Мариупольский могильник
Мариупольский могильник, раскопанный М. Макаренко в 1930 г.,— один из интереснейших памятников неолитического времени юга Европейской части СССР. За прошедшие со времени раскопок годы он прочно вошел как в специальную, так и в общеисторическую литературу.
По сложности планировки и стратиграфии, богатству и разнообразию сопровождающего инвентаря он справедливо занимает особое место среди неолитических могильников Надпорожья — Приазовья, служа в какой-то мере ключом для понимания всей культуры в целом.Большую ценность, естественно, представляют антропологические материалы из этого могильника, изучение которых могло бы способствовать выяснению многих вопросов, остающихся до настоящего времени дискуссионными. К сожалению, большая часть антропологических остатков утеряна, а общие полевые наблюдения М. Макаренко (1933) ограничивались замечанием о том, что все костяки без исключения небольших размеров, а черепа маленькие, долихоцефального типа.
Во время раскопок 'были полностью вырезаны и доставлены в виде монолитов в Мариупольский музей два погребения: № 50 (вытянутое положение) и № 21 (двойное захоронение в скорченном положении в каменном ящике), хранящиеся и поныне в Исторіико-краеведческом музее г. Жданова. Три черепа после реставрации оказались пригодными для антропологического исследования.
Погребение №50 принадлежит к так называемому «основному» комплексу могильника. Костяк лежал на спине с вытянутыми ногами, головою на запад. На нижней части грудной клетки находились очень плохо сохранившиеся остатки скелета ребенка в возрасте не старше двух лет. Инвентарь очень богатый.
Сохранность черепа очень плохая. Он раздавлен землей, и некоторые участки раскрошились так, что восстановить их оказалось невозможным. Среди них основание черепа, основная кость и середина верхней чешуи лобной кости. Частично разрушена левая скуловая дуга, а от носовых костей сохранилась только верхняя половина правой кости, позволившая все же ■представить себе степень выступания костного носа.
Череп большой, массивный с хорошо развитым рельефом. Надбровье может быть оценено баллом 3. На его значительное развитие указывает также большая разница (6 мм) между продольными диаметрами, измеренными от глабеллы и от офриона. Височные линии, так же как и выйные Линии затылочной кости, развиты достаточно хорошо. Сосцевидные отростки крупные.Мозговая коробка овоидной формы, долихокранная по указателю, однако долихокрания выражена нерезко. Высота мозговой коробки средняя, лоб умеренно наклонный и не очень широкий. Форма затылка округлая.
Лицо очень широкое, особенно в скулах (153 мм), подчеркивается умеренной шириной лобной кости. Верхняя высота лица невелика (72 мм), полная — значительна (за счет большой высоты тела нижней челюсти). Довольно сильная уплощен- ность лицевого скелета как в верхнем, так и в среднем отделах усиливается благодаря слабому развитию клыковых ямок.
По вертикальной профилировке череп мезогнатный со слабо выраженным альвеолярным прогнатизмом.
Орбиты овальной формы, средней высоты, но благодаря большой ширине по указателю — низкие. Ширина и высота носа средние, нижний край грушевидного отверстия инфантильной формы. Переносье неширокое, умеренно высокое. Носовые кости не уплощены, их выступание над линией профиля, по-видимому, значительное (угол выступания носа на реконструированных носовых костях 30—32°).
Нижняя челюсть крупная и массивная, с широкими ветвями; толщина тела челюсти очень большая, особенно в области симфиза (21 мм).
Череп принадлежит мужчине, возраст которого, судя по открытым на всем протяжений швам и слабо стертым зубам, может быть определен в 25—27 лет. Это обстоятельство заслуживает внимания. Дело в том, что М. Макаренко полагает, что ориентировка погребенных зависела от пола умершего: мужчины— головой на восток, женщины — на запад. Основанием для подобного мнения служил специфически «мужской» инвентарь, сопровождавший погребенных с восточной ориентировкой и наборы украшений — с западной[IX].
