Позднеэллинистические БОСПОРСКИЕ ТЕРРАКОТЫ, ИЗОБРАЖАЮЩИЕ ВОИНОВ

Среди терракот, вышедших из мостерских Боспоро, есть серия статуэток, главным атрибутом которых является большой оваль­ный щит. Такого типа стотуэтки, неизвестные в других антич­ных центрах Северного Причерноморья, составляют едва ли не самую своеобразную группу изделий боспорской коропластики II-I вв.

Один из экземпляров интересующей нас группы террокот представ­лен на рисунке 1,1¹.Стоящий воин держит большой, в уровень с его плечом овальный щит. Воин одет в понцирь, вероятнее всего металличе­ский, воспроизводящий мускулатуру тело. Поверх панциря наброшен ниспадающий сзади длинный площ, скрепленный но груди круглой фи­булой. Обычно к нижнему крою подобного панциря прикреплялись поло­ски кожи (πτέρυγες), покрытые иногда металлическими плостинкоми. У статуэтки имеется эта часть доспехо. Характерно поза воино: он стоит впрямь, подбоченившись, с перекрещенными ногами. Промежуток ме­жду провой рукой и торсом заполняет свернутый жгутом крой плащо. Хотя левая руко и не видно, ясно, что ею воин придерживает щит, слегка но него опираясь. Голову воино венчает венок с лентами, спадающими на шею.

Статуэток этого типа нам известно семь, все они найдены в районе Пон- тикапея. Кроме Эрмитажа, идентичные статуэтки имеются в ГИМ, Кер­ченском и Одесском археологических музеях. Одно находится в Лувре 2. Все фигурки тождественны по композиционному построению и совподают по размерам, что позволяет считоть их изготовленными с помощью одной и той же формы, вышедшими из одной мастерской, находившейся, оче­видно, в Понтикопее.

О врни изгатoокκвoя pacкрaτpрI^кавыx фигуиоу в cпeцинлаиoй литературе высказывались весьма разноречивые мнения, их относили и к

СТАТУЭТКИ С] КЕЛЬТСКИМИ ЩИТАМИ, И В СЕЛЬСКОЙ УСАДЬБЕ

III-II вв.

В. Ф. Гайдукевичем (рис. 1,3)^s. Усадьба существовала с III до середины I в. до н. э.^в, следовательно, можно с уверенностью говорить, что фигурка, найденная в одном из помещений усадьбы, рав­но как и другие этой серии, изготовлена не позднее пер­вой половины I в. до н. э., а возможно и раньше.

Можно ли усматривать в этих статуэтках изображение боспорского воина, как по­лагают некоторые исследова­тели? Естественно, что в ка­честве сравнительного мате­риала мы должны обратиться прежде всего к боспорским стелам с рельефами. Эти памятники сохранили нам немало подробностей, касающихся одежды и вооружения боспорцев. Ознакомление со всеми известными в настоящее время рельефами боспор- ских надгробий убеждает в том, что одежда воинов Боспора состояла из плаща, рубашки, штанов и мягких сапог ⁷. Ни на одном надгробии нет изображения воина в таком панцире, который показан на занимающей нас терракотовой статуэтке. Такие панцири не были найдены и при рас­копках некрополей боспорских городов 8.

Не менее показательно и другое. Столь типичные для оборонитель­ного вооружения боспорских воинов овальные щиты, многократно вос­произведенные на рельефах надгробий, отличны от щита, представлен­ного на рассматриваемых терракотовых статуэтках. Последнему прису­щи такие характерные признаки, как выпуклая поверхность, рельефное ребро по длинной оси и валик по краю (рис. 2, 1).Щиты боспорских вои­нов, изображенных на надгробных стелах, отличаются более плоской по­верхностью, отсутствием обрамления, а их круглые умбоны не имеют ничего общего с формой умбона щита статуэток — удлиненного, часто снабженного боковыми треугольными лопастями.

Ключом к правильному пониманию статуэток воинов является прежде всего щит. Его размеры, а также детали устройства делают очевидным,

НАЙДЕННЫЕ В ПАНТИКАПЕЕ (1, 2, 4) БЛИЗ МИРМЕКИЯ (3)

что перед нами θυρεός — щит, составлявший ос­новное защитное воору­жение кельтов-галатов9.

