Н.Г.Горбунова КОНСКАЯ УПРЯЖЬ РАННИХ САКОВ ЦЕНТРАЛЬНОЙ АЗИИ (Средняя Азия и Казахстан, кроме Западного)

Первые находки конской упряжи саков на территории Средней Азии и Ка­захстана относятся к концу XIX в. Они поступили в Московский Исторический музей в годовщину его образования от Археологической комиссии.

В 1948 г. Памиро-Ферганской экспедицией под руководством А.Н.Берн­штама на высокогорном плато Восточного Памира был открыт первый сакский могильник Памирская I. Здесь, в кургане 10, среди многих других находок на­ходились удила, целый псалий и часть второго, уздечные бляшки, обойма для перекрещивающихся ремней и др. [Бернштам 1952, рис. 128]. А.Н.Бернштам, анализируя эти находки, отмечал сходство удил с удилами майэмирского этапа Алтая, некоторое сходство псалиев видел в скифских комплексах Венгрии, но конкретных аналогий не находил, полагая, что подобные псалии были широко известны в скифском мире, но мало опубликованы. А.Н.Бернштам датировал могильник Памирская I V-IV вв. до н.э., отмечая несомненные связи погребенных с кругом племен Семиречья, Алтая и Енисея [Бернштам 1952, с. 321, 324-325].

Длительное время основополагающими работами по конской узде считались работы А.А.Иессена [Иессен 1953] и М.П.Грязнова [Грязнов 1947]. Постепен­но, по мере накопления материалов, исследователи хотя и продолжали ссылать­ся на данные статьи, но все больше внимания обращали на локальные особен­ности конской сбруи скифского времени. К настоящему времени по многим ре­гионам созданы свои разработки.

Азии и Казахстану, т.е. по сакской конской сбруе с учетом всего, что было уже сделано.

В 1947 и 1956 гг. в статьях М.П.Грязнова рассматривались случайные на­ходки из районов Северного Казахстана и Алтая [Грязнов 1947; 1956].

В 1949 г. А.Н.Бернштам публикует случайные находки из района Нарына на Тянь-Шане [Бернштам 1949, с. 355; Ташбаева 1996, с. 58].

Первой аналитической работой по сакской конской сбруе может считаться работа М.К.Кадырбаева, посвященная тасмолинской культуре Центрального Казахстана [Кадырбаев 1966, с. 383-388]. М.К.Кадырбаевым было проанали­зировано 23 пары удил, из них 13 происходили из случайных находок, а 10 из раскопок, и 6 псалиев. Выделено 4 типа удил: 1) со стремевидными окончаниями и дополнительным отверстием; 2) просто со стремевидным окончанием; 3) со стремевидно-прямоугольным окончанием; 4) кольчатые. Наиболее архаическим типом М.К.Кадырбаев считал стремевидные удила с дополнительным отверсти­ем. Однако, отмечая, что в Казахстане I и II типы встречаются в одинаковых типах погребений, он считает, что их нижнюю границу можно относить к VII в. до н.э. [Кадырбаев 1966, с. 385]. Находка в одном погребении (Тасмола V, кур­ган 2) удил I, II и IV типов позволяет М.К.Кадырбаеву сделать вывод о том, что верхняя граница удил I типа определяется серединой или второй половиной VI в. до н.э., а появление кольчатых удил может относиться ко времени не позд­нее второй половины VI в. до н.э. Из 6 найденных псалиев М.К.Кадырбаев вы­делил 5 типов: I — роговые трехдырчатые, бронзовые; II — двухдырчато-крюч- ковидные; III — трехдырчатые с центральным отверстием, перпендикулярным к боковым; IV — трехпетельчатые; V — железные с золотой инкрустацией (II и IV типы — случайные находки). М.К.Кадырбаев считал доказанным, что псалии типов I, II и IV соответствуют стремевидным удилам и вместе с ними представляют ранний тип узды VII—VI вв. до н.э. Псалии III типа датирует так же и отмечает, что источник такого типа псалий, «напускных», следует искать в Пе­редней Азии II — начала I тыс.

В 1968 г. М.К.Кадырбаев возвращается к теме сакской конской узды. По­вторяя изложенную им ранее типологию и привлекая новые материалы, он уточняет дату стремевидных удил с дополнительным отверстием и относит их к началу VIII в. до н.э. Привлекая находки из Приаральского могильника Уйга- рак (тогда еще частично неизданного) и случайные находки в Семиречье, М.К.Кадырбаев определяет область «...наибольшей концентрации удил с пря­моугольно-валиковыми окончаниями и двуплановыми насадочными псалиями. Есть основания полагать, что область расселения сако-массагетских племен Южного Казахстана и Семиречья явилась районом окончательного формирова­ния указанного типа узды» [Кадырбаев 1968, с. 31].

В конце 50-х — начале 70-х годов публикуются сведения о находках удил и псалий на поселениях чустской культуры в Фергане [Спришевский 1958, рис. 27, 3; Заднепровский 1962, с. 35, 67-68, рис. 16, табл. XX, 3; XXI, 18; Тереножкин 1971, с. 77-79, рис. 4]. В связи с этим возникает проблема дати­ровки чустской культуры, которую А.И.Тереножкин считал возможным датиро­

вать VIII-VII вв. до н.э. В настоящее время чустская культура датируется в пре­делах XV/XIV-VIII/VII вв. до н.э. [Заднепровский 1997, с. 103], но есть предпо­ложение относить чустское поселение к IX—VII вв. до н.э., а городище Дальвер- зин — к XV-ХІП/К вв. до н.э. [Рузанов 1998, с. 33-35]. В число находок конской узды чустской культуры входят однокольчатые бронзовые удила, роговые псадии с отверстиями, расположенными как в одной плоскости, так и в разных, и фор­ма для отливки трехдырчатого бронзового псалия. Необходимо напомнить, что эти принадлежности конской узды и послужили для А.И.Тереножкина поводом для омоложения чустской культуры [Тереножкин 1971, с.

К следующему этапу развития конской узды авторы отнесли стремевидные удила со стремечком прямоугольной формы, которые продевались в широкое прямоугольное отверстие или скобу псалия, расположенные перпендикулярно к двум другим. Цельнолитые удила и псадии авторы статьи считают вариантом этой формы узды. В Приаралье однокольчатые удила найдены только в Уйгара- ке. Известны также находки в Хорезме формы для отливки однокодьчатых удил. Это оригинальный экземпляр, так как его стержень имеет обмотку [Сабурова, Ягодин 1964]. Даты всех перечисленных удил, предложенные О.А.Вишневской и М.А.Итиной, — VII—VI вв. до н.э., за исключением однокольчатых из Уйгара­ка, датированных V в. до н.э.

О.А.Вишневская, публикуя материалы могильника Уйгарак, снова анализи­рует конское снаряжение [Вишневская 1973, с. 100-111]. Предложенная ею

типология удил и псалиев во многом повторяет типологию М.К.Кадырбаева и ее совместную работу с М.А.Итиной, но среда типов удил выделены удила с упо­ром в верхней части «стремечка». Кроме того, О.А.Вишневской высказано предположение о постепенном усовершенствовании стремевидных удил. С ее точки зрения, подтреугольно-стремевидные удила повторяют форму мягких удил. Их, по аналогии раннескифским удилам из погребений в Нижнем По- днепровье, она относит ко времени не позже второй половины VII в. до н.э. Первым усовершенствованием стремевидных удил, по ее мнению, является «...смешение назад перемычки стремечка, при котором образовавшиеся уступы должны были препятствовать смешению повода в стороны, а для придания большей жесткости на внутренней стороне стержня стали делать насечки» [Вишневская 1973, с. 103]. Этот тип удил автор относила к VI в. до н.э. и отме­чала «промежуточные» формы, когда стержень с насечками и перемычка не сдвинута. Следующим шагом О.А.Вишневская считала появление выступов у вершины стремечка, препятствующих смешению псалиев к середине. Эти уди­ла тоже отнесены ею к промежуточным между стремевидными и прямоугольно- стремевидными удилами.

