1971: 308-309].

Надписи фараона II династии Нииечера, или Нечерму, най­денные к востоку от Нага, являются свидетельством военной кам­пании этого фараона [Zaba 1974: 30-31, № 2, 3]. Несмотря на то что в надписях этого царя на Палермском камне нет данных о во­енной кампании, наличие титула imj-r3 hist- «правитель пусты­ни», возможно, уже при царе Хор Аха свидетельствует о воен­ной экспансии Египта в Нубию [Simpson 1963: 48; Zibelius- Chen 1990: 361].

В эпоху Древнего царства путь в Нубию проходил по Нилу и был связан с отправкой судов. Об этом имеется несколько пись­менных свидетельств. На Палермском камне, в надписи, относя­щейся ко времени Снофру, имеются данные о крупном военном походе в Нубию: «Год 2-х строительства судов в длину 100 локтей из дерева тг и 60 царских барок dpt,16 (?) разорение земли nhsj. Приведение 7000 пленных, 200 000 (голов) крупного и мелкого

скота» [Urk. I: 236]. В Бухене сохранились печати посланцев фа­раонов III и V династий, а также характерная для того времени посуда [Emery 1963: 116-117].

В период IV-V династий интенсивно разрабатывались дио­ритовые каменоломни в районе Тумаса. На одном из каменных блоков сохранилось имя фараона Джедефра [Engelbach 1933: 66]. Как свидетельствуют надписи, в Нубию с ответственными мисси­ями направлялись высшие египетские чиновники, которые вели переговоры, устанавливали торговые взаимоотношения с мест­ным населением. Таковы надписи вельможи Сабни, из которых явствует, что не только он сам, но и его отец действовали по осо­бым поручениям в Нубии [Urk. I: 138].

Неподалеку от о. Эль Хессе, на восточном берегу Нила, со­хранились надпись и изображение фараона Меренра, закрепляю­щие, скорее всего, союз между египетским фараоном и вождями маджаев Ирчет и Вавата: «Прибытие (?) царя Верхнего и Нижне­го Египта Меренра, возлюбленного Хнумом, владыкой Ренефер, собственной персоной (и) пребывание позади горы (в) год пятый, второй месяц ахет, день 24 (?). Вожди маджаев Ирчет (и) Вава­та воздают почести и высокие восхваления»[Urk. I: 110-111, стр. 18-19]. Именно чиновники Элефантины носили титул imj-r3 hlswt - «владыка пустынь», их деятельность была связана с контролем над Нубией. Вожди Ирчет и Иама доставляли египтянам лес для строительства судов.

Сообщение между Египтом и Нубией осуществлялось как по суше, так и по воде. Путь по суше вел от Элефантины по запад­ному берегу Нила далеко на юг, от него шли дороги к оазисам. Сложности водного пути были связаны с тем, что Нил не был су­доходным в течение всего года. Для улучшения судоходства по реке во времена Древнего царства было необходимо сооружать

обводные каналы.

Другой вельможа, Хуфхор, был отправлен в Нам по прика­зу фараонов Меренра и Пепи II. В большой надписи, начертанной в его гробнице в Асуане, рассказывается о его походах в Нубию. Как следует из надписи, Хуфхор совершил три победоносных по­хода в Нубию, подчинив на ее территории ряд крупных племен­ных объединений, которые стали вассалами египетского царя [Urk. I: 123-131; ХДВ: 29-31]. Однако самый интересный эпизод надписи связан с донесением о доставке карлика из страны Ахтиу, предназначенного для царя. Властитель повелевает Хуфхору бе­речь его пуще всех прочих даров. В надписи говорится, что таких же карликов доставляли в Египет и предшественники Хуфхора. Эти карлики, или, возможно, низкорослые пигмеи, играли большую роль в культуре Египта. После одной из таких поездок фараону был доставлен карлик из южных земель. По всей вероятности, они ис­полняли в ритуале особые экстатические танцы, привлекая и их ис­полнением, и своей неординарной внешностью внимание бога. Во всяком случае, в надписи Хуфхора прямо говорится о том, что кар­лик предназначен «для плясок бога». Зримым выражением этих эпизодов религиозного культа были многочисленные статуэтки Па- теков (или Птах-Патеков), появившиеся в Египте начиная со вре­мени Среднего царства [Dasen 1993: 55-83]. Птах-Патек всегда изображался в виде карлика, часто в приседающей (или соответ­ственно в приплясывающей) позе.

В своем продвижении на юг египтяне столкнулись с силь­ным и укрепленным объединением Кермой, распространившей власть на ряд соседних территорий.

нами Пепи I и Пепи II [Shinnie 1996: 50]. Итинерарий Хуфхора, который затратил семь месяцев на путь из Мемфиса в Нубию, по­казывает, что египетский чиновник должен был оказаться в райо­нах, контролируемых Кермой, где уже около 2400 г. до н. э. сфор­мировалось объединение с сильно развитой городской структу­рой [см.: Bonnet 1986; Bonnet 1994]. По всей вероятности, египетские войска встретили серьезное сопротивление, так как позже, по приказу фараона Пепи II Пиопинахт организует две крупные военные экспедиции в Вават и Ирчет. В надписи на его гробнице сказано, что он был послан в Нубию, чтобы сокрушить Вават и Ирчет. Это он не преминул сделать, похваляясь тем, что взял в плен вождей тех мест и доставил их в столицу вместе с ог­ромным количеством пленных [Urk. I: 133-134; ХДВ: 32-33].

В период Древнего царства закладывается укрепленное по­селение в Бухене, ставшее впоследствии крупнейшим админист­ративным центром Нижней Нубии, производится добыча камня в каменоломнях Тумаса. Бухен уже в Древнем царстве стал стацио­нарной базой для укрепления египетской позиции в Нубии, хотя отношения с Нубией еще не были достаточно стабильными.

С VI династии в Нубию по специальным поручениям нача­ли посылать «начальников военных отрядов» и «начальников от­рядов наемников», что легло в основу организации египетской местной администрации, использовавшей в своих целях вероят­ные племенные разногласия и привлекая нубийских вождей. Осо­бенно важной такая разведка стала в конце VI династии. «Началь­ники военных отрядов» и «начальники отрядов наемников» зани­мались предварительной разведкой, после чего в Нубию отправлялись военные отряды. Так, Хунес, чиновник, живший в период VI династии, сообщал: «я был послан разузнать об Ирчет для царя Верхнего и Нижнего Египта Неферсахора, да живет он вечно! Наставник дворцовых хентиу-ше Хунес» [Urk. I: 208]. «Я был послан разведать южные чужеземные страны для Хора, возлюбленного Обеими Землями, Неферсахора, да живет он веч­но! Наставник дворцовых хентиу-ше, начальник отрядов наемни­ков, идущий вместе с ними» [Urk. I: 209].

О действиях таких чиновников на местах свидетельствует письмо «начальника военного отряда» Мерранехета. Судя по тек­сту послания, Мерранехет довольно долго находился в Нубии, ве­

роятно, вербуя среди местного населения отряды наемников, и, очевидно, пользовался авторитетом среди вождей нубийских зе­мель. Он, однако, оказался в конфликте с Сабни, другим египет­ским чиновником, действовавшим в Нубии, вследствие чего обра­щался за разрешением конфликта в «суд Хора». Подобный преце­дент, согласно этому же письму, имел место и ранее [Smither 1942: 16-17]. Тексты проклятий, начертанные на глиняных табличках или фигурках, были найдены в Гизе и относятся ко второй поло­вине VI династии. В них перечислены различные нубийские пле­менные объединения и области - Нехсиу, Ирчет, Вават, Сачу, Иам, Каау, Маджа [Osing 1976: 146-154].

В граффити на скалах в окрестностях Тумаса часто встреча­ются сообщения о военных экспедициях по усмирению южных < фан, которые проводили «начальники военных отрядов» и «на­чальники отрядов наемников». В их функции входила также ох­рана торговых путей и путей, ведущих в каменоломни и рудники Нубии. Граффити египтян, носивших эти титулы, концентриру­ются вдоль пути к рудникам Вади Аллаки, к каменоломням Тума­са [Weigall 1907:108]. «Начальники военных отрядов» и «началь­ники отрядов наемников» возглавляли работы в каменоломнях, о чем свидетельствуют надписи VI династии, относящиеся к рабо­там в каменоломнях Туры [Gardiner 1927: 75-76]. Так, в местнос­ти Кальб, в Судане [Hintze 1965:13-15] «начальник разведчиков» и «писец разведчиков», очевидно, пытались выяснить, какие по­лезные ископаемые можно будет добывать в районе 2-го порога. Меренра, как об этом свидетельствует надпись в районе 1-го по­рога, посетил южную границу Египта, где принял нубийских вож­дей, пришедших к нему с изъявлением покорности [Urk. I, 110-111; Janssen 1953: 51-55].

Походы фараонов Среднего царства в Нубию становятся достаточно регулярными. Так, Монтухотеп I предпринял поход в Нубию, который запечатлен на рельефе из Гебелейна, где показан фараон, поражающий нубийцев и других врагов Египта [Bissing 1906: 3, pl. ЗЗА]. Согласно надписи времени Монтухотепа Небхе- петра в Вават была послана экспедиция во главе с начальником казны [Winlock 1940: pl. 7, 8].

Надпись Чехемау в районе Абико свидетельствует о воен­ной экспансии египтян в Нубии в период XI-XII династий, воен­

ных конфликтах и повержении нубийских племен в землях Миам и Вават [Darnell 2004: 23-24]. При XI династии область Вават и прилегающие оазисы были присоединены к Фиваиде. Упоминае­мый в этой надписи оазис Куркур располагался юго-западнее Асуана [Ibid.: 24-25], откуда шли дороги как на запад, так и в до­лину Нила, в частности в Вават, Анибу, Тумас, Фарас. Военное присутствие поддерживалось идеологически - смена правителей читалась в изображении Монтухотепа II со своей матерью и ее сыном, царем Антефом, фигура последнего имеет большой размер и помещена на той же базовой линии [Habachi 1963: 47 и сл.; Blumenthal 1987: 16-21]. Исследования показали, что оазисы Куркур и Дункул находились в самой южной точке, из которой можно было контролировать все дороги, ведущие в Вават. Таким образом, они являлись военным форпостом для усмирения Ну­бии и обеспечения безопасности дорог, наборе нубийцев в египет­скую армию при XI династии и далее вплоть до Нового царства [Darnell 2004: 29-31].

