ОТКРЫТИЕ НОВОГО ИСТОРИЧЕСКОГО ИСТОЧНИКА В НИМФЕЕ (Предварительное сообщение)

Н. Л. Грач

В последние годы при исследовании боспорского города Нимфея были открыты редкой сохранности остатки архитектуры эллинистического времени, связанные с его культами и оборонительной системой.

На южном склоне Нимфейского плато раскопаны мощные стены с рустован­ной кладкой, лестницы с широкими маршами и декоративным оформле­нием, пилоны, каменные алтари разных конструкций и такие элементы парадной архитектуры, как карнизы, канеллированные барабаны колонн и базы под них. Оказалось, что в первой половине III в. до и. э. на трех террасах склона, обращенного в сторону моря, размещался внушитель­ного вида культовый архитектурный ансамбль ¹. Он был возведен древ­ними зодчими на высоком цоколе с явным расчетом восприятия его издали, т. е. с нимфейской гавани, а также с кораблей, следовавших в Боспор Киммерийский на пути к царской столице Пантикапею и далее — в Меотиду. Эффектно расположенный на высоком мысу, Нимфей был пер­вым городом, хорошо видным по левую сторону с судов, входящих в су­жающуюся часть пролива.

В 1982 г. пятилетние усилия экспедиции увенчались замечательной находкой. В метровой толще глинистого грунта была обнаружена поли­хромная штукатурка, состоящая из множества фрагментов (несколько тысяч), но счастливо компактно обвалившаяся со стены в одно из поме­щений святилища. По данным, полученным уже в начальной стадии ре­ставрации, площадь оштукатуренной стены составляет 12—15 кв. м².

Верх и низ этого своеобразного панно, выполненного в технике энка­устика, были оставлены в белом цвете грунтовки с оттенком под слоно­вую кость, а середина украшена широкими поперечными полосами ярко- _

¹Ежегодные раскопки в Нимфее ведет Нимфейская археологическая экспедиция Государственного Эрмитажа под руководством автора. Предлагаемая в статье интер­претация памятника носит предварительный характер ввиду неполноты его изучен­ности.

²Приблизительные параметры фрески: длина 5,20 м, высота 2,5—3 м. В настоя­щей публикации предлагается фрагмент {размеры 1,60 ? 0,80 м), который удалось собрать в первую очередь благодаря изображению корабля, вырезанного в пластах штукатурки в технике, отличной от других рисунков. Фрагмент состоит почти из ты­сячи обломков. Реставрация проведена jbЛаборатории научной реставрации мону­ментальной живописи Гос. Эрмитажа Л. П Гаген и В. В. Шацким. Первичная об­работка в поле сделана А. И. Поздпяк.

желтого и красного цветов, разделенными красочно орнаментированными фризами. Эта часть стены на высоту человеческого роста оказалась сплошь испещренной всевозможными графическими рисунками, знаками и письменными текстами. Среди изображений — различные животные, кони, человеческие фигуры, сцены охоты, но превалируют парусные ко­рабли, которых болео 30, Надписи же самого разного жанра; это обраще­ния к богам, сообщения о выходе кораблей в открытое море с указанием числа и месяца, памятные записи о приношениях в святилище, об отдаче долгов, пожелания здравствовать, стихотворный текст местного творче­ства, отдельные имена и списки их, упоминания о нимфейцах, о боспор- ском царе Перисаде и т. д. Особое значение в них имеют имена богов Аф­родиты и Аполлона. Они-то и дают, очевидно, ключ к выяснению функцио­нального назначения и существа самого святилища. Эти боги на фоне корабельной тематики в изображениях и содержании многих надписей, связанных с морем, выступают здесь, несомненно, в роли покровителей мореплавателей.

887

Новый нимфейскйй памятник надежно датируется сопутствующим материалом и характером шрифта надписей второй четвертью III в, до п.

В настоящее время можно сказать, что фреска содержит огромный ма­териал по истории Причерноморья и Средиземноморья эллинистической эпохи. Его потенциальные возможности пока трудно даже предугадать. Однако очевидно одно — данный памятник представляет собою новый исторический документ, своего рода письменный источник исключитель­ной информативности, чрезвычайно перспективный для историков, архе­ологов и эпиграфистов. Что же касается изображений кораблей, то, судя по недавно вышедшей монографии Б. Г. Петерса, посвященной истории древнего морского дела, среди причерноморских материалов нет ни одно­го достаточно полного воспроизведения парусного судна, за .исключением небольшой серии весьма схематичных рисунков на перстнях, стелах и степах погребальных камер римской эпохи ³. На этом фоне нимфейские суда следует признать за целый флот.