Дальнейшее исследование сакской конской узды связано с находкой двух комплектов ее в восточном Семиречье на левом берегу реки Биже. Их изучали К.А. и А.К. Акишевы [Акишев, Акишев 1978]. В комплекты входили удила и пса­лии, обозначенные как Биже I и Биже II, навершия с головами горных козлов, десять обойм для перекрещивающихся ремней узды с «солярным знаком», ко­лечки, бляха с петлей на обороте, подвески. Оба комплекта авторы считали синхронными, отмечая, что Биже I некоторое время сосуществовал с Биже II, который, возможно, был несколько позднее. Сопоставляя комплекты Биже I и II с уздой, происходящей с восточноевропейской территории, авторы отмечают, что стремевидные удила появляются уже в предскифское время, а с дополни­тельным отверстием — в раннескифское, с VIII—VII вв. до н.э. Рассматривая разные типы трехдырчатых псалиев, авторы считают, что псалии Биже II анало­гичны псалиям из Южного Тагискена (курган 40) и Уйгарака (кутан 50). Однако, на мой взгляд, это не точно. Псалий из Южного Тагискена значительно сильнее изогнут и имеет иные окончания, а псалий из Уйгарака имеет перфорацию, сгруппированную в центре, и центральное отверстие ромбическое. Оба ком­плекта Биже датируются VIII-VII вв. до н.э.

Дальнейший анализ конской сбруи продолжен Л.Т.Яблонским при публика­ции материалов сакар-чагинских могильников Южного Приаралья [Яблонский

1996], а также совместно с М.А.Итиной при издании материалов могильника Южный Тагискен [Итина, Яблонский 1996, с. 54-63]. Л.Т.Яблонский коснулся вопросов датировок этих памятников в небольшой статье о зверином стиле [Яблонский 1998].

Анализируя единственный комплекс конской узды из кургана 23 могильника Сакар-Чага 6, Л.Т.Яблонский приводит многочисленные аналогии трехдырча­тым псалиям, но не всегда они кажутся удачными. Так, псадии из Дальверзина, Мингечаура II и Сиалка В имеют по три равноудаленные одинаковые перфора­ции, тогда как у сакар-чагинских отверстия сгруппированы и в центре — круп­ное ромбическое. Отмечая, что еще в предскифское время трехдырчатые пса- лии заменяют костяные двуплановые, Л.Т.Яблонский не упоминает костяные двуплановые и одноплановые псадии чустской культуры. Вслед за М.П.Грязно­вым, Л.С.Марсадоловым, Н.А.Боковенко он датирует стремевидные удила вме­сте с трехдырчатыми псалиями с грибовидным окончанием VIII-VII вв. до н.э., подчеркивая, что рельефный узор на стержнях удил свидетельствует об их ар­хаичности.

При анализе конской узды Южного Тагискена Л.Т.Яблонский во многом повторяет то, о чем писал, рассматривая удила и псадии из Сакар-Чаги. Прини­мая предположение О.А.Вишневской о том, что у наиболее ранних удил нижняя планка не приподнята, /І.Т.Яблонский допускает датировку тагискенских удил с «приподнятой» планкой второй половиной VII в. до н.э., удила с прямоуголь­ным окончанием и упором, по аналогии с уйгаракскими, тасмолинскими, тюп- скими, датирует VII-V вв. до н.э. Цельнометаллические удила и псадии, в отли­чие от уйгаракских (VI в. до н.э.), датирует «более ранним временем» [Итина, Яблонский 1997, с. 56]. Не совсем ясны сопоставления удил и псадий внутри Тагискена. Так, псадии из кургана 44 не роговые, а бронзовые, а синхрониза­ция курганов 36, 40, 42, 44, 45, 47, 55 и 65 по встречаемости удил и псалиев не корректна, так как и удила, и псадии в этих курганах разные. Датировку удил и псалиев Тагискена Л.Т.Яблонский принимает по аналогии с уйгаракскими —

VII— VI вв. до н.э. Им предложена также классификация остальных деталей кон­ской сбруи, на чем я остановлюсь позднее.

В своей последней статье Л.Т.Яблонский выделяет два хронологических го­ризонта сакских культур Приарадья. Первый из них в пределах рубежа

VIII- VII вв. — первой половины VI в. до н.э. [Яблонский 1998, с. 76].

Последние из опубликованных находок — удила, псадии и некоторые дру­гие части конской сбруи из могильника Кичи-ата в Южном Тяньшане [Табал- диев 1996, с. 172-177, рис. 5-6], датированные VIII-VII вв. до н.э.

Попробуем теперь объединить все находки конской сбруи с территории Средней Азии и Казахстана и предложить единую классификацию удил и пса­лиев (рис. 1-3) с учетом и остальных находок.

Итила. Мною учтено 50 экземпляров удил из 8 могильников, три случайные находки, а также 6 — из поселений эпохи бронзы. В основу классификации по­ложена традиционная схема: материал, форма стержней и наружное их окон­чание. Все удила бронзовые, соединенные двумя внутренними кольцами. Почти все стремевидные, но разных очертаний: подтреугольные, прямоугольные, киядратныр^ полуовальные. Могут иметь или не иметь слегка опущенную ниж­нюю планку, уступ у верхней планки, дополнительное отверстие у стремечка. Стержни могут быть прямоугольные в сечении с рельефным узором «строгие» или гладкие. По типу стержней выделено две группы.

I. Стержни подпрямоугольные в сечении с рельефным орнаментом в виде прямоугольников или квадратов, окончания стремевидные. 22 экземпляра (и еше один из типа 10).

1. Подтреугольные со слегка опушенной нижней планкой и небольшими вы­ступами по краям. 10 экземпляров. Могильники Уйгарак, курганы 25, 35, 41, 70, Южный Тагискен, курганы 42, 45, 65. Вариант — выступы совсем незначи­тельны — Уйгарак 47, могильник Тасмола V, курган 3, могильник Кичи-ата, курган 7.

2. Прямоугольные со слегка опушенной нижней планкой и выступами. 3 эк­земпляра: Уйгарак 51, 69, Южный Тагискен 65.

3. Подквадратные. 1 экземпляр: могильник Сакар-Чага 6, курган 33.

4. Овальные окончания. 1 экземпляр: Уйгарак 83.

5. Подтреугольные с опущенной нижней планкой и упором в верхней. Уй­гарак 14, 50.

6. Подпрямоугольные с опушенной нижней планкой и упором в верхней. 5 экземпляров + 1: Уйгарак 28, 30, 45. Тасмола V, курган 3. могильник Биже, комплект I. Вариант без опушенной планки: Южный Тагискен 36.

II. Стержни округлые в сечении, гладкие. 19 экземпляров.

7. Подтреугольные с опушенной нижней планкой. 3 экземпляра: Тасмола V, курган 2, Тасмола VI, курганы 1, 2 (в кургане 2 одна часть удил подтреугольная, другая прямоугольная без опушенной планки).

8. Прямоугольные с опущенной планкой. 3 экземпляра: Тасмола I, курга­ны 19 и 24, могильник Измайловка, курган 17.

9. Прямоугольные с упором на верхней планке. 2 экземпляра: Южный Та­гискен 44, случайная находка около Тюпа.

