Н.М.Виноградова ПОСЕЛЕНИЕ ЭПОХИ ПОЗДНЕЙ БРОНЗЫ — ТАШГУЗОР В ЮЖНОМ ТАДЖИКИСТАНЕ*

Южный Таджикистан во 2-й половине II тыс. до н.э. представляет собой контактную зону различных археологических культур. Горные долины и предго­рья были заселены земледельческими племенами сапаллинской культуры¹ на пряпних этапах ее развития (молалинский и бустанский), широкие речные доли­ны и степи были заняты степным населением бешкентской и вахшской культур^[63][64][65].

Поселение Ташгузор исследовалось в течение трех сезонов отрядом по изучению памятников эпохи бронзы Южно-Таджикской археологической экспе­диции под руководством Б.А.Литвинского. Оно находится на Дангаринском плато, на второй террасе р. Таирсу (местное название Обитаир) на окраине кишлака Ташгузор Дангаринского района (рис. 1). Памятник был открыт в 1990 г. по находке каменной гири во дворе колхозника Махмудова (рис. 10, 12). К со­жалению, большая часть древнего памятника занята постройками, скотным дво­ром и огородами. Раскопки на поселении Ташгузор имеют большое значение для археологии Южного Таджикистана конца II — начала I тыс. до н.э. Находки нижнего культурного горизонта Ташгузора относятся к бешкентско-вахшской

культуре, и можно поставить вопрос о первом поселении этой культуры, так как ранее были известны только могильники [Виноградова 1996; Vinogradova 1999].

Всего на поселении заложено 6 раскопов (рис. 1). Обратимся к рассмотре­нию наиболее представительных из них^[66].

Раскоп 2 разбит на кругом обрыве р.

Рядом с ямой 4 в кв. б, в/з на уровне древнего дневного горизонта ямы расчищен очаг (1,4x0,8 м) из камней различных размеров: 0,38x0,15x0,8 м; 0,24x0,14x0,7 м или совсем небольших— галька. Встречаются обломки зерно­терки, между камнями много фрагментов печины и пепла. По имеющемуся ма­териалу трудно установить, к какому времени относится очаг. На основании залегания ямы 4 и очага в одном культурном горизонте можно предположить их хронологическую синхронность. В этом же культурном слое имеются перекопы

более позднего времени, например яма 6. Интересно отметить находку большо­го сосуда с орнаментом в кв. Б/3, он был частично вкопан в материковый слой (рис. 5, 16). Часть от этого сосуда была найдена в яме 2. Остатков наземных жилищ или землянок не было открыто. Скорее всего, нами была раскопана часть двора рядом с жилищем.

Далее рассмотрим археологические находки нижнего культурного горизон­та. Среди керамического материала основную часть составляет лепная посуда, подразделяющаяся на две группы: 1) кухонная керамика черного или серого цвета. Обжиг неровный, тесто рыхлое, с примесью шамота, песка (рис. 3, 3, 4; 4, 2, 3, 5, .6); 2) лепная столовая посуда коричневого цвета, в тесте примесь песка, шамота. Иногда имеется белый ангоб или волнистый орнамент по плечи­кам сосуда (рис. 3, 6, 7; 4, I; 5, 6-11, 12, 13, 15, 16}.

Встречаются формы банок (рис. З, 1), кубки тюльпановидной формы (рис. 4, 9-11), сосуды горшковидной формы (рис. 4, 1) и на невысоком поддо­не (рис. 4, 19}; очень редко (всего несколько фрагментов) имеет место кера­мика со штампованным орнаментом андроновского типа (рис. 5, 14). Круговая посуда представлена немногочисленными фрагментами (рис. 3, 5). Из бронзо­вых предметов найдена булавка в яме 3. По форме напоминает прутик, круг­лый в сечении. Существенный процент в бронзе составляет примесь мышьяка (3,5%)^[70]. Это единственный бронзовый предмет, найденный на поселении.

Теперь обратимся к рассмотрению верхнего культурного горизонта раско­па 2. К этому слою относятся две ямы — N2 1,5 (рис. 2). Яма 1 прослеживается с глубины 0,6 м от современной дневной поверхности. Она округлых очертаний 1,1x1,2 м, глубиной 0,9 м. Стенки ямы почти вертикальные. В заполнении най­дено несколько фрагментов керамики. Яма 5 открыта в кв. Б, В/7. Размеры 1,4x0,9, глубина около 1 м. На глубине 0,5 м яма сильно сужается и затем вновь расширяется (рис. 2). В верхней части, на глубине около 0,2 м, яма за­полнена зольным серым слоем, далее заполнение лёссовое, светло-корич­невого цвета. В яме 5 расчищена в большом количестве керамика, при этом встречается тонкостенная круговая посуда очень высокого качества и фраг­менты лепных сосудов-«сковородок» (рис. 6, 15, 16). Кроме того, в яме най­дено много кусков печины и фрагментов глиняных очажков из необожженной глины. На краю ямы в юго-западной части сохранился глиняный очаг полу­овальной формы 0,3x0,2 м. Толщина сохранившихся стенок очага 5-10 см. Керамический материал ям и культурного слоя дает картину, несколько от­личную от нижнего культурного горизонта. Процент гончарной керамики зна­чительно возрастает (около 60%), лепной — примерно 40%. Круговая посуда изготовлена из отмученной глины хорошего качества, обжиг ровный, цвет че­репка от красного до зеленовато-желтого, иногда сохраняется ангоб белого

