Вопрос о происхождении мезолитического населения Надпорожья

Определение антропологического состава населения в срав­нительно небольшом районе, очерченном мезолитическими мо­гильниками из Надпорожья, само по себе еще ничего не гово­рит о его происхождении, распространенности, а следовательно, и о значении в формировании более позднего населения.

К сожалению, в Восточной Европе антропологические на­ходки мезолитического времени крайне немногочисленны: три хорошо известных костяка из гротов Фатьма-Коба и Мурзак- Коба (Крым) и два черепа из Кирсны и Кобеляй (Литва).

Скорченный костяк из грота Фатьма-Коба описан Г. Ф. Де- бецом (1936а). Довольно длинная мозговая коробка комбини­руется с малым поперечным диаметром, большой высотой, уз­ким и прямым лбом. По этим признакам, исключая наклон лба, фатьма-кобинский череп может быть сближен со многими че­репами надпорожского мезолита, в частности с группой III могильника Васильевка III. Не противоречат этому и такие признаки лицевого скелета фатьма-кобинца, как сочетание ши­рокого, низкого, хорошо профилированного в горизонтальном плане лица с сильно выступающим узким носом. Но череп из Фатьмы-Коба отличается от черепов мезолита Украины очень низкими орбитами и выраженной мезогнатностью лицевого от­дела *. Последняя особенность сближает фатьма-кобинский че­реп с женским черепом из грота Мурзак-Коба (Жиров, 1940а). Г. Ф. Дебец рассматривает прогнатизм крымских черепов как остаток «еврафриканской стадии» — периода, когда еще не сформировались резкие отличия между негроидной и европео­идной расой (Дебец, 1936а, 1948). Но по другим признакам череп из грота Мурзак-Коба, как правильно отмечает Е. В. Жи­ров, значительно отличается от фатьма-кобинского — он относи­тельно и абсолютно крупнее, особенно по поперечным размерам.

У мужского черепа из грота Мурзак-Коба очень крупные продольная и высотная оси мозговой коробки при относительно небольшом поперечном диаметре. Отсюда выраженная долихо- крания. Лицо очень широкое и высокое, ортогнатное, с узким носом и очень низкими орбитами. Если череп из Фатьма-Коба морфологически сближается с мезолитическими находками в могильнике Тевьек (ДебеЦ, 1948), то по поводу мужского чере­па из Мурзак-Коба высказываются мнения о сходстве его с че­репами верхнего палеолита Европы (Жиров, 1940а) и особенно с черепами из Пржедмост (Дебец, 1948). В. П. Якимов (1961) оспаривает это мнение, отмечая в числе особенностей, отличаю­щих мурзак-кобинца от «кроманьонцев» Западной Европы, его высокоголовость.

В мезолите Надпорожья встречаются черепа, сходные с крымскими мезолитическими, но, как правило, их все же отли­чают более высокие орбиты.

Несомненный интерес представляют мезолитические черепа из Литвы, особенно из Кирсны. Второй череп из Кобеляй (Ky- ликаускас, 1952) сохранился очень плохо и, по всей видимости, сходен с первым (Якимов, 1956; Витов, Марк, Чебоксаров, 1959). Кирсненский череп, описанный впервые И. Жиликскасом в 1931 г., был повторно изучен К. Ю. Марк (1956) и В. П. Яки­мовым (1956).

Длинная и узкая, но высокая мозговая коробка с неширо­ким и умеренно наклонным лбом сочетается с узким (уже мозговой коробки) и высоким, хорошо профилированным в го­ризонтальном плане мезогнатным лицом. Высота орбиты и

¹ Напомним, что прогнатизм отмечался у двух черепов из Волошского могильника, но их плохая’сохранпость ие позволяет констатировать это с до­статочной уверенностью, ширина носа средних размеров. Авторы справедливо указывают на морфологическое сходство этого черепа с волошскими, позво­ляющее предполагать, что в древности Прибалтика заселялась преимущественно с юга (Якимов, 1956; Витов, Марк, Чебокса- ров, 1959). Поднятые выше вопросы о возможно преувеличенном представлении об исключительно узком и высоком лице волош- ских черепов не меняют этого вывода, обоснованного также ло­гическими соображениями и археологическими данными.

