I. Географическія и этнографическія условія.

Если вы найдете въ любомъ историческомъ атласѣ карту, изо­бражающую Римскую имперію въ наибольшихъ достигнутыхъ ею предѣлахъ при императорѣ Траянѣ (98 —117 по Р.

пути отдѣляютъ Бритъ отъ Кврены въ Африкѣ, однимъ днемъ больше измѣряется разстояніе до Египта; въ Эгейскомъ морѣ острова лежатъ, какъ камни, по которымъ можно перейти черезъ рѣку въ мелкомъ мѣстѣ. Море, доступное для мирныхъ путеше­ственниковъ и неудобное для передвиженія громадныхъ армій, защищало Грецію и Италію со стороны береговъ, и классическимъ народамъ нечего было вѣчно бояться вторженія съ этой стороны какихъ-либо варварскихъ ордъ, игравшихъ немаловажную роль въ исторіи Востока: сколько разъ, напр., приходилось Египту ограждать себя отъ вторженія варваровъ изъ Аравіи, Эѳіопіи, Либіи! Грекамъ и римлянамъ нечего было строить такія крѣпости на границахъ, къ какимъ прибѣгали египтяне: тамъ, гдѣ не за­щищало море, защищали горы на сѣверѣ обоихъ полуострововъ. Безъ этихъ естественныхъ укрѣпленій немыслимо было бы су­ществованіе множества мелкихъ, самостоятельныхъ и разъеди­ненныхъ между собою государствъ Греціи и столь быстрое раз­витіе ихъ культуры.

Устройство поверхности обоихъ полуострововъ, особенно гре­ческаго, было столь же благопріятно для культурной жизни. На маломъ пространствѣ какихъ-нибудь полуторы тысячи квадрат­ныхъ миль Греція представляетъ изъ себя страшное разнообра­зіе.

лись въ варварскомъ состояніи. Это отразилось и на рѣзкомъ раз­личіи въ характерѣ двухъ главныхъ племенъ Греціи, іонянъ и дорянъ. Въ Италіи разнообразіе было меньшее, ной здѣсь, напр., пашнямъ западной части соотвѣтствовали богатыя пастбища во­сточной. За то въ Италіи и легче было образованіе одного госу­дарства при отсутствіи той замкнутости отдѣльныхъ областей и различія въ племенномъ характерѣ ихъ жителей, которыя ха­рактеризуютъ древнюю Грецію. Въ остальномъ природа также щедро надѣлила оба полуострова: сами древніе понимали, что климатъ ихъ страны - особый даръ боговъ. «Воздухъ у насъ», говорилъ Эврипидъ, «легкій и нѣжный: зимній холодъ совсѣмъ не суровъ, и насъ не ранятъ стрѣлы Феба». Климатъ не заста­влялъ грека и римлянина строить себѣ жилища съ толстыми стѣ­нами, чтобы предохранять себя отъ холода и жара; человѣкъ цѣ­лый день могъ проводить на воздухѣ, не закупориваясь въ на­топленную комнату п не изнемогая отъ палящихъ лучей солнца, подобно жителю Индіи. Мягкая атмосфера дѣлала для него почти излишнею чрезмѣрную заботу объ одеждѣ и пищѣ, исключала для него необходимость прибѣгать къ неумѣренному употребле­нію спиртныхъ напитковъ, постоянно поддерживала въ немъ бод­рость духа и тѣла, жажду кипучей дѣятельности и удовольствій.

давляли, не удручали его; ему чуждо было чувство чего-то гран­діознаго, которое характеризуетъ всѣ религіи Востока, и въ рав­новѣсіи своихъ духовныхъ способностей онъ не зналъ ни рели­гіознаго ужаса, ни необходимости снискивать себѣ милость гроз­наго Божества мистическимъ самосозерцаніемъ и аскетическимъ умерщвленіемъ своей плоти. Греки были одного происхожденія съ древними индусами, а между тѣмъ, какая громадная разница замѣчается между ними подъ вліяніемъ природы заселенныхъ имъ странъ. Индусская литература есть по преимуществу лите­ратура болѣзненнаго воображенія, направленнаго на все ужас­ное, грандіозное, подавляющее умъ: индусъ громоздитъ чудеса на чудеса, и герои его сказаній живутъ по сотнямъ тысячъ и милліонамъ лѣтъ. Грозная природа Индіи съ ея горами, дося­гающими до небесъ, съ ея могучими рѣками, съ дремучими лѣ­сами, населенными страшными и опасными звѣрями, съ приво­дящими въ трепетъ грозами и бурями, ураганами и землетрясе­ніями, постоянно потрясала умъ поселившагося въ Индіи чело­вѣка, и онъ дѣлался неспособнымъ видѣть въ грозныхъ силахъ природы естественныя явленія, которыя можно изучать и кото­рыми до извѣстной степени можно управлять. Поразительнѣе всего сказалось это вліяніе природы на индусской миѳологіи, быв­шей одного происхожденія съ греческой.

