Антропологическое изучение неолитических и раннеэнеолитических могильников территории Ук­раины

Историография изучаемого вопроса охватывает столетний период времени, вклю­чая работы, содержащие первые сведения об антропологических материалах ка­менного и медного веков с территории Украины.

Некоторые измерения черепов «эпохи скорченных и окрашенных костяков» из Приднепровья опубликованы М. Заборовским (Zaborowski, 1901), отметившим их сходство с кроманьонским типом.

Серия черепов «эпохи камня и бронзы» представлена в сводках Ю. Д. Таль- ко-Гринцевича (1899, 1910), куда вошли и древние черепа из раскопок А. А. Боб­ринского весьма неопределенной датировки. В работе приведены таблицы инди­видуальных измерений черепов и длинных костей, а также дана сравнительная характеристика черепов из погребений широкого хронологического диапазона, в том числе и неолитических. Научное значение этой, как и других упомянутых работ, однако, к настоящему времени утрачено, поскольку методика археологи­ческих раскопок, датировка материалов и методы антропологических исследова-

* Скелеты обнаружены при раскопках В. В. Антоновича, Д. Ф. Самоквасова, А. А. Бобринского, С. С. Гамченко в бывшей Киевской губернии, на Волыни, в курганах близ Смелы и Житомирского могильника. ний не были достаточно разработаны. Эти публикации представляют скорее исто­риографический интерес, хотя и способствовали в свое время развитию антропо­логических знаний о древнейшем населении территории Украины.

Верхнепалеолитические и неолитические черепа с территории Украины бы­ли объектом изучения виднейшего русского антрополога, этнографа и географа Д.

Своеобразным чертам строения черепов из погребений Игренского полуост­рова на Днепре посвящено сообщение М. А. Миллера «О неандертальских при­знаках на черепах из неолитических погребений», с которым он выступил в 1939 году в Киеве на III научной конференции по изучению четвертичного периода. Этот материал заинтересовал и Г. Ф. Дебеца, успевшего ознакомиться с ним прежде, чем тот был утрачен во время войны (Дебец, 1948.— С. 95). Исследова­тель пришел к выводу о преувеличении Миллером степени архаичности этих че­репов, хотя и признал древность их антропологического типа, не выходящего, однако, за пределы вида Homo sapiens.

Большинство из полученных сведений базировалось на материалах с сомни­тельной датировкой и были несопоставимы из-за расхождений в методике изме­рений, что не позволяло использовать их для серьезных антропологических обоб­щений. Назревшая необходимость пересмотра этих данных на основе более чет­кого разграничения материалов по эпохам и уточнения измерительной программы была реализована Г. Ф. Дебецом в обобщающей работе по палеоант­ропологии СССР (Дебец, 1948). Изучив с новых позиций известные к тому вре­мени материалы эпох неолита и палеометалла, исследователь сделал заключе­ние, что территория Украины в IV-III тыс. до н. э. входила в область распростра­нения длинноголового протоевропейского типа, сохранившего многие черты, свойственные кроманьонскому типу в широком понимании этого термина. Обна­руживая меньше сходства с современными расами, чем с кроманьонским типом, черепа палеометаллической эпохи выявляют черты последнего в несколько смяг­ченном виде (Дебец, 1948.— С. 109, 328).

Дальнейшему прогрессу в изучении антропологического состава древнего населения территории Украины способствовало интенсивное развертывание пла­номерных археологических разведок и раскопок в зонах строительства ГЭС, на­чатое еще в довоенные годы на Среднем и Нижнем Днепре.

Ниже мы кратко остановимся на развитии и основных итогах исследований антропологических материалов изучаемого района отдельно по неолиту и ранне­му энеолиту.

Неолит. В результате открытия и исследования крупных неолитических могильников главным образом Надпорожья и Приазовья в распоряжение антро­пологов поступили надежно датированные краниологические и остеологические коллекции. К настоящему времени специалистами изучены более 300 неолити­ческих скелетов из Надпорожья — Приазовья. Кроме того, были найдены еще более 500 скелетов этого времени, но сохранность их хуже (Кондукторова, 1973.—С. 25).

