ГОРОДА СЕВЕРНОГО ПРИЧЕРНОМОРЬЯ И МИТРИДАТ ЕВПАТОР

Д. Б, Шелов

В истории античних городов Северного Причерноморья очень важным был период последних лет Il и первых десятилетий I в. до н. э., когда все эти города впервые оказались .объединенными в границах одного политического организма, войдя в состав всепонтийской державы Митри­дата Евпатора.

Прежде всего подлежит вьіяснеііию вопрос о времени нахождения се­веропонтийских городов под влаЪтыо Митридата Евпатора. Проще всего этот вопрос решается в отношении Херсонеса и его владений. Страбон и херсонесский декрет в честь Диофапта достаточно ясно и подробно го­ворят об обстоятельствах и времени перехода Херсонеса под власть Ми­тридата ¹. Это событие согласно датируется всеми 110 г. до н. э.^[2180][2181] Несколь­кими годами позже, после подавления Диофантом восстания Савмака на Bocnope понтийский царь утверждает свое господство и над городами этого района. Колебание даты в одип-два года значения не имеет ^[2182]. Что касается верхней хронологической границы владычества Митридата над Боспором и Херсонесом, то тут письменные источники согласно свиде­тельствуют, что это владычество продолжалось до 63 г. до н. э., до вос­стания, поднятого против власти Митридата по инициативе Фанагории^[2183][2184].

Гораздо сложпее определить время нодчинепия Митридату Ольвии. Существует только одно прямое свидетельство этого подчинения — оль­вийский декрет в честь амисского капитана. Если М. И. Ростовцев от­носил этот декрет к последним годам царствования Митридата Евпато­ра, то позднее он был убедительно перед атиров а и и отнесен к последним годам II пли к первым десятилетиям 1 в.

867

868

упоминается уже расквартированный в Ольвии или ео окрестностях пон­тийский гарнизон, очевидно, и переход Ольвии под власть понтийского царя должен был произойти не позднее этого времени. Такому заключе­нию соответствуют и нумизматические данные: обилие в Ольвии нахо­док понтийских медных монет сравпптсльпо ранних митридатовских выпусков (111—90 гг. до и. э.)^[2186]. Еще менее точные, но все же довольно выразительные косвенные свидетельства говорят о том, что и Тира во­шла в орбиту митрндатопского влияния примерно в это же время ^[2187]. Что касается продолжительности зависимости Ольвии и Тиры от власти пон­тийского царя, то прямых данных об этом нет. Μ. II. Ростовцев, В. Д. Бла­ватский и П. О. Карши конский думали, что Ольвия принадлежала Митридату до самой гибели царя ^{[2188][2189][2190][2191]}. То же предполагал А. Н. Зограф в отношении Тиры®. Однако кажется крайне маловероятпым, чтобы Митри­дат мог удерживать свои владения в Северо-Западном Причерноморье в последние годы своего правления, после ряда поражений, которые он претерпел в Малой Азии от Л. Лукулла, после подчинения проконсу­лом Македонии М. Лукуллом городов западного побережья Понта, а главпое, после того как римский флот стал безраздельным хозяином на Черном море, т. с. примерно после 71—70 гг. до н. э. Следует думать, что именно в это время Ольвия и Тира должны были выйти из подчине­ния понтийскому царю. Это предположелне выиграет в убедительности, если вспомнить, что среди нумизматических находок в этих городах по­чти совсем не представлена понтийская медь конца правления Митрида­та VI, обильно встречающаяся в Херсонесе и на Bocnope ^lu.

Переход северочерпоморских городов под власть понтийского царя, очевидно, соответствовал интересам господствующих слоев населения этих полисов, так как, с одной стороны, обеспечивал городам защиту от усиливающегося нажима окружающих варваров, а с другой, способст­вовал укреплению связей городской экономики с поптийской торговлей.

