Ш. НРАВСТВЕННЫЙ УПАДОКЪ РИМА.

f. Римское провинціальное управленіе и возстаніе Пуманціи.

$ 179. Когда пергамскій царь Атталъ Ш Филометоръ ($ 174*), извѣстный своею любовью къ искусствамъ, но вмѣ­стѣ чуть не помѣшанный на странностяхъ, назначилъ римскій народъ наслѣдникомъ своего царства, имѣнія и всѣхъ сокро­вищъ (133), тогда предѣлы республики уже простирались отъ Тавра до столповъ Геркулесовыхъ и отъ сѣверныхъ береговъ А*рики до Альпійскихъ ледниковъ.

чствуютъ; и ихъ же аще хотятъ, промѣняютъ: и вознесошася «зѣло. И во всѣхъ сихъ не возлагаше ни единъ отъ нихъ «діадимы и не облачашеся въ порфиру, еже возвеличитися о «ней... И ввѣряютъ единому человѣку начальство свое по «лѣту, и господствовати всею землею ихъ, и вси повинуются аединому, и нѣсть зависти ниже рвенія въ нихъ». Но объ руку съ этимъ истинно изумительнымъ величіемъ и постоян­нымъ приращеніемъ государства извнѣ, росъ и внутренній его упадокъ. Вмѣсто древней родовой аристократіи па­триціевъ, образовалась теперь изъ смѣси патриціевъ съ плебеями новая «амильная аристократія (nobilitas), ко­торая, пользуясь большими богатствами и высокой славой, добытой отцами, по немногу захватила въ свои руки всѣ высшія званія и должности, старалась удалять отъ нихъ вся­каго новаго человѣка и основала такимъ образомъ строго­исключительное олигархическое господство оптиматовъ (богатѣйшихъ вельможъ). Чтобы пріумножить славу, наслѣ­дованную отъ предковъ, собственными побѣдами и тріумфами, эти сенаторскіе роды постоянно заботились о новыхъ войнахъ, веденіе которыхъ принадлежало имъ исключительно; а чтобы не расточить богатствъ, на которыхъ держались блескъ и сила Фамилій, и при этомъ пользоваться однакожь всѣми удовольствіями и наслажденіями, они истощали цѣлыя про­винціи и заставляли своихъ кліэнтовъ дѣлать себѣ огромные подарки и пожертвованія.

■ Ист. Вебера. Т I. 33

пользованіе рудниками и государственными землями, съ усло­віемъ вносить въ государственную казну опредѣленную сумму, и потомъ старались наверстать свои расходы съ несоразмѣр­нымъ еще барышемъ, для чего ихъ повѣренные, сборщики и мелкіе откупщики прибѣгали къ самымъ безсовѣстнымъ при­тѣсненіямъ и прижимкамъ. Чего не успѣвали обобрать откуп­щики и чиновники, то захватывали алчные торговцы и ро­стовщики, такъ что довольно было немногихъ десятилѣтій, чтобы въ конецъ сгубить благосостояніе любой римской про­винціи. Корыстолюбіе со всѣми порождаемыми имъ пороками и злоупотребленіями, подкупность, продажа мѣстъ, обманъ, плутовство, кривосудіе, лихоимство во всѣхъ'родахъ и видахъ тяжко налегли на покоренные края. Богатые подарки иностран­ныхъ государей вліятельнѣйшимъ изъ сенаторовъ считались не болѣе, какъ выраженіемъ подобающаго имъ почета. Су­ществовалъ, правда, законъ (de repetundis), дававшій право обираемымъ провинціямъ жаловаться на своихъ угнетателей, по истеченіи срока ихъ управленію, уголовнымъ порядкомъ; но какъ судьи, выбираемые изъ сословія сенаторовъ или всадниковъ, сами принадлежали къ денежной или «амиль­ной аристократіи и разбирали подобныя жалобы съ точки зрѣнія правительственной, а не судебной, и какъ притонъ всѣ вообще жалобы стороннихъ лицъ на римскаго гражданина сопряжены были съ огромными затрудненіями, то виновные обыкновенно оправдывались или, для виду, присуждалйсь къ какой-нибудь незначительной денежной пенѣ.

