Об истоках формирования антропологического типа неолитического населения территории Ук­раины и его межкультурных связях

При изучении происхождения неолитического населения Украины исследователя­ми получены значительные результаты (Гохман, 1966; Дебец, 1966; Кондукторо- ва,1973). Они являются надежной основой для углубленного рассмотрения вопро­сов генезиса, которые закономерно возникли в процессе дальнейших антропологи­ческих исследований неолитического населения региона и смежных территорий.

Один из таких вопросов связан с тем, что в результате изучения новых и обобщения всех известных краниологических данных по неолиту Украины и их анализа с привлечением современных археологических разработок по относи­тельной хронологии и периодизации могильников в настоящей работе удалось уточнить антропологический состав населения ДДО на всех трех этапах его су­ществования и проследить наличие двух основных краниологических компонен­тов в его составе. Важной задачей теперь является выяснение истоков формиро­вания этих компонентов, которые, как это было показано выше, выделяются как на материалах отдельных хорошо стратифицированных могильников (Ясиноват- ка, Вольнянка, Вовниги II), так и в суммарной неолитической серии. Необходимо отметить, что вопрос происхождения неолитического населения рассматривался

исследователями ранее по данным отдельных серий. Поэтому необходимость изу­чения этого вопроса на расширившихся материалах вполне обоснованна.

Не менее важным является вопрос о генетических связях племен ДДО с населением синхронных культур, их возможных взаимовлияний на формирова­ние антропологического состава. Содержащиеся в литературе данные о физиче­ском типе носителей ряда культур соседних территорий позволяют провести та­кие антропологические сравнения на широком историческом фоне.

Среди специалистов пока не сложилось единого мнения относительно проис­хождения неолитического населения Украины. Согласно одной точке зрения, ко­торой придерживается большинство исследователей, невозможно предположить автохтонное развитие неолитического населения непосредственно из мезолити­ческого на рассматриваемой территории (Дебец, 1966; Гохман, 1966.— С.

Другая точка зрения состоит в том, что неолитическое население Украины, а точнее, один из его компонентов — долихокранный краниологический вариант, имеет местные, мезолитические корни. К такому заключению пришел И. И. Гох­ман в результате анализа антропологического состава погребенных в мезолити­ческих могильниках Васильевка I и III (Гохман, 1966.— С. 188). Эти исследова­ния показали, что вопрос о генетических взаимоотношениях мезолитического и неолитического населения Украины возможно решить только после окончатель­ного выяснения его антропологического состава, конкретизации составляющих компонентов, тогда как сопоставление суммарных серий этих эпох мало способ­ствует решению этого вопроса. C этих позиций, используя новые материалы и данные о составляющих компонентах неолитического населения, обратимся к проблеме его происхождения. Но прежде остановимся кратко на существующих мнениях об антропологическом составе населения Украины в эпоху мезолита.

Как считает И. И. Гохман, это население может рассматриваться как мест­ный протоевропейский вариант, сложившийся на основе позднепалеолитических групп типа Брюнн-Пржедмост в процессе длительного контакта с переднеазиат­скими формами.

Несколько иных взглядов по этому вопросу придерживаются Т. С. Кондук- торова и Ю. Д. Беневоленская. По мнению этих авторов, расовый состав мезоли­тического населения Днепровского Надпорожья представляет собой сочетание двух компонентов: протоевропеоидного и близкого к средиземноморской комби­нации признаков (в смягченном, мезоморфном варианте) (Кондукторова, 1957; Беневоленская, 1990). О древнесредиземноморском типе в составе мезолитиче­ских племен Украины высказывался и Г. Ф. Дебец (1955), изучивший краниоло­гическую серию Волошского могильника. Как считает Ю. Д. Беневоленская, вы­деленные типы различаются настолько существенно, что это не позволяет трак­товать состав населения Днепровского Надпорожья как однородный (даже за исключением Волошской серии, правильность реставрации которой некоторыми исследователями ставится под сомнение).

Кроме различий в расовом отношении погребенных, своеобразие антрополо­гического состава мезолитических популяций заключалось еще и в том, что раз­личия в морфологии разновременных групп погребений связаны с параллельно идущими процессами грацилизации, гармонизации и брахикефализации. Наибо­лее грацильные и гармоничные формы отмечались в самых поздних захоронени­ях могильников Васильевка I и Васильевка III (Беневоленская, 1990). Таким об­разом, в эпоху мезолита на территории Украины прослеживается не только при­сутствие различных краниологических вариантов (по И. И. Гохману) или типов европеоидов (Г. Ф. Дебец, Т. С. Кондукторова, Ю. Д. Беневоленская), но и нали­чие форм, стоящих на различных ступенях микроэволюционного процесса, что значительно затрудняет исследование. Кроме этого, по мнению Ю. Д. Беневолен­ской, изучение мезолитического населения Украины осложняется наличием в его составе смешанных форм протоевропеоидного и средиземноморского типов, а также расхождением расовой морфологии и терминологии: мезоморфный вари­ант средиземноморского типа часто относят.к протоевропейскому кругу форм.

Как бы ни трактовались выделенные в мезолите антропологические вариан­ты, реальность их существования подтверждается и археологическими данными. Напомним, что первый вариант ("узколицый" по И. И. Гохману или мезоморф­ный средиземноморский по Ю. Д. Беневоленской) связан с наиболее поздними погребениями (№ 31, 33, 34, 35, 36) в вытянутом положении могильника Василь­евка III. Он отличается сравнительно большим продольным, малым поперечным диаметрами, средними размерами ширины лба и лица (скуловой диаметр — 135,6), узким носом и наклонностью к мезогнатии. Второй вариант — «широко­лицый» (скуловой диаметр 144,0), протоевропеоидный, характеризуется очень большими величинами всех перечисленных размеров, за исключением попереч­ного диаметра, резкой,долихокранией и резко выраженной ортогнатностью лица (Гохман, 1966.— С. 67). Этот тип выделяется на материалах могильника Василь­евка I и скорченных погребений Васильевки IIL Третий вариант представлен че­репами могильника Волошское (резкая долихокрания, очень узкое — 129,2 мм и высокое лицо, высокие орбиты). Положение этого варианта нуждается в уточне­нии (Гохман, 1966.— С. 79).