Коллекция неолитических скелетных остатков из могильников мариуполь­ского типа является одной из наиболее представительных в Европе. Ее краниоло­гическую часть составляют: 119 черепов из Дереивского I, 74 — из двух Вовниг- ских, 30 — из Никольского могильников, 33 — из Вольнянки, 30 — из могильни­ка Госпитальный Холм, 16 — из Васильевки II, 15 — из Капуловки, 29 — из Ясиноватки, 16 — из Васильевки V, 1 — из Осиповки. Кроме того, имеются све­дения об отдельных черепах, найденных на Виноградном и Сурском островах, на Скеле-Каменоломне, Игреки, в Марьевке, Чаплях, Змеевке и других местона­хождениях, полный список которых приводится в работе Т. С. Кондукторовой (1973, с. 51, 52).

К сожалению, костные остатки ряда неолитических могильников по разным причинам не были изучены антропологами. Нет данных в литературе об антропо­логических материалах Лысогорского, Долинского (Крым), Собачковского и He- насытецкого некрополей. Неизвестной остается и судьба черепов из этих могиль­ников. Не изучены были в свое время антропологами и материалы основной ямы Мариупольского могильника. Сохранившиеся в вырезке монолита парного погре­бения (№ 21) два черепа, изученные И. И. Гохманом (1959), датируются более поздним (раннеэнеолитическим) временем (Телегин, 1973). Исследован только один мужской череп (Гохман, 1959) из погребения (№ 50), относящегося к так называемому «основному комплексу» Мариупольского могильника.

Значительная часть результатов антропологического исследования материа­лов из памятников эпохи неолита уже опубликована. Полные публикации чере­пов имеются по Васильевскому II (Гохман, 1966), Вовнигским (Кондукторова, 1956; Гохман, 1966), Вольнянскому (Сурнина, 1961), Никольскому, Дереивско- му (Зиневич, 1967; Потехина, 1978), Капуловскому (Зиневич, Круц, 1968), Яси- новатскому, Осиповскому, Васильевскому V (Telegin, Potekhina, 1987; Потехина, 1988) некрополям, а также по могильнику Госпитальный Холм (Мкртчян, 1984, 1987). Имеются в литературе и антропологические данные об отдельных неоли- тических черепах, обнаруженных исследователями на Нижнем Днепре в процес­се разведок и раскопок стоянок (Герасимов, 1955,— С. 285-289, 259-270; Зиневич, 1964; Кондукторова, 1973.— С. 34-37), одонтологические данные (Зубов, 1968).

Несколько меньше внимания уделяется публикации посткраниальных час­тей скелетов, хотя и в этом направлении уже проведены интересные разработки (Гохман, 1966; Сурнина, 1961; Кондукторова, 1956, 1960). Исследование скеле­тов из неолитических погребений, по словам Г. Ф. Дебеца (1966), привлекло ин­терес «к изучению физического развития древних народов вообще, и, в частно­сти, к необыкновенным чертам строения тела людей днепро-донецкой культуры». Ряд остеологических признаков указывает на значительную массивность длин­ных костей и максимальную степень развития мышечного рельефа. Пропорции длинных костей конечностей типичны для высоких людей с дистальным типом роста, особенно нижних конечностей (Гохман, 1966.— С. 127; Мкртчян, 1984.— С. 45, 46). По данным исследователей, скелеты погребенных в могильниках Вов- ниги I, II, Васильевка II, Вольнянка, Дереивка и Госпитальный Холм, были более массивными, а их рост — более высоким, чем у людей позднего палеолита Евро­пы (Кондукторова, 1960; Гохман, 1966; Сурнина, 1961; Зиневич, 1967; Мкртчян, 1984).

По мере накопления материалов из крупных могильников Поднепровья и Приазовья и расширения программы исследования антропологи получили воз­можность составить более полное представление о физическом облике неолити­ческого населения. Исследователи, как правило, определяют его антропологиче­ский тип (как и большинства других древних серий Восточной Европы) как про- тоевропейский. Широкая область и длительное время распространения этого типа (от верхнего палеолита Западной Европы до палеометаллической афанась­евской культуры Алтая) привели к выводу о том, что он является недифференци­рованным общим прототипом европейского расового ствола (Дебец, 1948).