цвета. Наиболее часто встречаются большие сосуды хозяйственного назначе­ния — хумы и хумчи цилиндро-конической формы с сильным подкосом в ниж­ней части (рис. 6, I, 3-6, 12-14). При этом венчики сосудов различны, встре­чаются экземпляры с клювовидным, подтреугольным или утолщенным, слегка коническим венчиком. Представлены формы цилиндрических мисок и чаш на каноническом поддоне (рис.

Раскоп 4(12x8 м) находится в юго-западной части поселения на краю овра­га (рис. 1). Здесь повторяется та же стратиграфия культурных слоев, что и на раскопе N° 2. Отличие лишь в мощности накоплений культурных остатков: верхний — толщиной 0,2-0,3 м, средний — мощностью 0,5-0,6 м и нижний культурный горизонт составляет 0,3-0,4 м. В последнем, как и на раскопе 2, жилищ не обнаружено. Расчищена одна хозяйственная яма Ns 1, выкопанная частично в материковом слое. Размеры ямы 0,78x0,83 м, глубина— 0,5 м. В заполнении ее найдены фрагменты керамики эпохи бронзы. Кроме того, в нижнем культурном горизонте в предматериковом слое расчищен развал большого лепного сосуда и каменная гиря с ручкой в виде выступа (рис. 8, 7; 10, 10). Рядом открыт хумовидный сосуд, частично врытый в материк (рис. 8, 7). В сосуде найдена горелая косточка, каменный скребок (рис. 10, 13) и речная галька (рис. 10, 5). Под сосудом расчищен еще один скребок (рис. 10, 3) и не­сколько фрагментов керамики. В верхних слоях раскопа № 4 из-за различных перекопов также встречается керамика бронзового века. Строительных остат­ков не обнаружено. В большом количестве присутствует посуда времени Яз II, речная галька; имеют место отдельные находки зернотерок, терочников и ка­менных орудий гиссарского неолита^[73][74]. Кости животных, в отличие от раско­па 2, практически не встречаются.

Наиболее интересные находки дал раскоп 5(8x6,5 м) (рис. I)¹¹. В первых трех верхних штыках^[75] (-55 от нулевой точки) встречается керамика Яз II, куски печины, зернотерка ладьевидной формы. На уровне 4 шт. (-80) расчищена хо­зяйственная яма № 1 округло-овальной формы, глубиной 0,45 м, размеры 1,4x1,1 м. В южной стенке ямы видны три каменные гальки, вероятно для укреп­ления стенок ямы.

К культурному горизонту бронзового века раскопа 5 относится яма N2 2 и полуземлянка (№ 1), заглубленная в материк. Границы ямы N2 2 обозначи­лись на уровне 50-го штыка. Яма вкопана в материковый слой и частично ухо­дит в стенку раскопа. Размеры раскопанной части ямы 1x1,5 м, глубина — 0,7 м. Особый интерес представляет полуземлянка, расчищенная в кв. А-Б/3, 4

на уровне 5-6-го штыков. Контуры древнего жилища фиксируются на глубине 1-1,2 м от современной поверхности. Заполнение полуземлянки пятнисто­черного цвета из-за насыщенности угольками; она выкопана в материковом слое красно-коричневого цвета и хорошо выделяется на поверхности материка. Раз­меры 2,7x2,1 м, глубина 0,7 м. В полуземлянке найдены керамика, колотая галька, каменные орудия труда, зернотерка (рис. 7).

