Глава 4 Пунт

Экспедиции в Пунт совершались египтянами уже в эпоху Древнего царства, о чем свидетельствует надпись на Палермском камне. Можно предположить, что египтяне и ранее предпринима­ли подобные путешествия, поскольку характер сообщения на Па­лермском камне позволяет судить о плавании в Пунт как о доста­точно обычном явлении.

Надписи эпохи Древнего и Среднего царств довольно скупо говорят о самом Пунте. По источникам известны лишь имена еги­петских чиновников (Ананхета, Хену, Санха), посланных для ос­нащения и разведки дорог, снаряжения и отправки кораблей в Пунт. По надписям эпохи Древнего царства Пунт известен как земля, откуда в Египет доставлялась мирра и электрон [Urk. I: 246, 4]. В надписи Хуфхора в качестве особой редкости назван карлик Пунта, который был доставлен казначеем Баурдедом во времена Исеси [Ibid. I: 123-131].

Достаточно подробный список предметов, доставляемых египтянами из Пунта, хорошо отражен в «Сказке о потерпевшем кораблекрушение». Это разные виды благовонных растений: хе- кену, иуденеб, хесаит, тишепсес, мирра, косметическая черная краска для глаз, ладан, а также слоновая кость, мартышки, бабуи­ны, хвосты жирафов, собаки [MES: 45, 46, 141, 150]. Практически тот же список «товаров Пунта» содержится в надписи Хатшепсут [Максимов 1962: 148-158], но здесь имеется еще упоминание об электроне из Аму, шкурах пантер и живых пантерах, 3300 головах скота и живом гепарде. Вероятно, при Хатшепсут была сделана

попытка культивировать благовонные деревья в Египте. Во вся­ком случае в сценах, связанных с ее экспедицией, изображена пере­садка 31 благовонного дерева с корнями в корзины с землей и по­грузка их на корабли [Кормышева 1979:10-16; Herzog 1968: 23].

Уже сам этот перечень показывает, насколько важны были для египтян предметы, вывозимые из Пунта. В эпоху Среднего царства и II Переходного периода экспедиции становятся более частыми, а при Хатшепсут в Пунт уже отправилась флотилия из пяти кораблей и на рельефах представлена сама царица, получаю­щая товары Пунта.

В папирусе Харрис (эпоха Рамсеса III) говорится уже о де­сятках тысяч кораблей и барж, отправляемых в Пунт. Цифра яв­но преувеличена, но, видимо, данная экспедиция была весьма зна­чительна. Позднее, до XXVI династии, нет сообщений о плавании в Пунт, но с XXVI династии и вплоть до греко-римского времени в египетских источниках Пунту уделяется много внимания.

Проблема плавания в Пунт тесно связана с локализацией египетских портов, откуда начинался и где заканчивался путь в ту страну. В эпоху Древнего царства порт, как уже отмечалось, нахо­дился в северной точке Суэцкого залива, в Среднем царстве и I Переходном периоде в качестве порта использовался Мерса Гава-

сис. Дороги, по которым возвращались египтяне из Пунта, с эпо­хи Среднего царства проходили через Вади Хаммамат. В то же время возрастает значение Коптоса как главного порта на Ниле в восточной и южной торговле Египта, и мы имеем все основания полагать, что товары из Пунта доставлялись сюда.

При анализе надписи Хатшепсут возникает проблема спо­соба проникновения египтян в Пунт. Вопрос жителей Пунта, об­ращенный в этой надписи к египтянам сплыли ли вы по воде или (шли) по земле», можно понять как указание на существование двух способов достижения Пунта: по суше и по воде. Интересно, что другие египетские тексты говорят именно о плавании в Пунт и только этот вопрос жителей Пунта указывает на существование сухопутной трассы. Ж. Познер считает, правда, что речь идет о продвижении египтян по суше до Мерса Гавасис, а затем о плава­нии по морю [Posener 1977: 341], однако, на наш взгляд, данная фраза позволяет предположить, что в Пунт можно было попасть и по суше, вдоль Нила через земли Куша. Может быть, и Ж. Познер не исключал это, сказав: «при XVIII династии, достигнув 4-го по­рога, египтяне оказались у ворот Пунта Р. Герцога» [Posener 1977: 341, прим. 32].

Существует, однако, и другая аргументация, основанная на анализе термина wid wr,который ряд ученых считают обозначе­нием Нила, а не моря, и соответственно в текстах видят указание на иной способ продвижения в Пунт, а именно путь по Нилу [Vandersleen 1996: 108-109]. И наконец, для эпохи Нового царст­ва, когда египтяне достаточно прочно закрепились в районе 4-го порога, существенно важен факт возможного попадания в Пунт через Кургус [Bradbury 1996: 38-39]. Соответственно, до Кургуса египтяне могли добираться по Нилу, а далее выходить в пустыню в направлении Пунта.