На принадлежность черепов из неолитических могильников Надпорожья- Приазовья к протоевропейскому типу указывали все исследователи этих матери­алов (Герасимов, 1955; Кондукторова, 1956, 1960; Гохман, 1958; Сурнина, 1961; Зиневич, 1967; Потехина, 1978; Мкртчян, 1984 и др.).

В строении черепов из неолитических могильников Украины Г. Ф. Дебец ви­дел сочетание признаков, характерное для европеоидов северной зоны и считал, что этот тип «практически не отличается от кроманьонского в широком смысле этого термина». Являясь своеобразной расой человека современного вида, кро­маньонцы были широко распространены в позднем палеолите Европы и нигде не представлены в наше время. На территории, ограниченной Онежским озером и Средним Поднепровьем (Вовниги, некоторые черепа Васильевки II), они сохра­нились до неолита (Дебец, 1960).

Специалистами делались попытки и большей конкретизации в определении типа неолитического населения Поднепровья-Приазовья. В. В. Бунак (1959), на­пример, отмечая крупные размеры этих черепов и некоторую уплощенность их лицевого отдела, отнес их к отдельному, «вовнигскому» типу.

Особое место в классификации синхронных и более древних серий отводит черепам из неолитических могильников Надпорожья-Приазовья И. И. Гофман, посвятивший населению Украины в эпоху мезолита и неолита монографическое исследование. Основываясь на факте, что такие особенности протоевропейского типа, как массивность и большая ширина лица значительно усилились у изучае­мого населения даже в сравнении с верхнепалеолитическим, И. И. Гохман (1966.— С. 173-175) не считает возможным ограничиться отнесением неолитических над- порожцев к протоевропейскому типу, что, по его мнению, «было бы равносильно отказу от попытки более конкретно проследить этапы формирования древнего населения на изучаемой территории». Не находя полных аналогов неолитиче­ским черепам с Украины ни среди протоевропейских серий Восточной Европы и юга Западной Сибири, ни среди краниологических вариантов Западной Европы, И. И. Гохман выделяет их в особый надпорожско-приазовский вариант протоев­ропейского типа.

Таким образом, в специальной литературе в отношении антропологического типа неолитического населения Украины использовались различные определе­ния. По терминологии В. В. Бунака — это вовнигский тип, Г. Ф. Дебеца — кро­маньонский в широком смысле, И. И. Гохмана — надпорожско-приазовский. По сути они не содержат значительных противоречий, однако строже аргументи­рованным и наиболее конкретизирующим, на наш взгляд, является последний вариант определения, наиболее точно отражающий специфику изучаемого на­селения.

К настоящему времени в литературе не сложилось единого мнения по вопро­су однородности антропологического состава неолитических племен. И. И. Гох­ман на материалах Васильевки II выделил 2 краниологических типа: первый — долихокранный — характеризуется очень высокой мозговой коробкой, умеренно развитым надбровьем, средневысоким и широким мезо — или ортогнатным ли­цом с очень сильной горизонтальной профилировкой. Орбиты низкие, носовое отверстие узкое или средней ширины, выступание носа сильное. Рост высокий, массивность скелета — умеренная. Черепа второго, мезобрахикранного типа, от­личаются очень сильно развитым надбровьем и особенно надбровными дугами, высокой и средневысокой (у брахикранных черепов) мозговой коробкой, очень широким орто — или мезогнатным лицом, иногда со слабым альвеолярным про­гнатизмом, а также слабой горизонтальной профилировкой на обоих уровнях, переносье довольно низкое, грушевидное отверстие широкое или средней шири­ны. Рост высокий, скелет очень массивный. Как отмечает исследователь, мезобра- хикранный тип менее однороден, чем долихокранный (Гохман, 1966.— С. 129- 131).

Г. П. Зиневич (1967.— С. 68), изучавшая серию черепов из Никольского мо­гильника, говорит тоже о двух компонентах: а) долихокранном и б) прогнатном мезокранном. Последний, впрочем, представлен здесь всего двумя черепами. А в серии из Дереивского могильника она выделяет уже три краниологических вари- айта — долихокранный, мезокранный и брахикранный (Зиневич, 1967.— С. 58). Выводы Г. П. Зиневич о членении антропологических материалов Дереивки на основании дополнительных материалов были несколько пересмотрены автором (Потехина, 1978).

