К ПРОБЛЕМЕ ОБРАЗОВАНИЯ БОСПОРСКОГО ГОСУДАРСТВА (Опыт реконструкции еоенно-политической ситуации на Боспоре в конце VI — первой половине V в. до н. э.)

В. П. Толстиков

В последние годы вышел в свет ряд работ, посвященных проблемам ран­ней истории античных государств Северного Причерноморья, в том числе и проблеме образования Боспорского государства ¹.

Этот вновь усилившийся в отечественной науке интерес к данной про­блематике — явление закономерное, обусловленное прежде всего необ­ходимостью осмысления и интерпретации той суммы материалов и фактов, которые накоплены в настоящее время в процессе многолетних исследова­ний в боспорском и ольвийском регионах. Несомненно стимулирующую· роль сыграли здесь также итоги плодотворной дискуссии по проблемам колонизации Причерноморья и развития греческих апойкий в постколони­зационный период ’.

Рассматривая вероятные причины, обусловившие объединение незави­симых полисов под эгидой Археанактидов в 480/79 гг. до н. э. (Diod., XII, 31, 1), исследователи неоднократно высказывали мысль о том, что одним из факторов в комплексе причин, приведших к нему, была угроза со стороны варварского окружения. Пр‘и этом предполагалось, что такая угроза существовала постоянно, периодически усиливаясь ^{[2268][2269][2270][2271]}.

По-другому этот вопрос был поставлен и рассмотрен в работе Ю. Г. Виноградова *, наметившей новые пути решения ряда важнейших проблем ранней истории Боспора и Ольвии. Позволю себе кратко оста­новиться на основных содержащихся в ней выводах, поскольку они име­ют принципиальное значение и для темы предлагаемого исследования.

Прежде всего следует отметить правомерность и новизну подхода авто­ра к решению проблемы, поставившего вопрос о том, почему государствен­но-политическое развитие Ольвийского полиса и боспорских центров по­шли различными путями, несмотря на то, что все эти центры были осно­ваны общей метрополией, в один и тот же период и развивались в сходных географических и природных условиях Период конца VI — начала V в.

Анализируя ситуацию, сложившуюся на Боспоре в начале V в., иссле­дователь приходит к выводу о том, что именно угроза потери независимос­ти в результате скифской агрессии заставила боспорских эллинов посту­питься своей автономией и сплотиться в оборонительный союз — симма- хйю под главенством наиболее мощного центра — Пантикапея, отмечая при этом, что это объединение имело в своей основе и глубокие экономиче-' скио предпосылки ^[2272]. В качестве основного свидетельства о том, что в 80-х гг. V в. скифские отряды совершали грабительские походы в земли боспорских полисов и против земледельческих племен Таманского полу­острова, Ю.

Вопрос о правомерности и принятии гипотезы о скифской военной экспансии против полисов Боспора и синдов имеет принципиальное зна­чение для изучения раннего периода истории Боспорского государства,

896

для воссоздания той конкретной военно-политической ситуации, в которой происходило его формирование. Не меньшее значение имеет он также и для истории Синдики. Между тем следует отметить, что среди исследователей нет единого мнения по вопросу о том, когда, в какой период совершали скифы те походы, о которых сообщает Геродот. Так, например, В. Ф. Гай­дукевич полагает, что они совершались еще до появления на берегах Бос- пора Киммерийского греческих апойкий ^,0. По мнению В. Д. Блаватско­го, а вслед за ним Н. И. Сокольского, походы современны Геродоту ^u. Таким образом, отсутствие четких хронологических рамок для этого чрез­вычайно важного сообщения нашего основного письменного источника не позволяет однозначно отнести содержащуюся в нем информацию о скиф­ских походах именно к первой четверти V в., т. е. к тому периоду, когда предполагается резкое ухудшение военно-политической обстановки на Бое- поре в результате скифской агрессии.

В таком случае правомерен вопрос? есть ли основания считать, что ре­конструируемая картина положения дел на Боспоре в первые десятиле­тия V в. адекватна реальной исторической обстановке? Существуют ли еще какие-либо свидетельства резкого ухудшения военно-политической обстановки и в этом районе, как, например, в ольвийском и истрийском регионах? Фиксируются ли следы последствий скифской экспансии и контрмер, принятых боспорскими эллинами для ее отражения? Рассмот­рению этих и связанных с ними вопросов посвящена предлагаемая работа, основвой задачей которой послужит создание варианта реконструкции военно-политической ситуации на Боспоре в конце VI — первой полови­не V в.