Путь из Пунта в Египет по суше мог использоваться для транспортировки животных и некоторых грузов. Например, если следовать данным надписи Хатшепсут, невозможно предполо­жить, что египтяне перевезли 3300 голов скота на пяти судах, ко­торые приплыли при этой царице в Пунт. Скорее в отношении Пунта, как и в случае с Синаем, использовались два пути: по мо­рю и по суше. Можно предположить, что большая часть маршру­та, по которому перегоняли скот, должна была проходить недале­

ко от водных источников, иными словами, скот, возможно, пере­гоняли вдоль долины Нила.

Естественно, возникает проблема локализации Пунта. Нет смысла подробно рассматривать все мнения по данному вопросу, достаточно часто дискутировавшемуся в специальной литерату­ре. Господствовавшей долгие годы в египтологии точке зрения о том, что Пунт находился на Африканском побережье у Баб-эль- Мандебского пролива, была противопоставлена идея Р. Герцога, согласно которой Пунт - это область на Голубом и Белом Ниле [Herzog 1968: 77]. Несмотря на то что аргументы Р. Герцога в поддержку его гипотезы, основанные на существовании сухо­путного пути в Пунт вдоль Нила, практически полностью игно­рируют возможности мореплавания в Пунт, о чем говорят фак­тически все надписи, связанные с Пунтом, и изображения мор­ских животных в сценах времен Хатшепсут, представляющих египтян в Пунте, идея Р. Герцога серьезно обсуждалась в египто­логической литературе.

Недавние исследования показали, что дорога по пустыне пролегала от Гебел Тингар (к западу от Асуана) к оазису Куркур и затем к Вават. Из Гебел Тингар происходит фрагментарная сте­ла XVIII династии, в которой названы продукты Пунта. Здесь пролегала сухопутная дорога, ведущая в Пунт [Darnell 2004: 27], которая была под прямым контролем Египта, в частности в посе­лении Кари, основанном Тутмосом I [Davies, Sjostrom 1998: 26-34].

Ж. Познер обратил особое внимание на упоминание золота Аму в надписи Хатшепсут как одного из видов дани, принесенной жителями Пунта египтянам. На ряде примеров он показал, что зо­лото, получаемое египтянами из Пунта, на самом деле было золо­том страны Аму [Posener 1977: 338-340]. Вместе с тем в списке топонимов под рубрикой «Пунт» в Карнаке времени Тутмоса III Аму не упомянута. Отсюда, конечно, возникает вопрос, являлась ли Аму частью Пунта, но в любом варианте (при существовании упоминания Аму в связи в Пунтом) напрашивается вывод о том, что термином «Пунт» обозначалась очень большая территория от побережья Красного моря в глубь материка и что из Аму в Пунт (на побережье) вела дорога, по которой в случае необходимости доставлялось то золото, которое египтяне получали из Пунта в

виде дани.

Ряд дополнительных аргументов могут, на наш взгляд, слу­жить подтверждением данной локализации или во всяком случае не противоречат ей. Так, негроидный облик пунтийцев часто слу­жит одним из аргументов для локализации Пунта в Сомали, вме­сте с тем еще А. Аркелл отметил в своем исследовании ранних Хартумских культур расселение между 19° и 15° северной широ­ты мезолитических рыболовов и охотников, черепа которых име­ют негроидные характеристики [Arkell 1949: 115]. Представляет­ся правомерным предположение о том, что области Пунта (или контролируемой им территории) уходили в глубь современного Судана. В ходе археологического обследования, которое проводи­лось с 1980-х годов в дельте Гаш, была выдвинута гипотеза, что эти районы являются частью Пунта [Fattovich, Sadr, Vitagliano 1988: 399, 442].

В связи с проблемой локализации Пунта интересно упоми­нание о рудниках Пунта, что в свое время отметил В. Голенищев

[Golenischeff 1912], исследовавший «Сказку о потерпевшем ко­раблекрушение». Не исключено, что эти рудники и есть золотые копи Аму, о которых часто говорится в связи с Пунтом. Термин ^ст, обозначающий золото Пунта (= золото Аму) [Posener 1977: 337-338], известен еще во времена Сахура и употреблен в надпи­си на Палермском камне. В это время египтяне получали золото (= электрон) в результате морской экспедиции, через пунтийцев, которые, в свою очередь, должны были осуществлять контакты или сами непосредственно работать в копях Аму. Вполне возмож­но, что пунтийцы получали золото через обитателей древней Кер­мы (фаза докермийская или КА). Продвижение египтян на юг по Нилу в эпоху Среднего и Нового царств могло сопровождаться открытием и освоением сухопутного маршрута в Пунт и в Аму как его части или области, непосредственно связанной в Пунтом. Вероятно, не случайно именно от эпохи Нового царства имеется ряд памятников, где получение золота Аму не связано с Пунтом. Следовательно, экспансия в Куш и завоевание его могли открыть египтянам доступ к рудникам Аму.