Павсаний, говоря о нападении в 279 г. ’ до н. э. кельтов на Дель­фы, отмечает, что у них были особого рода щи­ты, с помощью которых они могли даже пере­правляться через ре­ку¹⁰. Вследствие значи­тельных размеров такие щиты назывались θυρεοί ανδ(ρ>[Λ-ηκεtς — высотой с человека 11.

Кельтское вооруже­ние теперь основательно изучено, так как наря­ду с литературными све­дениями по этому пред­мету имеются и архео­логические данные 12. Детальным исследованиям подверглись, в частности, кельтские щиты, изображения которых имеются в памятниках греческого искусства ^w.

В свое время было высказано предположение о том, что хранящаяся в Лувре статуэтка воина со щитом является изображением галата-наем­ника 14 и что она принадлежит к изделиям александрийского художест­венного ремесла 16.

Совокупность всех фактических данных позволяет предположить, что θυρεός, принесенный в античный мир кельтами 1°, стал впоследствии обычным вооружением у ряда народов. Такие щиты, например, являются принадлежностью греческих ⁿвоинов, представленных на расписных стелах II в. до н. э. из Сидона.

Однако в произведениях греческого искусства, и прежде всего в скульп­туре, овальный кельтский щит всегда символизировал галатов. Возник­новению такой ассоциации, вероятно, способствовал обычай посвящать часть оружия побежденных в храмы как вотивный дар богам. Известно, что щиты галатов не раз фигурировали в качестве таких трофейных воти- вов ¹⁸. В древнегреческом искусстве θυρεός играл роль вполне определен­ной этнической эмблемы, характеризующей галатов. Об этом свидетель­ствуют многие памятники живописи ¹∙, скульптуры 20, изделия художест­венного ремесла*1. Подобно тому, как Гераклу постоянно сопутствуют

характеризующие его палицо и львиная шкура, так столь же выразитель­ным атрибутом галото в греческом искусстве неизменно является θυρεός.

Возвращаясь к боспорским статуэткам, мы, очевидно, с полным основа­нием можем считать, что они изображают воинa-грлата. Этому выводу нисколько не противоречит хороктер панциря воино. Литературной тра­дицией надежно зосвидетельствовано применение оалатами-наемникоми таких панцирей греческого типа 2а. Что косоется щито этих статуэток, то ближайшей аналогией ему может служить щит, изображенный среди кельтских трофеев на балюстроде хрома Афины Никифоры в Пергаме (рис. 2, 2)2®.

Фрагмент статуэтки воино с кельтским щитом, обнаруженный в Фана­гории в погребении II в. до н. э.²⁴, докозывает, что одновременно с терра­котами, охарактеризованными выше, боспорские короплосты выпускали статуэтки несколько иного типа, изображающие воино в ворварском одея­нии. Этот второй тип воина имеется и среди понтикапейских терракот (рис. 1, 2).Фигурки воинов второго варионто ²⁵оказались более попу­лярными и «живучими», чем фигурки варианта первого, которые, по-ви­димому, выпускались лишь в течение короткого времени. Фигурки же воина в варварском одеянии изготавливались довольно долго — с II в. до н. э. по I в. н. э. включительно. В общем они близки статуэткам, рассмотренным выше (рис. 1, 1и 3).

Воин также стоит подбоченившись (но левой рукой), ноги его перекре­щены, кисть провой руки лежит на вершине овального щито, который по своим размерам гораздо меньше щита, предстовленного но статуэтках пер­вого типа, но типологически он является безусловно кельтским. Одежда воина типично варворскоя. Но нем длинная подпоясанная рубашка, што- ны и фракийская шапко ²в, покрывающая нижней своей частью плечи и спину воино.

Любопытно, что вооружение воино состоит из одного предмета — щи­та. Он выступает но переднем плане как некая эмблема, характеризующая воина.

Обычно в статуэтках данной серии видят северопричерноморского вои- но-варваро 27, затрудняясь при этом определить более точно его этниче­скую принадлежность.

Исходя из формы щита, мы считоем, что и в данном случае имелось в виду изоброжение воино-оалото.

В этой связи заслуживают внимания в первую очередь фигурки детей с кельтским щитом. В кочестве примеро но рисунке 1,4приводится найден­ная в одном из понтикопейских погребений стотуэтко стоящего впрямь маль­чика, который, скрестив ноги, прислонился к щиту, по величине почти равному его росту 2®. На верхушке щито лежит правая руко мальчика.

