ОБРАЗ ИОВА В ПСЕВДОЗ ПИГРАФЕ "ЗАВЕЩАНИЕ ИОВА"

М .ВОДСКИЙ (Новосибирск)

Содержание псевдоэпиграфа "Завещание Иова", дошедшего до нас на греческом языке \ типично для произведений этого жанра. Доживший до глубокой старости Иов заболел.

Хотя по вопросу о времени, месте и среде, в которых появи­лось это сочинение, в специальной литературе нет единого мнения большинство исследователей склонны датировать псевдоэпиграф пер­вым веком до н.э., ближе к концу века \ Именно поэтому "Завеща­ние" и представляет для нас особый интерес - в нем оказывается возможным выявить некоторые существенно новые, развившиеся в иу­даизме накануне возникновения христианства религиозные идеи. И в частности, специального внимания заслуживают некоторые новые черты в образе самого Иова. В псевдоэпиграфе он поразительно отличается от своего прообраза в Ветхом Завете.

В специальной литературе уже отмечалось, как в переводах Кни­ги Иова на арамейский язык и на греческий менялся образ Иова, как в нем постепенно стирались или приглушались черты религирзного скепсиса и бунта против Яхве ·

Характерно, что от долгой философской дискуссии между Иовом и его друзьями-оппонентами, дискуссии, которая в ветхозаветной Книге Иова занимает 9/10 текста и вся посвящена проблеме божест­венного правосудия, в "Завещании" остался только ничтожный отрывок, - 152 -

й притом рисующий обе дискутирующие стороны совсем в ином свете, чем в первоначальной поэме. В "Завещании", например, один из друзей, Билдад, спрашивает у Иова: "На что ты надеешься ^Пос­ле ответа Иова: "На бога живого!" Билдад ставит второй, вполне провокационный вопрос: "Кто взял у тебя твое добро, и кто при­чинил тебе такие несчастья?" - "Это бог".

Но эти последние слова Иова - почти точная цитата.из речи самого ортодоксального его оппонента в Книге Иова, а именно Элигу (34,10). А слова Билдада в "Завещании" несравненно более подходят для Иова, "порицающего бога", из Книги Иова (39,32). В "Завещании" Иов и его друзья как бы поменялись местами: Иов занял позицию, которую в первоначальной поэме занимали друзья, - позицию безусловной, нерассуждающей веры в справедли­вость бога.

В "Завещании" нет ни одного упоминания о колебаниях пра­ведника, о его доходивших до богохульства упреках в адрес бога, за которые его так резко осудили в поэме друзья (15,5; 34, 7-9 и в других местах). Иов "Завещания" считает недопустимой даже самую постановку вопроса о смысле происходящего в мире: "Кто мы такие, чтобы вмешиваться в небесные дела, в то время как мы - плоть, и наш удел - лежать в земле"(38,2).

Автор псевдоэпиграфа постарался еще больше, чем это сделано в Книге Иова, подчеркнуть приписанные ему в ней добродетели: щедрость по отношению к беднякам, милосердие к вдовам и сиротам, пренебрежение к земным благам, осуждение гордости и пр. Но глав­ной добродетелью и главным признаком праведности Иова псевдоэпи­графа становится терпение в перенесении страданий. Иов "Завеща­ния" - это поистине воплощение безграничного терпения и стойко­сти в вере, и автор постарался как можно ярче выделить у пра­ведного страдальца именно эти черты. Так, например, если в Книге Иова не указано, сколько времени длилось испытание Иова, то в "Завещании" указан срок - 20 лет (28, I) - срок огромный!

2 r.H/іге Нова о болезни ппгь^дника сказано ’’злые нарывы”, в ’’За­вещании” - "проказа”, и добавлен ряд штрихов, подчеркивающих непомерную тяжесть его мучений: черви разъедают плоть страдаль­ца, страшное зловоние исходит от него и т.д.

Стоит обратить особое внимание на эту попытку Сатаны через посредство женщины внушить Иову греховную мысль взбунтоваться против бога. Сатана выступает здесь в своей древней и вековечной роли искусителя. Автор псевдоэпиграфа прямо намекает на это - Сатана "совращает человеческую природу"(3,3). Как некегда первого человеκa₅Адама, дьявол искушает Иова, и также через жену. Но то, что у Сатаны получилось с Адамом, не вышло с Ловом. Не Сатана над Иовом, а Иов над Сатаной одержал победу. И Сатана вы­нужден был с плачем отступить, признав свое поражение: "Ты по­бедил в борьбе, и я отступаю!"(27.2).