10. Все удила под номером 10 — с дополнительным отверстием, но разных очертаний:

а) прямоугольные. 2 экземпляра: Уйгарак 33, Тасмола V, курган 6;

б) прямоугольные с опушенной нижней планкой: Кичи-ата 7;

в) подтреугольные: Южный Тагискен 40;

г) подквадратные. 5 экземпляров: Кичи-ата 5, Тасмола V/2, могильник

Памирская 1, курган 10, случайные находки у Тологая и Нарына;

д) то же, но «строгие». Биже, комплект II.

11. Прямоугольные с опущенной нижней планкой и трубчатой нижней. Из­майловка.

12. Прямоугольные разных очертаний — вытянутое и подковообразное. Могильник Джуван-тобе, курган 12.

13а. Кольчатые. 5 экземпляров: Уйгарак 16, Тасмола V/2, городища Чует, Дальверзин, находка в Кайрак-кумах.

136. Овальные. Уйгарак 66.

14. Форма глиняная для отливки удил кольчатых со стержнем, как бы пере­витым веревками. Хорезм, Беркут-Калинский оазис, случайная находка [Сабу­рова, Ягодин 1964J.

Подводя итоги классификации, отмечу, что, если не учитывать деталей, почти все удила стремевидные и типы по очертаниям и окончаниям повторяют­ся в группах I и II. Так что, укрупняя классификацию, можно было бы по очер­таниям головки и типу стержня выделить из 15 удил с подтреугольным очерта-

ниєм головки — 12 «строгих», из 13 прямоугольных — 8 «строгих», из 10 с до­полнительным отверстием только одни «строгие». Необходимо также отметить сочетание разных удил в одном погребении: 1 и 2 — Южный Тагискен 65; 1 и 6 — Тасмола V/3; 1 и Юг— Кичи-ата 7; 8 и 11 — Измайловка 17; 7, Юг и 12 — Тасмола V/2.

Псалии. Учтено 42 псалия из 10 могильников, двух поселений эпохи брон­зы, три случайные находки. Выделены категории по материалу: I — рог и кость, II — бронза, III — железо. Внутри выделены группы, отделы и типы.

Категория I. Рог и кость (рис. 2).

Группа 1 — конусовидные. Отдел 1 — трехдырчатые.

Тип 1а. Конусовидные с тремя равноудаленными одинаковыми отверстиями. 7 экземпляров. Уйгарак 47, Южный Тагискен 47, Тасмола V/2 (2 экземпляра), Тасмола VI/1, Чустское поселение (2 экземпляра).

Тип 16. Конусовидные с тремя равноудаленными отверстиями, среднее — крупное, овальное. Отверстия сближены к центру. Южный Тагискен 45.

Тип 1в. Конусовидные с тремя равноудаленными отверстиями, располо­женными в разных плоскостях. Городище Дальверзин [Заднепровский 1962, рис. 15].

Группа 2 — трубчатые. Отдел 1 — трехдырчатые.

Тип 2а. Трубчатые. Отверстия расположены в одной плоскости. Чустское поселение, 3 экземпляра.

Тип 26. Трубчатые. Отверстия расположены в разных плоскостях. Чустское поселение, 1 экземпляр.

Группа 3 — стержневидные. Отдел 1 — трехдырчатые.

Тип За. Слегка изогнутый, отверстия сближены к центру, среднее крупнее. Уйгарак 14.

Категория II —бронзовые.

Группа 1 — трехдырчатые. Отдел 1 — отверстия в одной плоскости.

Тип «а» — пластинчатый. Отверстия сгруппированы в центре, посредине овальное, по краям округлые с утолщением. Один конец загнут, другой расши­рен. Уйгарак 50.

Тип «б» — стержневидный изогнутый. Отверстия сгруппированы в центре. Центральное ромбовидное. Все с утолщениями. Окончания грибовидные. Са­кар-Чага 6, курган 33.

Тип «в» — пластинчато-стержневидный. Отверстия сконцентрированы в центре, разделены углублениями. Один конец узкий, загнут, другой ложечко­видный. Измайловка 17.

Тип «г» — стержневидный изогнутый. Отверстия равноудаленные в одной плоскости, с утолщениями. Один конец плоский, другой утончается. Южный Тагискен 40.

Тип «д» — стержневидный, слегка изогнутый. Отверстия равноудаленные, с утолщениями. Один конец эллипсоидный, другой конический. Биже, ком­плект II.

Тип «е» — стержневидный, изогнутый. Отверстия равноудаленные, концы эллипсоидные. Случайная находка. Камышинка.

Тип «ж» — С-видный пластинчатый. Пластина согнута вдоль, по сгибу три равноудаленных отверстия. Кичи-ата 5.

Тип «з» — форма для отливки трехдырчатого псалия. Отверстия сгруппи­рованы в центре, конец слегка заужен и загнут. Поселение Дальверзин.

Отдел 2 — отверстия в разных плоскостях.

Тип П/2а. Стержневидный. Центральное отверстие овальное, расположено перпендикулярно концевым округлым. Один конец уплошен, другой срезан на конус. Уйгарак 28.

Тип П/26. Пластинчатый. В середине овальное отверстие, на концах боко­вые отверстия в виде полусферических петель, расположенных перпендикуляр­но центральному. Концы псалия косо срезаны. Уйгарак 30.

Тип П/2в. Пластинчатый. Центральное отверстие овальное, расположено перпендикулярно боковым округлым с утолщениями. Концы срезаны на конус, по краям пластин рельефные линии. Тасмола 1/19.

Тип П/2г. Часть псалия стержневидного. В центре крупное отверстие, пер­пендикулярное концевым округлым. Концы пирамидальные. Городище Кюзели- гыр, случайная находка. Хорезм.

Группа 3. Двудырчато-петлевидные (табл. 3).

Тип П/За. Стержневидный, слегка изогнут, цилиндирические концы удли­ненно-ромбические с отверстиями в них. В центре петля, расположенная пер­пендикулярно отверстиям. Уйгарак 45.

Тип П/Зб. Стержневидный, слегка изогнут, на обоих концах — отверстия, в центре — петля, перпендикулярная отверстиям. На одном конце диск, другой заострен. Могильник Биже, комплект I.

Тип П/Зв. Стержень цилиндрический. Два отверстия сдвинуты к центру и утолщены ромбовидными фигурами. Между ними петля, перпендикулярная отверстиям. Один конец кончается диском, другой округлен. Уйгарак 51.

Тип П/Зг. Стержень цилиндрический, отверстия сдвинуты к центру и утол­щены. Между ними петля, перпендикулярная отверстиям. Один конец утолщен, другой плоский. Южный Тагискен 36.

Тип П/Зд. Стержень цилиндрический. Отверстия сдвинуты к центру и утол­щены ромбовидными фигурами. Между ними петля, перпендикулярная отвер­стиям. Псалий покрыт круговыми резными линиями, один конец уже другого. Южный Тагискен 44.

Тип П/Зе. С-видный стержень. «Псадии тюпской узды меньше размером (сравнение с тасмолинскими. — Н.Г.), внешние стороны их украшены другим орнаментом (две параллельные полосы спиралеобразно-вихревых выпуклостей) и суголовные ремни узды соединяются с ними через петли, расположенные пер­пендикулярно центральному отверстию» [Кадырбаев 1966, с. 386]. Случайная находка на восточном берегу Иссык-куля (Тюп).

Группа 4. Трехпетельчатые.

Тип П/4а. Пластинчатый, трехпетельчатый. Петли сгруппированы в центре. Концы псалия плоские. Уйгарак 66.