2 КЕЛЬТСКИЕ ЩИТЫ: J—боспорскоГі статуэтки воина в панцире; 2, з— балюстрады храма Афины Никефоры в Пергаме

Его одежду составляет короткий хитон, куртка с распахнутыми полами, плащ, покрывающий спину. Конец плаща живописно свисает с левого плеча, покрывая часть лицевой стороны щита. Головным убором служит фракийская шапка (может быть, шлем). Лицо мальчика округлое, с пух­лыми щеками, улыбающееся. Обобщенно трактованы кудри, обрамляю­щие лоб и щеки. Непринужденность позы, нарядность костюма, подчерк­нуто детский облик мальчика даны в резком противопоставлении к суро­вой глади щита, расчлененного продольным ребром.

К иному типу статуэток детей относятся изображения обнаженных мальчиков, опирающихся на θυρεός ³⁰.

Пародирование исходной композиции — воин с кельтским щитом — нашло свое выражение также в создании фигурок крылатых эротов, стоя­щих, подобно воинам, возле щита³¹. Самые ранние из этих статуэток дати­руются II в. до н. э. Наиболее поздние экземпляры такого рода терракот, изготовлявшихся в мастерских Боспора, относятся к II в. н. э., причем эти последние изображают Эрота-Аттиса ³².

Как известно, тема, связанная с галатами, интенсивно разрабатывалась в искусстве тех центров эллинистического мира, где происходили столк­новения греков с галатами. Для Северного Причерноморья мы распола­гаем только упоминанием о галатах, содержащемся в известном декрете в честь Протогена (IOSPE, I², 32), что позволяет заключить о пребывании какой-то их группы на рубеже III—II вв.

вию — так сообщается в декрете. Состоялось ли нападение — неизвестно. Что касается Боспора, то о какой-либо угрозе его владениям со стороны галатов в источниках сведений нет ^s4.

Интерес к теме «воин-галат», проявившийся, как мы попытались это показать выше, в боспорской коропластике, мог возникнуть на Боспоре по ряду причин. Одна из них — широкая известность, которую приобре­ли галаты как вторжением в Грецию, так и проникновением в Малую Азию. Осев там (в 70 годах III в.), галаты доставили немало беспокойства своим соседям. Боевые схватки с галатами Антиоха Сотера, Аттала I, а позже война с ними Эвмена II (183 г.), последующее восстание галатов, наконец, повторное покорение их пергамским царем (161 г.) — все это, несомнен­но, придало громкую известность воинственным галатам Малой Азии. Све­дения о них, конечно, поступали на Боспор, поддерживавший оживлен­ные торговые связи с Малой Азией через ее западные и особенно южно­понтийские центры. Оттуда же временами, наверно, попадали на Боспор и образцы терракот с изображением воинов-галатов.

Мы вправе, наконец, предполагать и непосредственное соприкоснове­ние боспорцев с галатами. Как известно, галаты очень широко привле­кались эллинистическими государствами в качестве солдат-наемников. Такие отряды галатов были у Птолемеев, Селевкидов, Атталидов, у ви- финских и понтийских царей s⁵. Весьма вероятно, что галаты служили наемниками и у Спартокидов в III—II вв. Некоторое косвенное подтвер­ждение этому имеется в боспорском нумизматическом материале ^3β.

Позднее, в конце II — первой половине I в. до н. э., т. е. в период под­чинения Боспора Митридату VI, жители боспорских городов, безусловно, могли наблюдать воинов-галатов, находившихсявмитридатовской армии s^,.

Посаженный Митридатом на Боспоре (вскоре после 80 г.) в качестве наместника сын его Махар s⁸опирался, вероятнее всего, на отряды наем­ников, в числе которых можно предполагать и галатов. Об этом свидетель­ствует присутствие в Пантикапее при Митридате, обосновавшемся там не­задолго до своей гибели, начальника отряда кельтов — ηγεμόνα Κελτo>vS9. Кельты, находившиеся в распоряжении Митридата, были, скорее всего, наемниками, перешедшими под командование понтийского царя с момента его водворения в Пантикапее, после бегства Махара. Если даже допустить, что отряд кельтов появился в Пантикапее вместе с Митридатом, то и в этом случае можно предполагать пребывание галатов на Боспоре в рассмат­риваемый период.