В настоящее время на Боспоре культурные напластования и строитель­ные остатки конца VI — первой половины Vb., т.е. интересующего нас периода, зафиксированы и исследованы в следующих пунктах? на πoce∏- лениях Киммерик (холм А) ^{[2273][2274][2275]}и у поселка Героевское ^[2276], на городище Ним­фей ^[2277][2278], на поселениях Андреевка Южная и Южно-Чурубашское ^[2279], на городищах Тпритака ^lβ, Пантикапей ^[2280][2281], Мирмекий и Порфмий ^lβ, в по-

Рис. 1. Боспор Киммерийский в конце VI — первой половине V в. доп. э.: 1 —пункты, в которых выявлены следы пожарищ и разрушений; 2 — пункты, в которых зафиксированы слои и строительные остатки кон­ца VI — первой половины V в. до н. э.

897

селении па мысе Зюк ^[2282], на городищах Гермонасса ^[2283], Фанагория ^[2284]и Ke- пы ^[2285](рис. 1). Археологические материалы и наблюдения, сделанные в процессе многолетних раскопок, позволяют заключить, что все перечис­ленные боспорские центры, возникшие в первой четверти — середине VI в. до н. э., развивались в течение этого столетия в мирной обстановке. На это указывают прежде всего два факта: отсутствие в слоях VI в. при­знаков крупных пожаров и разрушений, которые можно было бы связы­вать с военными действиями, и, главное, отсутствие в каждом из перечис­ленных пунктов, даже в наиболее крупных городах, остатков фортифика­ционных сооружений, датируемых VI в. до н. э. ^[2286][2287]

Конечно, последнее обстоятельство может быть объяснено недостаточ­ной исследованностью или плохой сохранностью культурных напластова- ‘ ний и строительных остатков архаического периода.

S*)8

но. В то же время остатки городских оборонительных стен, сооруженных в первой половине Vb.,были выявлены и исследованы даже в тех случаях» когда от них дошли лишь самые незначительные фрагменты фундаментов и субструкций. Этот факт не может объясняться простой случайностью. На мой взгляд, есть все основания искать причину отсутствия укрепле­ний боспорских центров VI в. не столько в слабой изученности слоев и строительных остатков, сколько в специфике политической ситуации) в которой происходил процесс основания и последующего развития ионий­ских анойкий в Боспорском регионе вплоть до рубежа VI —V вв. до н. э. ^а&Оборонительные сооружения, представлявшие один из важнейших элементов в структуре древнегреческого города и государства, служившие, наряду с вооруженными силами, гарантией его независимости и самого существования (Arist., Pol. 1330b—1331а), были весьма важным показа­телем не только экономического потенциала полиса, но также и военно­политической ситуации в тот или иной период его истории ^[2288][2289]. Сам факт возведения укреплений, требовавших весьма значительных затрат сил и средств, вокруг городов Боспора именно в первой половине V в. (так же как сооружение крепостных стен Ольвии и Ннкония в этот период), на­стоятельно требует специального изучения и интерпретации.

Рассмотрим имеющиеся в нашем распоряжении материалы по форти­фикации Боспора первой половины V в. до н. э. Остатки ранней оборони­тельной степы были открыты и исследованы в Тиритаке на участках I, II (южный фронт обороны города), а также на участке XIV(западный фронт) ⁸⁷. На участках I и II эта стена, выявленная на протяжении 39 м, шла в направлении юго-восток — северо-запад, выходя из-под перекры­вавшей ее башни эллинистического периода.

Наибольший интерес представляют остатки ранней стены Тиритаки (куртины 2 и 2а), открытые на участке XIV (рис. 2). Они были прослежены на протяжении 37 м, причем местами сохранившаяся их высота достигала 1,23 м. Конструкция степы и здесь также была двухпанцирной, с забутов­кой на глинистом растворе, а толщина составляла 1,7—1,95 м. Обнаружен­ные остатки служили каменным цоколем, на котором покоилась сырцо­во-кирпичная кладка.