Тип П/46. Памирская I, курган 10. По описанию А.Н.Бернштама «...псадии 4-гранные в разрезе с рельефным зигзагообразным орнаментом по одной сто­роне. В середине псалия три круглые петли...» [Бернштам 1952, с. 296, рис. 128, 7]. Но и описание, и рисунок потребовали уточнения. Псадии бронзо­вые литые, квадратные в сечении, в центральной части возвышение с тремя пет­лями. Концы псалия украшены зигзагообразным орнаментом с обеих сторон. С двух сторон псалия видны следы литейного шва, что может свидетельствовать в

пользу того, что форма, куда производилась заливка, состояла из двух частей. Металл с характерными для грубого литья порами и усадочными раковинами (пустоты, появляющиеся внутри или на поверхности отливки, вследствие умень­шения объема металла при затвердевании). В углублениях зигзагообразного ор­намента сохранился отпечаток формовочной массы, скорее всего, песчаной или земляной. Заключение написано м.н.с. Отдела Востока Государственного Эрми­тажа И.К.Малкиелем в результате визуального осмотра псалия.

Группа 5. Двудырчатые.

П/5а. Стержень цилиндрический, два отверстия в центре. Один конец изо­гнутый, другой уплощен. Измайловка 17.

П/56. Пластинчатый с закругленными концами. Отверстия равноудаленные. Аличур II, курган 1.

Группа 6. Двутрубчато-шпеньковый.

Стержневидный изогнутый. По краям два трубчатых отверстия, перпенди­кулярных плоскости псалия. В центре псалия Т-образный выступ. Уйгарак 33.

Группа 7. Цельнолитые.

7а. Двухпетельчатый, петли широкие, ближе к концам, перпендикулярно плоскости псалия. Удила стремевидные строгие, прямоугольные с опушенной нижней планкой. Оба конца в виде копытец. Уйгарак 26.

76. Двудырчато-петлевидные. С отверстиями в виде цилиндров и скобой (или отверстием?), перпендикулярной им. Один конец сплющен, другой в виде копьггца. Удила строгие, стремевидные, прямоугольные. Южный Тагискен 55.

Категория III. Железные.

Отдел 1. Трехдырчатые.

Ш/1. Пластинчатые, шириной 2 см, толщиной 0,5 см. Края украшены вол­нообразными золотыми лентами шириной до 3 мм и более. Тасмола V/3 и 6. 2 экземпляра.

Отдел 2. Двудырчатые.

Ш/2. Псалии в виде пластины, завершающиеся тесловидными уширениями и с двумя уширениями посредине с отверстиями. Аличур П, курган 3 [Дитвин- ский 1972, с. 12]. Изображения нет.

Из 42 учтенных псалиев вместе с удилами найдено 28, остальные найдены без удил, из них 8 — с поселений эпохи бронзы и случайные находки. Кроме того, псалии без удил были найдены в разрушенном погребении 47 Южного Тагискена, в сохранившемся погребении Аличур II курган 1. В некоторых по­гребениях были найдены удила без псалиев — Уйгарак 25, 35, 41, 69, 70, 83, 84; Южный Тагискен 42, 65; Тасмола VI/2, выкладка 7 Кичи-ата. Но все эти погребения, кроме Кичи-ата, были разграблены, поэтому неясно — отсутство­вали ли псалии первоначально. Может быть, псалии представляли собой бблыпую ценность, нежели удила? Тем более что псалии оригинальны, а типы удил, найденные без псалиев, были и с псалиями. Но, конечно, не исключено использование мягких псалиев, т.е. прикрепление ремней оголовья прямо к удилам.

Сочетание различных типов удил и псалиев прослеживается не очень четко (см. ниже). Роговые конусовидные псалии сочетаются с удилами подтреугольными, строгими и нет (типы 1 и 7), с дополнительным отверстием (Юг) и кольчатыми. Псалии роговые трехдырчатые (1/За) и аналогичные им бронзовые (П/la) соче­

тались с удилами подтреугольными, с упором в верхней планке, строгими (тип 5). Конусовидные скреплялись с удилами средним отрезком натечного ремня. Трехдырчатые имели среднее большое отверстие, и, возможно, удила продевались в него, хотя, судя по изображению, они крупнее отверстия. Тогда, возможно, через это отверстие проходило два отрезка ремня, как в Аржане в Туве [Grjaznov 1984, с. 39, рис. 46], и связка была автономной, а натечный ремень крепился за край стремечка. Псалий такого же типа (П/16) найден с подквадратными удилами в Сакар-Чага 6.

Сочетание удил и псалиев

У — Уйгарак, ЮТ — Южный Тагискен, СЧ — Сакар-Чага, Таем. — Тасмода, Кам. — Камышинка, Изм. — Измайловка, Тюп — Иссык-Куль, К-а — Кичи-ата, П I — Памирская I, Б — Биже.

Следующие две группы — псалии напускные. Одни из них трехдырчатые с центральным отверстием, расположенным перпендикулярно двум другим, (П/2а-г) с удилами подпрямоугольными с упором (тип 6) или с опущенной ниж­ней планкой (тип 8). Вторые, тоже напускные псалии, с центральной петлей и двумя боковыми отверстиями (П/За-е) встречены с удилами строгими прямо­угольными с упором, строгими прямоугольными (типа 6 и 2), строгими с допол­нительным отверстием (тип 10г*), гладкими подквадратными с упором (тип 9). С такими же удилами были найдены псалии П/Зе.

Трехпетельчатые псалии (П/4а-б) сочетаются с удилами с дополнитель­ным отверстием (тип Юг) и овальными (136). Двудырчатые псалии (П/5а) из Измайловки соединяются с удилами с большим дополнительным отверстием (11), двухтрубчато-шпеньковые псалии (П/6) с удилами с дополнительным от­верстием (10а).

Цельнолитые удила и псалии. В Уйгараке 26 удила типа 2 иди 6, псалии типа П/26, в Южном Тагискене 55 удила типа 2, псалии близки типу П/Зг.

Железные псалии Ша найдены с удилами 1, 6 и 10а.

Помимо удил и псалиев в погребениях находились и другие предметы кон­ской упряжи. Они тоже опубликованы, и я привожу просто краткую сводку.

Обоймы для перекрестья ремней оголовья. Исследователи выделяли низ­коцилиндрические с выпуклым или плоским шитком, иногда с солярным зна­ком на шитке. И высокоцилиндрические с выпуклым щитком, со щитком с ко­зырьком, клювовидные и крестовидные. Среди обойм есть также обоймы лис­товидной формы и с рельефным орнаментом. Единичны обоймы, где стойки слегка заходили под щиток. Они найдены в Тасмоле V/2 [Кадырбаев 1966, с. 323, рис. 15, 2-3] и Ферганском могильнике Дашти-ашт [Салтовская 1975, рис. 12, 5]. По мнению И.Н.Медведской, эти особенности обойм характерны для переходного периода от предскифского к скифскому [Медведская 1983, с. 75-76, рис. 3].

Обоймы были найдены во всех рассмотренных могильниках, а также в Па­мирском могильнике І, Харгуш II, курган 3 и Аличур II, курган 3 [Литвинский 1972, с. 62, 63, рис. 21, 4; 22, 6-8] и Семиреченском могильнике Джуван-тобе, курган 12 [Максимова 1960, с. 61, рис. 11, 12].

В уздечный набор входят также кольцевидные пронизи различного типа бляшек, основные из которых — дисковидные с изнаночной петлей и грибовид­ные, найденные во всех рассмотренных могильниках. Железные полусфериче­ские бляшки с золотой инкрустацией найдены только в Тасмоле [Кадырбаев 1966, с. 427, рис. 71-72]. Грибовидная бляшка с солярным знаком найдена в кургане 10 Памирском 1, как и в некоторых других могильниках. Из памир­ских могильников происходят разные бляшки, назначение которых не всегда устанавливается [Литвинский 1968, с. 60-68]. К уздечному набору относятся также ворворки разного типа.