При характеристике материала раскопов 4 и 5 можно заметить, что ниж­ний культурный горизонт этих раскопов по керамическому инвентарю не от­личается от раскопа 2, за исключением некоторых новых форм и орнамента валиком. Основную часть составляет лепная посуда (более 90%). Лепные со­суды подразделяются на три группы. Первая — кухонная керамика черного и серовато-черного цвета с примесью песка и шамота. В некоторых случаях видны следы копоти на сосудах. Встречаются формы банок, котлов с ручками- уступами (рис. 8, 12; 9, 6, 9). Другая группа лепной посуды представлена со­судами больших размеров, предназначенными для хранения зерна или воды (рис. 7, 9; 8, 4, 5). Тесто этих сосудов светло-коричневого или оранжевого цвета, в тесте — примесь песка. На горле имеется орнамент — параллельные углубленные линии, валик простой или с насечками. Различаются следующие формы: хумча, горшковидные сосуды с шаровидным туловом и узким горлом, котлы с широким открытым устьем. Третью, самую многочисленную группу составляет столовая керамика. Глина оранжевого или светло-коричневого цвета с примесью песка, обжиг равномерный; с внешней стороны, а иногда и с внутренней встречаются следы белого ангоба. Среди форм различаются горшковидные, грушевидные сосуды с узким горлом (рис. 7, 8; 9, I), банки с широким открытым устьем (рис. 8, 5; 9, 6), миски (рис. 8, 6). Часто встречает­ся углубленный орнамент параллельных горизонтальных линий по горлу сосу­да или волнообразный — в верхней части тулова (рис. 7, 8; 9, I, 2). Имеется форма сосуда на невысоком поддоне. В некоторых случаях из стенок сосудов делаются заготовки для пряслиц. Гончарная посуда представлена единичными экземплярами (рис. 7, 3; 8, 11, 13; 9, 7). Выделяются формы чаш с широким устьем (рис. 8, 13; 9, 7), вазы на высокой ножке (сохранилась только нижняя часть ножки; рис. 8, 11). Из полуземлянки раскопа 5 происходит венчик с подгреугольным в разрезе профилем (рис. 7, 3). Цвет глины этой посуды — розовый, оранжевый; обжиг хороший, равномерный, в тесте имеется примесь песка. Найден единичный фрагмент сосуда степной бронзы со штампованным орнаментом (рис. 9, 8).

Обратимся теперь к рассмотрению каменного инвентаря нижнего куль­турного горизонта. Изделия из камня, по определению Т.А.Филимоновой, составляют единый комплекс. Но выделяются две группы: первая связана с обработкой кожи и переработкой зерна или злаков, вторая — с первичной обработкой камня. Эти выводы подтверждаются находками. Так, на раскопе 5 трассологически и типологически выделяется 7 скребел. Они изготовлены из отшепов с обработанными вертикальными сколами обушком и боковыми выемками (рис. 10, 1-4). Кроме того, выделяются 2 наковальни на округлых плоских гальках (рис. 10, 5) и лощила. В одном экземпляре представлен от­бойник на округлой удлиненной гальке (рис. 10, 6). В этом же слое найдена гиря с ручкой выступом (рис. 10, 10). На раскопе 5 также встречаются тероч­ники, дошила, наковальни. Особо интересный материал был получен из полу­

землянки (№ 1). Всего было найдено 45 каменных предметов. Среди них — обломок зернотерки из плитника (рис. 7,14), терочники, отбойники и скребла (рис. 7, 10-13).

Керамика верхних культурных горизонтов раскопов 4 и 5 относится к куль­туре Яз II. Процент гончарной посуды составляет около 60%, лепной — при­мерно 40%. Круговая керамика изготовлена из отмученной глины хорошего ка­чества, обжиг ровный. Иногда сохраняется ангоб белого цвета. Наиболее часто встречаются большие сосуды хозяйственного назначения — хумы, хумчи цилинд­рической формы с сильным подкосом в нижней части (рис. 11,5). При этом вен­чики сосудов различны, встречаются экземпляры с клювовидным, подтреуголь­ным или утолщенным слегка коническим венчиком. Имеют место формы цилин­дрических мисок и чаш на коническом поддоне (рис. 11, 2-11). Среди лепной посуды выделяется керамика с ручками и большие сковородки (рис. 11, 8).

шадь его составляет всего 12 м² (рис. 12, 2)³. Слой эпохи бронзы не перекры­вается более поздними культурными напластованиями. Мощность слоя 50-60 см (рис. 12). Здесь на глубине 0,6 м от современной поверхности было открыто древнее жилище — полуземлянка N2 2, заглубленная в материковый слой ко­ричнево-красноватого цвета (рис. 12). Размеры 2,5x1,5 м, глубина — 0,5 м. Вход в полуземлянку был с северо-западной стороны, где имеется небольшая площад­ка со ступенькой. В центре жилища открыто небольшое углубление от деревян­ного столба. Заполнение полуземлянки — лёсс, перемешанный с золой, с куска­ми обожженной глины. Много горелых костей животных, керамических фраг­ментов, встречается обломок каменной гири (рис. 13, 23). К северо-западу от землянки на ее краю открыт развал глиняной печи^[76][77] размером 1,3x0,7 м. Дно печки сильно прокалено и покрыто слоем угля, край оконтурен глиняным вали­ком высотой 0,2 м и шириной 0,3 м. В развале печи расчищена керамика, кам­ни, кости животных.

Керамический материал из полуземлянки № 2 и печи не отличается от опи­санной выше посуды нижнего горизонта раскопов 2, 4, 5. Вся керамика, за ис­ключением одного фрагмента (рис. 13, 10А), лепная. Функционально выделя­ются Следующие Группы:

1. Самую многочисленную группу составляет столовая керамика. Глина оранжевого или светло-коричневого цвета с примесью песка^[78]. С внешней сто­роны, а иногда и с внутренней имеется «белый ангоб»^[79]. Среди форм различа­ются горшковидные сосуды, кубки, миски. Имеются сосуды на небольшом под­доне (рис. 13, 7, 8). Часто встречается углубленный прочерченный орнамент параллельных горизонтальных линий по горлу сосуда или волнообразный рису­нок в верхней части тулова (рис. 13, 1, 11, 15, 16).