Уже этот триумф Иова псевдоэпиграфа над Сатаной знаменует в его образе новый элемент сверхъестественного могущества. Но еще более Иову предстоит прославиться и возвеличиться после смерти, причем Иову это обещает через ангела сам бог (4,9). В загробном мире Иов в качестве избранника господня будет отмечен особыми, чрезвычайными почестями. Когда пришедшие к нему друзья-цари стали оплакивать его горькую оудьбу, Иов гневно веленим замол­чать. Они не знают, того, что он знает. Он, правда, лишился трона на земле, но его ожидает великое будущее в ином царстве. "Замолчите! - обращается он к друзьям. - Я покажу вам мой трон, и блеск^и славу его; мой трон в горнем мире и его блеск и слава - одесную Отца. ?Лир весь прейдет и слава его увянет и те, которые привязаны к нему, также падут, но мой трон в святой земле и слава его в мире вечном.·· Земные царства исчезнут.·· но мое

царство будет вечно и его слава и блеск в колесницах Отца" (гл.

В этих словах Лов рисуется с чертами сверхъестественного ве­личин и святости, совершенно отсутствующими у Иова ветхозаветной книги. Не случайно, конечно, в "Завещании" и смерти Лова придан характер торжественной мистерии, и она описана с такими подроб­ностями, о которых в Книге Иова оппть-таки нет ни малейиего упо­минания. Целый сонм небожителей, невидимых для всех, кроме Иова и его дочерей, прилетает, чтобы присутствовать при кончине пра­ведника. Сам бог спускается со своей небесной колесницы, привет­ствует поцелуем Иова и в своих ладонях уносит его душу (52,2- 12). Как справедливо заметил A. Cavallin _tэтот поцелуй несомненно намекает на особенную близость Иова к его творцу, которая завершится в посмертном существовании Иову предстоит после смерти воссесть "одесную Отца** - образ, по всей видимости, заимствованный из псалма I09/II0. Как известно, иудейское богосло­вие зарезервировало это место для грядущего Мессии, а первые хри­стиане - для Иисуса Христа (Иатф.22,44; Марк; 12, 36; Деяния апос­толов 2,34).

Пет согласия среди исследователей и по вопросу о том, из ка­кой среды вышел псевдоэпиграф "Завещание Иова". В то время как одни считают его произведением ессейским или сочиненным представи­телем секты терапевтов - египетской ветви ессейского течения, дру­гие выводят его из кругов ранних христиан или иудео-христиан. Вряд ли, однако, "Завещание⁰было написано христианином, этому противо­речит хотя бы приписанное Иову завещание своим сыновья не брать себе в жены иноземок (45,3). Также нет достаточных оснований видеть в авторе "Завещания Иова" ессея или терапевта .

По свидетельству Иосифа Флавия, три основные течения в иудаиз­ме эллинистическо-римского периода - фарисеи, саддукеи и ессеи - более всего расходились между собой по вопросу об участи человека после смерти.

Саддукеи решительно отрицали самую возможность воскресения мертвых и даже учили, что душа погибает вместе с телом (Древн.

Для фарисеев же учение о бессмертии души, о воскресении мертвых и посмертном воздаянии становится основной догмой.

Jokhoдумать, что автор ’’Завещания нова” по своим религиоз­ным воззрениям ближе стоял именно к фарисейскому течению, хотя разделял также некоторые взгляды и ессеев. Во всяком случае, об- ..им для обоих течений, а затем и для раннего христианства был по­вышенный интерес к проблеме страдания ⁷.

В образе Иова, праведника, который терпеливо переносит ве­личайшие мучения во славу истинного бога, но которому зато пред­стоит славное будущее, можно было бы видеть модель народа Израиля. Iio этот оораз должен был стать близким также и отдельно взятому верующему иудею , ибо в нем, в образе Иова, воплотились также страстное желание каждого отдельного человека, терпящего страда­ния, как-то облегчить их и ча‘яние сбрести награду за свои муки и за верность Яхве, если не при жизни, то хотя бы после смерти, в инобытии, в загробном мире.