Многие исследователи к вопросу об антропологической гомогенности серий неолитических черепов из могильников мариупольского типа подходят с несколь­ко иных позиций. Авторы, изучившие краниологические серии из двух Вовниг- ских могильников, отметили повышение среднего квадратического уклонения по отношению к стандартному для большинства признаков, что может свидетельст­вовать о неоднородности вовнигских серий, однако оставили этот вопрос откры­тым (Гохман, 1966.— С. 160; Кондукторова, 1956, 1960). Против выделения ме­зобрахикранного типа в известных ему неолитических сериях из Поднепровья выступал В. В. Бунак (Бунак, 1959; Bunak, 1961). Как уже упоминалось, эти че­репа исследователь относил к «вовнигскому» типу, характеризующемуся круп­ными размерами диаметров черепов и некоторой уплощенностью лица. Близкие этим взглядам мнения о том, что оснований для выделения в неолитическом на­селении Украины двух вариантов недостаточно, высказаны в работах Т. С. Сур­ниной (1961) и Т. И. Алексеевой (1968). В результате изучения краниологиче­ских материалов Вольнянки Т. С. Сурнина пришла к выводу о единстве антропо­логического типа погребенных в этом могильнике, равно как и всего населения Украины в эпоху неолита (Сурнина, 1961.— С. 19). За последнее время палеоан­тропологическая коллекция из могильников мариупольского типа пополнилась серией из некрополя Госпитальный Холм в Среднем Приорелье. Изучившая эти материалы Р. А. Мкртчян (1984) считает серию морфологически однородной. Вместе с тем сопоставление ее с черепами из других неолитических могильников Поднепровья привело исследователя к выводу о том, что серия из Госпитального Холма представляет собой один из локальных вариантов древнего гиперморфного типа населения лесостепной Украины.

Проведенный обзор свидетельствует о том, что мнения антропологов во мно­гом расходятся как по вопросу однородности неолитического населения исследуе­мого региона в целом, так и в тех случаях, когда речь идет о составляющих его краниологических типах (вариантах). Деление серий из отдельных могильников на различные краниологические варианты не приведено к общему знаменателю для всего населения, а выделенные различными исследователями типы зачастую характеризуются мозаичностью присущих им признаков и не дают четкого пред­ставления о морфологических компонентах, участвующих в формировании ант­ропологического типа неолитического населения Украины.

Отсутствие согласованности во взглядах на вопрос о составе населения эпохи неолита территории Украины влечет за собой и неоднозначное решение другой важной проблемы — его происхождения.

Отмеченная картина сложилась, очевидно, в результате того, что вопрос об антропологическом составе изучаемого населения остается недостаточно разра­ботанным, что имеет несколько причин. В ряде случаев разногласия во взглядах на антропологический состав племен днепро-донецкой общности вызваны диск­ретным подходом к его изучению, когда выводы, полученные на материалах от­дельных могильников, экстраполировались на все население региона. При этом не учитывалось то обстоятельство, что различные популяции отличались друг от друга соотношением составляющих краниологических вариантов или же при­сутствием лишь одного из них в некоторых, видимо, действительно однородных сериях.

Следует также отметить далеко не полный учет археологических данных по отдельным могильникам при изучении антропологических материалов, что, впрочем, связано с неполной завершенностью археологических разработок вре­мени выхода большинства рассматриваемых антропологических публикаций.

Как уже упоминалось, за последние 10-15 лет положение во многих отноше­ниях изменилось в лучшую сторону. Значительно пополнился фонд краниологи­ческих материалов по исследуемой проблематике, например, за счет раскопок Ясиноватского, Васильевского V, Осиповского могильников. Причем, первый раскопан полностью, взяты все материалы целостного некрополя, который до на­чала исследований не подвергался разрушениям, что имеет важное значение для проведения достоверного статистического анализа. Заметно пополнились, кроме того, краниологические серии Никольского и Дереивского могильников, часть ко­торых была изучена раньше. В новом свете выступают отмеченные выше пробле­мы изучения антропологического материала и в связи с расчленением его по ар­хеологическим данным на хронологические этапы и территориально, что до сих пор исследователями не принималось во внимание. В истории могильников, на­пример, выделяются три последовательных периода, что дает возможность по­нять динамику антропологического состава. По новейшим данным, могильники мариупольского типа археологи связывают хотя и с одной днепро-донецкой этно­культурной общностью, но все же с тремя отдельными археологическими куль­турными образованиями: надпорожской, киево-черкасской культурами и памят­никами типа Засухи. Все изложенное позволяет автору ставить проблему антро­пологического состава неолитического населения Нижнего Поднепровья и Приазовья несколько в ином аспекте.