2. Кухонная посуда серого или черного цвета с примесью шамота и песка (рис. 13, 3, 6).

3. Тарные большие сосуды, предназначенные для хранения зерна и воды. Сосуды светло-коричневого или оранжевого цвета, в тесте примесь песка. На горле имеется валик (рис. 13, 74).

4. Под развалом печи найден единичный фрагмент сосуда со штампован­ным орнаментом андроновского типа (рис. 13, 5).

Несколько слов о хозяйстве жителей поселения в эпоху поздней бронзы (нижний горизонт Ташгузора). Традиционно племена бешкентской и вахшской культур считались скотоводческими, хотя некоторые исследователи допускали занятие их земледелием и наличие небольших полей [Пьянкова 1989, с. 105]. Эта точка зрения подтверждается материалами поселения Ташгузор. Главным занятием населения оставалось скотоводческое хозяйство — разведение мелко­го и крупного рогатого скота, при этом статистически последние преобладают (прилож. З)^[80]. Эта выборка может быть случайной, так как большинство фраг­ментов костей семейства бычьих происходит из ямы N9 2 раскопа 2. Обратное соотношение дает подсчет костей из полуземлянки N° 2 раскопа 6 — здесь были найдены только кости мелкого рогатого скота — овцы и козы.

Заметную роль в хозяйстве населения поселения Ташгузор играло земледе­лие, о чем свидетельствуют находки зернотерок, терочников и каменных гирь с ручкой (рис. 10, 12} или с ручкой-выступом (рис. 10, 10}. Последние харак­терны для земледельческих памятников Южного Таджикистана [Vinogradova 1994, fig. 9, 14, 15]. Функциональное назначение гирь не ясно, их часто нахо- тит в погребениях вместе с небольшими каменными колонками [Виноградова 1991, с. 84, рис. 8, 7, 8]. Этнографические параллели для гири с ручкой име­ются в материалах таджиков долины Хуф [Андреев 1958, с. 98, рис. 15], где подобные орудия использовались для выжимки масла из различных масличных растений и грецких орехов.

Из зерновых культур выращивался ячмень. Отпечатки на фрагментах печи- ны из нижнего горизонта поселения Ташгузор свидетельствуют, что в составе уро­жая был пленчатый многорядный, а возможно, двурядный ячмень (примеч. 2)^[81]. Не исключено, что культивировались и другие культуры — пшеница, горох, но отпечатков этих растений не было обнаружено. Земледелие было скорее всего богарным, как в горных районах Таджикистана.

Подводя итоги раскопам в Ташгузоре, можно сделать следующие выводы. На поселении стратиграфически и хронологически различаются два культурных горизонта. Нижний слой, мощностью 0,34),5 м, представлен двумя полуземлян­ками (раскопы 4, 6) и несколькими хозяйственными ямами, выкопанными в мате­риковом слое. Основной процент здесь составляет лепная посуда, близкие ана­логии которой имеются на памятниках бешкентской и вахшской культур — Ран­ний Тулхар в Бешкентской долине [Мандельштам 1968, табл. I, 7, 8; XV, 5, 6, 7] и Тигровая Балка в Вахшской долине [P’jankova 1986, fig. 69, 1; 70, 7; 72, З]^[82]. В 1996 г. открыто несколько новых могильников вахшской культуры в долине р. Кызылсу— Гулистон, Обкух, Гелот и др. С керамическим материалом этих памятников имеется наибольшее сходство в формах и орнаментации сосудов.

Поселение Ташгузор можно географически отнести к памятникам долины

р. Кызылсу, так как р. Таирсу является ее притоком.

На лепной посуде поселения Ташгузор особо обращает на себя внимание орнаментация валиком по плечикам сосуда, иногда на валике имеются насечки (рис. 8, 7; 9, 5; 13, 14}. Подобное украшение валиком в нижней части горла встречается на посуде могильника Тигровая Балка [P’jankova 1986, fig. 62,4] и датируется, по мнению М.А.Итиной, не раньше XI в. до н.э. [Итина 1977,

с. 144]. Другим важным элементом для определения хронологии Ташгузора мо­гут быть находки круговой керамики [рис. 8, 11, 13; 9, 7], характерной для по­суды земледельческих племен северобактрийского варианта культуры Намаз- га VI или сапаллинской культуры, ее финальной фазы Молали-Бустан [Vinogra­dova 1994, с. 29]. Материалы этих оседлоземледельческих памятников датиру­ются в пределах второй половины Птыс. до н.э. [Аскаров, Ширинов 1993, с. 81; Vinogradova 1996, с. 42; Avanesova 1996, с. 2О4]^[83]. Не менее интересны черепки андроновской посуды со штампованным орнаментом федоровского этапа. Последняя присутствует и на памятниках земледельческого круга [Vinogradova 1994, с. 37]. Находки с памятников вахшской и бешкентской (мог. Тулхар) культур относятся исследователями к последней четверти II тыс. до н.э. [P’jankova 1986, р. 56-58; 1989, с. 92-101; Мандельштам 1968, с. 92]. Все приведенные выше датировки согласуются между собой и соотносятся с хронологией евразийских степных культур [Итина 1977, с. 139; Кузьмина 1985, с. 24; Зданович 1988, с. 8]. Нижний слой поселения Ташгузор на осно­вании всех вышеизложенных данных может быть датирован временем поздней бронзы, т.е. концом II тыс. до н.э., или переходным временем к памятникам Яз I [P’jankova 1999, с. 64]. В «закрытых» комплексах ни одного фрагмента керами­ки, характерной для культуры Яз I, не найдено.