Рассматривая источники времени I Переходного периода, необходимо обратиться к «Поучению Аменемхета» и «Истории Синухета» (см. выше), где говорится о необходимости сооруже­ния стен на границе Восточной Дельты и наличии там укрепле­ний. Там же упомянуты поверженные земли маджаев и Вават. В надписи Чехемау, помимо этих традиционных врагов Египта, названы военные действия против Ирчет. Эти области, скорее всего, относились к царству Керма, которое представляло серьез­нейшую угрозу на пути продвижения египтян на юг.

О походах в Нубию во времена Сенусерта I рассказывается в надписях автобиографического характера правителя XVI еги­петского нома Аменемхета: «Я прошел Куш, плывя к югу, я ото­двинул границу земли. Доставил я дань господину моему. Хвала моя достигла неба. Прибыл его величество в мире, уничтожил он врагов своих в презренной стране Куш. Сопровождал я его при­лежно, будучи острым лицом (= сообразительным, смышленым), и не было убыли в войске моем. Затем поплыл я вверх по реке, что­бы доставить золото в Коптос» [Newberry 1893:1, 8-9]. В 18-й год Сенусерта I военачальник Монтухотеп предпринял военный по­ход против Куша, в ходе которого поверженные страны были при­ведены на веревке к его величеству [Galan 1995: 424-425, fig. 7].

Сенусерту I удалось подчинить значительную часть Нубии. В Нижней Нубии, помимо Бухена, где еще во времена Древнего царства была заложена крепость, гарнизоны были основаны в Ик- куре, Кубане и Анибе. Сенусерт I назначил военного коменданта крепости Бухен и установил, таким образом, южную границу еги­петских владений с Кушем [Save-Soderbergh 1941: 67-72; Gundlach 1994: 152-155].

Войны с Кушем происходили и во времена Сенусерта II, о чем свидетельствует надпись Хусебека из Эль Араба, чинов­ника, который жил при Сенусерте II и Сенусерте III [Sethe 1928: 82-83; ХДВ: 54-55]. До правления Сенусерта III границ между египетскими и нубийскими землями, видимо, не суще­ствовало, и нубийцы беспрепятственно перебирались в Египет, гд ^нанимались на службу, в особенности в армию, и таким об­разом обеспечивали себе и своим семьям более зажиточное су­ществование.

Сенусерт III (1888-1850 гг. до н. э.), продолжая начатое предшественниками покорение Нубии, провел целую серию войн с Кушем [см.: ХДВ: 37]. Он закрепил завоеванную территорию и продвинул границу Египта южнее, к Семне. С целью продвиже­ния кораблей в Нубию по приказу Сенусерта III был прорыт ка­нал вокруг о. Сехел. Надпись, сохранившаяся на о. Сехел, следу­ющим обрзом повествует об этом событии: «Год 8-й при Его Ве­личестве, царе Верхнего и Нижнего Египта Хакаура, живущем вечно. Его Величество приказал обновить канал, название кото­рого “Прекрасны пути Хакаура вечно”». В надписи указаны раз­меры канала - 150 локтей в длину, 20 локтей в ширину, 15 локтей глубины [Gasse, Rondot 2003: 41].

Около Семны и Куммы, на обеих сторонах Нила были воз­двигнуты пограничные стелы. Чтобы облегчить ведение военных действий в Нубии, Сенусерт III попытался установить непрерыв­ное водное сообщение по Нилу и приказал расчистить каналы, прорытые еще Уной во времена Древнего царства. Сенусерт III вел строительство мощных крепостей в Семне и Кумме, а также на о. Уронарти. Надпись Сенусерта III в Семне по существу явля­ется пограничной стелой, о чем недвусмысленно свидетельствуют ее последние строки. Они звучат как наказ потомкам беречь и ук­реплять границу, созданную его трудами. Надпись полна презре­

ния к кушитам, в ней упоминается большое количество пленных, а также разорение урожая и уничтожение скота [Sethe 1928:83-84].

Храм располагался в центре крепости на возвышении и, та­ким образом, получал господствующее положение на местности, третью часть всей территории занимало сооружение, посвящен­ное Дедуну и Сенусерту 111 [Caminos 1998: 9-12]. В храме были рельефы и надписи, посвященные коронации Тутмоса III [Ibid.: 73-75], что, вне сомнения, преследовало политические цели ук­репления власти фараона в нубийских землях. Помимо этого ко­лоссальная статуя царя была воздвигнута в храме на о. Уронарти [Van Siclen 1982; Janssen 1953: 51-55], что окончательно закрепи­ло военное присутствие египтян в Нижней Нубии до 2-го порога [Gundlach 1996: 69].

Завоевание и присоединение к Египту территории вплоть до 2-го порога было закреплено сооружением крепостей и, соот­ветственно, созданием административных центров, размещением гарнизонов с воинами и их семьями, а также строительством хра­мов, где вместе с египетскими богами почитались местные боги, а также обожествленный фараон-завоеватель Сенусерт III. Крепос­ти были заселены сразу после постройки. По подсчетам В. Эмери, во время войны крупные крепости Бухен, Аниба, Кубан могли вместить минимум 3000 воинов [Emery 1965: 153].

Составленный в конце Среднего царства - II Переходном периоде список крепостей включал семь наименований от Эле­фантины до Семны [Gardiner 1916а, 185-186]. Восемь из 17 кре­постей были сосредоточены в районе 2-го порога от Семны до Вади Хальфа [Ibid.: 192]. Египетские крепости были мощными оборонительными сооружениями. Почти все они были прямо­угольными в плане. Мощные стены толщиной 6-8 м и высотой до 8 м служили надежной защитой, внешние стены были укреплены мощными контрфорсами, как, например, стены Миргиссы, Бухе- на, имелись также бастионы и башни. Крытый спуск связывал крепости с Нилом, некоторые крепости имели гавани. Часто у крепостей было несколько выходов, редко - один.

Крепости Вавата и Куша представляли собой связанную систему оборонительных сооружений. Все крепости, кроме Кум­мы, находились на западном берегу Нила. Между крепостями су­ществовала система видимой сигнализации: из Бухена были

хорошо видны Миргисса и о. Майонарти и Докаунарти. Из Миргиссы хорошо просматривались крепости на о. Дабенарти. Крепость на о. Уронарти связывала Шалфак с Куммой и Сем­ной. Укрепление на о. Аскут находилось в пределах видимой сигнализации с Шалфаком. Крепости были связаны не только водой, дорога по западному берегу Нила вела от северных ук­реплений к южным.

Сохранившиеся депеши свидетельствуют о тесной связи между крепостями, где размещались наблюдательные пункты. Отсюда хорошо просматривались проливы. Патрули сообщали о продвижении по Нилу судов, о появлении в пустыне кочевников [Smither 1945]. Крепости были также тесно связаны между со­бой в административно-хозяйственном плане: при раскопках У.ушарти, Миргиссы, Бухена были найдены оттиски печатей с названиями многих крепостей: [Zabkar 1972: 83-90, fig. З, 4; Reisner 1960: 24; Dunham 1967: 170, № 31/1/61, 31/1/188; Smith 1976: 23-27].

Крепости выполняли разнообразные функции: защиты, торговой точки, были отправными пунктами для экспедиций, снаряжавшихся египтянами далеко на юг либо в оазисы. Они иг­рали также роль торговых центров, куда нубийцы доставляли свои товары для обмена с египтянами [Smither 1945: 3-10]. В по­граничной стеле Сенусерта III, установленной в Семне, нубий­цам, ведущим торговлю, разрешалось спускаться лишь до Мир­гиссы [LD: II, 136І]^[VIII]. В одном из донесений, хранившихся в архи­ве Фив, речь идет о нубийцах, пришедших в Кумму с товарами для обмена. Торговля с местным населением контролировалась чиновниками, которые должны были докладывать в резиденцию о состоявшихся торговых сделках [Smither 1945: 4-5].

Во времена XI-XII династий в египетских крепостях в Ну­бии действовала система военной администрации. Из царской ре­зиденции в крепости постоянно поступали указы и предписания. В Уронарти были обнаружены печати Сенусерта II, Сенусерта III, Аменемхета II [Dunham 1967: 65, № 3, 9; 64, № 5А, 6А, 6А, 65, № 9]. В крепостях сохранилось много официальных печатей чиновни­ков фараонов [Reisner I960: 22-24, Knudstadt 1966: 174-175;

Dunham 1967: 170, fig. 9, 64-65]. Администрация крепостей, в свою очередь, постоянно отчитывалась о своей деятельности: о количестве добытого сырья, полученной дани, выторгованных то­варов; сообщала о предпринятых вылазках, продвижениях кочев­ников и т. д.

Ряд надписей сообщает о различных деловых поездках еги­петских чиновников в Куш. В Шатер Ригал (4 км от Гебель Сил- силы) сохранились надписи чиновников времени XI династии [Winlock 1940: 142-143, fig. 8]. На стеле Аменемхета II, обнару­женной неподалеку от Западной Тошки, упомянут «казначей ца­ря Нижнего Египта», очевидно, посланный в диоритовые камено­ломни за этим ценным камнем [Engelbach 1933: 71, fig. 2]. Ряд стел Бухена, а также надписи времени Сенусерта II свидетельст­вуют о нахождении там представителей высшей администрации периода Среднего царства [Ibid.: 72; Smith 1976: 38-60].

С постройкой крепостей все большее значение в управле­нии Нубией стала приобретать местная египетская военная адми­нистрация. Во главе крепостей стоял либо «комендант», либо «правитель». Начальники крепостей обеспечивали жизнь гарни­зона: заботились о его пропитании, размещении. Они руководили строительством, осуществляли надзор за судоходством по реке, следили за уровнем воды в Ниле. Охрана торговых путей также находилась в их ведении, поэтому начальники крепостей занима­лись организацией патрульных отрядов.