Можно предполагать, что и Ольвия, теснимая варварами, вынуждена

была, вслед за Херсонесом, прибегнуть к помощи Митридата ^и. Отчаян­ное военное положение Ольвии в это время достаточно отчетливо засви­детельствовано надписью в честь Никерата, сына Нация ^{[2194][2195][2196]}, и обращение ольвиополитов к Митридату в такой обстановке вполне вероятно. Его помощь выразилась в расквартировании в Ольвии и ее округе понтий­ского гарнизона, о существовании которого мы узнаем из ольвийской надписи в честь амисского капитана. Из текста надписи следует, что ка­кое-то время спустя после размещения в Ольвии понтийского гарнизона ольвийские послы были в Синопе и просили царя усилить помощь, в ре­зультате чего в Ольвию был отправлен новый коптипгепт воинов-яарме- нийцев» под командованием амисского капитана ^lβ. Декрет выражает признательность ольвиополитов отважному кнборнету и их радость по поводу прибытия в город очередной «помощи» от понтийского царя. Ра­дость эта была столь велика, что самый день принятия почетного декре­та был объявлен праздничным днем.

869

Наши источники ничего по сообщают об отношении боспорских го­родов к установлению власти Митридата Евпатора над Боспором. Даже косвенные данные не могут быть привлечены для решения этого вопро­са. Тем не менее в литературе высказывались по этому поводу разные мнения, основывающиеся главным образом на попытках реконструи­ровать позицию городов Jio время восстания Савмака. Так, К. Брандис полагал, что на Боспоре существовали две партии, одна из них была пред­ставлена городским населением и придерживалась промитридатовской ориентации, другая выражала интересы сельского скифского населения и выступала против перехода Боспора под власть Митридата, она-то и организовала восстание Савмака ^lβ. Возражая против этой точки зрения и подчеркивая социальный аспект восстания Савмака, С. А. Жебелев указывал, что «боспорские господа» должны были сочувственно отне­стись к передаче Псрисадом власти Митридату, а боспорские рабы — враждебно ^lβ. Но поскольку С. А. Жебелев в то же время считал (конеч­но, совершенно ошибочно), что население боспорских городов состояло из господ, а население доревонь — из рабов, то из его положений можно сделать тот же вывод, к которому пришел К. Брандис.

C другой стороны, супщствуот точка зрения, согласно которой горо­да европейской части Боспора были основными центрами антимитрида- товского движения. В декрете в честь Диофанта упоминается о том, что понтийский полководец при подавлении носстаннл Савмака занял горо­да Феодосию и Пантикаией.

дукевича, посвященных восстанию Савмака, в которых он отказывается от трактовки восстания как исключительно или преимущественно рабско­го, о Пантикапее и Феодосии как о центрах восстания речи уже нет^[2201].

870 Греция Эллинизм Причерноморье

Еще дальше в отношении толкования краткого упоминания боспор- ских городов в херсонесском декрете идет Е. А. Молев. Он не сомневается в том, что Диофант должен был последовательно отвоевывать у повстан­цев Феодосию и Пантикапеи, причем эта борьба стоила ему немалых по­терь: «Пантпкапей был взят штурмом после ожесточенного сопротивле­ния и гибели основной массы защитников». Отсюда следует вывод, что большинство свободного населения городов Европейского Боспора и даже торговые слои их либо поддерживали савмаковское антимитридатов- ское движение, либо по крайней мере были нейтральны. В то же время Е. А. Молев предполагает, что антиноптийские элементы на Боспо- ре могли в экономическом отношении опираться па города азиатской ча­сти страны ^[2202].

'Все эти построения достаточно произвольны. Они базируются толь­ко па более или менее вероятных логических заключениях, никак не под­тверждаемых источниками. Из декрета в честь Диофанта нельзя извлечь более того, что в нем говорится, а именно, что Диофант завладел города­ми Феодосией и Пантиканеем (θεοδοσίαν καί ∏αvτcκdπαιov πaρeλaβε). Упот­ребленный в тексте глагол παραλαμβάνω, строго говоря, не позволяет даже определить, каким образом это произошло, так как он имеет много значений: брать (не обязательно силой), захватывать, принимать, при­влекать, даже получать по наследству и т.