Пользуясь опубликованными И. И. Гохманом сериями, представляющими эти варианты, сопоставим их с неолитическими материалами методом Пенроза. При сравнении их с суммарной неолитической серией и сериями черепов раннего (А), позднего (В) и финального (C) хронологических этапов ДДО получена до­вольно неоднозначная картина связей (табл.

Таблица 40. Обобщенные расстояния C ²R между мезолитическими и неолити­ческими сериями Украины,

.

Приведенные в таблице 41 коэффициенты обобщенных расстояний показы­вают, что I краниологический вариант Вольнянки наиболее сходен с мезолитиче­ским и протоевропеоидными черепами из Васильевки III (C²R - 0,28 для суммар­ной серии; C²R ≈ 0,35 для черепов из скорченных погребений этого могильника). В то же время II краниологический вариант Вольнянки имеет значительно более ощутимые морфологические различия с указанными мезолитическими сериями (соответственно, C²R = 0,66 и 0,53).

Эта же тенденция сохраняется и в отношении материалов Ясиноватки: I кра­ниологический вариант этого могильника значительно более тесно, чем II, связан

Таблица 41. Обобщенные расстояния C ²R между краниологическими вариан­тами мезолитического и неолитического населения Украины.

с сериями протоевропеоидных черепов из могильников Васильевка I и Васильевка III (вся серия и скорченные). Все коэффициенты сопоставлений с Ясиноваткой, правда, более высоки, чем у Вольнянки, что, видимо, следует отнести за счет меньшего числа случаев в обеих группах Ясиноватки.

Коэффициенты, вычисленные при сопоставлении обоих краниологических вариантов неолитического населения с черепами из вытянутых погребений Ва­сильевки III, свидетельствуют об умеренных и, чаще, о больших (C²R >1) рас­хождениях (табл. 41). Наиболее высокие коэффициенты обобщенных расстоя­ний, как и следовало ожидать, получены при сравнении краниологических вари­антов неолитического населения с серией мезолитического Волошского могильника, специфический краниологический комплекс которого в неолитиче­ское время на территории Восточной Украины не встречается.

Проведенные сопоставления позволяют заключить, что в местном мезолите достоверно прослеживаются генетические корни лишь одного из антропологиче­ских компонентов неолитического населения региона, а именно, того, который представлен I краниологическим вариантом. Комплекс признаков этого варианта был унаследован носителями ДДО от мезолитических групп, известных нам по таким погребальным памятникам, как Васильевка I и Васильевка III (скорченные погребения). Иными словами, для населения изучаемой территории можно ут­верждать преемственность от мезолита к неолиту антропологического варианта, который характеризуется выраженной долихокранией, широким, резко профи­лированным лицом..

Более сложным представляется вопрос о генезисе II краниологического вари­анта, которому нет аналогий среди антропологических типов, выделенных у на­селения местного мезолита.

Правда, при пересмотре индивидуальных метрических характеристик погре­бенных в мезолитических могильниках Васильевка I и Васильевка III можно встретить отдельные черепа с низким, исключительно широким, слегка уплощен­ным лицом, т. е. с комплексом, который составляет основу серии Васильевка II, дифференцируется в материалах Ясиноватки, Вольнянки, Вовниги II и в целом неолитического населения региона в качестве II краниологического варианта. Однако, подчеркиваем, это лишь единичные черепа из скорченных на боку по­гребений Васильевки I (погр. Nθ 2а) и Васильевки III (погр. №№ 24, 25, 28, 42). Соответствующий комплекс признаков выражен у них все же не столь отчетливо, как, например, у мезобрахикранного варианта неолитической Васильевки II. И хотя мы не склонны переоценивать роль черепного указателя, заметим, что этим мезолитическим черепам присуща долихокрания в большей степени, чем мезок- рания. На присутствие в мезолитических могильниках отдельных черепов, близ­ких по строению к черепам мезобрахикранного варианта Васильевки II, впервые обратил внимание И. И. Гохман, высказавший мысль о том, что медленный про­цесс смешения начался еще в мезолите (Гохман, 1966.— С. 181). Но даже и при условии, что мы имеем некоторые основания связывать II краниологический ва­риант неолитического населения с местным мезолитом, все же выявленное нами заметное увеличение доли этого компонента на протяжении неолитического пе­риода может свидетельствовать о постепенном подходе групп населения с таким антропологическим комплексом с других территорий.

Следовательно, можно предположить, что распространение морфологиче­ских комплексов краниологических вариантов неолитического населения Украины не ограничивалось этой территорией. Многочисленные антропологические мате­риалы, представляющие древнейшее население Европы, свидетельствуют о мор­фологической дифференциации не только в мезолитическую, но и в верхнепалео­литическую эпохи. Как известно, в верхнем палеолите Европы выделены различ­ные краниологические варианты и расы (Vallois, 1952; SaIler, 1927), однако для этого времени еще не установлены краниологические типы, вполне соответству­ющие вариантам последующих эпох. Согласно концепции «краниологического полиморфизма», верхнепалеолитический комплекс соответствует лишь обобщен­ному европейскому варианту и не совпадает с каким-либо из позднейших типов (Бунак, 1956; 1959; 1980.— С. 65). Основная идея другой концепции, которая разделяется большинством исследователей, заключается в том, что верхнепалео­литические варианты представляют собой палеорасы, т. е. исходные формы позд­нейших антропологических типов (Дебец, 1936; Дебец, Трофимова, Чебоксаров, 1951; Рогинский, 1949; Гохман, 1966).