Между крепостями курсировали патрули, охраняя завое­ванную территорию [Hintze 1965: 14; Zaba 1974, № 53]. Патрули пропускали в крепости нубийцев, пришедших торговать, причем чужаки могли оставаться в крепости не более суток. Патрули ре­гулярно составляли донесения, которые затем переправлялись в резиденцию.

В каждой крепости имелась своя «сокровищница» [Reisner 1955: 26-52; Zabkar 1972: 84, fig. 4, № 2]. Сокровищни­цы различных крепостей были тесно связаны между собой, они представляли одну систему, созданную с целью регулярного снабжения государственной казны. Печати сокровищниц были найдены в Уронарти [Dunham 1967: 64-80]. В сокровищницах хранилось сырье, предназначенное для отправки в Египет. Оно транспортировалось этапами: из южных крепостей в северные,

в казну фараона, оттуда, в свою очередь, в крепости поступало довольствие.

Жители крепости сами снабжали себя одеждой, изготовля­ли оружие. В Мигриссе были обнаружены каменные колодки для производства щитов. Здесь же изготовляли луки и стрелы, дроти­ки и копья. Для хранения изделий в крепостях строились склады [Vercoutter 1967-1968; Zabkar 1972: 84, note 1].

На территории Нубии в эпоху Среднего царства сложилась система египетской военной администрации. Мощные крепости, возведенные египтянами, стали центрами военной администра­ции и административно-территориального деления Нубии, со­здав своим существованием базу для укрепления и развития ме­стной власти. Чиновники высшей египетской администрации ¹ лишь контролировали и инспектировали работу местных органов власти, что доказывает надпись Хепу (время Аменемхета II), ко­торый был послан инспектировать крепости Вавата [LD: II, 123е]. Надписи на печатях, найденных в нубийских крепостях, от време­ни Среднего царства - II Переходного периода свидетельствуют о существовании развитой системы местной гражданской и воен­ной администрации [Gratien 1994: 5-13].

Деятельность египетской администрации не сводилась только к военной и хозяйственной деятельности. Важнейшей со­ставной частью системы управления было создание особой син­кретической формы религии путем соединения египетских форм, которые неизменно преобладали, с местными нубийскими веро­ваниями. Эта система способствовала внедрению и укреплению истинно египетских культов и всей религиозной системы миро­воззрения, что, по представлениям египтян, заполнило пространст­во хаоса, господствовавшего над неегипетской территорией. Цент­ром системы стали храмы и святилища, сооруженные по приказу фараонов на территории, где находились крепости. Наиболее яр­ким примером служат храмы, сооруженные в Семне и Кумме, где вместе с древним кушитским богом Дедуном, включенным еще в эпоху Текстов пирамид в египетский пантеон, почитались владыка порогов Хнум и обожествленный образ Сенусерта III завоевателя [Gardiner 1916а: 188; Gauthier 1920-1924:8-9; Миньковская (Кормы- шева) 1975: 196-197; Kormysheva 2006]. Данная система способ­ствовала укреплению власти египтян над Нубией, превратив во­

енные укрепления в центры поселений и создав все возможности для стационарного проживания египтян, представителей админи­страции и просто переселенцев и их семей. Об этом свидетельст­вуют, в частности, инвокационные надписи погребального культа, оставленные на скалах Семны. Примечательно, что в них содер­жится обращение к региональным богам Хнуму и Дедуну с прось­бой обеспечить продуктами питания ка чиновника Амени [Dunham, Janssen 1960: 134; Миньковская (Кормышева) 1975:196].

Во времена II Переходного периода, когда власть в Египте захватили гиксосы, Нубия обрела самостоятельность. Бблыпая часть египетских крепостей стала приходить в запустение. Вмес­те с тем ряд надписей свидетельствует о том, что египтяне, по­сланные на службу в Куш, не покинули эту страну. Так, египтя­нин Сепедхер занимал пост «коменданта Бухена» [Save- Soderbergh 1949: 55].

Семья Дедусобека, прослеживаемая как минимум на протя­жении двух поколений, находилась в Бухене. Целая группа пере­селенцев из древнеегипетского города Шумену, центра культа Собека, оказалась в Бухене, с ними пришел и культ Собека [Vercoutter 1957: 63, 67, pl. XIII, fig. 3; Kormysheva 1990:199-200]. Надписи с посвящениями египетским богам свидетельствуют об адаптации египтян в Нубии и интеграции египетского и нубий­ского населения. В пользу последнего свидетельствует сложив­шаяся в Семне система слияния в одном храме богов кушитского и египетского происхождения, составлявших нераздельную триа­ду, почитавшуюся в храме.

В силу своего географического положения и исторических условий Нубия стала местом встречи двух культур, и ее собствен­ный облик являлся отражением постоянных изменений местных и внешних факторов. Нубия впитывала достижения культуры на­родов Центральной Африки и испытывала влияние со стороны восточного Средиземноморья, время от времени эти факторы на­слаивались друг на друга. Египет не был только влияющей или довлеющей стороной. Нубийская культура в разные периоды ока­зывала большое воздействие на Египет, становясь неразрывной частью его истории.

События II Переходного периода, совпавшего со временем владычества в Египте гиксосов, способствовали укреплению вла­

сти кушитских правителей, и, несмотря на большие расстояния между столицами двух правителей, контакты были достаточно тесными. Вряд ли приходится сомневаться в том, что нубийская сторона была представлена царством Керма. Во времена, соот­ветствующие II Переходному периоду, Керма достигла наивыс­шего расцвета, столица имела развитую городскую структуру: храмы, дворцы, административные здания [Bonnet 1990]. Важ­нейшим показателем изменившейся ситуации, при которой Ну­бия обретает независимость, является титул hki п KSправителей Кермы, которые не являются слугами фараона [см.: Gundlach 1996: 711, а также сооружение в Бухене северного храма Хора [Smith 1976: 82].

В данный период прослеживается несомненная связь нубий­ских правителей с гиксосами. Помимо дипломатической перепис­ки, на территории Нубии найдено достаточно большое количество предметов материальной культуры гиксосов (в частности, скарабеи гиксосских царей), свидетельствующих о торговых и политических связях кушитов и владык Дельты [Bourrian 1991:130].

В годы самостоятельного развития Куша власть кермий- ских царей окрепла настолько, что египетским фараонам XVIII ди­настии пришлось совершить ряд военных походов в Нубию. Вой­ны вели Яхмос, брат Камоса, первого фараона XVIII династии [Urk. IV: 5], Аменхотеп I [Ibid.: 6-7], Тутмос І, Тутмос II [Ibid.: 138—139]. В надписи воина Яхмоса, сына Эбаны из Эль Каба, слу­жившего при двух фараонах XVIII династии, Яхмосе и Аменхоте­пе I, говорится о повержении страны Хент-хен Нефер, земли лу­ков, об огромной резне, а также большом количестве золота и пленных, которые были переданы фараону после битвы [Urk. IV: 5; ХДВ: 81-83]. В этой же надписи прославляется поход фараона Аменхотепа I, расширившего владения Египта на юге и доставив­шего в Египет несметные богатства. Некто Туре был назначен ко­мендантом Бухена. В его период в Бухене была расширена форти­фикационная система, а по повелению Яхмоса был построен храм к северу от крепости, сооруженной в Среднем царстве [Emery 1965: 173]. Военные действия имели место и при Аменхотепе I, при котором была, введена должность «царского сына Куша», со­ответственно территория Нубии до 2-го нильского порога была превращена в колонию Египта [Ibid.: 173]. Аменхотеп I прошел с

войсками до Семны и Уронарти. Даже если предположить, что надписи египетских фараонов гиперболически передают успехи завоевателей, становится очевидным, что нубийское сопротивле­ние явно слабеет, хотя при преемнике Тутмоса I нубийцы еще на­носили египтянам ощутимые удары. Но как бы то ни было, войска египтян продвигаются к верховьям Нила. На завоеванных терри­ториях создается система прямого управления, и вся полнота вла­сти передается чиновнику, имеющему должность «царский сын Куша» [Habachi 1959].

Тутмосу I удалось пройти с войсками далеко на юг и достиг­нуть областей выше 4-го порога, где он установил границу в зем­ле Хент-хен нефер[Goedicke 1965: 102-111]. В течение двух лет после коронации Тутмоса I он добавляет к своему имени Хора эпитет «могущественный бык», что было связано с его победонос­ными кампаниями в районе 3-го порога [Emery 1965:174]. Его по­бедная надпись сохранилась неподалеку от Томбоса (3-й порог), где было создано укрепление [Urk. IV: 88]. На скале в Кургусе (район 4-го порога) сохранились надпись Тутмоса I и изображе­ние Амона в виде сидящего на троне человека с головой барана [Arkell 1950: 36-38, fig. 4; Arkell 1961: 83-84, fig. 10; Shinnie 1996: 80, fig. 21]. В ходе своего продвижения на юг египтяне со­здавали крепости с целью подавления восстаний нубийцев [Urk. IV: 138.16-139.1]. Войска Тутмоса I использовали сооруженный Сенусертом III канал, о чем свидетельствует надпись на о. Сехел царского сына Тури: «Год 3-й, 1 месяц шему, день 22. Его Величе­ство прошел через этот канал, он возвратился, победоносный и могущественный, после победы над Кушем. Царский сын Тури» (Gasse, Rondot 2003: 41, pl. 3]. Именно в ходе этой кампании егип­тянам удалось наконец сокрушить Керму [Ibid.], что открыло им путь на юг. Керме был нанесен сокрушительный удар, пожары в Западной Дефуфе [Bonnet 1981], очевидно, связаны именно с этим походом.

В начале XVIII династии, во времена войны за восстановле­ние господства в Нубии, основной ударной силой египетских фа­раонов было ополчение. Отряды ополченцев прибывали к местам ведения боевых действий на судах. В надписи автобиографичес­кого характера «глава гребцов» Яхмос сообщает: «Вез на гребном судне царя Верхнего и Нижнего Египта Джосеркара (Аменхо­

тепа I), когда он плыл вверх по реке в Куш, чтобы расширить гра­ницы Египта» [Urk. IV: 6-7].