В верхнем культурном горизонте жилищ, за исключением нескольких хозяй­ственных ям, не было зафиксировано. Перерыва между нижним и верхним го­ризонтом не наблюдается. В верхнем культурном слое присутствуют некоторые фрагменты, которые могут быть отнесены ко времени Яз I, т.е. к началу I тыс. до н.э., — один фрагмент с росписью красной краски, сосуды с носиками и пет­левидными ручками, иногда с небольшим выступом под ней (рис. 6, 17-26). Аналогии этой керамике имеются на памятниках Карим-Берды [Vinogradova 1993, с. 299, fig. 6; P’jankova 1996, fig. З, 4] в Южном Таджикистане, бургу- люкской культуры в Ташкентском оазисе [Буряков, Кошеленко 1985, с. 360. Т. XXIII] и Яз І в Маргиане [Массон 1959. Т. XX, 16; XXIII; 2]. Основной кера­мический материал верхнего культурного горизонта датируется временем Яз II и имеет ближайшие параллели на таких памятниках этого времени, как Болдай- тепе II [Зеймаль 1971, с. 90, рис. 2], Кобадиан I [Дьяконов 1953, с. 25] в Юж­ном Таджикистане, Кызыл II и Кучук-тепе II [Сарианиди, Кошеленко 1985. Т. ХІХ] в Южном Узбекистане. Эти комплексы, относящиеся к предахеменид- скому времени, получили широкое распространение на юге Средней Азии. Ис­следователи несколько расходятся в датировках: Кучук II — вторая половина VIII — VII в. до н.э. [Аскаров, Альбаум 1979, с. 48-67]; Кызыл II — 700-500 гг. до н.э. [Сагдуллаев 1987, с. 35-43]. В.И.Сарианиди предлагает несколько иную

хронологию: Кучук П-Ш, Кызыл II— между 700-500 гт. до н.э. [Сарианиди, Кошеленко 1985, с. 187].

Раскопки на поселении Ташгузор имеют большое значение для археологии Южного Таджикистана конца II — начала I тыс. до н.э. Находки нижнего куль­турного горизонта Ташгузора относятся к бешкентской и вахшской культурам. Это первое поселение этой культуры, так как ранее были известны только мо­гильники. Хотя традиционно выделяются две культуры — вахшская и бешкент- ская, нам кажется более правильным говорить о единой бешкентско-вахшской культуре с локальными вариантами (вахшский и бешкентский) и, вероятно, дву­мя хронологическими фазами. На первой фазе этой культуры еще отсутствует керамика с валиком (Ранний Тулхар, Маконимор, Гулистон, Гелот); на второй фазе появляется керамика с валиком (Тигровая Балка, Ташгузор); земледельче­ская круговая керамика этого времени встречается гораздо реже, чем на ранней фазе. Поселение Ташгузор территориально относится к вахшскому локальному варианту на его поздней фазе.

Тесные взаимоотношения земледельческих и бешкентско-вахшских племен подтверждаются присутствием бешкентско-вахшской керамики на земледельче­ских памятниках [Виноградова 1992, с. 76; Vinogradova 1994, с. 38]. Имеются свидетельства контактов андроновского населения с носителями бешкентско- вахшской культуры (находки андроновской керамики на пос. Ташгузор, на мо­гильнике Бишкент III) [Литвинский и др. 1977, с. 92]. Неоднократно многие ис­следователи указывали на участие земледельческих племен поздней бронзы в формировании бешкентской и вахшской культур [Литвинский 1981; Пьянкова 1989]. Эта точка зрения подтверждается антропологическими выводами. Так, Т.П.Кияткина выделяет на Раннем Тулхарском могильнике как черепа протоев- ропеоидного типа населения степной полосы Евразии, так и серию черепов, относящихся к южному протосредиземноморскому расовому типу [Кияткина 1976, с. 16]. Остается под вопросом участие южноандроновских племен в сло­жении бешкентско-вахшской культуры. А.М.Мандельштам усматривает возмож­ное участие андроновского компонента в культуре Раннего Тулхара — единство степных форм металлических изделий [Мандельштам 1968, с. 72].

Раскопки на поселении Ташгузор при дальнейшем накоплении археологи­ческого материала (новые памятники в долине р. Кызылсу) чрезвычайно важны для решения проблемы генезиса бешкентско-вахшской культуры и всех проблем, связанных с передвижением племен других культур конца II — начала I тыс. до н.э. по территории Южного Таджикистана и древней Бактрии в целом.