Исследователи отмечают, что на европейских верхнепалеолитических чере­пах преобладает комплекс признаков, свойственный позднейшим антропологиче­ским типам Европы, с небольшими отклонениями от них — большей шириной и уплощенностыо лица и вместе с тем сильнее выраженным альвеолярным прогна­тизмом. Это как раз те признаки, которые мы встречаем на неолитических чере­пах Украины. В поисках предковых форм и исходных ареалов краниологических вариантов украинского неолита обратимся к верхнепалеолитическим материа­лам, ограничив их круг находками, наиболее морфологически близкими изучае­мому населению.

На равнинах Восточной Европы скелеты верхнепалеолитического времени павловско-костенковской культуры эпохи Вюрм II найдены в Костенках на Дону и в Сунгире на Клязьме. Два черепа — Костенки II и Сувдирь I — имеют массив­ное строение и широкое лицо. Обладая признаками кроманьонского типа в широ­ком смысле этого термина (Дебец, 1967), они находят аналогии в краниологиче­ских материалах неолита Украины, сочетая в себе многие черты обоих местных вариантов. Вместе с тем, они неоднородны и значительно отличаются от неолити­ческих более низкой черепной коробкой. Кроме того, череп Сунгирь I, который занимает особое место в ряду других верхнепалеолитических европейских форм (Бунак, Герасимова, 1984.— С. 63), имеет относительно высокий верхнелицевой указатель (54,9), что не свойственно неолитическим сериям Украины. Следова­тельно, в восточном, костенковском, (по В. В. Бунаку, 1980.— С. 64) типе верх­него палеолита Европы мы не находим полного соответствия какому-либо из кра­ниологических вариантов неолитического населения Украины.

Среди морфологически разнообразных черепов ориньякского и мадленского времени Европы также довольно сложно найти близкие аналогии неолитическим вариантам Украины, краниологический комплекс которых обычно трактуется как кроманьонский в широком смысле, что, по мнению некоторых исследовате­лей (Якимов, 1961; Бунак, 1980.— С. 63), лишено конкретного морфологическо­го содержания. Черепа из грота Кро-Маньон отличаются от надпорожско-при- азовских более низкой черепной коробкой, а от I неолитического варианта — и некоторой уплощенностью лица.

Определенное морфологическое сходство с черепами I (долихокранного, ши­роколицего, хорошо профилированного) варианта обнаруживают черепа с терри­тории Чехословакии из Пшедмости III, IX (павловская культура граветта) и из Младеча (ранний Ориньяк), но и они имеют более низкие, чем неолитические, величины высоты свода.

К долихокранному варианту Украины довольно близок по строению мозго­вой коробки череп из Шанселяд (юг Франции), который связывают с мадленской культурой. Существенным его отличием от украинских неолитических черепов является очень высокое лицо.

Наиболее близким по строению мозговой коробки и лица к черепам долихок­ранного неолитического варианта нам представляется череп Барма-Гранде II из грота близ Ментоны, который датируется более поздним, чем Ориньяк, паудорф- ским временем (Lumley, 1964). Этот череп большой массивностью, горизонталь­ными диаметрами, большой шириной и малой высотой лица, низкими орбитами и среднешироким носом полностью соответствует долихокранному неолитическому варианту Украины. Очень большая высота, присущая черепу Барма-Гранде II, отличает его от кроманьонских позднепалеолитических форм и приближает к неолитическим.

Сопоставление с восточными и западными краниологическими вариантами верхнепалеолитической Европы показывает, что в число ближайших аналогий долихокранному массивному варианту (I) Украины входят черепа с территории Южной и Средней Европы (Барма-Гранде И, Шанселяд, Пшедмости III, IX, Мла- деч). Перечисленные находки, и, прежде всего, череп Барма-Гранде И, представ­ляют те группы верхнепалеолитического населения Европы, которые, видимо, имели общие генетические корни с предковыми формами долихокранного широ­колицего варианта (I) мезолитического и неолитического населения Украины.

В поисках возможных исходных форм II краниологического варианта неоли­тического населения Украины — мезокранного, с исключительно широким и слегка уплощенным лицом, в первую очередь обратимся к ментонско-солютрей- ским вариантам эпохи позднего палеолита. Сюда относятся черепа из Грота Де­тей близ Ментоны ("кроманьонский тип") и черепа Солютре II, III из Грота Kpo- дю-Шарнье. Им присущи мезо-брахикрания, исключительно большие размеры скулового диаметра (153-156 мм), низкое лицо, что сближает их с черепами II краниологического варианта Украины. К сожалению, данные о горизонтальной профилировке лица черепов ментонско-солютрейской группы отсутствуют.

Подобным комплексом признаков характеризуется и более поздняя наход­ка — череп мадленской эпохи из Оберкасселя (Германия), который отнесен к ментонской группе как особый вариант (Бунак, 1980.— С. 61). Ему присущи крупная, высокая мозговая коробка, близкая по форме к мезокранной (черепной указатель 74,2), низкое, очень широкое лицо (скуловой диаметр 151 мм), упло­щенное в горизонтальном плане, поднятые носовые кости, низкие орбиты. Упло- щенность лица свойственна многим позднепалеолитическим черепам Европы, однако у древних черепов с территории Германии (Оберкассель) она образует комплекс с теми же признаками, что и на неолитических черепах II краниологи­ческого варианта Надпорожья-Приазовья. Есть все основания полагать, что этот краниологический вариант своим происхождением связан с формами, морфоло­гически близкими черепам ментонско-солютрейского варианта верхнего палео­лита Западной Европы ("кроманьонский тип" Грота Детей, Солютре II, III, Оберкассель).