Особо следует отметить предметы конской узды с зооморфными мотивами. Одно из них — бронзовое навершие с головками горных козлов из Биже, кото­рые исследователи полагают прототипами наконечников оглобель [Акишев, Акишев 1978, с. 57—58]. Подобные изображения горных козлов известны в Тас­моле V/2 и других местах Казахстана [Акишев, Акишев 1978, рис. 7]. Но гор­ные козлы лишь часть представителей фауны, встреченных на уздечной сбруе

саков. Наиболее распространены изображения кошачьего хищника — 16 эк­земпляров (всюду, кроме Памира) или льва (только в Южном Тагискене — 15 блях из одного кургана), затем кабана (кроме Уйгарака и Памира), единич­ные изображения оленя (нет в Тасмоле и Приаралье), горного козла (Уйгарак, Тасмола, Памир, Семиречье), хищной птицы и грифона (Уйгарак, Тасмола), го­ловы верблюда (Уйгарак), волка и лося (Тасмола), медведя (только Памир), голо­вы фантастических птиц (Сакар-Чага).

Почти все изображения единичны, за исключением двух сцен терзания. Реализм изображений и особенности исполнения отдельных черт (глаз, ухо) по­зволяют относить эти изображения к числу раннесакских (подробно на эту тему см. [Вишневская 1973; Вишневская, Итина 1977; Итина 1992; Итина, Яблон­ский 1997; Яблонский 1996; 1998]).

К конской упряжи относятся также подпружные пряжки. Наибольшее коли­чество их в Уйгараке. О.А.Вишневская отмечала различные формы их крепле­ния. Но они различны и по форме. 10 из них округлые с прямоугольной рам­кой, парные, на одном всегда кнопка (курганы 12, 26, 38, 60, 70) (I группа по О.А.Вишневской). Близки к ним пряжки из кургана 47, но вместо рамки-петли плоский полукруг, а сзади выступ. Спереди же выступ в виде раздвоенного ко­пыта (II группа по О.А.Вишневской). В кургане 51 — тоже округлые, но вместо рамочной петли — тоже округлый плоский выступ, но с прорезью, а по коль­цу — треугольные выступы. (Почти полная аналогия — пряжка из кургана 45 Южного Тагискена.) Близка к ней пряжка из кургана 82, где на месте рамки- петли — фигура животного (лев?), а по кольцу рельефные парные линии. Не­обычны пряжки из кургана 7 — петля в виде фигуры животного, кургана 16 — по форме скорее сердцевидные, чем кольцевидные, в кургане 22 — ближе к овальным, в курганах 25 и 30 — продолговатые, слегка изогнутые. Некоторые из пряжек — в виде фигур животных — кошачьего хищника, протом козла, оле­ня. В кургане 27, 28, 30 есть «гарнитуры» разных деталей узды и сбруи одина­ковой формы.

В Южном Тагискене — 15 пряжек. Из них 11 кольцевидных, но есть и иной формы. Дисковидно-овальные с шахматным узором (курган 49, в нем и бляшки с шахматным узором). В других рассмотренных могильниках пряжки только кольцевидные с рамочной петлей.

Вопросы датировки, В настоящее время основным датирующим материа­лом являются бронзовые наконечники стрел, классификация которых уже предлагалась исследователями [Литвинский 1972, с. 89-91; Акишев, Кушаев 1963, с. 113-121; Кадырбаев 1966, с. 376-380; Медведская 1972; 1980]. В последние годы датировка этих наконечников уточнялась и пересматривалась в связи с вопросом о хронологии предскифских и раннескифских памятников на обширной территории евразийских степей. Изложение сути этой проблемы имеется во многих работах [Медведская 1992; 1998; Полин 1998; Яблонский 1996, с. 35-42; Итина, Яблонский 1997, с. 46-53; Грязнов 1980]. Это избав­ляет меня от необходимости углубляться в этот вопрос. Полагаю, что дати­ровка бронзовых наконечников стрел Средней Азии и Казахстана наиболее убедительно рассмотрена И.Н.Медведской. В работах фигурируют и некото­рые из рассматриваемых мною памятников. К ее датировкам обращается и Л.Т.Яблонский, наиболее полно осветивший вопросы культуры саков Приаралья.

В рецензии на книгу О.А.Вишневской Е.Е.Кузьмина, основываясь на но­вых датах РСК, предложила ряд курганов Уйгарака датировать не \7П—\71 вв. до н.э., а только VII в. до н.э. [Кузьмина 1975]. Из этих курганов в 51, 60 и 70-м есть принадлежности конской сбруи. Я предполагала, что все три курга­на можно отнести к VIII—VII вв. до н.э. [Горбунова 1998]. Но в кургане 70, наряду с двумя трехперыми черешковыми наконечниками и обоймы с соляр­ным знаком, найден трехперый втульчатый наконечник, что скорее ограничи­вает дату VII, а может быть, началом VI в. до н.э. В этих трех курганах были найдены псалии П-36 и удила 2 (кургана 51), удила 1 (курган 70) и 1 и 2 (кур­ган 60). Остальные курганы Уйгарака, в которых есть конская сбруя, датиру­ются О.А.Вишневской VII—VI вв. до н.э. (курганы 27, 28, 30, 33, 34, 45, 50, 66, 83) или VI в. до н.э. (курганы 14, 25, 26, 35, 41, 69, 84). Но многие из них датированы на основании конской сбруи, которая сама требует уточнения датировки.

В отношении наконечников стрел есть два заключения по поводу их ком­плексов. По И.Н.Медведской, «...если в комплексе с черешковыми трехлопаст­ными наконечниками отсутствуют трехлопастные втульчатые, такие наборы надо датировать не позже VII в. до н.э.» [Медведская 1972, с. 8]. По Л.Т.Яблонскому, «...если в комплексе с черешковыми трехлопастными в наборе отсутствуют дву­лопастные втульчатые, нельзя исключать VI в. до н.э. как вероятное время суще­ствования такого набора» [Итина, Яблонский 1997, с. 50]. Исходя из этих двух гипотез, курганы, в которых есть только черешковые трехперые наконечники стрел, скорее можно относить к VII в. до н.э., в крайнем случае, если нет других датирующих предметов, к началу VI в. до н.э. В курганах 14 и 50, где найдены удила типа 5 и псалии типов П/la и 1/За, есть по одному трехперому черешко­вому наконечнику (в кургане 50 есть еше кинжал, который может датироваться VII в. до н.э. [Хабдулина 1994, с. 53, табл. 55, 5], хотя VI в. до н.э. не исклю­чен). В кургане 83 вместе с удилами типа 4 найдены три черешковых трехперых наконечника и крестовидная обойма, но есть и один трехперый втульчатый на­конечник. Датировка его VII в. до н.э. последним фактом затруднена. В курга­нах 25, 41, 66 найдено по 1-2 трехперых черешковых наконечника стрел вме­сте с удилами типа 1 и 136 и трехпетельчатыми псалиями типа П/4а. В курга­не 84, датированном И.Н.Медведской VIII—VII вв. до н.э. [Медведская 1972, с. 8], с удилами типа 7 найдены наряду с комплексом двуперых, трехперых и трехгранных черешковых наконечников три втульчатых трехперых. Кроме того, здесь найден клевец с железным обушком и бронзовой втулкой, с фигур­кой птицы под бойком. Такой биметаллический клевец был найден в Ирмилере в Турции и датирован не позднее первой половины VII в. до н.э., хотя такие же имеются в ананьинской культуре [Курочкин, Субботин 1992, с. 59; Медведская 1992, с. 55-56, рис. 2]. Это довольно далекие аналогии, но, видимо, VII в. до н.э. для кургана 84 может быть принят. Существует точка зрения о том, что клевцы — бронзовые в Сибири и биметаллические в ананьинской культуре, Уйгараке и Ирмилере — могут свидетельствовать о передвижении или скифо- сакских племен [Курочкин, Субботин 1992], или саков в Малую Азию [Дударев 1998, с. 89]. Но конкретных данных о путях связи саков и населения Малой Азии нет.