ПРИЛОЖЕНИЕ 1

И.Г.Равич

Спектральный анализ бронзовой булавки (Р.2, яма 3)

ПРИЛОЖЕНИЕ 2

Е.Ю.Лебедева

Заключение о палеоботаническом исследовании образцов с поселения Ташгузор (нижний горизонт)

Фрагмент № 1 (ан. № 237)

3 отпечатка зерновок пленчатого ячменя

Один из них, возможно, относится к двурядным ячменям (Hordeum distechum) или является центральной зерновкой в «триплете» многорядных (Hordeum vulgare, vulgare)

Фрагмент № 2 (ан. № 238)

1 отпечаток + минерализованный остов фрагмента пленчатой зерновки (центр, часть) ячменя + 4 отпечатка пленчатых зерновок ячменя (Hordeum vulgare, vulgare)

1 отпечаток + минерализованный остов зерновки пленчатого ячменя

2 минерализованных остова пленчатого ячменя

1 фрагмент колоса пленчатого ячменя

1 отпечаток + минерализованный остов пленки (колосковой чешуи) пшени­цы (Triticum sp.)

Фрагмент № 3 (ан. № 239)

10 отпечатков пленчатых зерновок ячменя Hordeum vulgare, vulgare (не ис­ключено, что среди них есть и двурядные ячмени — Hordeum distechum)

1 фрагмент зерновки пленчатого многорядного ячменя (боковая часть) с прекрасно сохранившимися пленками

3 отпечатка зерновок злаков (возможно, ячменя?)

1 отпечаток (диаметр 3x3,5 мм) + минерализованный остов (несколько меньших размеров) семени бобового растения (возможно, одна из разновидно­стей вики — Vicia spec.).

Таким образом, практически все достоверные отпечатки на обломках печи- ны из Ташгузора свидетельствуют, что в составе урожая у земледельцев этого памятника был пленчатый многорядный (а возможно, и двурядный) ячмень. Од­нако это не означает, что другие хлебные злаки не культивировались вовсе, просто в представленных фрагментах они не обнаружены. Нельзя исключать, что обмазка раскопанных печей производилась в момент сбора урожая ячменя.

ПРИЛОЖЕНИЕ 3

Е.Е. Антипина

Костные остатки животных

из раскопок поселения эпохи поздней бронзы —

Ташгузор

Остеологическая коллекция из поселения Ташгузор представляет собой не­сколько выборок, полученных из конкретных объектов, которые должны быть объединены на основе стратиграфии находок костей в две группы:

1. Материалы верхнего горизонта — яма 5, яма 6 и собственно культурный слой горизонта (см. табл. 1).

2. Материалы нижнего горизонта — яма 2, яма 3, яма 4, землянка № 2 и собственно культурный слой (см. табл. 2).

Сравнение костных материалов двух горизонтов показывает, что на нижнем горизонте основная масса костей животных сосредоточена в ямах, а на верх­нем — в собственно культурном слое. Однако выборка из верхнего горизонта оказывается настолько небольшой по числу остатков (34 фрагмента костей — табл. 1), что делать какие-либо выводы на ее основе просто некорректно. Един­ственным фактом, заслуживающим внимания в этой выборке, является обнару­жение остатков крупного осла, вероятно одной особи, в собственно культурном слое верхнего горизонта. Размеры костей этого животного выходят за макси­мальные значения, обычные для соответствующих костей скелета домашней формы, и оказываются близкими к размерам костей дикого осла (Asinus hydrun- tinus), известного для района раскопок в позднем плейстоцене. Такие особенно­сти не позволяют в настоящий момент решить вопрос о том, какому же ослу — дикому или домашнему — принадлежат остатки. Для более точной диагностики нужны дополнительные данные. Вместе с тем при любом конечном видовом оп­ределении эта находка имеет интерес и для археологов и для зоологов.

Таблица 1

Кости животных из верхнего горизонта поселения Ташгузор

Выборка костей животных из нижнего горизонта более информативна. Одна­ко специфика ее происхождения главным образом из ям (табл. 2) создает объек­тивные трудности при интерпретации данных. Возможность достоверной интер­претации уменьшается также ввиду значительного сокращения объема обсуждае­мой выборки костных остатков животных за счет наличия неопределимых костей млекопитающих, которые составили около 60% коллекции из нижнего горизонта.

Таблица 2

Кости животных из нижнего горизонта поселения Ташгузор

Примечание. КРС— крупный рогатый скот; МРС— мелкий рогатый скот; в скобках даны определенные до видового уровня остатки мелкого рога­того скота. Для ям как закрытых комплексов возможен подсчет числа особей, которым принадлежали кости, число особей стоит в знаменателе дроби.