В эпоху мезолита география распространения антропологических типов, близких вариантам неолитического населения Украины, заметно расширяется. На юге Восточной Европы массивные широколицые черепа известны на террито­рии Крыма. Скорченный костяк из грота Фатьма-Коба, описанный Г. Ф. Дебецом (1936), имеет крупный, долихокранный и очень высокий череп, широкое (143 мм), низкое, клиногнатное лицо, сильно выступающий узкий нос, что сбли­жает его с неолитическими черепами I краниологического варианта Украины. Очень низкие орбиты фатьмакобинца (орбитный указатель 68,2) отличают его от мезолитических черепов Поднепровья, но столь низкие орбиты присущи черепам I краниологического варианта неолитического могильника Ясиноватка, где ор­битный указатель соответствует 67,3. Другой крымский мезолитический муж­ской череп был найден в гроте Мурзак-Коба (Жиров, 1940). Он характеризуется очень крупными размерами, долихокранией, большой высотой свода, как и череп из Фатьма-Кобы. Но различия наблюдаются в строении лица, которое у черепа из Мурзак-Кобы отличается большей шириной (147 мм), уплощенностью на уровне орбит, что сближает его с неолитическими черепами II краниологического варианта Украины.

Распространение племен, близких в антропологическом отношении древне­му населению Крыма и Украины, прослеживается в мезолите и за пределами Европы, в Северной Африке, где в это время развивались культуры Оран (Тунис и Алжир) и Капси (Алжир и Марокко). Они представлены большими краниологи­ческими сериями. Черепа из могильников оранской культуры Тафоральт (Ferembach, 1962) и Афалу-Бу-Руммель (Vallois, 1952), а также капсийского мо­гильника Мехта аль Абри (Ferembach, 1973) были отнесены А. Валлуа к единому «типу Мекта», хотя между ними и нет полного тождества. Серия из Афалу харак­теризуется менее широким (141,4 мм) хорошо профилированным в горизонталь­ной плоскости лицом по сравнению с черепами из могильника Тафоральт, кото­рым присуще очень широкое (147,4 мм) и уплощенное лицо. Принимая во внима­ние близкое сходство этих серий с сериями из неолитических могильников Украины по большинству других важных признаков, можно заметить, что черепа из Афалу довольно близки I неолитическому варианту, а черепа из Тафораль- та — более соответствуют II краниологическому варианту неолита Украины. Од­нако имеются и некоторые различия между североафриканскими мезолитически­ми и украинскими неолитическими черепами. Последним как правило не харак­терна столь большая ширина грушевидного отверстия, как на черепах из могильников Афалу и Тафоральт, где носовой указатель равен соответственно 53,6 и 52,1. Но это отличие не носит общего характера, поскольку в отдельных сериях украинских неолитических могильников встречаются такие же высокие значения носового указателя, в частности, в серии I варианта Ясиноватки он соответствует 52,8, в серии II краниологического варианта могильника Вовниги II — 53,3.

О значительном морфологическом сходстве между украинскими неолитиче­скими и североафриканскими мезолитическими черепами говорят коэффициенты обобщенного расстояния (табл. 42), полученные при сопоставлении суммарной неолитической серии с сериями из могильников Афалу (C²R ≈ 0,25) и Тафоральт (C²R = 0,28). Отмеченное сходство может свидетельствовать об общности проис­хождения этого населения от близких верхнепалеолитических вариантов и по­следующем параллельном развитии. Такая возможность подтверждается и архео­логическими данными об общности культур в верхнепалеолитическом прошлом населения этих регионов. В верхнем палеолите степная Украина была северной периферией средиземноморско-африканской локальной области (Гохман, 1966; Бибиков, 1959; Формозов, 1959).

Таблица 42. Сопоставление украинских неолитических серий с краниологиче­скими материалами мезолитических культур других территорий (C²R).

В эпоху мезолита ареалом краниологического типа с массивным черепом, широким и низким лицом, очень низкими орбитами было и Восточное Средизем­номорье. Такой комплекс морфологических признаков наблюдается у погребен­ных в могильниках натуфийской культуры Палестины. Известны три мужских черепа из могильника Эйнар (Эн Маллаха), два мужских черепа из Вади Фалла (Ferembach, 1961, 1973), иодин — из пещеры Эль Вад (Алексеев, 1983).По дан­ным об этих черепах нами составлена общая серия натуфийской культуры, при сопоставлении которой с суммарной серией мужских черепов из неолитических могильников Украины выявляется довольно близкая степень связи (C²R = 0,22) (табл. 42). Натуфийская серия черепов характеризуется долихокранией и не очень выраженной широколицестыо (скуловой диаметр 141,0), что особенно сближает ее с I краниологическим вариантом неолитического населения Украины и отличает от II варианта.

Краниологическими материалами представлены также некоторые мезолити­ческие и ранненеолитические культуры бассейна Дуная и Балкан. Из материалов могильников Лепенски Вир и Власац составлена краниологическая серия «бас­сейн Дуная» VII-V тыс. до н. э. культуры Лепенски Вир (Алексеев, 1979). Эти черепа по строению мозгового отдела очень близки украинским неолитическим, но в то же время отличаются от них несколько более грацильным (более узким и высоким) лицом. Между этими сериями выявлена средняя степень морфологиче­ской связи (C²R « 0,44). На поселении Лепенски Вир, по мнению Немешкери, выделяются два антропологических типа: кроманьонский, связанный с группой погребений в вытянутом положении культуры Лепенски Вир, и средиземномор­ский. Последний представлен погребениями культуры Старчево ранненеолитиче- ского времени. Довольно массивный краниологический тип, близкий варианту Брюнн-Пшедмост, отмечается и в ранней фазе могильника Власац (Nemeskeri, SzatKmary, 1978). Однако уже в VI-V тыс. до н. э. этот тип сменяется на террито­рии Подунавья и Балкан более грацильным. Об этом свидетельствуют краниоло­гические материалы культуры Старчево, а также данные о черепах из погребе­ний культуры Кремиковицы (Караново, Казанлык, Чавдар). Все они отличаются выраженной грацильностью, мезо- или брахикранией и относятся к средиземно­морскому типу (Boev, Colakov, 1986). Следовательно, ранненеолитическое насе­ление бассейна Дуная и Балкан, с одной стороны, и синхронное ему население раннего этапа ДДО Украины с другой, принадлежали к различным антропологи­ческим типам, в отличие от мезолитического населения указанных территорий, для которого еще прослеживалось определенное морфологическое сходство.