Главное место в изобразительном комплексе занимает греческий воен­ный корабль — триера, вырезанный в верхнем желтом пласте штука­турки (рис. Ia и 2). Его длина — 1,20 м. Рисунок дает уникальную ин­формацию об устройстве эллинистического судна с подробностями его экстерьера, а также отчасти внутреннего оформления и декоративного убранства.

Погруженный под волнистую ватерлинию округлой формы, киль в носовой части переходит в высоко поднятый форштевень с двумя тара­нами — подводным и надводным (рис. 16). Последний можно принять за один из брусьев (эпотиды), с помощью которых ломались весла на судах противника.

⁸Петерс Б. Г. Морское дело в античных государствах Северного Причерно­морья. M., 1982, с. 3—207.

888 Греция Эллинизм Причерноморье

опускалось во время шторма или стоянки судна. Кроме того, изображены верхняя и нижняя палубы с фальшбортом, воинские щиты, на корме и па носу — надпалубные надстройки для элиты команды и такие детали, как проемы для трапов и якорь на передней части киля. В декоре корабля присутствует скульптура — протомы копей или пегасов (их 16) на верх­ней палубе и лебединые головы па длинных изогнутых шеях, венчавших подпоры в надстройках. Конские полуфигуры даны в ракурсе, что по­зволяет предполагать их особое функциональное назначение в качестве кропштейнов, поддерживающих специальную площадку — транс, сви­сающую над водой. На передней части борта корабля четко начер­тано его название — ΙΣΙΣ, т. е. имя наиболее почитавшейся в птолеме­евском Египте богини Изиды. Следует отметить при этом, что экстерьер судна содержит еще ряд декоративных элементов, позволяющих связать его с Египтом, а именно: изображений Диоскура в остроконечной шапочке, с конем, помещенное в прямоугольную ажурную раму, чешуйчатый «папируспый»'орнамонт, украшавший кормовую часть. Характерной осо­бенностью формы египетских судов была и округлая форма киля, которая имеет место и в нашем случае.

889

В композиции присутствуют и символические сюжеты, смысл которых пока не совсем ясен. Так, например, на месте мачты с парусом помещена птица, которая держит в мощных лапах трезубец, направленный на край­ний щит; под храмом лежит крыло птицы, слева от Диоскура — завиток.

Таким образом, на стене иимфейского святилища, несомненно, изобра­жен египетский корабль под названием «Изида», ибо предположить его боспорское или какое-либо иное происхождение невозможно. Культ богини Изиды, как и других богов египетского пантеона, в первой поло­вине IH в. до н. э. еще не был распространен в Северном Причерно­морье. Их почитание пришло сюда значительно позже. Представляется правомерным мнение О. Я. Неверова, отметившего при изучении птоле­меевских портретных гемм и перстней, найденных в данном регионе, что поклонение египетским богам носило здесь в это время лишь частный характер. Проникновение же первых культовых изображений Изиды и Осириса, так же как и появление там портретов обожествленных Пто­лемеев, было связано с совершенно определенным кругом населения — с торговцами-мореплавателями ^[2261].

Создается полное впечатление, что резчик-маринист, который воспро­извел корабль столь грамотно и подробно, не только хорошо знал кора­бельное дело, но, скорее всего, либо имел непосредственное отношение к судну, либо видел его своими глазами, когда оно стояло в нимфейской гавани или где-то вблизи, на рейде в проливе. Вероятно, это было боль­шое событие в жизни города, народ сбегался посмотреть на заморское чудо, которое и получпло отражение в священном месте.

Нечто подобное известно из литературной традиции. Например, в но­велле о корабле Лукиап рассказывает о том, как некто Ликин yβH∏eπ₁

890

бродя без дела, прибывший в Пирей огромный корабль, необычный по размеру, один из тех, что доставляют из Египта в Италию хлеб, и делит- - ся впечатлениями с товарищами: «А между прочим, что за корабль! Сто двадцать локтей в длину, в ширину свыше четверти того, а от палубы до днища — там, где трюм наиболее глубок — двадцать девять (приблизи­тельные размеры по современным масштабам — длина 60 м, ширина и высота — 15 м.— H. Γ.).А остальное: что за мачта, какая на ней рея, и каким штагом поддерживается она! Как спокойно полукругом вознес­лась корма, выставляя свой золотой, как гусиная шея, изгиб. На про­тивоположном конце соответственно возвысилась, протянувшись вперед, носовая часть, неся с обеих сторон изображение одноименной кораблю богини Изиды. Да и красота прочего снаряжения: окраска, верхний парус, сверкающий, как пламя, а кроме того, якоря, кабестаны, и браш­пили, и каюты на корме — все это кажется достойным удивления. А мно­жество корабельщиков можно сравнить с целым лагерем. Говорят, что корабль везет столько хлеба, что его хватило бы на год для прокормления всего населения Аттики» ^б. И далее автор повествует о том, что из-за непогоды корабль вынужден был причалить в Пирее только на 70-й день после отбытия из Египта, в то время как ему давно уже следовало быть в Италии.