Учитывая сказанное, сравним изучаемые нами серии с мезо­литическими черепами Западной Европы.

Краниологические материалы из Западной Европы морфоло­гически довольно разнообразны. Упомянутые выше длинно­головные черепа из Притцерберзее в общем сходны с женскими из могильника Васильевка III, но лицо у последних все же шире и ниже. О прямом генетическом родстве этих групп гово­рить в настоящее время по меньшей мере преждевременно.

C севера Европы известно несколько находок, отличающихся выраженной брахикранией и высокой мозговой коробкой. Со­хранность их плохая и изучены они недостаточно. Брахикранный череп (сильно разрушенный) из Шпандау (Reche, 1928) и бра­хикранный череп из Плау (Schliz, 1912—1913) очень сходны по размерам и соотношениям мозговой коробки и, по-видимому, лицевого скелета, отличающегося у черепа из Плау большой

6 И.

81

В общем отдельные мезолитические находки в Германии до­вольно полно'отражают антропологические особенности боль­шой группы черепов из хорошо известного ритуального захоро­нения голов в пещере Офнет (Бавария), представленной широ­колицыми и узколицыми, долихокранными и брахикранными вариантами (Scheldt, 1923). Однако широко принятое в лите­ратуре разделение офнетских долихокранных и брахикранных черепов на самостоятельные, генетически различные антрополо­гические типы (см. Scheldt, 1923; Merkenschlager, Sailer, 1934) вряд ли правильно, так как большая часть черепов имеет мезо- кранную форму мозговой коробки, а количество долихокранных и брахикранных черепов примерно одинаково, причем значи­тельный процент брахикрании приходится на детские черепа. Более того, Заллер (Sailer, 1962) показал, что черепной указа­тель многих черепов завышен из-за неточной реставрации. После новой реставрации, среди пяти мужских черепов брахикранные вообще отсутствуют, а из восьми женских —• брахикранных только два. Так что, если на основе этих данных построить кри­вую черепного указателя, то в мезокранной серии получается нор­мальный вариационный ряд. Все это, как и отсутствие специ­фических сочетаний признаков с черепным указателем, дает право рассматривать офнетскую серию как единую мезокран- ную группу, для которой при подсчете средних отдельно по мужским и женским черепам характерны: мозговая коробка мезокранной формы с большим продольным, умеренными попе­речным и высотным диаметрами; лоб широкий; лицо широкое, ортогнатное, с низкими орбитами и абсолютно нешироким но­сом.

Каковы же результаты сопоставления офнетской серии с изучаемыми материалами из надпорожских могильников Укра­ины? На первый взгляд они несколько неожиданны. Васильев­ские черепа отличаются от офнетских по существу только доли- хокранной и значительно более высокой мозговой коробкой, но очень сходны по размерам и соотношениям признаков лицевого скелета. Мозговая коробка офнетских черепов по сравнению с мезолитическими черепами Украины короче и шире. Близок к офнетским мезокранный череп из пещеры Кауфертсберг (нахо­дящейся по соседству с пещерой Офнет), отличающийся более высокой мозговой коробкой, но довольно узким лицом (Scheidt, 1923, 1936; Ehrhardt₁ 1937). Другие отдельные находки черепов из прибалтийских стран Западной Европы по сочетаниям признаков также близко напоминают варианты, описанные с территории Германии. Таковы мезо-брахикранные высокоголо­вые, но узколицые черепа из Фаннеруп и Кассемозе (Nilsen) в Дании, мезокранный, с крупными диаметрами мозговой ко­робки, довольно широколицый, низкоорбитный и узконосый череп из Девентер в Голландии (Vallois, 1943) и некоторые другие.

Однако в Дании в погребениях, относимых к мезолитической культуре Эртебеле, обнаружены черепа, значительно отличаю­щиеся от описанных (Broste, 1956). Два мужских черепа из Ведбэк и Корсернор и два женских из Кьельберг и Равенструп отличаются крупными продольными, поперечными и высотными диаметрами, долихокранной формой мозговой коробки, очень широким лбом.