Население Западной Европы в эпоху мезолита известно по сериям из мо­гильников Тевьек, Гоэдик (Северная Франция) и пещеры Офнет (Германия). По мнению И. И. Гохмана, который провел их сопоставление с украинскими мезоли­тическими материалами, в состав населения Украины и Западной Европы входи­ли генетически родственные компоненты, связанные с общими позднепалеолити- ческими предками, что, конечно, недостаточно для утверждения прямого генети­ческого родства (Гохман, 1966.— С. 88).

При сопоставлении этих западноевропейских материалов с суммарной нео­литической серией Украины наиболее низкий коэффициент обобщенного рассто­яния получен нами для серии Тевьек (C²R ≈ 0,27), средняя степень связи выявле­на с серией Гоэдик (C²R = 0,54), и слабая — с черепами из Офнет (C²R ? 0,80) (табл. 42). Привлекает внимание тот факт, что во всех случаях прослеживается общая тенденция, заключающаяся в большей морфологической близости запад­ноевропейских мезолитических серий к I краниологическому варианту неолити­ческого населения Украины, чем ко II варианту (табл. 43).

Таблица 43. Сопоставление I и Il краниологических вариантов неолитического населения Украины с некоторыми мезолитическими сериями (C²R).

Северная Европа богаче, чем иные территории, представлена антропологи­ческими материалами эпохи мезолита. Они позволяют судить об антропологиче­ском типе людей из могильника на Южном Оленьем острове Онежского озера, культуры Кунда (Звейниеки и Попово), культуры Эртебелле Данйи и Швеции (Ведбэк, Корсернор, Скатехольм).

Наиболее близкой в морфологическом отношении среди всех перечисленных серий к неолитическим черепам Украины оказалась серия (4 черепа) из могиль­ника Попово (Гохман, 1984). Он находится в Архангельской области, датируется VIII-VI тыс. до н. э. и относится к культуре Кунда (Ошибкина, 1982). Черепа из Попово особенно близки к самым ранним украинским неолитическим черепам из погребений этапа А ДДО (C²R = 0,05), а также с суммарной серией (C²R = 0,05). Очень тесная степень связи прослеживается на позднем (C²R == 0,08) и заключи­тельном (C²R ==0,16) этапах ДДО. И» И. Гохман отмечает присутствие в серии Попово двух краниологических вариантов, различающихся по высоте лица и го­ризонтальной профилировке, подобно I и II вариантам населения неолита Украи­ны. Черепа культуры Кунда из Попово подобны днепро-донецким неолитическим по таким признакам, как крупные размеры диаметров черепной коробки, очень большая ширина лица и малая его относительная высота, близкие значения углов горизонтальной профилировки. При этом черепа из Попово имеют более узкое носовое отверстие и чуть более высокие орбиты, чем черепа неолита Украины.

Кроме серии могильника Попово, культура Кунда представлена также кра­ниологической серией из мезолитических погребений некрополя Звейниеки в Во­сточной Прибалтике. На основании анализа этой серии Р. Я. Денисова пришла к заключению о том, что антропологический тип племен культуры Кунда склады­вался в результате метисации двух антропологических типов — долихокранного европеоидного, который имеет ближайшие аналогии на юго-востоке (Васильевка I и Васильевка III), и долихо-мезокранного с широким и уплощенным лицом, который генетически связан с племенами лесной зоны Восточной Европы (Дени­сова, 1975.— С. 42, 43). Черепа обоих названных вариантов Звейниек в среднем уступают днепро-донецким в массивности и размерах черепной коробки, ширине лица. Коэффициент обобщенного расстояния между этими сериями свидетельст­вует о средней степени морфологической связи (C²R = 0,31). Следовательно, ма­териалы могильника Звейниеки не позволяют говорить о прямых генетических связях племен Кунда Восточной Прибалтики с неолитическим населением днеп- ро-донецкой культуры Украины. Вместе с тем, принимая во внимание отмечен­ное сходство черепов из могильника Попово с серией раннего этапа ДДО и сум­марной серией неолита Украины, нельзя отрицать возможность генетического родства тех групп населения культуры Кунда, которые в мезолите населяли тер­риторию Каргополья, с племенами днепро-донецкой культуры. Наиболее вероят­но, что эта генетическая связь осуществлялась через мезолитическое население Надпорожья, имевшее в своем составе общий краниологический вариант с куль­турой Кунда.

Более убедительные доказательства генетической связи неолитического на­селения Украины с племенами, населявшими в мезолите северные области Евро­пы, дают материалы из могильника Оленьего острова Онежского озера. Установ­лен очень сложный смешанный антропологический состав этой серии, которая неоднократно привлекала внимание исследователей (Жиров, 1940; Дебец, 1948; Якимов, 1960; Денисова, 1975; Беневоленская, 1984; Гохман, 1984). При сопо­ставлении оленеостровских черепов мы пользуемся корригированными данными B. П. Якимова (Алексеев, Гохман, 1984). Коэффициент обобщенного расстояния между оленеостровской и днепро-донецкой сериями указывает довольно близкое морфологическое сходство этих черепов (C²R = 0,11). Оленеостровцы в среднем более короткоголовые, у них более высокие орбиты и узкий лоб по сравнению C людьми ДДО. По величине верхнелицевого и носового указателей, углов гори­зонтальной профилировки лица сопоставляемые серии идентичны. Сравнение от­дельных краниологических вариантов серии Оленьего острова (по Р. Я. Денисо­вой) и неолитических черепов Украины показывает, что долихокранный вариант оленеостровцев морфологически значительно более близок I варианту украин­ских неолитических черепов (C²R = 0,21), чем мезокранный (C²R = 1,48). Соот­ветственно, мезокранный вариант оленеостровцев более близок II варианту чере­пов ДДО (C²R ? 0,35), чем I варианту неолита (C²R = 1,02). На этом основании можно заключить, что в состав населения Поонежья и днепро-донецкой культу­ры входили довольно близкие компоненты, хотя полного их тождества и соответ­ствия не наблюдается.