Храм в Кумме был начат при Тутмосе II, продолжен при Хатшепсут и Тутмосе III, большая часть сооружений была воз­двигнута при Аменхотепе II. Храм был посвящен Хнуму, проти­востоящему лукам, вместе с ним почитались обожествленный Се- нусерт III и Дедун [Caminos 1998а: 3-4]. Таким образом, храмы Семны и Куммы, сооруженные в крепостях Среднего царства, служили целям идеологического обоснования власти египетского фараона над Нубией.

Стремительное продвижение вверх по Нилу требовало энергичных мер по закреплению завоевания. Уникальное симво­лическое изображение на скале Кургуса показывает, что военные успехи требовали идеологического оформления. Надпись была переиспользована Тутмосом III, который добавил к имеющейся композиции свои картуши. Текст, повествующий о триумфе фа­раона, сопровождается изображением бога Амона с головой бара­на, в чем следует видеть фиксацию результатов длительного син­кретического процесса взаимопроникновения религиозных куль­тов и попытку создания государственного бога с учетом этнической и культурной интеграции завоеванной территории. Данное изображение впервые представляет египетского Амона в таком облике. Вполне вероятно, что этот синкретический образ был своего рода компенсацией за разрушение Кермы, где культ барана занимал ведущее положение.

Надписи из Кургуса имели, несомненно, цели установления границы и прославления власти египетского фараона над земля­ми Нубии: «Что касается нубийца, который (посмеет) повредить эту стелу, которую мой отец Амон дал мне, его главари будут умерщвлены, он окажется в моей власти, небо не даст ему дождя, его скот не даст потомства, у него не будет наследства на этой зем­ле» [Davies 2003а: 153]. Надписи в Кургусе времени Тутмоса III были оставлены после его азиатской кампании 33-го года как по­граничная стела, устанавливающая власть Тутмоса III от Нахари- ны до Куша: «Ни один царь не проникал на юг так далеко - от Нахарины до Куша, кроме меня [...] с первозданных времен. (2) Я прошел до границы на севере и на юге до Миу в [...]»[Ibid.: 153-154].

Активная военная деятельность египетских фараонов не только восстановила, но и значительно расширила границы еги­петских владений в Куше. Добыча, как свидетельствуют надписи, посвящалась Амону Карнакскому: «[О]смотр нехсиу пленных, от­данных в качестве жертв для Амона, после того как был повергнут Куш презренный: вместе с данью различных стран»[Urk. IV: 70]. Дань, поступавшая из Нубии, была самой разнообразной: в основ­ном золото, слоновая кость, эбеновое дерево, доски и бруски из ценных пород дерева, лазурит, малахит, страусовые перья и яйца, благовония, редкие плоды, драгоценные камни, оружие, полотно [Davies, Gardiner 1926: pl. XIII, XXV, XXVII], слоновая кость, шкуры, живые животные [Davies, Gardiner 1926: pl. XVI; Davies 1943: II, pl. XVIII-XX], Предметами ввоза были и готовые изде­лия: щиты, луки [Davies, Gardiner 1926: pl. XIII, XXV]. Кроме то­го, в Египет стало поступать вино [Steindorff 1935-1937:152, m. 2] и мед, собранный, вероятно, в южных областях [Posener-Kridger: 1978, XIV А].

Египетские фараоны восстанавливали и расширяли старые крепости [Smith 1966а: 187-223; Caminos 1974: 1, 3; Knudstadt 1966: 174], в стратегически важных точках возводились новые. Это, в частности, укрепления на о. Доргинарти недалеко от Юж­ного Бухена [Knudstadt 1966: 178-183], и на о. Саи [Vercoutter 1958: 169; Vercoutter 1956: 74-75]. Сохранив в основном систему административно-территориального деления времен Среднего царства в двух традиционных областях Вават и Куш, стали сооз- давать новые, более мелкие единицы. Старые крепости постепен­но теряли свое стратегическое значение и превращались в адми­нистративные, торговые и религиозные центры.

Сразу же после смерти Тутмоса I в Нубии вспыхнуло вос­стание. Тутмосу II пришлось предпринять военные действия про­тив «трогодитов Хент-хен-нофр и тех, кто на севере от презренно­го Куша»[Emery 1965: 189-182]. Кампания по замирению Нубии была предпринята царицей Хатшепсут. В надписи, оставленной на о. Сехел ее приближенным Ти, говорится: «...Я следовал за благим богом, царем Верхнего и Нижнего Египта [Мааткара], которой дана жизнь; я видел ее повергающую иунтиу, их главари были при­ведены к ней пленными. Я видел ее повергающей земли Нехси...» [Ha'bachi 1957: 100, fig. 61; Gasse, Rondot 2004: 42—43].

Решающий удар Нубии был нанесен войсками Тутмоса III. Как сообщают его анналы, войска Тутмоса III дошли до 4-го поро­га, где около Чистой горы (Гебел Баркал) (будущей столицы не­зависимого царства) было основано египетское поселение с на­званием «Повержение чужеземцев». Недаром его преемник Аменхотеп II на стене именно этого поселения приказал повесить врагов-азиатов. На скале у Кургуса была оставлена пограничная надпись Тутмоса I, были высечены также строки текста Тутмоса III. Надпись 2-го года Тутмоса III свидетельствует о возобновлении ежедневных и праздничных служб и подношений богу Дедуну, установленных его великим предком Сенусертом III, а также по­читаемому в этом храме Хнуму, противостоящему лукам и повер­гающему чужеземцев [Caminos 1998:43-44]. Как свидетельствует посвятительная надпись, владыками храма Семны были Дедун и обожествленный фараон Хакаура [Caminos 1998: 87, col. 28, pl. 46, fig. 2, 3; 92, Jamb 33].

Успешное продвижение вверх по Нилу при фараоне Тутмо- се III завершилось закладкой укрепления у 4-го нильского поро­га, которое впоследствии стало ведущим культовым центром са­мостоятельной Нубии: «Он сделал памятник свой своему отцу [Амону-Ра], владыке тронов Обеих Земель в крепости “Поверга­ющий чужеземцев”, делая там место отдыха в вечности, так как он (= Амон) сделал победы Моего Величества большими, чем у вся­кого царя, жившего прежде» [Reisner, Reisner 1933: 26].

Триумф фараона был отражен в гробнице верховного са­новника Тутмоса III Рехмира в Фивах [Davies 1943: pl. XVIII- XX], где показана процессии данников, пригнанных из Куша. Это, скорее всего, было связано с традицией, согласно которой ежегод­но установленные подати триумфально передавались представи­телем египетской администрации, которого сопровождали нубий­ские вожди. В такой сцене в гробнице Рехмира, как и позднее в гробницах Хеви и Хеканефера, они ведут за собой экзотических животных: гепардов, жирафов, обезьян, а также несут подносы с разнообразной снедью.

В анналах Тутмоса III дань стран Вават и Куш предстает в виде огромного количества скота, золота, слоновой кости и живой силы. Тутмос III развйл большую деятельность по строительству храмов. Им были обновлены храмы Бухена, рельефы которого

Рис. 23. Изображение на западной стене гробницы Рехмира. По изданию Davies N. de G.

The tomb of Rekh - mi-re at Thebes. N.Y. 1943, табл. XIX

свидетельствуют о высоком качестве работ, восстановлены осно­ванные еще Сенусертом III храмы Семны, Куммы, в которых ме­стные нубийские боги почитались наравне с египетскими и ут­верждался культ египетских фараонов-завоевателей [Кормышева 1984]. Очевидно, уже в его время около священной горы Гебел Баркал были заложены храмы Амона, которые спустя много вре­мени играли роль второго Карнака в объединенной империи.

Царский сын Куша Усерсатет (царствование Аменхотепа II - Тутмоса IV) оставил семь или восемь надписей на о. Сехел. Судя по одной из них, здесь велись работы по улучшению судоходства

по каналу и для отправки кораблей в Нубию [Gasse, Rondot 2004: 43, pl. 4].

Во время царствования Аменхотепа II у стен Напаты были повешены семь знатных пленных, захваченных после азиатской кампании фараона. Как говорится в его стеле из Амады, это было сделано с тем, чтобы продемонстрировать победы Его величества во всех землях Куша. В стеле впервые появляется топоним Напа- та [Urk. IV: 1297-1298]. Восстания в Куше и Вавате поднялись в 8-й год правления Тутмоса IV, что послужило основанием для его похода против Куша [Emery 1965: 187].

В годы правления Аменхотепа III, которое считалось самым мирным в истории Египта, в Нубии тем не менее возникали оча­ги сопротивления. Об этом свидетельствует надпись Меримеса из Семны, в которой рассказывается о его участии в подавлении вол­нений в Нубии в 5-й год правления Аменхотепа III [НТ 1939: VIII, р. XX]. Аменхотеп III соорудил великолепный храм, посвя­щенный празднованию его юбилея хеб сед в Солебе [Schiff- Giorgini 1965]. Храм стал поистине памятником триумфа Египта над покоренными странами и великолепным шедевром архитек­туры. В то же самое время в Седеинге Аменхотеп III воздвиг храм в честь своей супруги Тии. В храме появились уникальные сцены ритуального бега фараона в сопровождении своей супруги и рель-

Рис. 24. Изображение на западной стене гробницы Рехмира. По изданию: Davis N. de G.

The tomb of Rekh - mi-re at Thebes. N.Y. 1943, табл. XX

ефное изображение сфинкса с головой царицы (из личного днев­ника автора, в 1996 г. участвовавшего в работе французской архе­ологической экспедиции в Седеинге).

Сохранилось сведение о празднестве, состоявшемся в Соле- бе во время правления Аменхотепа III [Urk IV: 1961]. Аменхотеп и его супруга, старшая царская жена Тия, принимали участие в церемонии, сопровождавшейся зажиганием факелов. Примечатель­но, что в празднестве также участвовали «великие Юга», т. е. местная знать. «Великие Юга» присутствовали и на празднестве в Солебе [LD: III, 84в]. У поминаются «великие» среди находившихся во двор­це в одном ряду с семерами [Helck 1961: 2064]. Возможно, их появ­ление здесь было вызвано выполнением поручений дипломатичес­

кого характера: «Все вожди дальних стран с поручением для фараона. Говорят они: “Велика мощь твоя, ты благой, великий, благодаря силе своей! Не будет жизни, если не будет тебя. Дай нам, дающим тебе, дыхание. Расскажи нам о могуществе твоем!”»[Urk. IV: 2070].