Ранний энеолит. Эпоха раннего энеолита на территории Восточной Украины антропологическими материалами представлена значительно беднее, чем предшествующие периоды. В то же время, как это было показано, в эпоху энеолита на изучаемой территории значительно расширяется спектр археологи­ческих культур и культурных типов. На смену могильникам мариупольского ти­па, связанным с относительно единой в этно-культурном плане днепро-донецкой общностью, приходят погребальные памятники среднестоговской культуры, но­воданиловского, нижнемихайловского и др. типов.

Первые антропологические данные из раннеэнеолитических погребений бы­ли получены М. М. Герасимовым в результате изучения мужского черепа (погре­бение № 2) из слоя С, обнаруженного на стоянке Игрень 8 А. В. Добровольским (1949). Сравнение этого черепа с двумя найденными там же неолитическими черепами (погребения №4, 6) показало отсутствие сходства между ними как «по общему контуру профиля свода и форме лицевого скелета», так и по размерам (Герасимов, 1955.— С. 269). В этой же работе М. М. Герасимова имеются данные о мужском черепе с Сурского острова (погребение № 2, закладка 1), который также датируется эпохой раннего энеолита. Оба черепа отнесены исследователем к выделенному им Сурскому типу Б, который имеет юго-западное, средиземно­морское происхождение (Герасимов, 1955, с. 293, 295). Культурная принадлеж­ность этих погребений оставалась, однако, неопределенной. Основываясь на не­многочисленных материалах, М. М. Герасимов пришел к выводу о смене населе­ния Поднепровья в энеолите. Раннеэнеолитическое население, представленное кроманьонским антропологическим типом (тип А Сурской) в раннем энеолите было ассимилировано племенами более грацилизованного антропологического типа (Сурской Б), имеющего в своей основе средиземноморскую группу. Эти пле­мена исследователь связывал с раннеэнеолитическими культурами Волыни и Во­сточной Польши, что вызвало резкие возражения со стороны Е. Ф. Лагодовской (Герасимов, 1955.— С. 293).

Более многочисленная серия черепов (11 мужских и 2 женских) происходит из Александрийского могильника, который относится к среднестоговской культу­ре (Телегин, 1973). Сравнение этих черепов с известными неолитическими сери­ями Днепровского Надпорожья, проведенное Т. С. Сурниной (1963), показало небольшие различия в строении лицевого скелета и выявило, что признаки, отли­чающие александрийские черепа от неолитических Надпорожско-Приазовских, сближают их с древнеямными. На этом основании Т. С. Сурнина сделала предпо­ложение об участии носителей днепро-донецкой и ямной культур в формирова­нии антропологического типа погребенных в среднестоговском могильнике Алек­сандрия, что не согласуется с данными по относительной хронологии названных культур.

Два среднестоговских мужских черепа из с. Каменные Потоки и два женских черепа из Второго Дереивского могильника изучены Г. П. Зиневич, а два муж­ских из Дереивки II — С. И. Kpyц. По мнению этих исследователей черепа обла­дают значительным сходством с александрийскими. На этом основании Г. П. Зи­невич сделала предположение о «наличии на территории восточной части Украи­ны единого антропологического типа» у носителей культуры Средний Стог II (Зиневич, 1967.— С. 96, 101; Круц, 1972.— С. 125, 133).

К несколько иному выводу о составе раннеэнеолитического населения при­шла Е. А. Шепель (1985). Изучив небольшую серию из бассейна Северского Дон­ца (10 черепов), она, констатируя их сходство с материалами Александрии и Игрени, в то же время считает возможным предположить существование здесь в доямное время двух групп населения. Одна из них, представленная 6 черепами, принадлежала к долихокранному массивному протоевропеоид ному типу. Другая (4 черепа), значительно более грацильная, характеризуется нечеткими призна­ками полового диморфизма и имеет сходство как с погребенными в позднетри­польском Выхватинском могильнике, так и с серией из могильника Съезжее эне- олитического времени.