Наиболее интересна серия мезолитических черепов Западной Европы из могильников на островах Тевьек (Pequart, Boule, Wallois, 1937) и Гоэдик (Wallois, 1954) в Бретани. Индивиду­альные измерения этих черепов (Валлуа, 1957) и данные по их горизонтальной профилировке (Якимов, 1961) позволяют де­тально сопоставить эти черепа с украинскими. Черепа из Бретани очень сходны с черепами из мезолитических могильников Украины (Васильевка I и III) по абсолютным размерам и со­отношениям мозговой коробки и лицевого скелета (табл. 14, 15; рис. 7). При сопоставлении серий из могильников Тевьец и

Рис. 7. Комбинационные полигоны по сериям из мезолитических могильников Западной Европы а — Офнет (Бавария); б — Тевьек; в — Гоэдик (Франция)

Гоэдик с черепами из могильника Васильевка III по комплексу признаков методом χ² меры совпадения P оказались равными соответственно 0,78 и 0,99, что означает отсутствие статистиче-

Сопоставление мужских черепов из Днепровского

♦ Размеры по В. Шейдту. ♦♦ Размер пересчитан по диаметру базион—брегма.

ски достоверной разницы между сравниваемыми сериями. Более того, если исходить из величины Р, то различия между сериями черепов из бретонских и Васильевских могильников не больше, чем между черепами из двух бретонских могильников при срав­нении их друг с другом, или из обоих Васильевских могильников. В этой связи интересно мнение А. Валлуа (1957), полагающего, что сходство по размерам и морфологическим особенностям групп из могильников Тевьек и Гоэдик свидетельствует не толь­ко о принадлежности их к одному антропологическому типу, но и об их непосредственном родстве. Напомним, что аналогичный вывод был сделан при сопоставительном анализе черепов из надпорожских могильников.

Существенно также, что сходство между мезолитическими черепами с территории Франции и Украины обнаруживается не только при сопоставлении средних размеров (что при неболь­шой численности групп может быть не всегда показательным), но и по распределению внутригрупповых индивидуальных вари­аций. В частности, в бретонских сериях, так же как и в надпо­рожских, представлены крайне широколицые и узколицые кра­ниологические варианты, черепа с очень низкой глазницей и

Таблица 14

Надпорожья с другими мезолитическими сериями

Сопоставление женских черепов из Днепровского

* Размеры по В. Шейдту. ♦♦ Размер пересчитан по диаметру базион—брегма.

довольно высокой и т. д. Однако наряду со сходством могут быть отмечены и черты различия. Так, тевьекские черепа отли­чаются от Васильевских несколько меньшей длиной наибольшего продольного диаметра, с чем связан их более высокий черепной указатель. В этом отношении тевьекские черепа напоминают как офнетские, так и черепа из погребений с вытянутыми костя­ками могильника Васильевка III. Правда, у черепов из Гоэдика продольный диаметр и черепной указатель такие же, как у че­репов из Надпорожья, но у бретонских орбиты все же несколько ниже, чем у надпорожских. И, наконец, самое главное — населе­ние, представленное костными остатками из бретонских могиль­ников, отличалось, по сравнению с украинским, значительно меньшей длиной тела.

Заслуживают также внимания черепа из раковинных куч Мугема в Португалии, хотя опубликованные сведения не позво­ляют составить о них такое же четкое представление, как о чере­пах из Бретани. Насколько можно судить по имеющимся дан­ным (Oliveira, 1886; Vallois, 1931), мугемские черепа выделялись

Надпорожья с другими мезолитическими черепами

умеренно длинной, неширокой и невысокой мозговой коробкой C узким, низким, орто-мезогнатным, иногда прогнатным лицом, абсолютно узким носом, близко напоминая узколицые черепа из Тевьека и, пожалуй, черепа из Васильевки III (вытянутые ко­стяки). К мугемским близки два мезолитических черепа из Уртиага на северном побережье Испании (Marquer, 1963).