Бесспорно женскими М. Макаренко считает погребения взрослых с детьми, а ориентировку их на запад — дополнительным аргументом, подтверждающим его гипотезу. Если М. Макаренко прав, то факт различия обрядности в зависимости от пола, численное преобладание погребений с западной ориентировкой (т. е. женских) и богатство инвентаря в некоторых из них позволяют сделать весьма существенные выводы об общественном укладе жизни неолитического населения (Столяр, 1955). Поэтому особенно важно серьезно отнестись к вопросу об определении пола исследуемого черепа. Поскольку морфологические признаки свидетельствуют о том, что погребенный был мужчиной, основным возражением могло быть то, что, согласно широко распространенному в настоящее время представлению, детские скелеты обнаруживаются только в женских погребениях. Однако факты показывают, что этот взгляд ошибочен. В качестве примера можно привести могильник Васильевка II, где в двух погребениях скелеты по морфологическим признакам черепа и остальных костей бесспорно мужские и тем не менее в них обнаружены детские скелеты. Подобные примеры можно умножить.Изложенные данные если и не ставят 'под сомнение в целом предположение М. Макаренко, то, во всяком случае, как отмечает А. Д. Столяр, вынуждают принять во внимание очевидную сложность бытовавшего погребального культа и возможное отражение в нем этнографически засвидетельствованных обрядов «превращения пола».
Погребение №21. Два черепа этого погребения не принадлежат к так называемому «основному» комплексу могильника— они находились в каменном ящике. Оба костяка лежали в скорченном положении на правом боку с ориентировкой на восток.
Череп правого костяка сохранился сравнительно хорошо. Хотя он был раздавлен, очевидно, упавшей на него плитой, его удалось почти полностью реставрировать. У мозгового отдела разрушены основание черепа, основная кость и левая сторона глабеллярной области надбровья. У лицевой части отсутствуют левая сторона альвеолярного края верхней челюсти и носовые кости.
Череп крупный, массивный с хорошо выраженным рельефом. Надбровье развито сильно (балл 4), сосцевидные отростки очень крупные (балл 3). Эти данные, так же как обследованные на месте длинные кости скелета и таз, свидетельствуют о принадлежности черепа мужчине. Все швы еще открыты, но зубы уже довольно сильно стерты, в том числе и третьи моляры, прорезавшиеся как в верхней, так и в нижней челюстях. Поэтому возраст может быть определен как возмужалый (30—35 лет).
В горизонтальной плоскости форма мозговой коробки овоид- ная, а со стороны затылка крышеобразная. Затылок умеренно выступающий. По указателю мозговая коробка долихокран- ная и довольно высокая. Лоб средней ширины. Наклон лба очень слабый при измерении угла от назиона и весьма значительный от глабеллы, что обычно при сильном развитии надпереносья.
Лицо очень широкое и низкое. Вертикальный профиль про- гнатный (угол 78°); альвеолярного прогнатизма нет. По горизонтальному профилю лицо сильно уплощенно в верхнем отделе (угол при назионе 147°) и умеренно в средней части. Орбиты очень широкие, но средней высоты, по указателю они низкие. Hoc широкий, средней высоты. Нижняя челюсть массивная, с широкими и высокими ветвями.
Череп левого костяка сохранился гораздо хуже: лицевая часть почти полностью разрушена, и поэтому из лицевых размеров оказалось возможным измерить лишь скуловую ширину и высоту правой орбиты. Череп довольно крупный и массивный, несомненно мужской — развитое надбровье (балл 4), большие сосцевидные отростки, хорошо выраженные височные линии и рельеф затылочной кости. О старческом возрасте свидетельствуют степень облитерации черепных швов (стреловидный шов почти полностью зарос) и очень сильная стертость зубов, многие из которых утеряны при жизни. Мозговая коробка долихо- кранная, очень высокая, форма в горизонтальной плоскости пентагоноидная с развитыми теменными буграми и умеренно выступающим затылком. Лоб широкий, наклонный.
На правой теменной кости в 1 см от венечного и 0,5 см от стреловидного швов имеется овальная вмятина 50 мм длиной и 26 мм шириной — результат сильного удара, нанесенного, по- видимому, тупым орудием.