Прочность египетских завоеваний в Нубии иллюстрирует­ся памятниками Аменхотепа IV, сохранившимися в районе 3-го порога. Становится очевидным, что здесь, в Нубии, как и на еги­петской земле, происходят коренные реформы идеологии. Наибо­лее ярким примером является храм Кавы, носивший название «Гемпатон» («Местонахождение Атона»). Самые ранние памят­ники здесь датируются временем Тутанхамона, однако само на­звание, повторяющее название храма Аменхотепа IV в Амарне и дворца Аменхотепа III в Малката [Badawy 1975: 10-11; Kormysheva 1990: 208-209), сохранявшееся до конца существова­ния независимого царства Мероэ, говорит о том, что он был осно­ван как центр культа Атона, последние приверженцы которого на­шли там убежище и после неудачи реформы.

С XVIII династии (середина II тыс. до н. э.) территория Куша вплоть до 4-го порога превращается в египетскую колонию. После окончательного покорения Куша Египтом происходит постепенное поглощение локальных черт в культуре Кермы египетскими. На всей территории отмечается широкое градостроительство и сооружение храмов, часто на местах размещения бывших гарнизонов и крепос­тей. Города располагаются на западном берегу Нила, наиболее круп­ные из них - Западная Амара, Саи, Седеинга, Солеб, Сесеби. Послед­ний был построен во времена Аменхотепа IV и включал три храма, в том числе и алтарь, посвященный Атону. Окружная стена в этих го­родах (temenos),как и в Египте, применялась в тех случаях, когда строители намеревались отделить ею священные места храма, в от­личие от стен крепостей или других защитных сооружений [Shinnie 1996:85-86]. Присутствие посланцев Тутанхамона засвидетельство­вано в Каве (Гемпатон), куда они могли быть посланы в том числе и с целью устранения последствий реформы его предшественника. Во всяком случае, на территории храма в Седеинге была найдена статуя со следами повреждения имени Амона. Найденная недавно в Синн эль Кидаб стела, датированная временем Тутанхамона, свидетельст­вует об использовании дороги между Асуаном и Фарасом, проходя­щей через оазис Куркур [Darnell 2003:73-91; Darnell 2004:29].

В гробнице царского сына Куша Хеви в Фивах показаны нубийские царьки и принцесса, пришедшие ко двору фараона с выражением почтения и, вероятно, с намерением жить при дворе. Символизм и реальность переплетаются в этой сцене: ежегодная дань, доставляемая «царским сыном Куша» ко двору, сопровож­дается выражением глубочайшей покорности, изъявляемой вер­хушкой кушитского общества [Davies, Gardiner 1926: pl. XXVII]. Тем не менее в Кургусе на том месте, где были установлены стелы Тутмоса I и Тутмоса III, сохранилась также и надпись Рамсеса II, расположенная под надписью Тутмоса I [Davies 2003а: 31]. Непо­далеку в Хагр эль Мерва была найдена надпись Сетау, «царского сына Куша» при Рамсесе II. Вне сомнения, надпись Рамсеса II бы­ла пограничной, маркирующей южные границы империи, или, со­ответственно египетскому мировоззрению, границы организован­ного и упорядоченного мира. Южные границы империи Рамсеса II не были мирными, так, известно, что Сетау предпринял военный поход против Ирем и Икати [O’Connor 1987]. В честь побед над Нубией был сооружен храм в Вади эс Себуа.

Длительный период египетского владычества в Куше, и в особенности в его северных районах, существенным образом ска­зался на развитии религии. Хотя египетские элементы наблюда­ются, как отмечалось, уже в самых ранних археологических куль­турах, в Куше до вторжения египтян существовали местные куль­ты, судить о которых можно по находкам, выявленным на территории Кермы. Это статуэтки богини плодородия, бараного­ловые фигурки женщин, фигуры животных с мифическими чер­тами и др. Однако в ходе завоевания Куша, длившегося почти ты­сячелетие, и полувекового полного господства Египта над Кушем египетские боги прочно вошли в сознание населения, и религия внешне приобрела египетский облик.

В правление Рамессидов, очевидно, определенный ба­ланс во взаимоотношениях с Нубией уже сложился, и процес­сы интеграции нубийского населения в египетское сообщество развились достаточно глубоко. Бурное строительство храмов, предпринятое Рамсесом II, а также развитие торговли свиде­тельствуют о пристальном внимании египетских фараонов к своим южным владениям и попытках создания идеологической базы империи.

Если даже сами фараоны не посещали Нубию, как это спра­ведливо можно предполагать в отношении Рамсеса I [Kitchen 1977: 213], то их символическое присутствие в виде надписей в храмах поддерживало образ власти. Сети I, на годы правления ко­торого приходится ряд войн в Азии, посылал войска против стра­ны Ирем в Верхней Нубии [Vercoutter 1972: 201-208; KRI: 1/1, 31-32]. Его надписи сохранились в Западной Амаре, а также на о. Саи, что может служить доказательством продвижения войск фа­раона. Список покоренных нубийских земель, подчиненных Сети I, совпадает с тем, который был записан при Тутмосе III.

Одно из ведущих направлений экономической политики египетских фараонов в Нубии была добыча золота для храма Амона. Это направление сложилось уже при XVIII династии. Надписи, свидетельствующие об этом, были оставлены Яхмосом, писцом, подсчитывающим золото, и инспектором работ Амона, другой чиновник по имени Нечерхет имел титул писца золота в Вават и инспектора работ Амона в Вават [Morgan 1894: 91, № 29, 97; 128]. Подобные титулы часты у чиновников, действавших при фараонах XIX-XX династий [Gasse, Rondot 2003: 45].

Разработка месторождений золота велась при Сети I, кото­рый проявлял значительный интерес к Вади Аллаки, плоды его усилий достались Рамсесу II, о чем свидетельствует его стела из Кубана. О военных действиях при Сети I известно немного, хотя несколько экспедиций по покорению нубийцев имели место в его время [Emery 1965: 193-194].

Целый ряд надписей Рамсеса II с самовосхвалением повест­вуют о его победах над нубийцами и огромном количестве захва­ченной дани [Kitchen 1977: 219-221]. Свой триумф Рамсес II при­казал запечатлеть в скальном храме Бейт эль Вали, высеченном по его приказу. Он посвящен Амону и располагался на западном берегу Нила в 300 м северо-западнее Калабши [Rieke et al. 1967]. Храм был сооружен в честь победоносных походов фараона про­тив Нубии. Тема триумфа над нубийцами, сцены войны и демон­страции побед являлись доминирующими [Emery 1965: 200-201; Rieke et al. 1967: 24, pl. 9, 27].

Развитие сюжета изображений храма (от входа до святили­ща) реализовано в последовательной череде сцен изъявления по­корности властелину, изображенному с символом Амона - рогом

барана, повержения нубийцев и утверждения господства Рамсеса II как властелина империи. Последнее реализуется, в частности, в ритуале подношения прохладных вод для возлияний, связанном с ритуальным бегом с веслом, которое выполнено на лицевой сто­роне средней двери, ведущей в колонный зал. В сопровождающем тексте говорится: «Исполнение ритуального бега с веслом перед Амоном-Ре. Возьми весло и принесенную прохладную воду. “Над Амоном”: Слова, сказанные Амоном-Ре, владыкой Тронов Обеих Зе­мель, великим богом, владыкой Нубии: Я даю тебе всю жизнь, власть, всю радость и здоровье подобно Ре вечно»[Roeder 1938, 44-45, Taf. 37, § 182; Rieke et al. 1967: Pl. 18A - В].

Вторая, успешная, в истории древнего Египта попытка со­здания империи Рамсесом II требовала определенной перестрой­ки идеологии. Огромное внимание Рамсес II обращал на создание идеологических основ своей империи. Среди завоеванных тер­риторий особая роль отводилось Нубии, где египетская религия достаточно прочно была внедрена в предшествующие периоды и где процесс синкретизма египетских культов с местными уже прошел достаточно длительный путь развития. Храмовые ком­плексы, построенные Рамсесом II в Нижней Нубии с целью со­здания единой системы культа Амона, имели свою внутрен­нюю логику.

Государственный культ в древней империи при сохранении практически равного пиетета к великому множеству богов имел свои особые формы проявления, которые не всегда четко выявля­лись в системе, где почтение властелина к основным богам панте­она и благословение с их стороны считались необходимым атри­бутом интронизации и успешной реализации принципов Маат. Статус государственного бога при указанных выше условиях оп­ределялся прежде всего его позицией по отношению к правящему дому. Теоретически благословение на царство и связанная с этим индивидуальная благодать должны были исходить от всех или почти от всех почитаемых в пантеоне богов. Однако побеждала идея вселенского бога с универсальными качествами, способного в силу этих своих свойств стать главным в пантеоне, превзойдя всех остальных в степени и силе воздействия на жизнь общества, т. е. божественная благодать снисходила не через индивидуальное благочестие, а через посредничество главы государства.

Исследование роли Амона в период правления Рамсеса II показывает несомненно значительную роль Нубии в процессе становления культа Амона как государственного бога империи. Роль Амона, призванного стать тем богом, которому в Нубии от­водилась особая роль идеологического обоснования царской вла­сти, была преобладающей. Последнее предопределило дальней­шую судьбу Амона, который оставался государственным богом Куша практически до конца существования этой цивилизации, но потерял свою былую славу в Египте после распада империи Рамессидов.

Изучение формуляра посвятительных надписей и изобра­зительной программы вновь заложенных и обновленных Рамсе­сом II храмов показывает параллелизм (а в определенном роде и некое скрытое соперничество) между культами Амона и Ре-Хо- рахте. Корни этого явления восходят к храмам XVIII династии. Тем не менее при сохранении параллелизма Амон-Ре-Хорахте исследование комплекса ритуалов нубийских храмов Рамсеса II позволяет уловить тенденцию к возвеличению Амона.