Подходя критически к интерпретации известных нам фактов, мы долж­ны будем признать, что у пас нет никаких данных для определения по­зиции городов Боспора в вопросе о переходе Боспора под власть понтий­ского царя. Скорее всего, подобно другим с ев ер о понтийским и западно­понтийским центрам, они должны были охотно принять покровительство Митридата, обеспечивающее им спокойное развитие в рамках единого всепонтийского государства. Но все же дальше предположений в этой области идти нельзя.

О статусе северопричерноморских городов D составе державы Митри­дата Евпатора позволяют судить как немногие свидетельства древних авторов, так и эпиграфические и нумизматические данные. Страбон со­общает, что Херсонес отдался под покровительство Митридата, объявив его своим простатом (προστάτην ελεσ⅛xt). Это означает, что город сохра­нил свое полисное устройство, внутреннее самоуправление и демократи­ческие институты, войдя в состав государства Митридата на правах авто-

номной самоуправляющейся единицы ^{[2204][2205][2206]}. Об этом говорит и формулиров­ка декрета в честь Диофанта, принятого от имени Совета и народного собрания херсоиеситон. Равным образом и преамбула ольвийского по­становления в честь амисского кнбернета содержит указание на то, что оно принято Советом и народным собранием (εδoξ- βουλή καί τώ δήμω), свидетельствующее о сохранении полисных институтов и в Ольвии. В обоих документах упоминаются городские магистраты — архонты в ольвийском, симмнамппы, секретарь, апсимпсты и др.— в херсонесском. Имена городских магистратов встречаются, как увидим дальше, и на не­которых херсоиесских монетах периода подчинения города Митридату. Вообще рассмотрение монетной чеканки конца II и первой трети I в. до н. э. всех северочериоморскнх городов дает возможность с гораздо боль­шей полнотой судить об экономическом и политическом положении этих городов, чем анализ других источников. Особенно это относится к городам Боспора, взаимоотношения которых с Митридатом Евпатором совершенно не нашли отражения в пнсьмеипых свидетельствах. Поэтому мы и начнем обозрение монетного дела севсрочсриоморских городов эпохи Митридата с монетных выпусков Боспора.

871

К моменту установления власти Митридата пад Боспором там осуще­ствлялась эмиссия только мелкого серебря и меди Типологически разно­образная мелкая медпая монета л редкие выпуски серебра чеканились главным образом от имени города Пантикапея ^2й. Кроме того, известны очень редкие серебряные драхмы и многочисленные мелкие монеты Фана­гории ²⁰, обращавшиеся главным образом в самой Фанагории и на рын­ках соседних городов азиатской части Боспора ^[2207][2208].

Переход Боснора под власть Митридата вызнал существенные из­менения в монетном деле I>ocπopcκoj'o jζapcτBa. Но они проявились не сразу: в течение нескольких лот в самом конце II в. до н. э. на Bocnope продолжается чеканка монеты в традициях монетного дела еще спарта- кидовской эпохи— выпуск главным образом медпых монет и незначи­тельного количества мелкого серебра от имени Пантикапея.

Медпая чеканка первых лет владычества Митридата па Боспоре пред­ставлена обильно выпускавшимися халками с изображением треножни­ка на лицевой стороне и восьмилучевой звезды — на оборотной; между лучами звезды помещены буквы надписи II—А—N-T — I—K-A—∏^2s. А. Н. Зограф датировал выпуск этих монет первой четвертью I в. до п. э.^[2209], К. В. Голенко первоначально счел возможным сузить эту дати­ровку до одпого десятилетня: ^lJ0-80-e гг. до и. э.^[2210], но затем присоеди­нился к высказанному мною мнению ^[2211]о необходимости датировать на­

чало выпуска этой мелкой меди еще концом Ив. до ц. э. ^[2212][2213]. По-видимому, к этому же времени относится и выпуск очень редких серебряных моне­ток Пантикапея с теми же тинами, впервые изученных и опубликован­ных К. В. Голенко ⁸³.