Боспорские терракоты, воспроизводящие с настоящим «этнографи­ческим реализмом» образ воина-кельта, являются, как нам кажется, из­вестным подтверждением того, что на Боспоре во II-I вв. до н. э. в силу ряда обстоятельств довольно хорошо знали галатов. II знали их отнюдь не только понаслышке, особенно в митридатовское время.

* Эрмитаж, П, 1862 , 88; высота 0,145 м; изготовлена в форме из двух половин, задняя сторона заглажена.Статуэтка по­лая, снизу открытая, в спине большое прямоугольное отверстие. Глина кир­пично-красная с мельчайшими блестка­ми слюды и белыми крупинками извести.

2 P. Bienkowski. Die Darstel- lungen der Gallier in der Dellenisti- schen Kunst. Wien, 1908, стр. 144 сл., рис. 158.

⁸Там же, стр. 145.

‘ Н. И. Сокольский. О боспор- ских щитах. КСИИМК, вып. 58,

1955, стр. 17, рис. 2, 3.

5 Статуэтка—М/53—142—171.

6 В. Ф. Гайдукеї^пч. Новые эпиграфические данные о боспооских черепичных эргастериях. СА, XXVIII, 1958, стр. 124.

7 K-W, 1909, № 232, 240, 241, 249, 253 и др.; ср.: А. П. Иванова. Скульптура и живопись Боспора. Очерки. Киев, 1961, стр. 63, 121, 125; Ю. Ю. М а р т и. Позднеэллинисти­ческие надписи Боспора как историко­культурный документ. СА, VII, 1941, стр. 31 сл.

8 Панцири, применявшиеся в дорим-

ское время, были чешуйчатые, причем пластинки делались из железа или бронзы и нашивались на кожаную или холщевую рубашку, см.: Б. Д. Б л а­в а т с к и й. Очерки военного дела в античных государствах Северного Причерноморья. М.—Л., 1954, стр.

81 сл. Известен единедвеннъш сплошной бронзовый панцирь конца V в. до н. э. (состоявший из двух ча­стей — нагрудной и спинной), кото­рый был найден в одном из Елизаве­тинских курганов на Кубани, см.: Н. И. Веселовский. Брон­зовый панцирный нагрудник с изобра­жением головы медузы. ИАК, вып. 65, 1918, стр. 1 сл.

^,По найденному в Фаюме кельтскому щиту III в. до н. э. можно составить полное представление о щитах такого рода. Щит овальный (высотой 1,28 м, шириной 0,635 м) с выпуклой поверх­ностью. Сердцевина его сделана из девяти тонких долевых березовых до­сок, склеенных боковинами. На эту основу с обеих сторон плотно наклее­ны одна к другой узенькие (шириной 2,5—5 см) планки из той же породы дерева. В центре наружной поверх­ности железными гвоздями прибит удлиненной формы деревянный ум- бон, от которого в обе стороны отходят треугольные в сечении рейки, укреп­ленные деревянными штифтами. Эти рейки, образующие гребень щита, предназначались для более прочного скрепления поперечных планок. Щит с обеих сторон был оклеен тонким слоем войлока из овечьей шерсти, причем для наружной стороны войлок обрезался вровень с краями щита. При обтягивании внутренней поверх­ности края войлочного покрытия заво­рачивались на наружную поверхность и пришивались нитками из крученой пряжи, вследствие чего здесь образо­вывался валик 5—6 см шириной; см.: W. К i m m i g. Ein Kelten- schild aus Agypten. «Germania», T. 24, 1940, № 2, стр. 106 сл., табл. 23.

10 P a u s., X, 20, 7; 21, 3.

11 D i о d., V, 30, 2.

12 Помимо упоминавшейся выше работы В. Киммига о кельтском щите из Египта, см.: М. L a u n e у. Recher- ches sur les ∙ armees hellenistiques. «Bibliotheque des Ecoles fra∏faises d'Athenes et de Rome», v. 169, 1949, стр. 529, прим. 1; T. PoweH. The Celts. London, 1959, стр. 107.

1’ P. С о u i s s i n. Les armes gauloi- ses figurees sur les monuments grecs, etrusques et romains. RA, 1927, т. Xxv, стр. 138—176; 301—327; F. S t a­h e 1 i n. Geschichte der kleinasiati-

schen Galater. Leipzig, 1907, стр. 45 сл.