Из домашних животных в нижнем горизонте обнаружены кости только крупного и мелкого рогатого скота. Однако по анализируемым материалам трудно оценить реальную долю мяса этих животных в пишевом рационе жите­лей поселения и особенности связанной с ним хозяйственной деятельности на­селения памятника, хотя эти данные и указывают на большее значение среди домашних животных крупного рогатого скота. В нижнем горизонте не только преобладают кости крупного рогатого скота, но и подсчитанное соотношение особей (от крупного рогатого скота — 5, а от мелкого рогатого скота — 6) со­ответствует преимущественному потреблению в рационе говядины, если при­нять обычную пропорцию выхода мясной продукции от крупных и мелких ко­пытных, при которой одна корова приравнивается к шести-десяти овцам. Вме­сте с тем для реконструкции скотоводческой деятельности населения памятника необходимы данные и об остальных отраслях хозяйства, которыми, возможно, занимались жители. К сожалению, достоверная информация по этим аспектам для поселения Ташгузор еше чрезвычайно мала, поэтому в настоящий момент приходится ограничиться лишь утверждением, что жителям Ташгузора были из­вестны такие домашние копытные животные, как крупный рогатый скот, овца, коза, лошадь, а также, вероятно, и осел. Мясо именно этих животных население памятника несомненно употребляло в пишу, и, вероятно, они были основными видами домашних животных в хозяйстве жителей поселения.

БИБЛИОГРАФИЯ

Андреев 1958 — Андреев М.С. Таджики долины Хуф (верховья Аму-Дарьи). Вып. II. Сталинабад.

Аскаров 1977 — Аскаров А.А. Древнеземледельческая культура эпохи бронзы юга Уз­бекистана. Таш.

Аскаров, Адьбаум 1979 — Аскаров А., Адьбаум /Т.И. Поселение Кучуктепа. Таш.

Аскаров, Ширинов 1993— Аскаров АА, Ширинов Т.Ш. Ранняя городская культура эпохи бронзы юга Средней Азии. Самарканд.

Буряков, Кошеденко 1985— Буряков Ю.Ф., Кошеденко Г.А. Бургулюкская культу­ра. — Древнейшие государства Кавказа и Средней Азии. М.

Виноградина 1991 — Виноградова Н.М. Могильник Тандырйул в Южном Таджикиста­не. — Информационный бюллетень МАИКЦА. Вып. 18. М.

Виноградова 1996 — Виноградова Н.М. Первое поселение бишкентско-вахшской куль­туры на юге Таджикистана. — Древность: историческое значение и специфика ис­точника. Тез. докл. М.

Виноградова 2000 — Виноградова Н.М. Исследования в области контактов земледель­ческого и степного населения на юге Средней Азии. — Археология, палеоэколо­гия, палеодемография Евразии. М.

Дьяконов 1953 — Дьяконов М.М. Археологические работы в нижнем течении р. Ка­фирниган (Кобадиан) (1950-1951 гг.). — МИА. № 37. М.-Л.

Зданович 1988— Зданович Г.Б. Бронзовый век Урало-Казахстанских степей. Сверд­ловск.

Зеймаль 1971 —Зеймаль Т.И. Древнеземледельческое поселение Болдай-тепе. — МКТ. Вып. 2. Душ.

Итина 1976 — Итина М.А. История степных племен Южного Приаралья. М.

Кияткина 1976 — Кияткина Т.П. Материалы к палеоантропологии Таджикистана. Душ.

Кузьмина 1972 — Кузьмина Е.Е. К вопросу о формировании культуры Северной Бак­трии. «Бактрийский мираж» и археологическая действительность. — ВДИ. Na 1.

Кузьмина 1985 — Кузьмина Е.Е. Классификация и периодизация памятников андронов- ской культурной области. — Информационный бюллетень МАИКЦА. Вып. 9. М.

Литвинский 1981 — Литвинский В.А. Проблемы этнической истории Средней Азии во II тыс. до н.э. (Среднеазиатский аспект арийской проблемы). — Этнические про­блемы истории Центральной Азии в древности. М.

Литвинский, Зеймаль, Медведская 1977—Литвинский Б.А., Зеймаль Т.И., Медвед- ская И.Н. Отчет о работах Южно-Таджикистанской археологической экспедиции в 1973 г. — APT (1973 г.). Вып. XIII. Душ.

Мандельштам 1968 — Мандельштам А.М. Памятники эпохи бронзы в Южном Таджики­стане. — МИА. № 145. М.

Массон 1959 — Массон В.М. Древнеземледельческая культура Маргианы. — МИА. № 73. М.-Л.

Пьянкова 1982 — Пьянкова Л.Т. Древние скотоводы Бактрии (о вахшской и бешкент­ской культурах). — Культура первобытной эпохи Таджикистана (от мезолита до бронзы). Душ.

Пьянкова 1989 — Пьянкова Л.Т. Древние скотово/ш Южного Таджикистана (по мате­риалам могильника эпохи бронзы «Тигровая Балка»). Душ.

Сагдуллаев 1987 — Сагдуллаев А.С. Усадьбы древней Бактрии. Таш.

Сарианиди, Кошеленко 1985— Сарианиди В.И., Кошеленко Г.А. Северная Бакт- рия. — Древнейшие государства Кавказа и Средней Азии. М.