Существенным фактором в комплексе признаков, позволя­ющих говорить о ведущей роли Амона, является храмовая онома­стика. Помимо посвятительной формулы строительства храма, определяющей его владыку, сами названия нубийских храмов, включавшие словосочетание «Дом Амона-Ре», указывают на зна­чение храма в системе религиозной идеологии и определении го­сударственного культа.

Храмы, построенные Рамсесом II в Нубии, преследовали цель утверждения его прижизненного божественного культа как идеологической основы империи. Это достигалось с помо­щью ряда культовых действ, показывающих введение его в сонм богов и - как кульминация явления - создание божест­венного образа, отдельной статуи и общего с богами трона. Культ божественного Рамсеса II был введен в серию построен­ных им храмов Нижней Нубии: Бейт эль Вали (в 50 км от Асу­ана), Герф Хусейн (95 км), Вади эс Себуа (160 км), Дерр (213 км), Абу Симбел (294 км).

Помимо этого были сооружены храмы в Акше и в Амаре. Строительная деятельность отмечена также в Гебел Баркале, Фа- расе, Амаде [Hein 1994: 131].

Вряд ли приходится сомневаться в том, что храмы в районе от Гебел Баркала до Кавы, основанные или обновленные фарао­нами XVIII династии и посвященные Амону, продолжали функ­ционировать и при Рамсесе II. Само расположение храмов Рамсе­са II в Нижней Нубии было подчинено определенной системе. Как предположила И. Хайн, система выявляется в географичес­ком и в хронологическом порядке [Hein 1994: 131]. Первым и крайним северным храмом был Бейт эль Вали, вторым и крайним южным - Абу Симбел. Последующие храмы - Дерр, Вади эс Себуа, Герф Хусейн - строились в направлении с юга на север. Помимо строительства названных храмов активная деятельность Рамсеса II отмечена в Амаре и Сесеби [Hein 1991: 53, 63]. С Абу Симбелом тесно был связан спеос в Абу Ода, следы деятельности Рамсеса II отмечены в Гебел Баркал.

Храмовое строительство возглавляли наместники Нубии, царские сыновья Куша. Так, под руководством Сетау строили храм в Герф Хусейне, Вади эс Себуа, о чем повествует соответст­вующая надпись: «Год 44-й. Повелел Его Величество [...] царско­му сыну Сетау и людям [...] подразделения Рамсеса: Амон забо­тится о земле Чемеху. Рамсес, возлюбленный Амоном в храме Амона [...] повелел Сетау провести это подразделение» [Barsanti, Gauthier 1911: 84]. Сетау, кроме того, реставрировал многие храмы Нубии. Усерсатет, возможно, руководил соору­жением святилища, посвященного богине Анукис неподалеку от Асуана [Habachi 1957]. Поскольку храмы строились по еги­петскому образцу, на их строительство привлекались египтяне. Так, севернее малого храма Абу Симбела была обнаружена надпись: «Сделано царским сыном Куша Иуну (и) людьми Ге- раклеополя*[Weigall 1907: 137].

Абу Симбел, построенный вторым по счету после Бейт эль Вали, был призван выполнять функции южной границы в этой системе, которая потом замкнулась в направлении юг-север. Кро­ме того, Абу Симбел стал своего рода связующим звеном с южны­ми, кушитскими, храмами Амона и, в частности, с храмом Гебел Баркал, расположенным в крайней южной области проникно­вения египтян. Таким образом, создание системы храмов на севере Нубии преследовало цель заполнения вакуума (что со­ответствовало одному из главных религиозных принципов

египтян) и формирования единой системы во всей южной части египетской империи.

Если храм Бейт эль Вали был посвящен победе фараона над Нубией, то в комплексе храмов Абу Симбела появляются новые черты: культ обожествленного Рамсеса II и новая, бараноголовая, ипостась Амона как объект храмового культа. Амон с головой бара­на встречается в Большом храме Абу Симбела 18 раз. В большинст­ве случаев эти формы Амона имеют египетские эпитеты, в то время как образ антропоморфного Амона сопровождается нубийскими эпитетами. Ритуалы, исполняемые в храме, включали в себя гаран­тию осуществления Маат, интронизационного цикла и соотноси­лись с обеими формами Амона, а также с Мин-Амон-Камутефом.

Одновременно с Абу Симбелом или несколько позднее на восточном берегу Нила против Амады был сооружен храм Дерр [Hein 1991: 24], египетское название которого «Дом Рамсеса мери Амона в Доме Ре». Этот храм был задуман как храм «Миллионов лет» с целью утверждения культа обожествленного Рамсеса II и прославления его воинской доблести. В Дерре, как и в других храмах Рамсеса II, наблюдается параллелизм в образах Амона и Ре-Хорахте. Амон и Ре-Хорахте выступают здесь как влады­ки культа. На архитравах пиларов имеются идентичные посвя­тительные надписи о строительстве памятника Ре-Хорахте и Амону [El Kordy, Sadek, Moukhtar, s.d.: E7; Blackman 1913: 2, note 2; 66, pl. XXVIII, 1; Hein, 1991: 24, note 97]. Оба названы в надписях «владыками храма миллиона лет». Данное положение находится в соответствии с назначением храма «Миллионов лет» как места, где происходит идентификация царя с богом и бога с царем [Наепу 1994: 103].

Храм Вади эс Себуа в 160 км к югу от Асуана на западном берегу носил такое же название, как и храм Дерр, - «Дом бога Рамсеса мери Амона в доме Амона» и имел сходный план с Герф Хусейном. Культовые статуи в нишах - Амон-Ре, Рамсес II и Ре- Хорахте - являются свидетельством торжества культа обожеств­ленного Рамсеса II, достигнутого через его близость с Амоном.

Храм Герф Хусейн был построен в конце царствования Рамсеса II. Хотя храм считался посвященным Птаху, он был спла­нирован по модели Абу Симбела. Здесь было завершено форми­рование прижизненного культа Рамсеса II, статуя которого поме­

щалась в святилище. Обожествление Рамсеса II происходило че­рез Амона. Тема «фараон - бог» раскрывалась уже при входе в храм, где Рамсес II показан с Амоном, получающим от него боже­ственный символ - флагеллум [El-Tanbouli et al. 1974: 4, 8, 27]. Храм в Акше носил название «Рамсес II в Нубии» и был построен в начале царствования Рамсеса II. Амон, почитавшийся там, на­зывался Амоном, пребывающим в Доме Рамсеса, великого бога в Нубии [KRI: II, 773,1 16; Hein 1991: 109].

Сооруженные Рамсесом II храмы в Нижней Нубии темати­чески были объединены сюжетами борьбы и победы над Кушем, что, в свою очередь, являлось частью программы реализации прин­ципов Маат - традиционные сцены повержения врагов приобрели здесь конкретное выражение. Во всех храмах был возвеличен Амон при сохранении позиций Ре-Хорахте и введен прижизненный культ Рамсеса II, как один из ключевых моментов его царской иде­ологии. Так, в Вади эс Себуа и в Герф Хусейне объектом культа и ритуала стала барка Рамсеса, показанного с Амоном-Ре и Птахом [Hein 1991:120]. Таким образом, целью введения культа Амона бы­ло завершение системы, утверждающей верховенство этого бога в условиях господства политеизма. Причиной выдвижения Амона как государственного бога империи послужили синкретические процессы слияния местного культа барана Кермы и культа египет­ского Амона. Этот фактор стал определяющим в религиозной по­литике создаваемой империи, а также надолго определил судьбу и самого Амона, и его культа, в развитии и видоизменении которого большую роль сыграли нубийские храмы.

Анализ храмовой ономастики позволяет говорить о созда­нии «доменов Амона», состоявших из серии храмовых комплек­сов, носивших название «Дом Амона», что уже само по себе сви­детельствовало о его исключительной позиции по отношению к другим богам. В Верхней Нубии и Куше (вплоть до Гебел Бар- кал) доминирующее положение Амона в созданных еще Тутмо- сом III и Тутанхамоном храмах было совершенно очевидным. Это подтверждает уже высказанную мысль о причине утверждения культа Амона в результате слияния его с местным культом бара­на. Таким образом, сеть храмов, сооруженных Рамсесом II в Ниж­ней Нубии, преследовала цель дополнить систему храмов Верх­ней Нубии и Куша и заполнить «северный» вакуум культом Амо­

на. При этом роль связующего звена между храмами Нижней Ну­бии и югом отводилась комплексу Абу Симбела. Здесь помимо чисто релгиозных мотивов были показаны сцены военых кампа­ний Рамсеса II против Сирии и Куша.

Как уже отмечалось, само место, где были высечены храмы Абу Симбела, носило такое же название, как и священная гора ку­шитов Гебел Баркал, а именно Dw w^cb,или Чистая гора. Именно здесь религиозная система Египта претерпела существенные изме­нения в том, что касалось культа Амона. Был введен и легитимиро­ван в храмовой изобразительной программе образ Амона с головой барана (в комплексе насчитывается 18 таких изображений, в основ­ном в Большом храме). Уникальное изображение Амона с головой крокодила, а также не имеющее других аналогов изображение Амо­на, сидящего как бы внутри горы с огромной величины уреем перед фигурой, что имитировало образ Амона в Гебел Баркал [Kormysheva 1996: 135], относится к нубийской специфике культа Амона. По сравнению с другими нубийскими храмами в Абу Сим- беле были значительно усилены «нубийские» характеристики Амона. Таким образом, Абу Симбел оказывался связующим зве­ном между кушитскими храмами Амона и египетским центром.

Создание прижизненного культа Рамсеса II как идеологи­ческой основы империи, как показывает анализ иконографичес­ких программ храмов Нижней Нубии, происходило в том числе и через Амона. Именно Нижняя Нубия стала для Рамсеса II опре­деленного рода доменом для утверждения его прижизненного культа, который нигде более на территории империи не прояв­лялся столь явно. Строительство сети храмов Амону, в которых последовательно утверждался новый культ, также было направ­лено на укрепление имперской власти.