Приведенный обзор хотя и не исчерпывает полностью всех известных местонахождений, но все же охватывает большую часть из них и вполне удовлетворяет поставленной задаче — по­лучить представление о систематическом положении мезолити­ческих черепов Днепровского Надпорожья среди синхронных групп Западной Европы.

Каковы же результаты сопоставления? Хотя по своим ант­ропологическим особенностям подавляющее большинство мезоли­тических черепов Западной Европы (если не считать прогнатиз­ма у отдельных черепов из Мугема) обладает комплексом при­знаков европеоидного расового ствола, морфологически они довольно разнообразны, особенно из прибалтийской территории Западной Европы, где в связи с обилием одиночных находок

выделяются как самостоятельные типы: долихокранные широко­лицые и узколицые, высокоголовые и низкоголовые, низкоорбит­ные и высокоорбитные, брахикранные узколицые и широколицые и т. д. Здесь, несомненно, недооценивается такой фактор, как индивидуальная изменчивость. При изучении же серий, когда есть возможность получить представление о вариационном ряде (даже если они невелики), внимание исследователя не заостря­ется на мелких особенностях, и выделенные типы обычно более обоснованы статистически и исторически. В качестве примера можно привести те же серии из Тевьека и Гоэдика, в индивиду­альные вариации черепов которых укладываются все долихо-ме- зокранные типы, выделенные на территории прибалтийской Ев­ропы.

Мы уже подчеркивали сходство отдельных черепов из Днеп­ровского Надпорожья со многими морфологически различными краниологическими вариантами из Западной Европы (Притцер- берзее, Корсернор, Ведбэк). Этот факт, конечно, сам по себе недостаточен для утверждения прямого генетического родства этих сходных черепов, но он может служить указанием на то, что в состав населения Украины и Западной Европы входили генетически родственные компоненты, связанные, по-видимому, с общими позднепалеолитическими предками. Сходство украин­ских серий с группами Тевьек и Гоэдик подтверждает эту мысль.

Однако, говоря о сходстве мезолитического населения Укра­ины и Западной Европы, не следует преувеличивать его значе­ния. Если приведенные данные указывают на участие общих- предков в процессе развития этих групп, то дальнейшее форми­рование их, видимо, протекало разобщенно. Напомним, что в мезолитическом населении Украины отсутствуют брахикранные и мезокранные варианты, местное (западноевропейское) проис­хождение которых в настоящее время вряд ли может вызвать сомнение (Дебец, 1936а; Sailer, 1962). Правда, следует иметь в виду, что весь мезолитический материал Западной Европы най­ден по существу в ее северо-западной части. Из Центральной и Юго-Восточной Европы мезолитические находки почти неизвест­ны. Можно предположить, что мезолитическое население этих областей по антропологическому составу было весьма сходно с украинским.

Косвенным свидетельством этого могут служить плохо со­хранившиеся донеолитические детские черепа из Обржистви в Чехословакии, которые Э. Влчек сближает с крымскими неоли­тическими черепами (Vlcek, 1956а). Во всяком случае наличие в Северо-Западной Европе долихокранных вариантов, четко вы­раженных на Украине, и, напротив, отсутствие на Украине ме- зобрахикранных вариантов Северо-Западной Европы — серьез­ный аргумент в пользу теории расселения мезолитических пле­мен в направлении с юга на север, а не наоборот. Этот же факт указывает на основное направление связей мезолитических пле­мен Украины, лежащих также к югу от рассматриваемой терри­тории (Дебец, 1955а; Кондукторова, 1957; Якимов, 1961). О юж­ном направлении связей мезолитических племен Украины сви­детельствуют и археологические данные (Формозов, 1959). В связи с этим представляет несомненный интерес сопоставле­ние украинских серий с мезолитическими черепами из Передней Азии, к сожалению крайне немногочисленными.