Рассказ Лукиана представляет собою прекрасную иллюстрацию, на редкость созвучную нимфейскому сюжету, хотя и более позднюю по вре­мени. Однако имеются и более синхронные источники. Так, у Афинея сохранились описания сиракузского корабля, в строительстве которого принимал участие Архимед ^β. Легенда гласит об огромном богато оформ­ленном судне, материалы для которого собирались в разных частях света. На корабле были залы для прогулок и спортивных занятий, сады с пора­зительным изобилием растений, которые орошались при помощи специ­ально подведенных свинцовых труб, святилище Афродиты C полом из сицилийских самоцветов, стенами и кровлей из кипариса, а дверями пз слоновой кости и туи; внутри него размещались статуи, вазы и картины. Кроме того, на корабле были библиотека, баня, отделанная мрамором, с медными ваннами, стойла для лошадей, помещения, где находились команда, воины, гребцы, а также хранились запасы пищи, воды и т. д. Корабль был столь велик, что ни одна гавань не могла принять его, и оп был отправлен в подарок царю Птолемею в Александрию, ибо в Египте был неурожай. По прибытии туда он был навсегда поставлен к причалу в порту и назван Александридой.

Эти и подобные им сведения древних авторов любопытны прежде всего в том отношении, что пимфейский корабль «Изида» подтверждает их в фактическом плане.

Выше уже отмечалось, что описание нимфейского судна передано художником с большими подробностями и деталями. По существу рису­нок представляет собою чертеж, в котором недостает масштаба. Однако его можно рассчитать с достаточной долей точности. Параметры корабля и его пропорции, в частности соотношение длины, высоты (о ширине мы, к сожалению судить не можем) и меры устойчивости, соответствуют обыч­ным нормам парусников, т. е. приблизительно один к четырем. Для опре­деления длины судна могут служить равные расстояния между отвер­стиями для весел — портами. В каждом ряду их насчитывается 27. Если принять это число за действительное, то по самому минимальному расчету мы получим следующее: если предположить за каждым веслом одного гребца, а второй (средний) ряд сместить лишь на половину расстояния между гребцами первого и третьего ярусов, то судно окажется длиной

^в Лукиан. Собрание сочинений. Корабль или пожелания. Т. ΊΙ. М.— Л., 1935, с. 213 сл.

⁶ Сведения древних авторов о крупных кораблях эллинистического времени подробно изложены и комментированы в указанной книге Б. Г. Петерса (с. 69—76).

около 60 м или немногим более. Если же количество гребцов увеличить в верхних ярусах до двух—четырех, что будет соответствовать большей истине, то и судно пропорционально увеличится в размерах.

891

Из сказанного следует, что приведенные расчеты могут внести коррек­тивы в устоявшееся мнение специалистов о размерах эллинистических триер, длина которых колеблется в пределах от 25 до 46 м, ширина — от 4 до 6 м^[2262]. Скорее всего такие параметры применимы к боевым кораблям* ибо известно, что начиная с V в. до н. э. триеры составляли основу воен­ного флота почти каждого античного государства ^[2263][2264]. Для миссий же по­литического характера, совмещавших и торговые интересы, строились более крупные и богато оформленные суда, которые одновременно несли и военную функцию для обеспечения безопасности во время плавания в открытом море. О таких судах идет речь в описаниях древних авторов, и именно такой корабль представлен в рисунке на стене нимфейского- святилища.

Таким образом, мы можем с достаточным основанием предполагать, что во второй четверти III в. до н. э., во время правления Перисада II, из Египта на Боспор прибыл с какими-то целями большой корабль «Изида» поразивший воображение нимфейцев. Это обстоятельство придает наход­ке совершенно особое звучание в решении давно дискутируемой в науке проблемы боспоро-египетских отношений и тесно связанного с ней вопро­са об экономическом состоянии Боспорского царства в III в. до н. э.

Исследователи нередко считают, что эти отношения часто были натя­нутыми или, во всяком случае, настороженными. До недавнего времени в научной литературе, посвященной истории Боспора, господствовало представление о высоком жизненном уровне в IV в. до н. э. на Боспоре и наступившем •впоследствии прогрессирующем упадке. Представление это было обусловлено следующим: на рубеже IV—III вв. до н. э. в эконо­мике Боспора произошли изменения, повлекшие за собой глубокий кри­зис денежного обращения. Причины его лежали прежде всего в изменении условий внешней торговли. Афины — основной компаньон этой торгов­ли — теряют к этому времени свое могущество, а птолемеевский Египет становится опасным конкурентом боспорского экспорта хлеба в Восточ­ное Средиземноморье. В результате экономика Боспора начала приходить в упадок. В конце II в. до н. э. все это завершилось социальным и политическим взрывом и присоединением Боспора к Понтийскому царству Митридата.