$ 180. Порой нѣкоторыя провинціи, гдѣ не совсѣмъ еще замерли чувство свободы и воинственность, пытались изба­виться отъ своихъ притѣснителей силою оружія. Первый при­мѣръ въ этомъ родѣ подали Португальцы (Лузитаны), возмущенные жестокостью й вѣроломствомъ римскаго полко­водца (Гальбы), который, обѣщаніемъ дать имъ болѣе удоб­ныя мѣста для жительства, цѳреманилъ за рѣку Тахо 7000

безоружныхъ туземцевъ и тамъ частію умертвилъ, частію распродалъ ихъ въ рабство, не подвергшись за это никакому'взысканію въ Римѣ. Лузитаны возстали подъ предводитель­ствомъ смѣлаго и великодушнаго селянина Вирі ат а (149) и счастливо вели съ римскими легіонами малую партизанскую войну (guerilla), искони обычную на Пиренейскомъ полу­островѣ. Оружіе Виріата освободило на нѣсколько времени Лузитанію и западную Испанію отъ оковъ чуждаго господ­ства. Виріатъ, признанный царемъ и владыкой всѣхъ Лузи- танъ, умѣлъ соединить полный вѣсъ своего царственнаго по­ложенія съ простотою пастушескаго быта. Ни одинъ внѣшній знакъ не отличалъ его отъ рядоваго воина; онъ всталъ изъ-за богато убраннаго свадебнаго стола своего тестя, князя Астоль* па въ римской Испаніи, не дотронувшись до золотыхъ сосу­довъ и дорогихъ яствъ, посадилъ на коня свою невѣсту и возвратился съ нею въ родныя горы Лузитаніи. Изъ добычи онъ никогда не бралъ себѣ болѣе того, что удѣлялъ каждому изъ своихъ товарищей. Только по его статному виду и по мѣткимъ, острымъ словамъ узнавалъ солдатъ своего предво­дителя, а еще болѣе потому, что умѣренностію и трудолюбі­емъ онъ превосходилъ каждаго изъ своихъ воиновъ, не спалъ иначе, какъ въ полномъ вооруженіи, а въ битвѣ былъ всегда впереди всѣхъ.

33*

пламя возстанія среди геройскаго племени Кельтиберовъ 'испанскихъ, которыхъ главный городъ, Нуманція, лежалъ на крутомъ горномъ хребтѣ у верховья рѣки Дурія (Дуэро). Озлобленные страшнымъ угнетеніемъ и жестокостію римскихъ намѣстниковъ, которые грабили города, убивая или обращая въ рабство жителей, Ареваки въ окрестностяхъ Нумапціи взялись sa оружіе и въ теченіи пяти лѣтъ отбивали всѣ на­паденія Римлянъ. Они преслѣдовали одно римское войско, принужденное къ отступленію, заперли его въ горномъ ущельи и принудили консула Манцина заключить миръ и признать ихъ независимость. Но сенатъ и на этотъ разъ не утвердилъ до­говора. Приказано было снять съ честнаго консула всѣ его инсигніи и, съ связанными назадъ руками, привести его къ непріятельскимъ Форпостамъ, чтобы, извѣстною уже комедіей выдачи виновнаго врагамъ, загладить нарушеніе договора и клятвопреступничество военачальниковъ, которые всѣ клялись въ соблюденіи мира; вмѣстѣ съ тѣмъ повелѣно продолжать войну съ новыми усиліями.

Не смотря на нѣкоторые тяжкіе грѣхи, римское управленіе въ Ис­паніи представляетъ съ этихъ поръ болѣе порядка и послѣдователь­ности нежели въ большей части остальныхъ провинцій. «Испанскія

владѣнія Римлянъ», говоритъ Моммсенъ, «часто страдали отъ втор­женій сѣверныхъ и западныхъ племенъ, полупокоренныхъ или и во­все независимыхъ; въ Лузитаніи наприм. бѣднѣйшая молодежь періо­дически соединялась въ разбойничьи шайки, толпами нападала на поселянъ и сосѣдей и брала съ нихъ окупы, вслѣдствіе чего даже въ гораздо позднѣйшія времена отдѣльные крестьянскіе дворы устрои- вались тамъ въ видѣ укрѣпленій и при случаѣ могли дать порядочный отпоръ. Римлянамъ не удалось уничтожить этого разбойничества въ дикихъ и почти неприступныхъ горахъ Лузитаніи. Но прежнія погра­ничныя войны все болѣе и болѣе принимали характеръ чисто воров­скихъ набѣговъ, которые всякій сколько-нибудь дѣльный правитель могъ сдерживать при помощи обыкновенныхъ мѣръ, и не смотря на подобныя тревоги, Испанія все-таки была изо всѣхъ римскихъ владѣ­ній страною самою цвѣтущею и благоустроенною. Десятинная систе­ма и классъ барышниковъ (откупщики, ростовщики, подрядчики) были тамъ неизвѣстны, народонаселеніе многочисленно, а край изобиленъ хлѣбомъ и скотомъ.