Мы намѣтили только самыя общія условія быстраго и бле­стящаго развитія античной цивилизаціи, которыя опредѣляются положеніемъ Греціи и Италіи на земномъ шарѣ, устройствомъ и общимъ видомъ обѣихъ странъ, климатомъ и почвой. Здѣсь, на двухъ южныхъ полуостровахъ Европы соединились вмѣстѣ всѣ благопріятныя условія для ранняго начала и блестящаго разви­тія исторической жизни. Къ нимъ нужно присоединить еще одно, которое заключается въ принадлежности грековъ и итальянцевъ къ самой способной расѣ, къ расѣ арійской или индоевропейской. Она позднѣе другихъ выступила на историческое поприще, но ни одна другая не играла и не играетъ теперь такой роли въ исто­ріи цивилизаціи, какъ именно она. Ею преимущественно насе­лена Европа, гдѣ арійцы и развернули всѣ свои способности. Гре­ки и римляне по своему происхожденію родня индусамъ и иран­цамъ въ Азіи, кельтамъ, германцамъ, литовцамъ и славянамъ въ Европѣ, что доказано сравнительнымъ изученіемъ языковъ, вѣ­рованій и первобытныхъ учрежденій этихъ народовъ. Но, нахо­дясь въ общемъ родствѣ съ другими арійскими племенами, древ­ніе жители двухъ южныхъ полуострововъ Европы еще тѣснѣе были связаны между собою: было время, когда они составляли одно племя, одинъ народъ, раздѣлившійся на два уже послѣ вы­дѣленія своего изъ общей индоевропейской семьи.

вполнѣ соотвѣтствуетъ греческому хитону, а тога есть лишь просторный гиматіонъ. Главное оружіе того времени копье (Іапсеа, Хбух⁷)) также сходно у обоихъ народовъ, какъ, быть можетъ, на­слѣдіе греко-италійской эпохи. Наконецъ, оба народа имѣли пер­воначально очень схожія между собою учрежденія, руководились одними и тѣми же началами общественной жизни и въ дальнѣй­шей своей исторіи представили немало аналогій, такъ что дѣлает­ся совершенно возможнымъ сравнительное изученіе ихъ быта[**]). Священный очагъ, на которомъ постоянно поддерживался огонь, былъ средоточіемъ какъ греческаго, такъ и римскаго дома, глав­нымъ жертвенникомъ семейной религіи: одни его олицетворили подъ именемъ Гестіи (*Еат(а), другіе подъ именемъ Весты (Vesta). И у грековъ, и у римлянъ былъ культъ мертвыхъ предковъ, ко­торый обозначался словами ігатріаСесѵ и parentare. Брачные обря­ды обоихъ народовъ указываютъ на общее происхожденіе и на одинаковый взглядъ на природу семейнаго союза. Многіе законы семейнаго права одни и тѣ же въ Греціи и Италіи. Родовое устрой­ство въ древнемъ періодѣ исторіи обоихъ странъ (уёж, gens) пред­ставляетъ множество поразительныхъ аналогій, объясняющихся общимъ происхожденіемъ. Въ своемъ мѣстѣ намъ подробнѣе при­дется остановиться на этомъ предметѣ, говоря объ обществен­номъ устройствѣ классическихъ народовъ и въ частности о той формѣ политическаго быта, которая особенно характеризуетъ античный міръ: я имѣю въ виду гражданскую общину, которая называлась у грековъ кокітеіа, civitas у римлянъ.