В пятый год правления преемника Рамсеса II Мернептаха кризис разгорелся с новой силой. Произошло мощное восстание в Вавате. Надпись рассказывает о резне и огромном количестве пленных, уведенных фараоном [KRI: IV/1: 23; Vercoutter 1972: 201-208]. Однако как только войска фараона отошли, восстание вспыхнуло вновь. Тексты рассказывают о жестоком наказании главарей восстания, которые были сожжены на глазах у своих родственников [Kitchen 1977: 223,1. 7-8]. Как указывает К. Кит­чен, в надписях Мернептаха отмечается удивительная синхрон­

ность выступлений против Египта со стороны кушитов и ливий­цев, в чем он справедливо видит попытку союза подобного тому, который намечался во времена правления Камоса между кушита­ми и гиксосами. Как и в первом случае, победа осталась за египет­ским войском, что воспрепятствовало попыткам изменить веду­щие коммуникационные связи по линии Ливия - Нубия.

Как бы то ни было, серия успешных военных действий про­тив Нубии на протяжении тысячелетия способствовала созданию прочной системы административного управления. Власть в Нубии была достаточно централизована и подчинена назначаемому фара­оном чиновнику с титулом «царский сын Куша». Его красочные эпитеты - «глаза царя, уши владыки Обеих Земель, уста царя в (земле) Хент хен нофр, язык царя» - отражают истинное положе­ние этого чиновника в системе древнеегипетской администрации. Эти люди были ответственны за поступление ко двору «живого» товара^[IX]. Так, на обломках стелы Нового царства, обнаруженной в Фарасе, сохранилась фраза: «страх перед тобой в их телах [если] повелишь ты, дадут они тебе сами детей [своих]...» [Griffith 1921: XXVIII, 4]. Должность не была пожизненной и ограничивалась оп­ределенным сроком. Только от одного царствования Рамсеса II из­вестны шесть чиновников, носящих этот титул, - Аменемопет, Иу- ни, Хеканахт, Пасер II, Хеви II и Сетау [Dewachter 1976: 20]. Эти люди контролировали территорию между Иераконполем на севере и областями 5-го порога на юге.

«Царские сыновья Куша» не только ведали сбором и выво­зом дани с подвластной им территории, но и организовывали экс­плуатацию природных ресурсов Нубии. Прежде всего, речь идет о добыче золота в районе Вади Аллаки. Один из наместников Ну­бии, для того чтобы облегчить путь к золоту, по приказу Рамсеса II организовал рытье колодца в песках. Вероятно, наместники веда­ли и промывкой золота из аллювиальных россыпей.

Как и Египет, Нубия была поделена на две области - Вават с центром в Анибе, включающий территорию Нижней Нубии до Семны, и Куш с центром в Западной Амаре (материал прослежи­вается по меньшей мере при XIX династии [Trigger 1976: 111]).

Рис. 25. Страна Куш

300

Наместники Нубии лично принимали дань у местных вож­дей: золото взвешивалось, скот подсчитывался [Urk. IV: 2073]. Дань тщательно фиксировалась, превышение предыдущего сбора приветствовалось. Наместник организовывал погрузку дани на суда, отвечал за ее доставку в целости и сохранности ко двору. Дань передавалась в присутствии высших сановников Египта.

В надписях упоминаются также «глава сокровищницы», «начальник амбаров», «главные жрецы», «писцы», «счетоводы», различные категории ремесленников [Trigger 1976: 111].

Одной из основных обязанностей «царских сыновей Куша» являлось руководство строительством, как гражданским, так и военным, тем более что они в то время были тесно связаны: горо­да были укрепленными, рытье каналов было важно и для выпол­нения военных задач. Организовывали «царские сыновья Куша» и разработку поделочного и строительного камня. Особенно в то время ценился известняк из каменоломни о. Саи. Храм в Семне был возведен из камня. Доставка его к месту строительства была поручена наместнику Нехи, причем Нехи использовал блоки, ос­тавшиеся от прошлых разработок [Urk. IV: 986].

Полномочия чиновников, однако, не распространялись на земли, приписанные к храмам. На территории Куша, например, располагалось обширное хозяйство, приписанное к храму Осири­са в Абидосе. По этому поводу известен указ фараона Сети I про­тив нарушавших права храма, в том числе «царских сыновей Ку­ша» [Коростовцев 1939].

Если первые чиновники, связанные с Нубией, жили в Егип­те, то с течением времени они все больше обосновывались в Нубии. Здесь стали появляться их личные владения, специальные зе­мельные участки для обслуживания заупокойного культа, в Ну­бии стали встречаться захоронения этих вельмож.

В подчинении у «царских сыновей Куша» находился боль­шой штат служащих. Вероятно, именно поэтому Сетау назван в одной из надписей «руководителем в Та-Сети» [Caminos 1968: pl. 15]. «Царский сын Куша» большую часть времени проводил в Египте, а в Куше и Вавате его обязанности выполняли за вознаг­раждение другие люди. В своем подчинении «царские сыновья Куша» имели двух военачальников идну, которых они назначали персонально. В соответствии с делением Нубии на два больших

административных округа назначались идну Куша и идну Вават. Резиденция первого находилась в Амаре, второго - в Миаме.

Наряду с тем, что царские сыновья выполняли обязанности наместника Нубии, они имели и свои собственные должности в управлении казной. Заместители были чиновниками довольно высокого ранга, приближенными фараона, которых последний награждал лично. Идну Вавата Пенниут, например, по распоря­жению фараона был одарен двумя серебряными вазами за то, что приказал сделать статую Рамсеса VI, затем поместил ее в храм Рамсеса II в Дерре. У «царского сына Куша» была личная колес­ница, возможно, собственная команда судна. При нем находился большой штат писцов, колесничих, людей, подсчитывающих ко­личество собранной дани, носителей сандалий и прочей прислу­ги. Среди военачальников важное место занимали главы лучни­ков и коменданты крепостей, специально выделялись начальники лучников золота, или конвоиры, сопровождавшие экспедиции по добыче золота [Vercoutter 1958: 156].

Административное управление городами в эпоху Нового царства возглавляли хатиа-правители (титул «комендант», знако­мый нам со времен Среднего царства, больше не встречается). Правителям, вероятно, принадлежала вся полнота власти во вве­ренном им округе [Trigger 1976: 111]. На изображении в одной из часовен Ибрима «царский сын Куша» Сетау возглавляет процес­сию правителей [Caminos 1968: pl. 15].

Одной из обязанностей правителей был сбор дани на под­властной территории, ее учет и ответственность за хранение. Не­которые правители, как и наместники, имели заместителей, но, видимо, чрезвычайно редко. Известен лишь один «заместитель [правителя] в укреплении» [Davies, Gardiner 1926: pl. XV].

Административные ведомства были централизованы и со­средоточены в областных территориальных центрах - Анибе и, вероятно, в Фарасе. В Анибе находилась царская сокровищница. Чиновники сокровищницы занимались хранением и отправкой в Египет полученного в Нубии золота. Зернохранилищами Нубии управляли «начальники обеих житниц», надписи которых чаще всего встречаются в Анибе [Steindorff 1935-1937: II, 749, № 30; 251, № 112]. По аналогии с Египтом зернохранилища Нубии со­стояли из двух отделов. На надписях в захоронении «начальника

обеих житниц» Хаемхата в западных Фивах сохранились сведе­ния о том, что «ответственные лица юга и севера» докладывали фараону о ходе жатвы [Urk. IV: 1841], следовательно, ^начальни­ки обеих житниц» были ответственны за все или определенные ви­ды сельскохозяйственных работ. «Начальники обеих житниц» со­вершали деловые поездки вместе с «царскими сыновьями Куша» [Zaba 1974: 189].

Часто встречающейся должностью в Нубии была долж­ность «начальника скота». О разведении скота в жреческих хо­зяйствах свидетельствует декрет Сети I из Наури [Коростовцев 1939], а также титул чиновника Сеннефера - «пастух скота Хора, владыки Миама», сохранившийся в граффити неподалеку от Анибы [Weigall 1907: pl. XVI]. Скот, разводившийся в Нубии, предназначался частично для отправки в Египет.

О характере и размере царских вознаграждений за выпол­ненные работы можно судить по надписи Хумена, сохранившейся близ о. Элефантина и относящейся к XVIII династии: «Воздава- ние молитв Хнуму при его появлении в третий месяц перет, по­следний день и воздавание почестей госпоже Сехеля начальников работ Амона Хуменом. Сказал он: “Возглавлял я (работы) над ше­стью обелисками для его величества, и его величество дал мне два вида вознаграждения: золотом и серебром. (Кроме того) одарен я в Доме вознаграждений двадцатью людьми и пятьюдесятью сена­тами земли». Сказал он [также]: “Я - бдительный начальник, ко­торый не спал и не был ленив в отношении того, что находилось под его ответственностью, которого назначил царь на долж­ность прекрасную, чтобы осуществлять для него контроль над крупными работами. Сердце его (т. е. фараона) было довольно мной, (когда) я вернулся, сделав (это), хотя земля полна знаю­щими и руководящими, но нет того, кто был бы равен мне в спо­собностях". Начальник строителей Амона Хумен» [Habachi 1950: 14-15, pl. III].

Ежегодные поставки дани из Нубии, сопровождавшиеся пышными церемониями, которые изображены в гробницах цар­ских наместников, чья деятельность была связана с Кушем, пока­зывают кортеж иноземных посланников, одетых в экзотические для Египта одежды. Именно они в позе полной покорности и по­чтения передают фараону горы дани, которую, конечно же, соби-

ради в Нубии в течение всего года. В Бейт эль Вали, храме-триум­фе Рамсеса II над Нубией сцены становятся уже более символич­ными. В композиции присутствуют только чиновники, которые служат в Нубии, и сам фараон, которого может заменять картуш с его именем. Количество дани весьма велико - золота насчитыва­ется 29 колец и 8 мешков слитков, а также множество драгоцен­ных камней, шкур пантер, страусовых перьев, страусиных яиц и других экзотических вещей [Dewachter 1976: 25-26].