Есть психологический закон, ио которому страдающий человек легче переносит свои мучения, если представляет себе, что его му­ки все же неизмеримо слабее, чем страдания какого-то другого близ­кого ему или известного и уважаемого человека в сходной ситуации. В сознании этого страдающий человек находит нечто утешительное для себя ⁸. Массовое религиозное сознание нуждалось в образе ве­ликого ^,,cτp⅛bτepπ∏a". Но и древние теологи не хуже современных представляли себе утешающую роль религии и использовали ее в этой функции. Так в христианстве универсальным утешительным образом стал образ распятого сына божия Иисуса Христа. В иудаизме, еще до этого, сходная роль, по-видимому, должна была выпасть на долю Иова.

Но это уже был не тот Иов, каким он выглядит в ветхозаветной Книге Иова.

ночное блаженство и высокое положение в "горнем мире" после смер­ти. именно этот, или близкий к этому, образ Иова иудеи эллини­стическо-римского периода восприняли и усвоили через посредство арамейских переводов-парафразов Библии (таргумим) и через грече­ский перевод Септуагинты, который, как известно, для раннего христианства вполне заменил и даже вытеснил собою оригинальную еврейскую версию и был признан подлинным священным писанием. И следует думать, что и псевдоэпиграф "Завещание Иова" также сыграл немалую роль в этом ’’преображении" Иова.

В какой мере оораз "нового"Иова повлиял на складывание евангельского образа Xyиста, трудно сказать. Но о том, насколь­ко близкими между собой были эти два образа в сознании ранних христиан, свидетельствует известное место из Послания апостола Иакова (5,11): "Вот, мы почитаем блаженными претерпевших. Вы слышали о терпении Иова и видели кончину Господа, ибо Господь весьма милосерден и сострадателен". Иов здесь упоминается рядом с "господом", то ecτi∖‰cycoM Христом, и контекст не оставляет места сомнениям в том, что автор послания так же, как, по-види­мому, и те его единоверцы, к которым он обращался, видели в Иове праведника особого, необычайно высокого ранга, святого "страсто­терпца", близкого к Христу.

1. Издания: James M.R. Apocripha* Anecdota, И, Cambr., 1897∙pp∙

LXXII-CII; 1Ο4-Ό7; Kohler К. The Testament of Job, an EssenMidrashon the Book of Job.- ’’Semitic Studies in Me­mory of A. Kohut”. B._t 1897, pp.264-338; Brock S.P. Testa­mentum Jobi. Leiden, 19&7; см. так^e Philonenko M∙ Le Testa­ment de Job. P., 19bθ∙

2. Cm. Denie A.M. Introduction aux Pseudoepigraphes graecs d^tAn­

cient Testament. Leiden, 197o, p∙ 103«

3. Некоторые исследователи видят в 17,2 явный намек на нсиес;в::е

парфян на Палестину в 40 г. до н.э. М. Philonenko относит "Завещание" к еще.более позднему времени - пер­вой половине I В. Н.Э. (Бе Testament...,p.24)∙ Cp∙ Ries- ler∙ Altjudisches Schrifftum auβerhalb der Bibel. Darm- Stadt. 1966, 1333,

4. См., напрямер, Qerleaan G∙ Studies in the Septuagint. І. Book

of Job.Lund., 1946. ?яжский И./і. Образ Лова в книге *ова и в ее арамейском переводе из лум райского грота XI (II Qtg- Job). - "Бахрушинские чтения", вып.П, Новосибирск, 1973, с.3-17.

5. Cavallin. H. Life after Death. Lund·, 1974, p∙ 161∙

6. Обзор мнений по этим вопросамсм. у Denis А.М. Inroductxon...,

рр. 103-104; Jaaeo M.h. Apocripha. .. ,p. XCIV Доводы против христианского происхождения псевдоэпиграфа см. Philonenko M., Le Teotoaent,V против ессейского - ллизарова Община терапевтов. M., 1972, с.95.

7. См. Kooaala H. Hebraer, Booener, Chrioten. Studien fur Vorge-

Oehichte der TrukchriBtlichen Verkundigung. Leiden, 1959 > p∙292; Camignac J. La Theologie de IaXftuffrence dans Ieo Hyaneo de Quaran.- ^wRevue Quar.", 3, 19β1, pp∙-356-386.

ti∙ Носович В.И. Научный атеизм о религиозной психологии. M., 1975, с.109.