872

Но очень скоро, может быть, еще в последние годы II в. до н. э. или на рубеже II и I ви. в монетном деле Воснора проявляются новые тенден­ции, характерные для цервой половины царствования Митридата VI. Вместо мелкой меди (или наряду с нею) начинают выпускаться медные монеты более крупных номиналов - тетр ахал ки и оболы, становящиеся затем основным средством местною денежного обращения. Прекращает­ся также чеканка мелкого серебра. Наконец, эмиссия серебряной и мед­ной монеты осуществляется не только от имени Пантикапея, но и от име­ни еще двух городов — Фанагории и Горглппии.

Первая полноценная серия боспорских монет митридатовского вре­мени включала в себя только один номинал серебряных монет — драхмы с из об раж CTiiiCM головы Диониса на аверсе и скачущего оленя и тирса на реверсе. Эти драхмы выпускались от имен Пантикапея и Горгиппии ^{[2214][2215][2216]}. Для чеканкп пантнкапойских драхм использовались в качестве заготовок серебряные драхмы Амиса конца II в. до и. э., горгияпийские драхмы следов перечеканки, как правило, не имеют³'∣* дно временно с этими драх­мами в обращение были пущены медные мопс гы двух номиналов: оболы с типами: голова Посейдона — прора и тотрахалки с типами: голова Ар­темиды — лежащий олень ∙^,β. Оболы чекакилис! только от имени Пан­тикапея, а тетрахалки помечены названиями Пантикапея и Фанагории, .причем выпуск тетрахалков от имени Фаиагории был особенно интенсив­ным ^[2217]. В качество младшего помппала в эту серию воптлп, видимо, рас­смотренные выше халки с изображениями треножника и звезды, выпуск которых начался, вероятно, несколько раньше чекапки остальных монет серии. К. В. Голенко датирует всю эту серию примерно IOO—90 гг. до н.э. ^[2218][2219], по, может быть, IftJiiycK монет этой серии был начат па несколько лет раньше, а чеканка халкив — непосредственно сразу после установле­ния власти Митридата VI над BocnopoM^3u.

Вторая серия боспорских монет, относимая примерно к 90—80 гг. до ή.э. ^[2220], состояла из серебряных минет грех номипалов и двух номиналов меди. Старший поминал серебра — дидрахмы, они имеют на лицевой сто­роне изображения головы Диониса, а на оборотной — плющевый венок, в нем название города, от имени которого выпущена монета ^[2221]. На сере­бряных драхмах и триоболах были помещены, соответственно, голова Артемиды п пасущийся олень, голова Диониса и тирс ^[2222]. Медные монеты серии иредставлены оболами и гетрахалками, от выпуска мелких но­мипалов меди боспорскис монетарнії отказались. На медных оболах изображены: на одной стороне — голова бога Мена, па другой — стоя­щий Дионис с пантерой, на тетрахалках — голова Аполлона или Дио­ниса, треножник и тирс ^[2223]. Il серебряные и медные монеты этой серии

выпускались от имени трех городов — Паптикапея, Фанагории и Гор­гиппии.

