ГОРОД И ГОСУДАРСТВО В ВИЗАНТИИ КОНЦА IX-XI вв.
К концу IX в. относят начало оживления византийских городов, к концу X — подъема.[396] Этот процесс следует рассматривать на фоне я в связи с теми кардинальными переменами, которые происходили в X в.
в аграрных отношениях. X в. не без оснований считают эпохой «переворота» в них.[397] Действительно, до середины X в. в Византии господствовала крестьянская собственность, община. Рост крупного частного землевладения до конца IX в. происходил в ограниченных размерах. С конца IX столетия начинают постепенно распространяться формы феодальной зависимости—парикии. В X в. колоссально усиливается обеднение и разорение крестьянства, отчасти имущественная дифференциация в деревне,[398] разоренное крестьянство начинает уходить с земли.[399] Усиливается мобилизация земель в руках динатов, церкви и монастырей. X в.—-время не только стремительного роста светского частного, но и особенно церковно-монастырского землевладения.До X в. византийская провинция знала сравнительно немного крупных земельных собственников. Лишь в IX в. в них складывается немногочисленная и влиятельная наследственная провинциальная аристократия, преимущественно военная, обладавшая крупными поместьями, своего рода родовыми гнездами.[400] Как правило, ее представители редко постоянно прожи
вали в городе. Упадок городов в VIII—IX в в. во многом стимулировал развитие собственного поместного хозяйства вплоть до производства предметов роскоши. Как мы видим, оно былораспространено и в провинции, и в домах знати в Константинополе и, несомненно, было связано с определенной целесообразностью существования такого собственного производства- В известной мере установки владельца такого рода поместья: в XI в. рисует Кекавмен® Но они, безусловно, восходят к устойчивым традициям X в.: по возможности, производить все свое, продавать излишки и покупать необходимое, недостающее.
Уже Г Г. Литаврин проанализировал, так сказать, восприятие города Кекавменом. Во-первых, Кекавмен, противник частых посещений города и длительного пребывания в нем. Забота о хозяйстве поместья стоит для него на первом плане. Во-вторых, следовательно, и в XI в. город воспринимается им преимущественно как крепость и местопребывание властей.[401][402] Именно городская сторона его и значимость представлены в его «Советах» слабо, очевидно, в соответствии с действительностью. Тенденция к постоянному проживанию крупной провинциальной знати в местных городах в IX в., видимо, была еще слаба, и они делили свое время между поместьем и службой, Константинополем.[403][404]Нам представляется, что эта тенденция к авТаркичности поместных и церковно-монастырских хозяйств (как в провинции, так и' в городе) сыграла свою роль. По мере расширения производства они вступали во все более интенсивные местные товарные связи. Особенно заметно это проявляется с X в., когда богатые землевладельцы и монастыри'активно стремились к созданию рынков в своих владениях (йеопотт);
Уже к концу X в. все более проявляется их заинтересованность в организованом сбыте продукции своих помест тий. Обращает на себя внимание то, что крупные собственники
и монастыри «сами» ведут эту торговлю, что, на наш взгляд, свидетельствует о слабой роли торговца-посредника.[405]
Рисуемая письменными источниками картина в достаточной степени совпадает и с данными археологии. Раскопки Сард отчетливо показывают процесс начала и динамики их возрождения с середины X в. как города. В Сардах он происходит путем постепенного уплотнения и слияния расположенных на территории города деревень вокруг митрополии и около крепости.[406] В других случаях эти развитие поселения, посада около крепости или вокруг религиозного центра.[407] Причем в любом случае обращают на себя внимание два обстоятельства.[408] Во- первых, это сравнительно небольшие кварталы поселения знати, как правило, около крепости.
Во-вторых, это своеобразие развития остальной части поселения, для которой становится на долгое время характерной невыделенность районов размещения торгово-ремесленного населения, отсутствие четко выраженного торгового центра, как и кварталов обитания торгово-ремесленной верхушки. Как правило, вся эта часть города застроена довольно одинаковыми домами деревенского типа.[409] Таким образом, археологический материал свидетельствует о том, что подъем города как торгово-ремесленного центра происходил в X—XI вв. достаточно медленно.[410] В некоторых городах только в XII в. можно выделить районы обитания более зажиточного населения, которое можно рассматривать как торгово-ремесленную верхушку. И по материалам раскопок Сард и других городов создается впечатление, что исходную начальную массу населения возрождавшихся или возникавших городов составляло аграрное (крестьянское) население, Причем долгое время и в городе продолжавшее заниматься аграрными занятиями и сравнительно медленно выделявшее из своей среды (в прямом смысле этого слова) торгово-ремесленные егослои. Нам представляется очень важной и та общая картина становления города, которую представляет археологический материал. Город складывается и растет стихийно.[411][412][413] В его сложении мы не наблюдаем в течение длительного времени влияния какого-либо организующего начала (каким могла быть прежде всего византийская государственность).17 Создается впечатление, что за исключением крепости как центра управления государство долго фактически не интересовали судьбы остального поселения. Оно, по-видимому, начало проявлять к нему интерес, когда поселение выросло, город сложился и стал представлять определенное значение для государства. Отсюда ставшая для него характерной хаотичность и разбросанность застройки, отсутствие четко спланированного и выделенного центра. Аналогичное представление складывается и от церковно-монастырского строительства. Оно также было достаточно стихийным и не подчиненным какому-либо единому плану. На наш взгляд, это говорит о недостаточном богатстве и могуществе церкйи в городе в момент начала его возрождения, слабости ее экономических позиций в начале процесса становления феодального города. Создается впечатление, что масса мелких, уличных и квартальных, церквей была построена жителями за свой счет и своими силами, при минимальном материальном участии в этом епархии.
Необходимо отметить не только отчетливо выступающую на археологическом материале немногочисленность городской зна-