Раскопки показали, что стена западного фронта обороны города частью включала в себя, частью перекрывала более ранние здания архаического периода. Этот факт заслуживает особого внимания, поскольку с ним свя­зано укоренившееся в науке и периодически повторяющееся в литературе мнение о том, что в линию ранней оборонительной стены Тиритаки были включены функционировавшие к моменту ее возведения дома ^[2290]. Между том археологический контекст не позволяет сделать подобный вывод.

899

Ряс. 2. Тиритака. Участок XIV. Ранняя оборонительная стена, сооруженная на остат­ках построек конца VI в. до н. сгоревших в пожаре около 480 г. до н. e.: 1 — кур­тины № 2, 2а; 2 — остатки стен домов конца VI в. до н. о. ; 3 — участок вымосткн №5, синхронный ранней оборонительной стене

Анализ особенностей стратиграфии и последовательности залегания строи­тельных остатков дает основание заключить, что к моменту возведения ранней оборонительной стены зданий предшествующего периода, распо­ложенных на границе города, уже не было. На это обстоятельство, кстати, обратил внимание еще В. Ф. Гайдукевич, отметивший, что при возведе­нии оборонительной стены она местами перекрыла остатки разрушенных зданий, местами включила их в свою трассу ²⁸.

Из двух открытых в 1938 и 1940 гг. на участке XIV архаических зда­ний первое оказалось включенным в трассу стены, а второе — полностью перекрытым основанием оборонительной стены 2а. Этот дом состоял из- трех помещений — А, Б, В, причем два из них (Б и В) оказались перекры­ты вымосткой № 5 с водостоком № 5а, которые синхронны с оборони­тельной стеной. Следовательно, к моменту сооружения оборонительной стены два помещения дома из трех были разрушены почти до основания и лишь одно — помещение А — было включено в линию укреплений. Более того, мощный слой пожарища, перекрывший полы помещений опи­сываемых зданий, свидетельствует о том, что они погибли в огне пожара, причем комплекс находок из слоя пожарища указывает на то, что разру­шение произошло около 480 г. до н. э. ^[2291][2292]Материалы раскопок на участке XIV позволяют не только надежно датировать пожар и разрушение жи­лой застройки города, но и сделать важные выводы о причинах этой ката­строфы. Значительное количество бронзовых наконечников стрел ранней формы скифского типа, найденных близ внешних стен сгоревших домов ^[2293], указывают на то, что пожар и разрушение произошли в результате воен­ных действий. Кроме того, можно заключить, что вскоре после этих собы­тий были предприняты экстренные оборонительные меры — город был ок­ружен крепостной стеной, в трассу которой для экономии времени и строи­тельных материалов включались внешние стены некоторых разрушенных домов.

I

Но, может быть, разрушение Тиритаки следует считать событием эпи­зодическим, локальным, носившим случайный характер? Представляется, что в настоящее время мы располагаем фактами, позволяющими иначе от­ветить на этот вопрос. Как было сказано выше, культурные напластования и строительные остатки конца VI — первой половины V в. исследованы на Боспоре в 13 пунктах, причем, что особенно важно для контекста на­шего исследования, в 7 из этих пунктов археологически выявлены слои пожарищ и следы разрушений жилых, хозяйственных и культовых по­строек (рис. 1). Так, раскопки поселения у поселка Героевское, которое находилось, как предполагает И. Т. Кругликова, в пределах хоры Ним­фея ^3z, показали, что, возникнув одновременно с Нимфеем или вскоре после его основания, это поселение в первой половине V в. было сожжено и разрушено и, вероятно, до конца столетия находилось в запустении . Весьма интересные факты получены и при раскопках самого Нимфея: в стзне позднеархаического дома здесь был обнаружен клад ив 17 серебря­ных пантикапейских монет. Время сокрытия клада — рубеж VI—V вв. или начало Vb.³⁴Показательно в этой связи, что этим же временем дати­руется пожар и разрушение архаического святилища Деметры, находив­шегося неподалеку от здания, в стене которого был сокрыт клад ^8δ. О по­жаре и разрушениях позднеархаических зданий в Тиритаке речь уже шла выше.