1* P. B ienko wsk ί. Указ. соч., стр. 144—145; P. BienkowskL Les Celts dans les arts mineurs grsco- romains. Cracovie, 1928, стр. 130, рис. 185.

16 A. R e i n a с h. Les galates dans l'art alexandrin. Mon. Piot, XVIII, 1910, стр. 97.

1∙ A. R e i n a с h. Указ. соч., стр. 39; стр. 47, рис. 1; стр. 49, рис. 2; стр. 50, рис. 4; стр. 55, рис. 8; М. L a u n е у. Указ. соч., стр. 511.

^liG. Mende.. Catalogue des sculp­

tures grecques, romains et byzantins. Constantinople, 1914, стр. 263—268, № 102, 104—107.

18 P a u s., I, 13, 2, 3; X, 19, 4.

¹∙ М. В u 1 a r d. Peintures murales et mosaiques de Delos. Mon. Piot, v. XIV, 1907, табл. IX.

20 P a u s., X, 18, 7; F. M a t z. Die Naturpersonifikationen in der grie- chischen Kunst. Gottingen, 1913, стр. 72. Изображение этого памят­ника помещено на монетах Этолии, выпущенных по случаю данной по­беды, см.: Ch. S e 1 t m a n. Greek Coins. London, 1955, стр. 254, 255, табл. LXII, 3, 4; G. L eг о и х. Une statue decouverte a Delos Apollon vainqueur des Galates. «La revue de l'art ancien et moderne», XXVI, 1909, № 1, стр. 98 сл.; G. Mendel. Указ. соч., стр. 70, № 858.

21 P. BienkowskL Die Darstel-

lungen..., стр. 86 сл., рис. 97, 98, 101 — 104; E. Р о t t i e r, S. Rei­n a с h. Necropole de Myrina. Paris, 1887, стр. 169, 318, 554, табл. X; P. Bienkowsk i, Les Celts... стр. 141, 142, рис. 212, 213. Предпо­лагается, что тема этой статуэтки, датируемой серединой II в. до н. э., навеяна победой Эвмена II над гала­тами у Магнезии, ср.: S. М о 11a r d- В e s q u е s. Catalogue raisonee des

figurines et reliefs en terre cuites grecs et romains, II. «Myrina», Paris, 1963, стр. 125, табл. 150d, f.

22 P. В i e nk о w s k i. Die Darstellungen..., стр. 144 — 146, рис. 156, 157; D. Bu r r. Terra-Cottas from Myrina in the Mu­seum of Fine Arts. Boston, 1934, стр. 76, табл. XLI, 112 (120—60 гг. до н. э.); S. Mollard -Besquis Указ. соч., стр. 125, табл. 151 d (вто­рая половина II в. до н. э.).

23 H. D г о у s е п. Die Balustraden- reliefs. Altertumer von Pergamon. Ber­lin, 1882, т. 2, стр. 107 сл., табл. XLV.

2¹ M. M. К о б ы л и н а. Терракото­вые статуэтки Пантикапея и Фанаго­рии. М., 1961, стр. 118, табл. XXI, 3.

26 ОАК, 1875, стр. XXII; 1876, стр. 207 сл., табл. VI, 8. В коллек­ции терракот Эрмитажа имеется еще четыре такие же статуэтки, происхо­дящие из Пантикапея. Некоторые из них воспроизводились в различных изданиях, ср.: А. Б. А ш и к. Во- спорское царство. Одесса, 1849, т. III, стр. 43, рис. 78; также см.: ДБК, табл. XIV, 3. Две аналогичные пан- тикапейские статуэтки (А-20543, А-21018) находятся в Одесском архео­логическом музее, ср.: А. А. Д е- ревицкий, А. А. Павлов­ский, Э. Р. Ш т е р н. Террако­ты Одесского музея. Одесса, 1897, вып. I, стр. 88, 89, табл. XV, 1, 2. В ГИМ имеется фигурка воина, ко­торая полностью повторяет компо­зиционную схему терракот второго типа, отличаясь лишь головным убо­ром (башлык, застегнутый под подбо­родком), см.: М. М. К о б ы л и н а. Указ. соч., стр. 118, табл. XXI, 2.

2· Об этих шапках, послуживших про­тотипом фракийского типа шлемов, см.: I. VenedikoT. Der Gesichts- maskenhelm in Thrakien. «Eirene», I. Praha, 1960, стр. 150. Высказывалось предположение, что такой головной убор по происхождению кельтский, ср.: P. Bienkowslr i. Les Celts..., стр. 132.