В кургане 16 с удилами типа 13а (кольчатые) — три втульчатых трехперых наконечника, по которым О.А.Вишневская датирует его V в. до н.э. с допуском в VI в. до н.э.

Южный Тагискен. На основании набора наконечников стрел курганы 55 и 65 датированы конном VIII — началом VII в. до н.э. В кургане 55 — цельноли­тые псадии, близкие к типу П/Зг, и удила, близкие к типу 2. В кургане 65 — двое удил типов 1 и 2. Курган 42 датирован конном VIII — первой половиной VI в. до н.э. Четыре трехперых черешковых наконечника позволяют, видимо, остано­виться на VII в. до н.э. Удила типа 1.

Тасмода V, курган 3. В позвоночнике погребенного черешковый трехгран­ный наконечник (как в кургане 66 Уйгарака). У головы западного коня удила типа 1. В зубах восточного коня удила типа 6 с остатками псалия типа Ша. Да­тирован VII—VI вв. до н.э. Возможно, тоже ограничивается VII в. до н.э.

Памирская I, курган 10. Датирован А.Н.Бернштамом V-IV вв. до н.э., пере- датирован М.К.Кадырбаевым VII—VI вв. до н.э., И.Н.Медведской — концом VIII — началом VII в. до н.э. Набор наконечников стрел многообразен, пре­обладают двулопастные втульчатые. Удила типа 10г, псадии П/46— трехпе­тельчатые.

Таким образом, определенная группа удил может относиться к более ран­нему времени в пределах раннесакского периода VIII—VI вв. до н.э., т.е. к концу VIII или VII в. до н.э. Это удила 1, 2, 5, Юг. Почти все они «строгие», кроме 10г. Удила типа 4 тоже «строгие», но найденные вместе со «скифскими» стре­лами могут относиться к концу VII — началу VI в. до н.э. Необходимо также помнить об указанных выше случаях находок вместе удил разных типов. Эти находки свидетельствуют о том, что предложенная мной дробная классифика­ция удил, в том числе и с учетом опушенной нижней планки, не очень работает. В этой связи стоит напомнить мнение К.А.Акишева и А.К.Акишева о том, что критерием определения разных типов узды может быть только псадий, но не удила [Акишев, Акишев 1978, с. 46].

По мнению И.Н.Медведской, существовали две традиции развития конст­рукции узды: «„древневосточная" — смена подвижных напускных псалиев цель­нолитыми звеньями удил и псадий и „евразийская" — морфологическое измене­ние удил и псалиев, изменение позиции псалия по отношению к удилам — стал продеваться в кольцо грызла, замена расстроенного ремня раздвоенным» [Медведская 1983, с. 71]. Автор имела в виду однокодьчатые удила, распро­страненные на Древнем Востоке. В числе рассмотренных мною однокольчатых удил всего пять: 2 с Чустского поселения, 1 с Дальверзина, 1 из Уйгарака, 1 из Тасмоды и половина из Кайрак-кумов. На поселениях эпохи бронзы в Фергане, как уже указывалось, найдена форма для отливки трехдырчатых псадий (на­сколько можно судить по изданию, она была найдена в нижнем слое городища Дальверзина) [Заднепровский 1962, с. 16-17], роговые конусовидные и труб­чатые одноплановые и двуплановые псадии. Все они датируются скорее всего не позднее VIII в. до н.э., хотя если эти находки из кроюших слоев, то могут быть и более поздними. Но, вероятно, это все же наиболее ранние типы пса­лиев и удил в Средней Азии. Исходя из этого, роговые трехдырчатые конусо­видные псадии из кургана 47 Уйгарака, кургана 2 Тасмоды V, кургана 45 Южного Тагискена, а также трехдырчатые бронзовые псадии из кургана 50

Уйгарака, Сакар-Чага 6 курган 33, Измайловка, Биже II, Южный Тагис­кен 40, Камышинка, т.е. псалии типов 1/1а,б, П/1а-е, можно отнести тоже к числу ранних в пределах второй половины VIII — VII в. до н.э. Они найдены с удилами типові, 5, 3, 8, 10в, Юг— все стремевидные, но 1, 5, 3 — «строгие» и имеют либо прямую, либо опушенную нижнюю планку (тип 8 та­кой же, но не строгий), либо упор, либо дополнительное отверстие, т.е. мно­гие типы удил функционировали в это время, включая, очевидно, и кольчатые с поселений эпохи бронзы. К этой группе псалиев можно отнести, видимо, единственные псалии из согнутой пластинки из Кичи-ата (тип П/1ж), три трех­петельчатых псалия: 2 из Памирской 1 (тип П/46) и один из Уйгарака 66 (тип П/4а) с удилами 136 и Юг.

Наибольшая группа псалиев — это напускные. Они сочетаются с удилами типа 6 — четыре раза, 9 — два раза, 8, 2 и Юг — по одному разу. Напускные псалии известны в Иране и Закавказье, где они датируются не позднее VIII в. до н.э. [Медведская 1983, с. 62; Мартиросян 1964, с. 144-146, 212-219]. Но в указанных районах тип этих псалиев иной, псалиев с центральной петлей там нет, удила не стремевидные, а большей частью кольчатые. Принцип узды с на­пускными псалиями, независимо от центрального отверстия или петли, — один. Расстроенный ремень оголовья крепится в боковых отверстиях, а центральный к удилам, строго удерживающимся в петлях или отверстиях. Датировка напуск­ных псалиев тоже, должно быть, ранняя, так как разноплановые отверстия были и у псалиев с поселений эпохи бронзы. По-видимому, вторая половина VIII — VII в. до н.э. реальны.

Цельнолитые удила и псалии из кургана 55 Южного Тагискена, как уже отмечалось, относятся к VIII—VII вв. до н.э. Цельнолитые же удила и псалии из кургана 26 могильника Уйгарак датированы VI в. до н.э., так как в нем был найден железный кинжал с бабочковидным перекрестьем, но с разрушенным навершием. Может быть, можно предположить, что данный кинжал является вариантом раннего типа такого кинжала? Датировать такой же цельнолитой комплект естественно так же, как он датирован в Южном Тагискене. Цельно­литые удила и псалии известны в Передней Азии VIII—VII вв. до н.э. [Мед­ведская 1983, с. 63]. Считается, что их появление на Северном Кавказе и других местах связано с влиянием Передней Азии и Закавказья [Медведская 1983; Вальчак 1993, с. 27-28]. По мнению С.Б.Вальчака, появление цельно­литых комлектов на Северном Кавказе может быть отнесено к концу VIII — первой половине VII в. до н.э. Период бытования их ограничен скорее всего временем до середины VII в. до н.э. [Вальчак 1993, с. 27]. Однако существует мнение, что они бытовали и позже [Potratz 1966, с. 124]. По мнению И.Н.Медведской, цельнолитые комплекты появляются несколько позже на­пускных, но существуют дольше. Судя по рассмотренным материалам, они ли­бо сосуществовали, либо были очень близки хронологически. Вероятно, они тоже заимствованы из Передней Азии, но заимствован только принцип, так как тип приаральских комплектов совсем иной и явно использованы местные типы удил и псалиев.