Довольно хорошо сохранились два женских черепа из пеще­ры Хоту в Иране (Angel, 1952). Череп № 2 отличается больши­ми продольным и высотным диаметрами, умеренным поперечным и наименьшим лобным. По указателю мозговая коробка долихо- кранная, лицо широкое, невысокое и ортогнатное, глазницы низ­кие, нос узкий абсолютно и по указателю. В целом череп сходен с женскими мезолитическими черепами из Надпорожья, выде­ляясь более низкой орбитой и, пожалуй, несколько более широ­ким лицом. Череп Хоту 3 отличается от предыдущего более круп­ными широтными диаметрами мозговой коробки и лица, мезо- кранией и высоким носовым указателем. Больше сходен с послед­ними череп из Эрк-эль-Амар, который А. Валлуа считает типич­ным для так называемой натуфийской мезолитической культуры (Vallois, 1936): довольно длинная мозговая коробка сочетается с малой шириной и высотой черепа, довольно широким, низким мезогнатным лицом, невысокими глазницами и узким, сильно выступающим носом.

Рассмотренный материал, конечно, недостаточен для опреде­ления меры участия переднеазиатских элементов в формирова­нии антропологических особенностей мезолитического населения Украины, прежде всего потому, что он очень мал. Кроме того, отмеченные черты сходства между переднеазиатскими и укра­инскими черепами могут быть с не меньшим успехом констати­рованы и при сопоставлении переднеазиатских черепов со мно­гими западноевропейскими. Это обстоятельство, очевидно, мо­жет указывать на то, что жители Передней Азии играли какую- то роль в заселении и Западной Европы, если не непосредствен­но, то в процессе контакта с южноевропейским палеолитическим и мезолитическим населением. C другой стороны, специфические особенности надпорожских черепов (комбинация длинной и вы­сокой, но узкой мозговой коробки с сильно наклонным лбом, широким низким лицом, средними по высоте глазницами и уз­ким носом) достаточно отчетливо выделяются как при сопостав­лении с западноевропейскими, так и (правда, в меньшей степе­ни) с переднеазиатскими краниологическими материалами. Этот факт позволяет считать, что антропологический тип мезолитиче­ского населения Украины формировался на местной основе в степной зоне Украины, а может быть, и на более широкой тер­ритории юга Восточной Европы.

Сопоставление украинских мезолитических черепов со ске­летными остатками мезолитических людей Северной Африки подтверждает это предположение. Описанные А. Валлуа и К. Бригсом черепа из могильника Афалу-бу-Руммель и некото­рых других (Vallois₁ 1952; Briggs₁ 1955), а Д. Фере.мбахом из могильника Тафоральт (Ferembach₁ 1959), несмотря на неболь­шие различия, в общем сходны между собой. Очень крупные

Рис. 8. Сопоставление мезолитических серий Украины с сериями Западной Европы и Северной Африки

1— верхний палеолит; 2— мезолит Северной Африки; 3—Васильевка III; 4 — Офнет; 5 — Тевьек

размеры мозгового черепа, массивность в сочетании с широким резко ортогнатным лицом близко напоминают многие черепа позднего палеолита Европы (рис. 8). Из европейских мезолити­ческих с североафриканскими сходны черепа из Дании. В. П. Якимов (1961) подчеркивает сходство с мезолитическими черепами Северной Африки черепов из Мурзак-Коба и Фатьма- Коба, обращая внимание на такую общую для них особенность, как высокая мозговая коробка. Однако имеются существенные различия по важным таксономическим признакам между крым­скими и североафриканскими мезолитическими черепами. Для последних не характерен прогнатизм или даже мезогнатизм, встреченные в двух из трех случаев на крымских черепах и, кроме того, они отличаются от крымских (и в еще большей степени от украинских) очень большой шириной грушевидного отверстия. Наконец при сравнении с украинскими черепами бросается в глаза серьезная разница в размерах поперечного диаметра и симотического указателя (табл. 14, 15). Все сказан­ное свидетельствует о том, что если может идти речь о куль­турных связях между Крымом и Северной Африкой, на возмож­ность которых указывают данные археологии (Бибиков, 1959), то удельный вес их в формировании физических особенно­стей древнего населения Восточной Европы был по существу ничтожен.