Но поскольку на внутренней поверхности кости следы разрушения не обнаружены и пробитой оказалась лишь верхняя пластина, без специального исследования трудно решить, был ли удар причиной смерти.Лицо низкое, умеренно широкое и, вероятно, не уплощенное. О вертикальной профилировке его по сохранившимся частям судить трудно. Орбита низкая. Нижняя челюсть крупная, массивная, но не очень широкая.
Сравнение черепов обоих костяков затруднено и тем, что у черепа левого скелета, как отмечалось, разрушен лицевой отдел.
Однако у него более высокая мозговая коробка, несколько шире лоб, но более узкое и сильнее профилированное лицо — различия, не выходящие за пределы внутригрупповой вариации. По-видимому, принадлежность сравниваемых черепов к одному антропологическому типу не вызывает сомнений.
Значительно больший интерес представляет сопоставление черепа № 50 с черепами из захоронения в «каменном ящике».
Мнения об этнических связях и датировке погребений расходятся.
М. Макаренко разделил могильник на два разновременных комплекса: к первому, раннему, отнесена большая часть захоронений в пределах окрашенной охрой полосы с вытянутым положением костяков, а ко второму, позднему,— кроме погребения XXI, погребение XXIV, трупосожжение над захоронением XXI и погребение «с медными браслетами». Погребения второго комплекса М. Макаренко считает впускными и полагает, что они отделены от первого продолжительным временем и относятся к другой культуре.
А. Д. Столяр (1955), сопоставляя состав инвентаря погребений обоих комплексов и анализируя погребальный обряд, в !котором явственно прослеживаются черты перехода от вытянутого трупоположения к скорченному, доказывает хронологическую преемственность и этно-культурное единство всех погребений, составляющих, по его мнению, единый исторический комплекс.
Индивидуальные измерения мужских черепов из Мариупольского могильника
Естественно, что при решении вопроса о генетическом родстве двух групп населения антропологические данные будут играть важную роль.
Что же показывает сравнительный анализ черепов?По трем основным диаметрам мозговой коробки они очень близки, хотя у черепа № 50 все три размера несколько меньше, особенно продольный диаметр, а поэтому и более высокий черепной указатель, стоящий на крайней границе долихо-мезокра- нии. Соответственно у него 'меньше сагиттальная дуга назион- опистион, но соотношение хорд и дуг у обоих черепов идентичное. Наклон лба у черепа № 50 больше, но ширина лобной кости полностью совпадает.
Особенно резко выявляется сходство при сравнении размеров и индексов лицевого скелета. Одинаковые широтные и высотные диаметры лица, размеры и указатели орбиты и носа и сходная горизонтальная профилировка, выражающаяся в уплощенности лицевого скелета, позволяют не только говорить о морфологической близости этих черепов, но и поставить вопрос о генетическом единстве населения, о котором мы можем судить на основании изучения материалов обоих комплексов (табл. 32).
В самом деле, если сходство таких признаков, как черепной указатель, высотные и даже широтные диаметры лицевого скелета, соотношение размеров орбиты и носа, еще допускает мысль о простом совпадении, то наличие у обоих черепов уплощенности лица, признака не типичного на данной территории, подчеркивает их своеобразие и почти полностью исключает элемент случайности. Этот вывод о морфологическом и генетическом единстве населения, вытекающий из анализа археологических и антропологических материалов, уже сам по себе очень важен. Но особенное значение он приобретает в связи с весьма убедительно звучащим утверждением А. Д. Столяра (1955) о том, что поздние захоронения Мариупольского могильника синхронны наиболее ранним группам древнеямных погребений. Сопоставление мариупольских черепов с древнеямными, исследованными Г. Ф. Дебецом (1948) и Т. С. Кондукторовой (19566),указывает на наличие между ними существенных различий, в частности на значительно более узкое и не уплощенное лицо древнеямных черепов, а также на более сильно развитое надбровье, более наклонный лоб и меньшую высоту мозговой коробки.
Поскольку выводы, вытекающие из этих различий, слишком ответственны для того, чтобы при их обосновании ограничиться малочисленными черепами Мариупольского могильника, необходимо привлечь все изученные серии и рассмотреть вопрос об антропологическом составе неолитического населения Украины, установив одновременно историческое место мариупольских материалов.
4.