Avanesova 1996 — Avanesova N. Buston VI — the peculiarities of the proto-Bactrian complex of Uzbekistan. — IB IASCCA. N2 20. Moscow.

Francfort 1981 — Francfort H.-P. The Late Periods of Shortughai and the Problem of the Bishkent Culture (Middle and Late Bronze Age in Bactria). — SAA. 1979. B.

Francfort 1989 — Francfort H.-P. Fouilles de Shortughai. — Recherches sur l’Asie Centrale protohistorique. P.

Gotzelt 1996 — Gdtzelt T. Ansichten der Archaologie Siid-Turkmenistans, bei der Erforschung der mittleren Bronzezeit (Periode Namazga V). DAI. B.

Hiebert 1994 — Hiebert F.T. Origins of the Bronze Age Oasis Civilization in Central Asia. Cambridge.

Lyonnet 1993 — Lyonnet B. The Problem of the Frontiers between Bactria and Sogdiana: An Old Discussion and New Data — SAA, 1991. Stuttgart.

P’jankova 1985 — Pjankova L. Les particularity de Involution historique du Tadjikistan meridional & l’Age du Bronze. — L’archeologie de la Bactriane ancienne. P.

P’jankova 1986 — Pjankova L. Jttngbronzezeitliche Graberfelder in VachS-Tal, Stid- Tadjikistan. AVA-materialien. Bd. 36. MUnchen.

P’jankova 1994 — Pjankova L. Central Asia in the Bronze Age': sedentary and nomadic cultures. — Antiquity. Vol. 68, Na 59. Cambridge.

P’jankova 1996 — P’jankova L. The Settlement of Karimberdy (IX-V1II c. B.C.) in the South of Tadjikistan — IB IASCCA. N2 20, Moscow.

P’jankova 1999 — Pjankova L. Keramik aus der Siedlung TaSguzor. — АМГГ. Bd. 31. B.

Vinogradova 1993 — Vinogradova N. Interrelation between farming and steppe tribes in the Bronze Age in South Tadjikistan. — SAA, 1991. Stuttgart.

Vinogradova 1994 — Vinogradova N. The farming settlement of Kangurtut (South Tadjikistan) in the late Bronze Age. — АМГГ. Bd. 27. B.

Vinogradova 1996 — Vinogradova N. Kangurttut: the ancient agriculture burial ground in Southern Tadjikistan. — IB IASCCA. № 20. Moscow.

Vinogradova 1997 — Vinogradova N. The first Bishkent-Vakhsh culture settlement in South Tadjikistan (the end of the Und mil. B.C.) — Orient Express. N2 2.

Vinogradova 1999 — Vinogradova N. Die spatbronzezeitliche Siedlung TaSguzor in SiidtadSikistan. —АМГГ. Bd. 31. B.

Vinogradova 2001 — Vinogradova N. SudtadSikistan in der Spatbronze- und Fruheisen- zeit. — Migration und Kulturtransfer. Der Wandel vordwest- und zentralasiatischer Kulturen im Umbruch vom 2. zum 1. vorchristlichen Jahrtausend. — Akten des Intemationalen Kolloquiums Berlin. 23-26. November 1999. Kolloquien zur vor- und Friihgeschichte. Bd. 6. Bonn.

Рис. 1

План поселения Ташгузор.

Условные обозначения: 1 — раскопы; 2— современные дома; 3 — сад; 4 — место нахождения каменной гири; 5 — шурфы

Рис. 2 Раскоп 2

Условные обозначения: 1 — гумус; 2 — рыхлый лёсс темно-серого цвета; 3— плотный лёсс светло-серого цвета; 4 — зольник; 5 — камни; 6 — лёсс с углями, камнями, керамикой, кусками глиняной обмазки; 7— куски печины; 8— материк

Рис. З

Материал из ямы № 2 раскопа 2

Рис. 4

Материал из ямы № 3 раскопа 3

Рис. 5

Керамика нижнего горизонта раскопа 2

Рис. 6

Керамика верхнего горизонта раскопа 2

Рис. 7

Материал из полуземлянки N2 1 раскопа 5

6*

Рис. 9

Керамика из нижнего горизонта: 1-8 — раскоп 4; 9— раскоп 5

Рис. 10

Каменные орудия: 1-10, 13 — раскоп 4 — нижн. горизонт; 11 — случайная находка из раскопа 2 12 — каменная гиря (музей Бульёни Поён)

Рис. 11

Керамика Яз П из раскопов 4, 5 (верхний горизонт).

Рис. 12

1 — раскоп 5; 2 — раскоп 6.

Условные обозначения: 1 — гумус; 2 — керамика; 3 — печина; 4 зола; 5 камни; 6 — лёссо­вый суглинок коричневого цвета; 7— кости; 8 — светло-желтый суглинок; 9 глиняный валик печи; 10 — уголь; 11 —лёсс пятнисто-черного цвета; 12— материк.

Рис. 13

Материал из раскопа 6