Обращение к краниологическим материалам позднепалеоли­тического времени, без которых рассмотрение вопроса о проис­хождении мезолитического населения Украины не могло бы пре­тендовать на достаточную полноту, связано с определенными трудностями: 1) при сопоставлении с палеолитическими чере­пами приходится, как правило, иметь дело не с сериями, а с одиночными находками; 2) на Украине пока вообще не встрече­ны скелеты палеолитического времени; 3) классификация позд­непалеолитических находок, количество выделяемых в поздне­палеолитическом населении рас и антропологических типов, их положение по отношению к более поздним краниологическим вариантам и расовым стволам современного человечества — и поныне предмет оживленной дискуссии.

Напомним, что по вопросу классификации рас позднего па­леолита высказаны диаметрально противоположные точки зре­ния: одни авторы полагают, что все черепа позднего палеолита Европы представляют собой в расовом отношении однородную группу (Morant, 1930; Bonin, 1935), а другие выделяют среди позднепалеолитического населения Европы два (Vallois, 1952), пять (Weinert, 1932), шесть и даже восемь (Sailer, 1925, 1927, 1962) родственных или различных по происхождению антропо­логических типов и рас.

Нам нет нужды останавливаться на деталях этой дискуссии, так как подробный разбор разных взглядов увел бы нас в сторо­ну от поставленной задачи и в известной мере явился бы повто­рением обсуждений такого рода, неоднократно публиковавшихся в советской антропологической литературе (Дебец, 19366, 1948, 1956; Бунак, 1925, 1951, 1956, 1959; Дебец, Трофимова, Чебокса- ров, 1951; Якимов, 19576, 1961 и др.).

Но дело, конечно, не в количестве выделяемых типов. Без четко сформулированного взгляда на генетические взаимоотно­шения позднепалеолитического населения с основными расовы­ми стволами современного человечества, попытка определить по­ложение изученного мезолитического населения Украины по от­ношению к позднепалеолитическому Европы методически была бы заранее обречена на неудачу. Вопрос, следовательно, может быть поставлен следующим образом: могут ли краниологические варианты позднего палеолита рассматриваться как древние фор­мы современных больших рас или между ними имеются разли­чия другого порядка?

Первая точка зрения нашла отражение в расовых классифи­кациях и трудах многих советских антропологов (Чебоксаров, 1951; Рогинский, Левин, 1955; Дебец, 19556, 1956). Критикуя Моранта именно с этих позиций, Г. Ф. Дебец приходит к выводу, чт,о примененный им статистический прием непригоден для суж­дения о степени однородности объединенной группы черепов позднего палеолита, так как сочетание у черепов Гримальди прогнатного лица с широким грушевидным отверстием и слабо выступающими носовыми костями морфологически достаточно хорошо обосновывает их негроидный характер (Дебец, 19366). В то же время большинство западноевропейских позднепалеоли­тических черепов выделяется невысоким ортогнатным ЛИЦОМ C низкими глазницами и резко выступающими носовыми костями. Эта комбинация признаков вполне достаточна для определения черепов в пределах расы первого порядка как европеоидных, хо­тя по ширине лица и некоторым другим признакам они, несом­ненно, отличаются от современных черепов европеоидной расы. Учитывая это, Г. Ф. Дебец ввел понятие «кроманьонского в широком смысле» или лучше «протоевропейского» антропологи­ческого типа. В этот тип включены все морфологически европе­оидные и сходные в общих чертах с кроманьонскими скелетами из Лез-Эйзи находки позднего палеолита, хотя при этом не пред­полагается, что позднепалеолитическое население Европы было физически однородно (Дебец, 1933, 19366). Гермин «протоевро- пейский» подчеркивает генетическое родство этого типа с совре­менными расами европейского ствола.

Согласно другой точке зрения, развиваемой В. В. Бунаком, в позднепалеолитическом населении еще не сформировались ха­рактерные для современных рас устойчивые сочетания призна­ков, которые складываются в более позднее — мезо-неолитиче­ское время. По мнению В. В. Бунака, позднепалеолитическое на­селение представляет собой «смесь разновидностей одного поли­морфного подвида, еще не распавшегося на отдельные опреде­ленные расы» (Бунак, 1956, 1959).