И еще несколько замечаний по поводу локализации Пунта. В отрывке «Сказки о потерпевшем кораблекрушение» рассказы­вается о том, что владыка Пунта, великий змей, живет на острове (судя по контексту, расположенном в Красном море), на который некогда упала звезда и сожгла всех его сородичей, обратив в пепел. Сюжет выглядит сказочным, хотя в принципе нельзя исключить, скажем, факт падения метеорита и огромный пожар, запомнив­шийся древним. Так или иначе, но античная традиция сохранила название «Остров Сожженный», который упомянут у Плиния, в «Перипле Эритрейского моря» и у Клавдия Птолемея [перевод см.: Бауэр 1979:114,127, прим. 149]. Согласно Плинию [Plin. V, 175], он находился между Лепте Акра и Малиха, что примерно соответ­ствует широте, предложенной для локализации Пунта. В этих ус­ловиях сказочный сюжет начинает приобретать реальное звуча­ние, особенно если вспомнить о том, что потерпевший плыл в Пунт, но в результате кораблекрушения был выброшен на остров, который по случайному (?!) стечению обстоятельств оказался на той же широте, куда должен был причалить корабль потерпевше­го. Античная традиция вполне могла отразить древние предания (или реальные факты!) об этом острове (очень уж близок сюжет

сказки к названию острова в Красном море), но она дает нам и примерную широту острова Сожженный, которая совпадает с предполагаемой локализацией Пунта.

Целый ряд вопросов, возникающих при изучении надписи Хатшепсут, может быть снят, если принять расположение Пунта (или по крайней мере северных окраин его) на указанных выше широтах. В частности, более объяснимым становится перечисле­ние дани ряда областей Куша наряду с золотом Аму и дарами Пун­та. Все эти области, включая Аму, находились южнее 3-го порога. Представляется не случайным и присутствие местного бога Куша Дедуна, который получает дань, предназначенную египтянам. Ко­нечно, в принципе возможно, что приведенные выше факты не что иное, как стандартные фразы, выписанные с целью прославить могу­щество царицы и подчеркнуть ее власть над всеми южными страна­ми. Вместе с тем вполне резонно, что данная экспедиция Хатшепсут была связана не только с получением предметов Пунта, но и Куша. Последнее было возможно в случае, если Пунт находился на судан­ском побережье Красного моря. В связи с проблемой локализации Пунта привлекает внимание фраза рЗ ут п mw kd(w)текста папируса Харрис [77,9-10]. Трактовка данного выражения вызвала большую полемику. Согласно словарю, mw kd(w)означает «перевернутые во­ды», г. е. Евфрат [Wb.: II. 52, 6]. По мнению А. Нибби, mw kdобо­значало воды между озерами Тимса, Амер и морем [Nibbi 1975: 33-37]. Ее мнение подверглось критике со стороны А. Спелинд- жера, который со ссылкой на К. Баера и В. Хелька считает, что речь идет о Красном море [Spalinger 1978: 47]. И. Хофманн пола­гает, что данное выражение не что иное, как указание на направ­ление ветра, просчитав все с учетом природных условий, она ду­мает, что Пунт, куда направлялась экспедиция, располагался юж­нее Токара [Hofmann 1973: 19-21].

Однако ряд данных указывают на то, что mw kd(w)обознача­ло не только воды, но и определенную территорию. Это, в частно­сти, надпись о повержении бедуинов страны mw kd(w),которые живут в khkhна берегу ут. О том, что mw kd(w)могло обозначать земли, ясно следует из наблюдения Ж. Познера о возможности сопоставления рЗ mw kd(w)с mwgr, mwgn, mwgиз «текстов прокля­тий». Этот топоним помещен между K3Sи S3^rt- землями в Куше [Posener 1974: 39].

На наш взгляд, в папирусе Харрис речь действительно идет о Красном море в связи с экспедицией в Пунт, а именно о той части побережья, к которой относились «перевернутые воды» (mw kd(w)) - в прямом или переносном значении выражения. Предложенная И. Хофманн локализация практически не проти­воречит рассуждениям Ж. Познера, принятым и нами, о локализа­ции Пунта, но, видимо, дополнительные данные (опровергающие или подтверждающие) могут быть получены при дальнейшем ис­следовании топонима mw kd(w).

Другой отрывок из папируса Харрис, непосредственно сле­дующий за описанием возвращения из Пунта через пустыню Коп- тоса, говорит об отправке экспедиции к медным копям Атек, ко­торая двигалась по воде и по суше. А. Нибби помещает эти рудни­ки в Гебел Аттика, указывая, что путь по воде - это путь через Вади Тумилат и Горькие озера [Nibbi 1975: 33]. В принципе дан­ная локализация помогает понять значение mw kd(w),поскольку в тексте это абсолютно самостоятельный отрывок, повествующий об отдельной, не связанной с Пунтом экспедиции, в то время как mw kd(w)названы именно в той части, где говорится об отправке ко­раблей в Пунт.

Суммируя сказанное, представляется возможным разде­лить высказанные в литературе мнения [Posener 1977; Kitchen 1971; O'Connor 1987] о локализации Пунта на суданском побере­жье Красного моря, предположительно от Порт Судана - Суакин до Эритреи; с западной стороны земли Пунта, очевидно, уходили в глубь Суданской территории. Таким образом, в Пунт можно бы­ло попасть как по Нилу (через Куш), так и со стороны моря. Воз­можно, более частые морские экспедиции в Пунт могли быть свя­заны с состоянием дорог или характером взаимоотношений меж­ду племенами (или областями), составлявшими страну, которую египтяне называли Пунт.