Следы пожара выявлены также в слое начала V в. до и. з. на поселе­нии на мысе Зюк ^ββ. Первой половиной V в. датируется слой пожарища и прокалившиеся в огне завалы сырцово-кирпичных стен помещений, от­крытые раскопками на поселении Андреевка Южная, расположенном в 11 км к западу от Пантикапея ⁸⁷. На азиатской стороне Боспора доволь­но мощный слой пожарища, датируемый первой четвертью V в., был за­фиксирован в Фанагории, причем следует особо отметить, что в этом слое найдены обломки железных мечей ⁸⁸. Μ. М. Кобылина справедливо под­черкивает, что наличие обломков оружия, в том числе и местного проис­хождения, позволяет думать, что пожар возник во время каких-то воен­ных действий в древнейшей части города ··. Можно предположить, что и здесь, в Фанагории, так же как в Тиритаке, с этим археологически эафик“ сированным пожаром, сопровождавшим военные действия, связано по­следующее возведение городской оборонительной стены. Остатки этой ранней стены были открыты в процессе раскопок на протяжении около 45 м на раскопах «Керамик» и Второй железнодорожный Судя по со­хранившимся остаткам субструкции из плотно уложенных осколков кам­ня, толщина стены составляла около 3,5 м. Можно предположить, что па этой субструкции покоилось основание и цокольная часть стены, соору­женные из крупных плит камня, а над цоколем возвышалась сама стена из сырцово-кирпичной кладки. Еще один пункт на азиатской стороне Бос­пора, в которой надежно засвидетельствованы следы пожара и разруше­ний,— Кепы. Здесь в процессе раскопок было открыто сгоревшее в пожаре позднеархаическое здание с подвалом. Подвал оказался заполнен прото-

³* Кругликова. Сельское хоаяйство Боспора, с. 27, 31.

³³ Там же, с. 31.

³⁴ Скуднова В. М. Два клада монет из Нимфея.— ВДИ, 1950, № 4, с. 78 сл.; Xy- дяк. Ук. соя., с. 18.

³⁹Худяк. Ук. соя., с. 43, 47.

³⁹ Об этих наблюдениях автору любезно сообщил А. А. Масленников, руководя­щий раскопками поселения.

³⁷ Кругликова. Сельское хозяйство Боспора, с. 49, 62.

³⁸ Кобылина. Страницы ранней истории Фанагории, с. 51—61.

^3βТам же, с. 53.

⁴⁰ Кобылина. Сооружения V в. до н. »..., с. 98—104; она же. Отчеты о раскопках ■Фанагории в 1960, 1964, 1965 гг.— Архив ИА АН СССР, P - I, № 2333, 2897, 3229.

фасосскЕми и хиосскими амфорами, которые позволяют датировать ком плекс началом V в. ^[2294]

Завершая перечень пунктов, в которых в настоящее время выявлены слои пожарищ и разрушении, датируемые началом — первой половиной V в., а также открыты остатки укреплений этого периода, следует оста­новиться на еще одном археологическом открытии, сделанном в 1983 г. Речь идет о раскопках ранней оборонительной стены Мирмекия, участок которой был исследован в западной части городища на раскопке Р. Тол­щина стены на данном участке превышает 3 м, кладка имеет двухпанцир­ную конструкцию с забутовкой из рваного камня на глинистом растворе. Панцири сложены из крупных, слегка подтесанных глыб известняка. По предварительным данным ранняя стена Мирмекия была сооружена примерно в первой четверти V в., а к концу этого столетия уже не выпол­няла своих оборонительных функций и была частично разобрана ^[2295]. Сле­дует подчеркнуть, что на этом городище в слоях первой половины V в. признаков пожара и раврушений обнаружено не было ни прежде, ни в хо­де раскопок последних лет.

901

Итак, из 13 боспорских населенных пунктов, функционировавших в начале — первой половине V в., в 7 центрах зафиксированы слои пожа­рищ и следы разрушений. В трех из них — в Тиритаке, Мирмекии и Фа­нагории — открыты остатки оборонительных стен, сооруженных впервые в рассматриваемый период. Кроме того, что особенно показательно, в трех из перечисленных семи пунктов, где выявлены слои пожарищ, а именно, в Фанагории, Тиритаке и на поселении у поселка Героевское, были най­дены предметы вооружения. В Фанагории — обломки мечей, в Тирита- ?. ке