2’ И. Толстой, Н. Кондаков. Русские древности, II. СПб., 1889, стр. 63.

28 Т. PowelL Указ. соч., стр. 69— 70; P. Bienkowslri. Les Celts..., стр. 130, рис. 187, а, б; W. Van Ingen. Figurines from Seleucia an the Tigris. «University of Michigan Studies». Humanistic Serie, vol. XLV, 1935, стр. 27, 136, 137, табл. XXVIII, 193—197.

2∙ Эрмитаж, ПАН. 772. Высота 0,15 м. В Эрмитаже имеется такая же вторая статуэтка (П. 1872, 53), худшего ис­полнения. Подобная статуэтка хра­нится в коллекции ГИМ, см.: М. М. К о- былина. Указ. соч., стр. 119, табл. XXII, 1.

³⁰ А. А. Д e р в и ц к и й, А. А. Пав­ловска^, Э. Р. Штерн. Указ соч., стр. 40, табл. XV, 5; F. Wi п- t e г, Typen, t. II, стр. 384, № 4; P. BienkowskL Les CeHs..., стр. 130, рис. 185.

³¹ В Эрмитаже пять сходных между собой статуэток, из них три (ПАН. 780, П. 1873. 99, П. 1908. 111) изобра-

жают обнаженного Эрота в фракий­ской шапке, опирающегося обеими ру­ками на щит (ср.: ОАК, 1871 , табл. 1,

1) ; другие две (П. 1860. 17, П. 1867. 9), почти тождественные перечисленным, отличаются формой головного убора (вместо фракийской шапки — греческий шлем) и наличием драпировки, кото­рой частично покрыт щит и обвито левое бедро Эрота (ср.: там же, табл. I_t

2) . В ГИМ имеется сходная статуэтка Эрота, причем, судя по глине, она привозная; см.: М. М. Кобылин а. Указ. соч., стр. 119, табл. XXI. 1.

³² ИАК, вып. 17, 1905, стр. 23, рис. 17. Могилу перекрывали три надгробия с надписями I в. н. э. (ИАК, вып. 10, стр. 38, 40, 53 - № 31, 33, 48).

з* В. Ф. Гайдукевич. Боспор- ское царство. М.—Л., 1949, стр. 535.

34 Н. И. Сокольский (Указ. соч., стр. 22) полагает, что во второй половине III в. до н . э. галаты пддоддлии

к Ольвии, а может быть, и к границам Боспора.

36 G. Griffith. The Mercenaries of the Hellenistic World. Cambridge,

1935, стр. 118 сл., 137, 142, 143 сл. 173 сл., 177, 180, 183 сл., 258.

s’ Существует серия медных монет Лев- кона II (третья четверть III в. до н. э.) с копьем и кельтским щитом на лице­вой стороне. Предполагается, что эти монеты предназначались для оплаты военных расходов (А. Н. Зо граф. Античные монеты, МИА, № 16, 1951, стр. 183) и прежде всего для выплаты жалования наемникам (Д. Б. Ш е­л о в. Денежная реформа Левкона II. ВДИ, 1953, № 1, стр. 30 сл.). Вряд ли эмблема в виде щита на монетах Лев- кона носила случайный характер (ср.: L. Lacroi?.. A propos de repre­sentation de boucliers sur les monnais grecques. «(Cntennial Publication of the American Numismatic Society». New York, 1958, стр. 401—446). Изоб­ражение кельтского щита имеется и на монетах Птолемея Филадельфа. По­лагают, что выпуском монет с такой эмблемой была отмечена победа Пто­лемея над восставшими галатами (A. R e i η а с h. Указ. соч., стр. 38; М. L a u n е у. Указ. соч., стр,498). Согласно другой гипотезе, представ­ляющейся нам более вероятной, эти монеты свидетельствуют о наличии на службе у Птолемея Филадельфа отряда галатских наемников (Р. С о и- i s s i п. Указ. соч., стр. 149).

37 G. G r i f f i t Ii. Указ. соч., стр. 136 сл., 235.

38 В. Ф. Гайдукевич. Боспор- ское царство, стр. 305.

38 А р p. Mithr., 111.

Г. А. ПУГАЧЕНКОВА