В начале 80-х годов данные об антропологии носителей среднестоговской культуры обобщены автором в связи с изучением новой краниологической серии из Игреньского могильника. Подробно на результатах этого исследования мы ос­тановимся ниже. Здесь же заметим, что серия среднестоговских черепов Восточ­ной Украины, видимо, имеет в своем составе различные по степени массивности антропологические компоненты (Потехина, 1983).

В последнее время, в связи с выделением группы памятников новоданилов­ского культурного типа важное значение в изучении истории населения энеоли- тического времени Украины приобретает вопрос об определении антропологиче­ского состава носителей этой культуры. Первые интересные данные в этом плане были получены И. И. Гохманом (1959), опубликовавшим результаты измерений черепа из погребения № 21 новоданиловского типа Мариупольского могильника. Отмечая его морфологическую общность с черепом из основной неолитической могилы того же некрополя, И. И. Гохман считает возможным поставить вопрос о генетическом единстве неолитического и энеолитического населения, представ­ленного этими материалами (Гохман, 1959). Вывод об общем сходстве новодани­ловских и неолитических краниологических материалов нашел подтверждение и в работе автора после изучения краниологической серии из новоданиловского каменного ящика, исследованного в г. Ворошиловграде (Потехина, 1976).

Среди проблем палеоантропологии Украины весьма важным является вопрос об антропологическом составе носителей культуры памятников нижнемихайлов­ского типа. К сожалению, краниологический материал по этим памятникам не­многочисленный и фрагментарный. В частности, можно назвать погребение в Ольговке (к. 1, п. 3), череп из которого опубликован С. И. Круц (1984), а также некоторые другие. ‘

Перечисленными материалами ограничивается круг литературных источни­ков по проблеме антропологического состава раннеэнеолитических племен тер­ритории Украины. Как видно, у большинства исследователей сложилось мнение о преобладании здесь в раннеэнеолитическое время населения массивного протоев- ропеоидного типа (Гохман, 1959; Сурнина, 1963; Зиневич, 1967; Потехина, 1976; Шепель, 1985). В то же время есть данные, свидетельствующие о возможном участии грацильного компонента в сложении антропологического типа отдель­ных раннеэнеолитических культур (Сурнина, 1963; Потехина, 1983; Шепель, 1985). О приходе нового грацильного средиземноморского населения в Поднеп- ровье в эпоху позднего неолита — раннего энеолита указывал М. М. Герасимов (1955). Противоположный этому мнению вывод — о морфологическом и генетиче­ском единстве людей, погребенных в неолитическом и раннеэнеолитическом комплек­сах Мариупольского могильника, получен И. И. Гохманом (1959; 1966.— С. 170).

Дальнейшее изучение происхождения и антропологического состава носите­лей неолитических и раннеэнеолитических культур территории Украины требу­ет, с одной стороны, пополнения краниологических коллекций, а с другой — на­личия сравнительных материалов по иным культурам Украины и соседних терри­торий. В этой связи можно сказать, что погребальный обряд и антропологический состав хорошо изучены для культуры линейно-ленточной керамики Европы (Grimm, 1954), самарской и хвалынской культур на Волге (Шевченко, 1980; 1986.— С. 163-172; Мкртчян, 1988). Сравнительно много уже известно погребе­ний в культуре ямочно-гребенчатой керамики Волго-Окского бассейна (Языкове, Караваиха, Модлона и др.). Для иных культур, как например, ракушечноярская и донская, известны только отдельные погребения (Ракушечный Яр, Копаница) (Белановская, 1972; Синюк, 1986.— С. 123; Зиньковский, 1974).

В литературе содержатся также немногочисленные, но представляющие ин­терес в сравнительном плане, сведения о краниологических материалах из погре­бений трипольской культуры. Кроме данных о единичных находках трипольских черепов — Липканы (Donici, 1931), Веремье (Дебец, 1948), Траян (Necrasov, Nicolaescu-Plopsor, 1957), Лука-Устинская, Солончены (Гохман, 1958), Незви- ско (Дебец, 1960), опубликованы небольшие краниологические серии из Бильче- Злоте (Stojanowski, 1948) и Выхватинцев (Великанова, 1975.— С. 11-31). Про­должается постепенное накопление данных о краниологических материалах уса- товской культуры из могильников Усатово (Зиневич, 1964; Зиньковский, 1984) и Маяки (Круц, 1972; Потехина, 1989) в Северо-Западном Причерноморье. Иссле­дователи отмечают сложный, смешанный антропологический состав трипольских и усатовских племен, формировавшихся при участии средиземноморского и про- тоевропейского компонентов. В целом же вопрос о генезисе энеолитического на­селения этого региона нуждается в дальнейшем изучении.