Судебная коллегия кенебтиу, состоявшая из наиболее бога­тых и знатных сановников, упоминается в надписи автобиографи­ческого характера вельможи Тури в Семне [Urk. IV: 41]. Интерес­но отметить, что наказания предусматривались и для самих судей, если они оставались глухи к жалобам пострадавших: 100 палоч­ных ударов, отстранение от должности и работа земледельцем [Коростовцев 1939: VI].

Зафиксировано в Нубии много надписей жрецов различ­ных категорий. Жрецы в первую очередь были заняты обслужива­нием культов богов, обожествленных фараонов, заупокойных культов. К военным отрядам или разведывательным экспедици­ям, отправлявшимся с какими-либо целями, всегда примыкали жрецы, и прежде всего жрецы хем-нечер и уаб. В эпоху Нового царства зоной их повышенного интереса были рудники Вади Ал- лаки [Пиотровский 1964: 258]. В Нубии этого времени распола­гались обширные храмовые хозяйства. Интересно упоминание hm(слуги) жреца-пророка: «Начальник сопровождающих Хо­ри, слуга (hm)хем-нечер Нерунефера [и] его сын, писец Паи» [Zaba 1974, 140, № 111].

Женщины часто были «певицами», «певицами Амона» [Steindorf 1935: II, 249, № 52, 60; 251, № 124, 126]. Возможно, к храмам имели отношение «плакальщицы», участвовавшие в тра­урных процессиях, доставлявших тела умерших сановников в Египет. В Бубастисе имеются захоронения «царских сыновей Ку­ша» Хора I и Хора II, скончавшихся в Нубии [Gauthier 1928: 132; 2aba 1974: 141, № ИЗ].

После того как Нубия стала египетской провинцией, вся полнота военной власти перешла в руки «главы лучников Куша». В начале XVIII династии многие чиновники Египта были «глава­ми лучников», со времени правления Тутмоса III к этому титулу

стали добавлять сопроводительные: «начальник северных стран», когда речь шла о «главе лучников», служившем в Речену, и «на­чальник южных стран», когда имелся в виду чиновник, служив­ший в Нубии. Позже последнее сочетание титулов было заменено более точным - «глава лучников Куша».

До правления Рамсеса-Сиптаха отряды, возглавляемые «главой лучников», постоянно размещались на территории Егип­та и посылались в Нубию лишь в случае необходимости [Корос­товцев 1939: 246; Brugsch 1883-1891: V, 1215]. Начиная с правле­ния Рамсеса-Сиптаха, «главы лучников» уже постоянно находи­лись на территории Нубии. Причиной этого было ослабление высшей власти в Египте и усиление стремления Нубии к самосто­ятельности. Выполняя свои непосредственные задачи - подавле­ние восстаний, проведение карательных экспедиций, отражение набегов кочевников, «глава лучников» не пренебрегал грабежом, захватывая все, что могло быть увезено и унесено.

В эпоху Нового царства военные отряды по-прежнему ис­пользовались для работы в каменоломнях: «Первый раз приказал его величество [...] собрать всех работников от Элефантины до Sm^r Bhd.tи начальников войска для выполнения большой повсед­невной работы по нарезке песчаника, чтобы сделать обелиск ве­ликий Хорахти под названием “Шу, который в Атоне в Карнаке”» [Urk. IV: 1962].

Помимо пехоты в Нубии в это время использовались колес­ницы. Служба в армии, впрочем, как и в ведомствах, связанных с содержанием лошадей, была привилегией сановников [Urk. IV: 2067]. Поскольку возможности использования колесницы в Ну­бии в связи с ее ландшафтом были весьма ограничены, здесь уже во времена правления Тутанхамона использовалась кавалерия. В надписях сохранились титулы: «храбрый его Величества в кава­лерии», «заместитель его Величества в кавалерии».

В период Нового царства не только в Нубии, но и в Египте широко привлекались к службе нубийские наемники. Сохрани­лись сведения о маджаях и нехсиу. Среди маджаев известно не­сколько имен: Небимен, живший во времена правления Тутмо­са IV - Аменхотепа III, был «главой [отрядов] лучников-маджаев на западе Фив» [Gardiner, Litt, Weigall 1913: № 90]. Брат Небиме- на, Тур, носил титул «глава маджаев» [Helck 1961: 1629], эту же

должность занимал Ментумес [Massart 1957: 181, ill. ХХХХ]. Мак был «главой маджаев Ахетатона» [Urk. IV: 2005]. Известен титул «глава маджаев Коптоса» [Urk. IV: 931]. Титулы Небимена и Ма­ка показывают, что отряды маджаев, формировавшиеся, как изве­стно, из иноземцев и из египтян, несли охранную службу в горо­дах Египта. Об этом же свидетельствует текст времени Рамсеса III, где речь идет об охранниках фиванского некрополя [Massart 1957: pl. XXXV].

Интересно, что на должность «великого маджаев», «главы маджаев» назначались нубийцы, воспитанные при дворе, так же как это было в эпоху Среднего царства. В этом смысле интересна биография «великого маджаев» Менхеперрасенеба: «Великий, любимый в царском доме, владыка приятного во дворце, сопро­вождающий царя с юности, проведший юность там, где был бог (т. е. фараон), воспитанный владыкой сущего (т. е. фараоном), благодаря его величию и великодушию, среди «глав, сопровожда­ющих его величество». Он среди вельможных детей, начальник конюшен его величества, начальник чужеземных стран его вели­чества, великий маджаев, начальник охотников, бдительный, воз­любленный владыкой Обеих земель» [Urk. IV: 993-994]. Как сле­дует из приведенной надписи, Менхеперрасенеб по происхожде­нию был нубийским вождем, отданным с детства на воспитание во дворец, о его нубийском происхождении говорит и имя его ма­тери - Рупурести. Позже, вероятно, уже во времена Рамсеса XI, термин «маджаи» потерял свою этническую окраску и стал сино­нимом слова «охранник».

Среди наемников известны и нехсиу. Во главе отрядов нехсиу стоял «глава нехсиу». Эту должность занимал, например, Нахет, современник Аменхотепа II [Urk. IV: 1492]. Нахет вы­полнял также обязанности «царского сопровождающего в лю­бую чужеземную страну». «Главы нехсиу» упоминаются и в де­крете Сети I в Наури, причем, будучи причислены к категории потенциальных нарушителей, они фигурируют лишь в статье, где говорится об уводе из храмового хозяйства скота [Коростовцев 1939: IV, 34-36].

Египтяне все в большей степени вовлекают нубийцев в ад­министративный аппарат не только у себя на родине, но и в Ну­бии. Однако нубийцы, получив опыт административной работы,

вопреки надеждам египтян, становятся менее сговорчивыми, и египтяне вынуждены были считаться с этой все более растущей силой. Так, Хоремхеб, после того как взошел на престол, не раз посетил Нубию, вероятно, чтобы заручиться поддержкой местной администрации.

Особенно изменилась политическая ситуация во времена Рамсеса-Сиптаха. В эти времена даже наместники Нубии назна­чались из среды египтизированных нубийцев. Так, уже наместник Мессиу, «избранный из южной земли», возможно, был выходцем с юга. Имя «царского сына Куша» Панехси прямо указывает на его нубийское происхождение. Более того, египтяне трудно при­живались на нубийской земле. Если раньше фараон лишь назна­чал наместников на должность и тот сам ехал в Нубию, к месту службы, то теперь фараон собственной персоной сопровождает наместника: «Хвала Амону! Да даст он жизнь, процветание, здо­ровье для ка царского посланца во всякую чужеземную страну, спутника [у] ног владыки Обеих Земель, возлюбленного Хором во дворце, первого колесничего его величества Рехпехтуфа. Его господин прибыл утвердить царского сына Куша Сети на его ме­сто» [BAR III: 276, № 642]. «Царский посланец во всякую чуже­земную страну» Неферхор прибыл в Нубию с подарками для вож­дей: «Для ка царского посланца во всякую чужеземную страну, жреца уаб Месяца Тота, писца архива фараона, да будет он жив, здоров и невредим, Неферхора, сына Неферсахора, когда шел он с подарками для вождей Нубии, сопровождая царского сына Куша Сети в его первой поездке» [Caminos 1974:1, 26, pl. ЗО].

В то же время служба в Нубии становится непопулярной среди египтян, она представляется родом ссылки для неугодных чиновников. Поэтому в надписях этого времени часто проскаль­зывает фраза: «Если я лгу, пусть меня отошлют в Куш» [Gardiner 1905: 49-50, № 21, 22, 28]. Отказ египтян от службы в Куше уве­личивал долю участия нубийцев в административном аппарате.

Уже в середине Нового царства процесс смешения египет­ской и нубийской культуры в Нубии зашел так далеко, что невоз­можно выделить египтизированных нубийцев из среды египтян. В могилах этого периода отмечается смешение египетской куль­туры с культурой группы С и Кермы [Save-Soderbergh 1964: 30,31]. Однако следует иметь в виду, что речь идет о верхушке и средних

слоях египетского общества. Эти нубийцы в надписях называют себя, как правило, египетскими именами, изображаются в египет­ских одеждах с египетским типом лица. Так, на изображениях в могиле Джутихопепа, правителя Дибейры, почти ничего не гово­рится о его нубийском происхождении. Лишь имена его отца и матери и первое имя владельца захоронения - чисто нубийские [Save-S6derbergh 1960: 27, fig. 1, 30-31].

Все эти изменения свидетельствуют об исключительно тес­ных связях Египта и Нубии: египетские чиновники жили и уми­рали в Куше, здесь находились их семьи и хозяйства. Участились смешанные браки. Дети от этих браков принимали самое актив­ное участие в управлении Нубией, занимая должности в админи­стративном аппарате. На основе длительных контактов формиро­вался аппарат управления с вытекающим отсюда постоянным присутствием значительной прослойки египетского населения в Куше. Формы организации египетской администрации, безуслов­но, должны были сказаться и на развитии собственно кушитского общества, что отчетливо прослеживается в период после правле­ния Рамессидов, когда египтяне потеряли свои южные владения и там стремительно развивается процесс консолидации земель и образования независимого государства.