, На территории Северо-Западной Европы, Западной Прибалтики в мезолити­ческих популяциях культуры Эртебелле представлен тот же комплекс призна­ков, который характерен носителям культур ДДО. Могильники культуры Эрте­белле открыты в Дании (Ведбэк) и Швеции (Скатехольм). Погребенные в них отличаются массивностью строения черепа, большой его высотой, широким лбом и лицом, «тяжелыми» чертами лица и низкими глазницами (Albrethsen, Petersen, 1976). Графическая реконструкция черепов из могильника Скатехольм дает представление о широком, несколько уплощенном лице (Persson, Persson, 1984). Эти материалы позволяют предположить северо-западное направление связей II варианта неолитического населения Украины.

Привлеченные материалы в основном отражают антропологический состав мезолитического населения Европы, хотя полностью не исчерпывают его. Они дают представление о возможных генетических корнях краниологических вари­антов в составе носителей ДДО. I вариант, как это было показано, имеет местное происхождение, поскольку обнаружен в составе мезолитического населения Ук­раины, а именно, у погребенных в скорченном положении в могильниках Василь­евка I и Васильевка III. В мезолитическое время этот долихокранный широколи­цый, хорошо профилированный вариант распространен за пределами Украины, в Крыму (Фатьма-Коба), Северной Африке (Афалу), Палестине (Эйнар и др.), на Балканах, в Подунавье, Западной Европе (Гоэдик), Восточной Прибалтике (Звейниеки), в Каргополье (Попово). Истоки формирования этого краниологиче­ского комплекса относятся к верхнему палеолиту Европы. Их можно связывать с группами верхнепалеолитического населения, которые представлены черепами из Барма-Гранде II, Шанселяд, Пшедмости ПІ, IX, Младеч.

II краниологический вариант неолитического населения Украины имеет бо­лее ограниченный круг близких морфологических связей. В мезолите Украины он прослеживается крайне слабо, зато представлен в Крыму (Мурзак-Коба), Се­верной Африке (Тафоральт) и Северо-Западной Европе (Ведбэк). Генетические корни этого варианта, видимо, связаны с ментонско-солютрейским вариантом верхнего палеолита Западной Европы (Солютрэ II, III, Грот Детей, Оберкассёль).

Следующим этапом исследования является сопоставление антропологиче­ского состава населения днепро-донецкой этнокультурной общности и носителей синхронных культур смежных территорий, что позволяет наметить основной аре­ал расселения сходных с ним по типу неолитических племен. В поисках аналогий антропологическому типу людей днепро-донецкого неолита в первую очередь следует остановиться на круге культур северного пояса с гребенчато-накольчатой и гребенчатой керамикой Восточной Европы. Среди культур этого круга антропо­логическими материалами представлены: ракушечноярская на Нижнем Дону, среднедонская, самарская и нарвская.

Результаты сопоставления методом Пенроза по 10 краниологическим при­знакам (табл. 44) показывают, что наибольшую морфологическую близость к суммарной серии ДДО проявляют черепа из погребений нарвской культуры мо­гильника Звейниеки в Восточной Прибалтике (C²R ≈ 0,25). Однако отмеченное сходство не настолько велико, чтобы утверждать прямое генетическое родство неолитического населения Украины и Латвии. Черепа нарвской культуры имеют менее крупный свод, более узкие лоб и лицо (139,1 мм), более высокие орбиты и узкий нос. Как известно, серия ранненеолитических черепов из могильника Звейниеки неоднородна, в ней выявлены долихокранный и мезокранный вариан­ты, аналогичные тем, которые были отмечены в мезолитической серии этого мо­гильника (Денисова, 1975.— С. 49).

Выше уже говорилось о том, что один из этих вариантов, долихокранный, был родственным компонентом в составе мезолитического населения Восточной Прибалтики и Украины, а затем его унаследовало и неолитическое население этих территорий. О близких морфологических связях между черепами, представ­ляющими этот краниологический вариант у мезолитического и неолитического на­селения Прибалтики и неолитических племен Украины, свидетельствуют коэффи­циенты обобщенных расстояний, представленные в таблице 45 (C²R=0,36 и 0,24).

Мезокранные варианты, выделенные в составе древнего населения Украины и Прибалтики, значительно различаются по массивности и морфологии и, види­мо, имеют различное происхождение. Следовательно, в антропологическом соста-

Таблица 44. Коэффициенты обобщенных расстояний между краниологической серией ДДО и сериями синхронных культур смежных территорий.

Сопоставление проводилось без учета наименьшей ширины лба и углов горизонтальной профи­лировки, данные о которых отсутствуют в публикациях.

Таблица 45. Обобщенные расстояния между краниологическими вариантами мезолитического и неолитического населения Украины и Прибал­тики.

ве населения нарвской культуры и культур ДДО имелся родственный долихокран- ный компонент, который объединял еще мезолитическое население культуры Кун- да и Надпорожья. К выводу об общности происхождения мезолитического населе­ния Прибалтики и Поднепровья пришла ранее и Р. Я. Денисова (1980.— С. 30).