Уже этот беглый обзор босдорской модетпой чеканки конца II и пер­вых двух десятилетий I в. до II. э. позволяет сделать некоторые выводы о положении боспорских городов в это время. Прежде всего обращает на себя внимание резкое улучшение выпускаемой на Боспоре при Митри­дате монеты сравнительно с монетами последних Спартокидов. Вместо- очень небрежно чсканеппого мелкого серебра и столь же скверной мел­кой меди, характерных для денежного обращения Боспора второй поло­вины II в. до н. э., теперь регулярно выпускаются сорсбряные и медные монеты различных номиналов, по в основпом более крупного достоинст­ва, чем раньше. И по подбору номиналов, и до весовым данным, и по тех­ническим и фактурным признакам, и по стилю боспорские монеты митри- датовского времени выгодио отличаются от деградировавших монет конца эпохи Спартокидов. И хотя изменения в боспорской чеканке раннеми- тридатовского времени в значительной мере связаны с влиянием монет­ного дела Понта, все же невозможно сомневаться в том, что эти перемены в какой-то степени отражают укрепление государствепного хозяйства; они оказались возможными лишь в условиях экономического процвета- · ния боспорских городов.

873

Должен быть отмечен и тот факт, что боспорская монета чеканится не от имени царя Митридата пли его паместников на Боспоре, а по-преж­нему от имени столицы государства Паптикапея и еще двух городов. Это может означать только то, что боспорские города формально сохранили· статут полисов, одним из важнейших положений которого было право эмиссии монеты от имени городской общины. Более того, Фанагория и. Горгиппия практически впервые производят выпуск полноценной сереб­ряной и медной монеты. Если учесть, что Горгиппия при Спартокидах совсем не чеканила монеты ^[2224][2225], а Фанагория во II в. до н. э. эпизодичес­ки выпускала главным образом мельчайшую медь, придется признать значительное расширение прав городской автономной чеканки на Бо-· сноре в первые десятилетия владычества Митридата Евпатора. Монеты, выпущенные от имени всех Tjiex боспорских городов, имели равноправ­ное хождение на всех боспорских рынках, о чем свидетельствуют как наличие их в одних и тех же кладах (например, в Фанталовском кладе- 1963 г.), так и присутствие их в раскопочных материалах из разных бо- сиорских городов. Преимущественно распространение монет какого- либо одного центра η каком-нибудь определенном районе (как было с фанагорийской медью II в. до в. э.) не наблюдается ^[2226].

Зачем Митридату понадобилось предоставить права чеканки не толь­ко Пантикапею, но и Горгиппии и Фанагории? Экономической потреб­ности в этой мере не было, так как нужды боспорского денежного рын­ка могли быть вполно удовлетворены выпуском одной пантикапейской монеты, к которой добавлялось к тому же большое количество привоз­ных монет из Понта, иолучиюпнх хождение на богпорском рынке⁴⁶. Да- и сама чеканка монеты от имени Фанагории и Горгиппии в большинстве случаев была количественно весьма ограничена, она во много раз усту-

874

пала по иптепспвности чеканке пантнкапейских монет и не могла иметь большого практического значения D общем балапсе денежного обраще­ния. Об этом говорит Cpauueune числа известных мопет разных городов ^[2227]. Следует полагать, что предоставление права чеканки трем крупнейшим боспорским городам было чисто политическим мероприятием, имевшим целью продемонстрировать благорасположение понтийского царя по от­ношению к греческим городам Воспора, уважение к их автономии ^[2228]. Такое поведение вполне соответствовало общей политике Митридата VI, усиленно разыгрывавшего в этот период роль филэллина, покрови­теля и охранителя традиционных греческих свобод и прав, в том числе и автономии греческих городов ^1!’.

Одпако монетная чеканка Воспора митридатовского времени только чисто внешне была автономной городской чекаикой. Реально выпуск всех боспорских монет находился всецело в руках царской администра­ции, а городские власти не имели к нему никакого отношенпя. Это вид­но лрежде| всего из полной унификации типологии монет, независимо от места их выпуска, при которой монеты, вышедшие от имени разных го­родов, имели совершенно одинаковую внешность и различались только надписью с обозначением городской общины. В самой монетной типоло­гии резко преобладают сюжеты, не свойственные традициям монетного дела Боспора, но явно связанные