Двудырчатые псалии из Измайловки датированы Л.С.Марсадоловым VII в. до н.э. [Марсадолов 1998, рис. 1, 9]. Аличурское погребение не датировано

7 — 4820

Б.А.Литвинским, но найденные в нем сосуд, железный клевец, ножи и шило по­зволяют определить его дату в пределах VII—VI вв. до н.э.

Двудырчато-шпеньковый псалий из Уйгарака 33 датируется по алтайским аналогиям VII—VI вв. до н.э. [Марсадолов 1998, с. 8, рис. 1, 121.

Таким образом, получается следующая хронологическая шкала: VIII — на­чало VII в. до н.э. — бронзовые трехдырчатые псалии, конусовидные и трубчатые роговые и костяные. По-видимому, к наиболее ранним (VIII в. до н.э.) относятся те, что найдены на поселениях эпохи бронзы в Фергане и, вероятно, сочетались с однокольчатыми удилами. Но в связи с последними встает вопрос: а как же быть с кольчатыми удилами в Уйгараке 16, найденными со скифскими стрела­ми? Либо это второй этап появления однокольчатых, после господства стреме­видных, либо был период их сосуществования, зафиксированный в Тасмо- ле V/2, аналогичный сосуществованию разных типов удил в Туве [Грязнов 1980; Grjaznov 1984]. Можно предположить, что стремевидные удила появи­лись в какой-то период с Востока (Алтай, Тува) и прервали линию однокольча­тых удил, которая потом опять возобновилась. Но при этом надо отметить, что в рассмотренных мною могильниках строгих удил явно больше, чем в указанных районах. Этот вопрос пока остается открытым.

Продолжая хронологическую шкалу, отметим, что следующая группа на­пускных псалий и стремевидных удил — разных вариантов. Они тоже отно­сятся к VIII—VII вв. до н.э., но, пожалуй, ближе к VII в., как и цельнолитые. Позднее, к VII—VI вв. — двудырчатые и двудырчато-шпеньковый (встречается редко и на рассматриваемой территории, и восточнее). Удила определенно стремевидные.

Почти все принадлежности конской сбруи, рассмотренные в этой статье, оригинальны по форме, хотя такие предметы, как уже отмеченные роговые пса­лии и бронзовые трехдырчатые и трехпетельчатые, известны во всем ареале предскифской и раннескифской культуры. Остальные бронзовые псалии прак­тически не повторяются и внутри рассмотренной территории. Сходство же с ними находим больше на востоке, с алтайскими и тувинскими, нежели с причер­номорскими и кавказскими. Только в «среднеазиатско-казахстанском» регионе есть напускные псалии, свидетельствующие о связях с Ираном, так же как и цельнолитые комплекты, указывающие на связь и с Ираном, и с Кавказом. Даже такие детали, как грибовидные бляшки и бляшки с изнаночной петлей, подпружные пряжки, сближают рассмотренные памятники с памятниками вос­точного ареала скифской культуры. Таким образом, весь комплекс конской сбруи «среднеазиатско-казахстанского» региона является оригинальным и опре­деляет границы культуры каких-то племен сакского круга, близких к населению восточных районов скифского мира. Несмотря на то что конская упряжь, как и оружие, является быстро распространявшимися предметами, в отличие, ска­жем, от керамики, которая более локальна, мне кажется, что удается и на дета­лях конской сбруи выявить ее локальные черты.

БИБЛИОГРАФИЯ

Акишев, Акишев 1978— Акишев А.К., Акишев К. А. Проблемы хронологии раннего этапа сакской культуры. — Археологические памятники Казахстана. А.-А.

Акишев, Кушаев 1963 — Акишев К.А., Кутаев Г.А. Древняя культура саков и усуней долины реки Или. А.-А.

Арсланова 1974 — Арсланова Ф.Х. Новые материалы VII-VI вв. до н.э. из Восточного Казахстана. — Древняя Сибирь. Бронзовый и железный век Сибири. Вып. 4. Но­восибирск.

Бернпггам 1949— Берншгам А.Н. Основные этапы истории культуры Семиречья и Тянь-Шаня. — СА. № XI, М.-71.

Бернпггам 1950 — Берншгам А.Н. Чуйская долина. — МИА. № 14.

Берншгам 1952— Берншгам А.Н. Историко-археологические очерки Центрального Тянь-Шаня и Памиро-Алтая. — МИА. № 26.

Вальчак 1993 — Вальчак С. Б. О некоторых цельнолитых уздечных комплектах пред- скифского времени на юге Восточной Европы. — Граковские чтения на кафедре археологии МГУ. 1989-1990. М.

Вишневская 1973— Вишневская О.А. Культура сакских племен низовьев Сырдарьи в VII-V вв. до н.э. М.

Вишневская, Итина 1977 — Вишневская О.А., Итина М.А. Ранние саки Приарадья. — Проблемы скифской археологии. — МИА. N2 177.

Горбунова 1998 — Гэрбунова Н.Г. Ранние саки Центральной (Средней) Азии. — Тр. Между нар. науч. конф. «Древние цивилизации Евразии. История и культу­ра». М.

Грязнов 1947 — Гоязнов М.П. Памятники майэмирского этапа эпохи ранних кочевни­ков на Алтае. — КСИИМК. Вып. XVIII.

Грязнов 1956— Грязнов М.П. Северный Казахстан в эпоху ранних кочевников.— КСИИМК. Вып. 61.

Грязнов 1980 — Грязнов М.П. Аржан — царский курган раннескифского времени. М.

Дударев 1998 — Дударев С.Л. К вопросу о месте «киммерийских» комплектов из За­падной Азии в составе хронологических и культурных связей Причерноморья, Кав­каза и восточных районов Евразии. — ВДИ. № 4.

Заднепровский 1962— Заднепровский Ю.А. Древнеземледельческая культура Ферга­ны. — МИА. №118. М.-Д.

Заднепровский 1997 — Заднепровский Ю.А. Ошское поселение. К истории Ферганы в эпоху поздней бронзы. Бишкек.

Иессен 1953 — Иессен А.А. К вопросу о памятниках VIII-VII вв. до н.э. на юге Евро­пейской части СССР. — СА. Ns XVIII. М.

Итина 1992— Итина М.А. 1992. Ранние саки Приарадья.— Степная полоса Азиат­ской части СССР в скифо-сарматское время. Сер. Археология СССР. М.

Итина, Яблонский 1997 —Итина М.А., Яблонский Л. Т. Саки нижней Сырдарьи. М.

Кадырбаев 1966— Кадырбаев М.К. Памятники тасмолинской культуры.— Древняя культура Центрального Казахстана. А.-А.

Кадырбаев 1968— Кадырбаев М.К. Некоторые итоги и перспективы изучения ар­хеологии раннежелезного века Казахстана. — Новое в археологии Казахстана. А.-А.

Кузьмина 1975— Кузьмина Е.Е. [Рец. на:] Вишневская О.А. Культурасакских племен низовьев Сырдарьи VII-V вв. до н.э. — СА. Ns 2.

Курочкин, Субботин 1992— Курочкин Г.Н., СубботинА.В. Боевые чеканы (клевцы) с головкой хищной птицы между бойком и втулкой в азиатской и европейской час­тях скифского мира (К проблеме происхождения и распространения). — Античная

цивилизация и варварский мир (Материалы III археологического семинара), часть II. Новочеркасск.

Литвинский 1968— Литвинский Б.А. Оружие населения Памира и Ферганы в сак- ское время (Бронзовые, топоры. Кинжалы. Наконечники стрел). — МКТ. Вып. 1. Душ.

Литвинский 1972 — ЛитвинскийБ.А. Древние кочевники «Крыши мира». М.