Значительный интерес представляет сопоставление черепов из неолитиче­ских могильников мариупольского типа и некрополя Съезжее самарской культу­ры, поскольку археологи выявляют параллели в материальной культуре между этими могильниками. В могильнике Съезжее среди материалов неолитического времени выделены два морфологических комплекса: умеренно гиперморфный из коллективного погребения (№ 2) и выраженно гиперморфный краниологический тип из одиночных погребений с вытянутыми на спине костяками (№ 10, 11) (Шевченко, 1980). При сопоставлении этих краниологических типов (в составе одной серии) с неолитическими черепами Украины выявлена довольно слабая степень связи (C²R = 0,89, табл. 44). Особенно заметно отличаются от украин­ских неолитических черепа из коллективного погребения № 2, характеризующи­еся узким лбом, умеренно широким лицом. Что касается гиперморфного типа черепов из вытянутых погребений (№ 10, 11), то он, по мнению исследователя этого могильника, наиболее близок к типу погребенных в неолитических могиль­никах Надпорожья-Приазовья (Шевченко, 1980.— С. 171, 172). На наш взгляд, это сходство возможно распространять не на все неолитическое население ДДО, а лишь на II краниологический вариант в его составе. C этим вариантом указанные 2 черепа из Съезжего сближает выраженная мезокрания, ослабленная горизон­тальная профилировка лица. Из-за малочисленности серии и неудовлетворитель­ной сохранности этих черепов выводы относительно антропологической близости населения ДДО и самарской культуры могут носить предварительный характер.

Ракушечноярская культура на Нижнем Дону представлена небольшой се­рией (3 мужских и 2 женских черепа) из могильника Ракушечный Яр (Зиньков- ский, 1974). Это массивные, долихо- и мезокранные черепа, с широким лбом и хорошо профилированным, широким лицом (скуловой диаметр 144 мм). От укра­инских неолитических они отличаются большей высотой орбит и лица и чуть менее широким носом. В целом же сопоставление их с неолитическими черепами Надпорожья говорит об антропологическом сходстве племен ракушечноярской культуры и культур ДДО.

Население среднедонской культуры, судя по четырем черепам из неолитиче­ских погребений могильника Дрониха, которые опубликовал В. П. Алексеев (1984), также относится к типу массивных протоевропеоидов с широким и низ­ким лицом. Эти и ряд других признаков (крупные размеры, долихо-мезокрания, очень низкие орбиты и ослабленная на верхнем уровне профилировка лица) сближают черепа среднедонской культуры с днепро-донецкими (C²R = 0,43).

Рассмотренные антропологические материалы культур с гребенчато-наколь- чатой и гребенчатой керамикой свидетельствуют о том, что по антропологическо­му составу они в большей (ракушечноярская, среднедонская, самарская) или меньшей степени (нарвская) соответствовали культурам днепро-донецкой этно­культурной общности.

К числу неолитических культур северной зоны Восточной Европы принадле­жат также культуры обширной области с ямочно-гребенчатой керамикой. Среди них антропологическими материалами, которые одновременны с украинскими неолитическими сериями, представлены льяловская, рязанская и каргопольская культуры.

Антропологический состав льяловской культуры известен по 2 мужским че­репам из Языкове (Акимова, 1953) и мужскому и женскому черепам хорошей сохранности из Сахтыша II, измерительные данные которых любезно предоста­вила в наше распоряжение Р. Я. Денисова. Черепа из Сахтыша II значительно отличаются от днепро-донецких (C²R = 2,13) выраженной брахикранией, относи­тельно узким лбом, исключительно широким (157 мм на мужском и 147 мм на женском черепе) лицом, сильно уплощенным на обоих уровнях, более высокими глазницами. То же направление различий отмечается и у черепов из Языков©, но выражены они несколько слабее, при сопоставлении с черепами ДДО получен коэффициент C²R = 0,84.

Палеоантропологические материалы каргопольской культуры также пока невелики: 8 черепов из могильника Караваиха и 1 женский череп с Модлонской стоянки (Акимова, 1953). Женские черепа из Караваихи и Модлоны отличаются низким сводом, уплощенным среднешироким и низким лицом и представляют так называемый лапоноидный тип. Три мужских черепа из Караваихи характе­ризуются массивностью, высоким сводом, очень широкими лбом и лицом (152 мм), ослабленной горизонтальной профилировкой. Морфологически они, видимо, близки черепам II краниологического варианта населения ДДО.

Рязанская культура представлена двумя черепами со стоянки Ибердус и 9 — из могильника Черная Гора. По мнению М. М. Герасимовой, антропологический тип носителей рязанской культуры характеризуется грацильным строением до- лихокранного черепа и узким лицом (Герасимова, 1986). Измерительные данные черепов из могильника Черная Гора пока не опубликованы.

Обзор краниологических материалов неолитических культур лесной полосы

* Раскопки Д. А. Крайнова в 1984 г.

Восточной Европы, которые развивались одновременно с культурами ДДО, пока­зывает, что носители льяловской, каргопольской и рязанской культур отличались значительным антропологическим полиморфизмом. На черепах льяловской культуры, видимо, ощущается монголоидная примесь. Население рязанской культуры характеризовалось грацильным европеоидным типом, а носителям кар­гопольской культуры присущи лапоноидный и массивный протоевропеоидный типы. Следовательно, в это время в составе каргопольской культуры имелся ант­ропологический тип, который характерен и племенам ДДО. Существенно, что в могильнике Караваиха каргопольской культуры этот тип представлен мезокран- ным, высокоголовым, гиперморфным, очень широколицым вариантом (152 мм) с ослабленной профилировкой. В составе населения культур ДДО Украины он был, видимо, пришлым, поскольку в местном (надпорожском) мезолите прослежива­ется очень слабо.

Как уже отмечалось на материалах могильника Попово, территория Kapro- полья и в мезолитическое время была ареалом распространения массивных про­тоевропеоидов, и, в частности, краниологического варианта, характеризующего­ся мезокранным, очень высоким черепом, низким, несколько уплощенным лицом (Гохман, 1984). Можно предположить, что эта территория (район озер Лача, Bo- жа, Белое) была возможным очагом распространения этого краниологического варианта в направлении Степного Поднепровья.