Аргументы, приведенные Г. Ф. Дебецом (1946, 1956) в поль­зу позднепалеолитического времени возникновения отличий ос­новных расовых стволов, несомненно, заслуживают присталь­ного внимания. По существу это признает и В. В. Бунак, под­черкивая, что «комплексы отличий современных европейских и азиатских групп находились в самой начальной стадии форми­рования» (Бунак, 1951). Но речь ведь не идет о том, что в позднепалеолитическое время эти комплексы оформились окон­чательно. Отличия протоевропейского типа от современных ев­ропеоидных групп как раз и состоят в наличии у протоевро- шейских черепов многих археоморфных черт, может быть даже общих для всех древних форм, в частности большой ширины лица возможно, некоторой уплощенности переднего плана лица и других особенностей, не свойственных современным ев­ропеоидным типам. Кстати, эти археоморфные черты в большей или меньшей степени сохраняются в мезолитическое, а у от­дельных групп населения¹ и в неолитическое время. Не может служить достаточным обоснованием краниологического поли­морфизма наличие у отдельных черепов позднего палеолита таких не свойственных для современных рас сочетаний, как прогнатизм и сильное выступание носа или других разнород­ных расовых признаков. Хорошо известно, что идеальное соче­тание всех признаков, присущих данной расе в целом, не очень часто встречается у отдельных представителей даже современ­ных рас. Поэтому, если придерживаться взгляда на расу как на популяцию, то наличие отдельных не характерных для расы признаков на одиночных черепах не обязательно будет указы­вать на полиморфизм или примесь другой расы. Совершенно очевидно, что при анализе расовых особенностей современных или древних черепов следует делать скидку на индивидуальную изменчивость, делая упор не на отдельные признаки или от­дельные сочетания их, а на наиболее общие особенности стро­ения (с учетом территориальной приуроченности и эпохальной изменчивости).

Итак, если сопоставить мезолитические серии из Днепров­ского Надпорожья Украины (исключая Волошский могильник) с позднепалеолитическими черепами Европы, учитывая их об­щие особенности строения, то вряд ли вызовет сомнение вывод о принадлежности их (впрочем, как и большинства мезолити­ческих серий Европы) к протоевропейскому антропологическо­му типу (см. рис. 8). Достаточным основанием для этого слу­жит сочетание массивной, крупных размеров мозговой коробки с широким ортогнатным, реже мезогнатным, лицом, невысо­кими орбитами, узким, резко выступающим носом. Правда, на украинских мезолитических черепах протоевропейские черты выражены не так резко, как на позднепалеолитических, что проявляется в некотором ослаблении общей массивности черепа и менее широком лице. Но такое ослабление протоевропейских черт типично для большинства мезолитических серий Европы и согласуется с представлениями о направлении эпохальной из­менчивости черепа (Дебец, 1948, 1961а). Другие признаки, та­кие, как резко выраженная долихокрания, связанная с малыми поперечными размерами черепа и несколько более высокая, чем у западноевропейских позднепалеолитических черепов и мезо­литических серий, орбита, дают комплекс признаков, позволя­ющих поставить вопрос о локальном варианте протоевропей- ского типа в мезолите Украины.

Попытка найти истоки происхождения этих локальных осо­бенностей неизбежно связана с сопоставлением с отдельными черепами и локальными вариантами позднего палеолита при всей условности выделения последних.

Сходство материальной культуры позднепалеолитических стоянок Украины и стоянок Костенковско-Боршевского района на Дону, отмеченное П. И. Борисковским (1953), заставляет нас обратиться в первую очередь к костным остаткам позднепалео­литических людей из Костенок. В антропологическом отношении они неоднородны. Два плохо сохранившихся черепа — из по­гребения на стоянке Костенки II мадленского времени, обнару­женного в 1953 г. П. И. Борисковским (1955), и из детского по­гребения на мысу Покровского лога (Костенки XVIII), откры­того в том же году А. Н. Рогачевым (1955), — выделяются крупными размерами долихокранной мозговой коробки, сочета­ющейся с низким, очень широким ортогнатным лицом с низкими орбитами и выступающим носом. Г. Ф. Дебец констатировал их сходство с кроманьонскими черепами Западной Европы (19556, 19616).