Литвинский, Окладников, Ранов 1962— Литвинский Б.А., Окладников А.О., Ра­нов В.А. Древности Кайрак-кумов. Душ.

Максимова 1960— Максимова А.Г. Курганы сакского времени могильника Джуван- тобе. — КСИИМК. Вып. 80.

Марсадолов 1998— МарсадоловЛ.С. Основные тенденции в изменении форм удил, псалиев и пряжек коня на Алтае в VIII—V вв. до н.э. — Снаряжение верхового коня на Алтае в раннем железном веке и средневековье. Барнаул.

Мартиросян 1964— Мартиросян А.А. Армения в эпоху бронзы и раннего железа. Ер.

Медведская 1972*— Медведская И.Н. Некоторые вопросы хронологии бронзовых на­конечников стрел Средней Азии и Казахстана. — СА. N2 3.

Медведская 1980— Медведская И.Н. Металлические наконечники стрел Переднего Востока и Евразийских степей II — первой половины I тысячелетия до н.э. — С А. N2 4.

Медведская 1983 — Медведская И.Н. Конский убор из могильника Сиалк В. — Extrait d’lranica Antiqua. Vol. XVIII. Leiden.

Медведская 1992— Медведская И.Н. Периодизация скифской архаики и Древний Восток. — С А. N2 3.

Полин 1998— Полин С.В. О хронологии раннескифской культуры (по И.Н.Мед­ведской). — СА. N2 4.

Рузанов 1998 — Розанов В.Л Новые данные о датировке Дальверзина и Чуста (по ма­териалам типологического и химического исследования металлических изделий). — Тр. Междунар. конф. «Древний Ош в среднеазиатском контексте». Ош.

Сабурова, Ягодин 1964— Сабурова М.А., ЯгодинВ.Н. Литейная форма из Хорез­ма. —СА. N2 1.

Салтовская 1975— Салтовская ЕЛ. Некоторые новые материалы о «ферганских ко­чевниках». — УСА. Вып. 3.

Смирнов 1961 — Смирнов К.Ф. О древних всадниках поволжско-уральских степей. — СА. N2 1.

Спришевский 1958— Спришевский В.И. Чустское поселение эпохи бронзы (Раскопки 1955 г.). — КСИИМК. Вып. 71.

Табалдиев 1996— Табалдиев К.Ш. Новые сведения из области древней и материаль­ной культуры сакского времени Тянь-Шаня. — Древний и средневековый Кыргыз­стан. Бишкек.

Ташбаева 1996 — Ташбаева К.И. Археологические комплексы ранних кочевников Тянь-Шаня. — Древний и средневековый Кыргызстан. Бишкек.

Тереножкин 1958— Тереножкин А.И. Бронзовый псалий с городиша Кюзели-гыр в Хорезме. — КСИЭ. N2 XXX.

Тереножкин 1971 — Тереножкин А.И. Дата мингечаурских удил. — СА. N2 4. Указатель памятников Императорского Российского исторического музея. 1893. М. Хабдулина 1994—Хабдулина М.К. Степное Приишимье в эпоху раннего железа. Ал­маты.

Шульга 1998 — Шульга П.И. Раннескифская упряжь VII — нач. VI в. до н.э. по мате­риалам погребения на реке Чарыш. — Снаряжение верхового коня на Алтае в раннем железном веке и средневековье. Барнаул.

Эрлих 1954 — Эрлих В.Р. У истоков раннескифского комплекса. М.

Яблонский 1996 — ЯблонскийЛ.Т. Саки Южного Приаралья. М.

Яблонский 1998— Яблонский Л. Т. Звериный стиль ранних скотоводов Приаралья в хронологическом аспекте. — Тр. конф. «Скифы, хазары, славяне, древняя Русь. К 100-летию со дня рождения М.И.Артамонова». СПб.

Grjaznov 1984— Grjaznov М.Р.Der Groskurgan von Arzan in Tuva, Sudsibirien.— Materialen zur Allgemeinen und Vergleichenden Archaolgie. Bd. 27, Miinchen.

Potratz 1966 — Potratz J.A.H. Die Pferdetrensen des Alten Orient. Rome.

RV — Reallexikon der Vorgeschichte. Hrsg. Max Ebert. Bd. 13, Taf. 92A:C.

Рис. 1

Улила. Бронза

7-І — Уйгарак 47; 1-2 — Уйгарак 51; 1-3 —Сакар-Чага 6 курган 33; 1-4 — Уйгарак 83; 1-5 — Уйгарак 14; 1-6 — см. рис. 2(вместе с псалиями); 1-7— Тасмола V-2; 1-8— Измайловка 17; 1-9 — Южный Тагискен 44; І-10а— Тасмола V-6; І-106—Кичи-ата 7; ІЮв—Южный Тагискен 40; І-Юг— Тасмола V-2; І-Югі—Биже II; 1-11 — Измайловка 17; 1-12— Джуван-тобе; 1-13— Тасмо­ла V-2; 1-13а1 —Чует; І-136 — Уйгарак 66; 1-14 —Хорезм

Уйгарак по О.А.Вишневской, Сакар-Чага по Д.Т.Яблонскому, Тасмола по М.К.Кадырбаеву, Из­майловка по А.С.Ермолаевой, Южный Тагискен по М.А.Итиной и Д.Т.Яблонскому, Кичи-ата по К.Ш.Табалдиеву, Биже по А.К. и К.А. Акишевым, Джуван-тобе по А.Г.Максимовой, Хорезм по М.А.Сабуровой и В.Н.Ягодину, Чуст по А.И.Тереножкину

Рис. 2

Псалии и удила

Ila—Уйгарак 47; 1-16—Южный Тагискен 45; 1-1в—Дальверзин; !-2а — Чует; 1-26— Чует; 13а — Уйга­рак 14; П1а — Уйгарак 50; П-16— Сакар-Чага 6 33; П1в— Мзмайповка 17; П1г— Южный Тагискен 40; Під— Биже П; П1е— Камышинка; П1ж— Кичи-ата5; П1з— Дальверзин; П2а— Уйгарак 28 (А6— уди­ла); П26—Уйгарак 30; П2в—Тасмола 1-19; П2г— Кгазели-Гыр; ПЗа—Уйгарак 45; П36 — Биже I

Уйгарак по О.А.Вишневской, Южный Тагискен по М.А.Итиной и Л.Т.Яблонскому, Дальверзин по Ю.А.Заднепровскому и А.И.Тереножкину. Чует по А.И.Тереножкину, Сакар-Чага по Л.Т.Яблон- скому, Измайловка по А.С.Ермолаевой, Камышинка по Ф.Х.Арслановой, Биже по А.К. и К.А. Акише­вым, Кичи-ата по К.Ш.Табалдиеву, Тасмола по М.К.Кадырбаеву.

Рис. З

Псалии и улила

В-Зв— Уйгарак 51; И-Зг—Южный Тагискен 36; П-Зд—Южный Тагискен 44; ВЗеІ, ІІ-Зе2 — Тюпская находка; 2Ма — Уйгарак 66; #-46— Памирская 1-10; П-5а — Измайловка 17; В-56 — Аличур П-1; П-6 — Уйгарак 33; П-7а— Уйгарак 26; П-76—Южный Тагискен 55; Ша— Тасмола V-3 и 6. П-Зв— 0-7— бронза, Ша —железо

Уйгарак по ОАВишневской, Южный Тагискен по М.А.Итиной и Л.Т.Яблонскому; Тюп — П-Зеї по А.Н.Бернпггаму; П-Зе2поПотратцу; Памирская І — исправлен по оригиналу, хранящемуся в Эрмитаже; Измайловка по А.С.Ермолаевой; Аличур по Б.А./Титвинскому; Тасмола по М.К. Кадырбаеву.