Эта общность происхожденія грековъ и римлянъ, эта общ­ность ихъ соціальнаго быта имѣетъ для насъ громадное значе­ніе. Съ одной стороны, она объясняетъ намъ ту легкость, съ ко­торою все выработанное въ Греціи прививалось на почвѣ Рима, и то смѣшеніе эллинской и италійской культуры, которое мы за­мѣчаемъ съ той поры, когда оба парода классической древности

вступили между собою во взаимодѣйствіе, плодомъ чего была, такъ сказать, общая цивилизація греко-римская послѣднихъ вре­менъ имперіи. Съ другой, это дозволяетъ намъ разсматривать исторію обѣихъ странъ въ нѣкоторой внутренней связи и видѣть въ жизни Эллады и Рима какъ-бы только различныя «стороны одного процесса, ибо въ основѣ обѣихъ исторій лежатъ общія на­чала, видоизмѣнявшіяся подъ вліяніемъ разныхъ условій, въ ко* торыя были поставлены судьбою двѣ родственныя вѣтви одного и того же племени. Въ извѣстной степени между греками и рим­лянами были такіе же пункты сходства и различія, какія мы на­блюдаемъ въ Греціи между двумя первенствующими ея племе­нами, т.-е. іонянами и дорянами, представительницами которыхъ были Аѳины и Спарта. Понятное дѣло, что въ предѣлахъ одно­го парода связь была болѣе тѣсная, пунктовъ сходства болѣе, но это не мѣшало каждому племени выработать характеръ, совер­шенно отличный отъ характера другого. Консервативно-аристо­кратическіе доряне съ своимъ центромъ въ Спартѣ представ­ляютъ изъ себя рѣзкую противоположность съ прогрессивно-де­мократическими іонянами, имѣвшими свой центръ въ Аѳинахъ, что, однако, не препятствуетъ намъ говорить о грекахъ вообще и вообще о греческой исторіи, поскольку іоняне и доряне при­надлежали къ одному народу, находились между собою въ по­стоянномъ взаимодѣйствіи и развивали каждый на свой ладъ об­щія основы древне-греческаго быта. Конечно, раздѣленіе эллино­италійцевъ на грековъ и римлянъ произошло ранѣе, чѣмъ обра­зованіе различія между іонянами и дорянами; конечно, между на­родами Эллады и Апеннинскаго полуострова не существовало та­кого близкаго сосѣдства, какъ между Аѳинами и Спартой, и взаи­модѣйствіе между ними, начавшееся въ сравнительно позднюю эпоху, затруднялось впослѣдствіи неодинаковостью языка, — тѣмъ не менѣе вопросъ касается здѣсь количества, а не каче­ства: между греками и римлянами ^олько больше пунктовъ не­сходства, нежели между іонянами и дорянами, а основы ихъ бы­

та однѣ и тѣ же. Подобно тому, какъ въ греческой исторіи іоняне и доряне, развившіе въ себѣ разныя стороны національнаго ха­рактера, такъ сказать, дополняли другъ друга, и въ общей исто­ріи античнаго міра греки и римляне, выступая въ совершенно различныхъ роляхъ, были дополненіемъ одни другихъ. Это были два брата, рано разлученные, но сохранившіе много общаго въ своихъ воспоминаніяхъ, въ своихъ привычкахъ, въ своемъ об­разѣ жизни и т. д., и только отличавшіеся одинъ отъ другого по характеру, вслѣдствіе различныхъ жизненныхъ обстоятельствъ, подъ вліяніемъ которыхъ имъ пришлось жить. Впослѣдствіи они встрѣтились, узнали другъ друга, стали жить вмѣстѣ, дѣлясь своими мыслями и своимъ опытомъ, но каждый изъ нихъ остал­ся вѣренъ до конца дней своихъ выработанному характеру, пока одни и тѣ же зародыши смертельной болѣзни и однѣ и тѣ же внѣшнія причины не свели ихъ обоихъ въ могилу. Словомъ, кон­трасты, наблюдаемые нами между двумя античными народами, скрываютъ подъ собою общій фонъ, объединяющій ихъ исторію въ одно цѣлое. Двѣ культуры, имѣющія общій корень, стали смѣ­шиваться въ одну, которая въ разныхъ пропорціяхъ по отноше­нію къ своимъ элементамъ распространилась въ концѣ концовъ по всѣмъ странамъ, окружающимъ Средиземное море: въ сферѣ преимущественнаго вліянія эллинизма оставался всегда Востокъ, романизація же дѣлала наибольшіе успѣхи на Западѣ. Намъ и предстоитъ теперь заняться сравнительной характеристикой обо­ихъ античпыхъ народовъ.