Подобная модель истории Боспорского государства в IV—I вв. до н. э. была предложена С. А. Жебелевым ^βи впоследствии принята и еще более развита большинством советских'антиковедов — Б. Н. Граковым* В. Ф. Гайдукевичем, В. Д. Блаватским, Д. П. Каллистовым ^[2265][2266]. Такая устоявшаяся точка зрения имеет своих немногочисленных противников, прежде всего в лице Д. Б. Шелова и М. К. Трофимовой ^1,. Эти исследова-

892

тели отнеслись более критически к тем источникам, на основе которых возникла и развилась данная концепция. Они считают, что изменения, ко­торые произошли в экономике и других сферах жизни Боспора в IiI в. до н. э., компенсировались соответствующими эквивалентами. Менялись ориентиры торговых контактов, развивались новые отрасли хозяйства взамен упавших, кризисы сменялись периодами подъемов и т. д. В отно­шении традиционного мнения о хлебной конкуренции между Египтом и Боснором авторы также приводят серьезные возражения. Они полагают, что египетский хлебный экспорт не мог удовлетворить все потребности в хлебе государств материковой и островной Греции. Об этом свидетель­ствуют постоянная озабоченность всех греческих полисов о снабжении хлебом и частые неурожаи в данном районе Средиземноморья.

Кроме того, наука располагает рядом письменных документов, свиде­тельствующих, что в III в. до н. э. Боспор продолжал поставлять хлеб не только в Афины, но и в другие районы Восточного Средиземноморья. В первую очередь это известный афинский декрет 286/5 г., изданный в честь боспорского царя Спартока III, которому были оказаны различ­ные почести за присланный в Аттику хлеб ¹². Посвящение статуи Пери- сада II HceM богам родосцами говорит о торговых контактах Босцора с Родосом, который поставлял вино взамен, скорее всего, экспортируемого туда хлеба ^,3. Эти и другие данные позволяют говорить против распростра­ненного мнения о вытеснении боспорского хлеба с греческих рынков египетским. Самое любопытное, что такому представлению не соответ­ствует и содержание письма в папирусе из «архива Зенона» о приеме 21 сентября 254 г. в Александрии⁴ послов боспорского царя Перисада II Птолемеем II Филадельфом ¹*, к которому обычно апеллируют исследова­тели — представители первой точки зрения. На основании этого письма принято считать, что боспорские послы должны были договориться с мо­гущественным соперником о сферах влияния в хлебной торговле между Египтом и Боспором на греческих рынках. Тем не менее смысл письма вполне однозначен: из него следует только то, что послы Перисада по прибытии в Египет должны были быть приняты при птолемеевском дворе с особыми почестями. Следовательно, заинтересованы в переговорах были обе стороны, и вряд ли в таком случае могли обсуждаться вопросы кон­курентной борьбы за хлеб. О боспоро-египетских контактах в III в. до н. а. свидетельствует александрийский импорт, который в последнее время все чаще определяется в археологических материалах античных городов Северного Причерноморья: скульптура, керамика, бронзовые птолемеевские перстни и т. д.

В этом отношении знаменательно и появление египетского корабля «Изида» на Боспоре. Вывод напрашивается сам собой: не было ли это судно также посольским? Во всяком случае его парадный облик и размеры вполне отвечают подобной миссии. К сожалению, мы не знаем года, когда оно прибыло на берега Боспора Киммерийского. В надписях, располо­женных в левом верхнем углу фрески и явно относящихся к изображе­нию триеры, указано лишь, что эти события происходили в весенне-лет­ние месяцы, т. е. в период начала навигации.

Ήνοίξαμεν Kαλαpαtωvoζ έβδομη θττ_lσavτoς Мы отплыли седьмого числа каламайона Ήνοίζαμεν Θαργηλιώνος εΐχάδι Мы отплыли двадцатого числа таргелиона¹⁵.

Вопрос о конкретном месте назначения: прибыл ли корабль в боспор- скую столицу Пантикапей или непосредственно в Нимфей — город, рас- ^[2267]

полагавший хорошей гаванью, пока остается открытым. Важно одно обстоятельство: в данном визите можно усматривать неопровержимые доказательства того, что и птолемеевскому Египту было необходимо под­держивать добрые и дружественные отношения с Боспорским государ­ством.

В заключение хотелось бы сказать, что осмысление нового нимфейского памятника и его достойная интерпретация требуют времени. Только на его восстановление и реставрацию потребуется не один год, а в надписях и рисунках пока зияют досадные лакуны. В настоящей работе мы сделали попытку извлечь первую информацию из этого богатейшего изобрази­тельного и письменного комплекса, взяв за основу, далеко не в полном объеме, всего лишь один его компонент — корабль «Изида».