В отличие от неолитических культур северного пояса, культуры южного по­яса, синхронные ДДО (линейно-ленточной керамики, неолита и энеолита Под- унавья и Балкан), имели, как правило, в составе населения представителей раз­личных вариантов средиземноморского типа. Грацильное строение черепа, узкое лицо (129 мм) характерно носителям культуры линейно-ленточной керамики бассейна Дуная, принадлежавших к средиземноморскому типу (Сооп, 1939). Эта краниологическая серия по морфологическим критериям значительно отличается от серии ДДО (C²R - 1,34).

Судя по материалам из могильников культуры Гумельница территории Бол­гарии (Руссе, Лильяк, Кубрат), это население также относилось к средиземно­морскому типу. Среднее значение скулового диаметра в мужской серии Руссе, например, соответствует 127 мм, в женской — 119,7 мм. Такое же узкое лицо, грацильный череп характерны и для других серий черепов культуры Гумельни­ца, а также и культуры Винча Болгарии (Boev, 1972). Сопоставление по формуле Пенроза показало большие расстояния этих серий от суммарной неолитической серии черепов Украины (табл. 44).

Вместе с тем, на Балканах и в Подунавье, где средиземноморский антропо­логический тип был доминирующим в неолитических погребениях, наряду с ним встречается и массивный протоевропеоидный тип. Массивный широколицый (143 мм) мужской череп найден в неолитической пещере Деветашка на террито­рии Болгарии (Boev, 1972). Протоевропеоидный тип входил в антропологический состав (вместе с атланто-средиземноморским, грацильным типом) населения культуры Хаманджия (могильник Чернавода) Румынии. Протоевропеоидное влияние ощущается также и в среде в основном средиземноморского по типу на­селения культуры Боян фазы Болинтиняну, что видно по материалам могильни­ка Черника. Примесь протоевропеоидных черт отмечается и в средиземномор­ской группе погребенных в могильниках Дриду и Вэрэшти культуры Гумельница Мунтении и Добруджи (См.: Comsa, 1987.— С. 20-25). Видимо, все же, протоев­ропеоидное влияние было не столь значительным, чтобы ощутимо изменить сре­диземноморскую основу в антропологическом составе неолитического населения бассейна Дуная и Балканского полуострова, которое в целом не принадлежит к кругу форм, близких антропологическому типу населения ДДО Украины. Под­тверждением этому служат довольно высокие коэффициенты обобщенных рас­стояний (табл. 44).

Кроме рассмотренных выше неолитических и энеолитических серий культур Восточной Европы и Балкан не лишено интереса сопоставление исследуемого на­селения территории Украины с синхронным населением Закавказья и Средней Азии.

Носители куро-аракской культуры Армении, оставившие могильник Берка- бер (IV-III тыс. до н. э.), характеризовались сочетанием признаков, свойствен­ных представителям как южной, так и северной ветви европеоидной расы (Алек­сеев, Мкртчян, 1989). Население этой культуры, судя по сериям черепов из мо­гильников Беркабер и Шенгавит, имело несколько более узкое и высокое лицо, чем заметно отличалось от людей, населявших в неолите территорию Украины. Коэффициенты обобщенных расстояний отражают среднюю степень различий (C²R = 0,52; 0,55).

Население Средней Азии в эпоху неолита представляет краниологическая серия из могильника кельтеминарской культуры Тумек-Кичиджик (IV-III тыс. до н. э.) на севере Туркмении. Строение черепов кельтеминарцев (мезокрания, большая высота черепа, широкий лоб, большая ширина и средняя высота лица, низкие орбиты) довольно близко напоминает украинские неолитические, что вы­ражается и статистически (C²R ? 0,23). Подобные параллели, по мнению иссле­довавшего эту серию черепов Л. Т. Яблонского, могут объясняться либо возмож­ными общими генетическими корнями этого населения, либо конвергентностью формирования антропологического типа при наличии близких исходных компо­нентов (Яблонский, 1986.— С. 257, 258). Первое предположение нам кажется вполне реальным, поскольку прослеживаются не только антропологические, но и археологические параллели между ДДО и кельтеминарской культурой, которую по обряду погребения (вытянутое положение, охра) можно отнести к кругу куль­тур северного пояса Евразии (Телегин, 1991.— С. 34).

Население иных близких по времени культур Средней Азии характеризова­лось древним восточносредиземноморским комплексом признаков. Известны на­ходки черепов из могильников джейтунской культуры Овадан-Депе (нач. IV тыс. до н. э.), Чагыллы-Депе (V тыс. до н. э.), Чакмаклы-Депе (Гинзбург, Трофимова, 1972). Они резко долихокранны, имеют очень узкое и высокое лицо, резко про­филированное в горизонтальном плане. Краниологические серии из могильников гиссарской культуры Кара-Депе и Геоксюр, которые датируются IV-III тыс. до н. э., также демонстрируют, что на территории Южной Туркмении был распрост­ранен восточносредиземноморский тип, резко отличный от антропологического типа днепро-донецкого населения Украины (C²R = 1,04).

Подводя общие итоги сопоставления краниологических данных, мы прихо­дим к выводу, что в целом племена ДДО по антропологическому составу ближе стоят к носителям неолитических культур северного пояса Евразии и, прежде всего, культур с гребенчато-накольчатой и гребенчатой керамикой, где находят аналогии гиперморфному протоевропеоидному типу ракушечноярской, средне­донской и самарской культур. К числу близких антропологических форм можно отнести также носителей кельтеминарской и, отчасти, нарвской культур.

C племенами культур ямочно-гребенчатой керамики (льяловской, рязан­ской) неолитическое население Украины не имеет антропологического сходства. Вместе с тем, в антропологическом составе каргопольской культуры и населения ДДО прослеживается общий краниологический вариант. У носителей неолитиче­ских и энеолитических культур южного пояса (линейно-ленточной, Гумельница, Винча, Хаманджия, Боян) доминирует средиземноморский антропологический тип, хотя ощущается и некоторое влияние протоевропеоидного. Население этих культур, как и культур Закавказья и Средней Азии (куро-аракской, джейтун­ской, гиссарской) не входит в круг близких в антропологическом отношении на­селению ДДО.

2.