Исключительный интерес представляет погребение, открытое А. Н. Рогачевым на стоянке Маркина гора (Костенки XIV), отно­сящееся к раннему этапу позднего палеолита (Рогачев, 1955). Прекрасно сохранившийся скелет молодого мужчины позволил провести детальное антропологическое исследование. Результаты его оказались несколько неожиданными: выраженная долихокра- ния небольшого по размерам черепа сочетается с нешироким низ­ким лицом, широким, но резко выступающим носом и выражен­ным прогнатизмом. Такая негроидная комбинация таксономиче­ски важных признаков известна в позднем палеолите у так называемых «негроидов Гримальди» из «Детского грота» близ Ментоны. Г. Ф. Дебец, исследовавший скелет из Маркиной горы, не без основания полагает, что эта находка указывает на участие в заселении Восточной Европы элементов южного, возможно, пе­реднеазиатского, происхождения (Дебец, 19556). Сходство чере­па из Маркиной горы с черепами «натуфийцев» делает это пред­положение более чем вероятным. На возможность южных свя­зей населения Восточной Европы в позднем палеолите указывают и археологические факты (Ефименко, 1958, 1960).

Но антропологические особенности костенковских черепов по­зволяют наметить и другое направление связей у древнего насе­ления Русской равнины. Речь идет о найденном А. Н. Рога­чевым в 1952 г. в погребении на Городцовской стоянке (Костен­ки XV) детском черепе. Согласно заключению В. П. Якимова, он обнаруживает наибольшее сходство с позднепалеолитическими чехословацкими черепами, в частности с черепом Пржедмост III (Якимов, 1957а). Это направление связей также подтверждается археологическими данными (Ефименко, 1956).

Напомним, что некоторые исследователи выделяют позднепа­леолитические черепа Центральной Европы (Пржедмост, Брно, Дольни Вестоницы, Подбаба) в особый антропологический тип или локальный вариант позднего палеолита (Sailer, 1925, 1962; Coon, 1939; Vlcek, 1952, 1956). Общая особенность этих черепов — долихокранная, сравнительно неширокая (уже, чем у классиче­ских кроманьонцев) мозговая коробка, сильно наклонный лоб, широкое, но все же более узкое, чем у многих других позднепа­леолитических черепов, лицо (Matiegka, 1934; Jelinek, 1955). На некоторых черепах отмечен прогнатизм в сочетании с широким носом (Пржедмост IV), давший повод для сближения их с изве­стным черепом из Комб-Капелль и негроидами Гримальди (Giuf- frida-Ruggieri, 1921). Оставляя в стороне спорный вопрос о брюнн-пржедмостском варианте как об особом типе позднего палеолита, все же отметим, что многие черепа из Центральной Европы очень сходны с черепами из мезолитических могильников Украины как раз в признаках, отличающих их от классических кроманьонцев. Можно предположить, что это сходство имеет ге­нетическое значение. Если это действительно так, то антрополо­гический тип мезолитического населения степной части Украины может рассматриваться как местный протоевропейский вариант, сложившийся на основе позднепалеолитических групп типа Брюнн — Пржедмост в процессе длительного контакта с передне­азиатскими формами.

Возможно также, что отличия центральноевропейских поздне­палеолитических черепов от классических кроманьонцев, с одной стороны, и мезолитических черепов Украины от североевропей­ского мезолита — с другой, отражают начало процесса образова­ния различий между светлопигментированными северными и тем- нопигментированными южноевропейскими (средиземноморски­ми) формами (Чебоксаров, 1936, 1951).

Предлагаемое решение вопроса, конечно, не может считаться окончательным. Изучен мезолитический материал с небольшой территории; неясно систематическое положение брюнн-пржедмо- стского типа; отсутствуют костные находки позднепалеолитиче­ского возраста с территории Украины. В процессе накопления но­вых материалов предлагаемая гипотеза получит необходимые уточнения.