Хорошо представлены в литературе антропологические материалы неолити­ческих и раннеэнеолитических культур Средней Азии (Гинзбург, Трофимова, 1972; Алексеев, Кияткина, Ходжайов, 1986), Приаралья и Прикаспия (Яблон­ский, 1986).

Территорию современной Прибалтики и Южное Приладожье в эпоху неоли­та населяли племена нарвской культуры, представленной краниологической се­рией из могильника Звейниеки (Денисова, 1975). Появилась возможность озна­комления с антропологическими данными по неманской и нарвской культурам Литвы и Пруссии (Чеснис, 1985), а также по раннему и среднему неолиту Дании и Скандинавии (Jorgensen, 1973). Недавно изданы и другие материалы антропо­логического изучения неолитических могильников Дании (Ведбэк) и Южной Швеции (Скатехольм) (PerssonO., PerssonE., 1984).

Полнее других в антропологическом отношении изучены территории Цент­ральной, Южной Европы и Балкан. Описательные характеристики и измеритель­ные данные содержатся в работах, касающихся антропологического состава носи­телей культур Сескло и Старчево (погребения на поселении Анза I-III), Ленин­ского Вира (могильники Власац и Лепински Вир), Криш, линейной керамики (Чипэу), Хаманджия (Чернавода), Боян I (Черника, Фэркащу-де-Сус), Петреш- ти (Окна Сибилуй), моравской расписной керамики (Брно), Винча, Варна, Гу- мельница и др. (Nemeskeri, Lengyel, 1976; Алексеев, 1979; Nicolaescu-Plopsor, Popovici, 1967; Necrasov, 1979; Scvidetzki, 1968; Necrasov, Botezatu, Fedorovici, 1979; Boev, 1972; Comsa, 1987; Йорданов, Маринов, 1978).

Для понимания вопроса этнического состава населения раннего энеолита обсуждаемой территории и особенно его исторических судеб несомненно важно привлечение и данных по антропологическому изучению более поздних племен в этом районе..

Такие данные имеются с территории степной Украины по древнеямной и кеми-обинской культурам (Зиневич, 1967; Круц, 1972; Кондукторова, 1973). На­иболее полно изучены сложные процессы формирования антропологического ти­па древнеямных племен на территории Украины, в сложении которых, по мне­нию С. И. Круц (1972, с. 172), принимали участие носители среднестоговской, днепро-донецкой, кеми-обинской культур, а также подвижные пастушеские пле­мена волго-донских степей. Менее представительна сводная краниологическая серия кеми-обинской культуры. Эти черепа имеют черты восточносредиземно­морского типа и проявляют сходство с черепами из погребений со скорченными на боку костяками древнеямной культуры (Круц, 1972.— С. 115).

Сравнительная характеристика этих материалов, где представлены данные о различных расовых типах населения, позволяет с несколько иных позиций под­ходить и к пониманию вопроса антропологического состава племен Юго-Востока Украины в неолитическое и раннеэнеолитическое время и динамики их сложе­ния. При этом, в частности, нам приходится учитывать не только эпохальные изменения в строении скелетов от более массивных в сторону их грацилизации, но и неоспоримый факт — присутствие в пределах Восточной Европы в одно и то же время, будь то в мезолите, неолите или медном веке, популяций с разными расовыми признаками — массивного позднекроманьонского типа и грацильного средиземноморского. Учитывая то, что Юг Украины в этом плане был своеобраз­ной стыковой территорией распространения этих расовых типов, не исключена возможность, что в развитии населения изучаемой территории факты смешива­ния популяций и их в^аимометисация преобладают над фактом эпохальных из­менений.

Таким образом, изучение антропологического состава населения Юго-Вос­точной Украины имеет не только узко локальное, но и общевосточноевропейское значение, где также имели место подобные этногенетические процессы.

3.