О культе Зевса Сотера на Боспоре

Морская волна выбросила на прибрежный песок возле Тамани чернолаковыи канфар. Таманские школьники нашли его там в 1963 г. и поместили в свой школьный музей. Затем при содей­ствии И.

Находка] канфара на берегу возле Тамани, там, где прилегающая к мор­скому берегу часть античного городища осыпается и размывается морем, указывает на связь этого сосуда с городищем Гермонассы.

Сосуд сильно поврежден: почти полностью отбиты ножка и ручки, от которых сохранились только нижние части; края сбоя окатаны и сглажены. Высота канфара без ножки 5,5 см, диаметр венчика 9,7 см. Благодаря дей­ствию воды и трению о морское дно стерты лак на нижней выпуклой части тулова и края оббитого венчика. Несмотря на все эти повреждения, со­хранность сосуда дает полное представление об его первоначальной фор­ме и позволяет сопоставить его с аналогичными сосудами, найденными в других местах Северного Причерноморья и Восточного Средиземноморья. Характер глины и лак, густой, черный, блестящий, не оставляют сомне­ния в аттическом происхождении сосуда. Поверхность лака внутри сосуда сохранилась хорошо, дно канфара украшено пятью концентрическими кру­гами коротких косых черточек. На окатанном и стертом верхнем крае венчика кое-где сохранились следы полоски черного лака. Это позволяет восстановить существовавшую ранее, выступающую вверх невысокую узкую закраину. Перед нами довольно обычный аттический канфар IV в. до н. э.

Таманский канфар можно было бы сопоставить со многими анало­гичными по форме сосудами: это слегка приземистые канфары с вогну­тым в верхней части туловом, профилированной ножкой и ручками,

ΊЧЕРНОЛАКОВЫЙ • КАНФАР

ИЗ ГЕРМОНАССЫ

верхний щиток которых горизонтально отходит от края венчика.

Но главнее, что привлекает внимание к таманской находке, это хо­рошо сохранившаяся надпись, вырезанная на вогнутой части тулова под венчиком: Διός Σωτηρος. Буквы ровные, выполнены тщательно и глу­боко врезаны в глину. Высота букв 0,3—0,5 см. По краям вреэов лак слег­ка стерт, что придает врезам букв несколько расплывчатые очертания. Характер письма вполне соответствует датировке самого сосуда. Тщатель­ность выполнения надписи, начертание имени божества полностью, без сокращений и на видном месте сосуда позволяют заключить, что канфар был предназначен специально для обряда возлияний в честь Зевса Сотера и надпись на нем относится к числу немногих ранних документальных свидетельств о культе этого божества в городах Боспора.

Представление о богах как помощниках во всех трудностях, врачева­телях, защитниках от несчастий и опасностей было в древности свойст­венно всем народам, в том числе и древним грекам. Богам нужно было мо­литься, приносить жертвы, совершать возлияния, как своим заступникам ^s. Эпитет Σωτήρ — «Спаситель» как культовый эпитет присоединялся у гре­ков к именам различных божеств наряду с другими близкими по содержа­нию эпитетами, как Άλεξίκακος, Άποσί κακός — «защищающий от беды», βο-ηθός — «πомо:щник»,Ίατρός — «врачеватель», Οικοφΰλαξ — «страж дома» и т. п. Но Σωτήρ как культовый эпитет раньше других получил Зевс. К нему, как к «заступнику (άφίκτωρ) скитальцев», обращаются дочери Даная 4.

σωτήρες или к «богу спасителю», но само по себе слово Σωτήρ в культо­вой практике не представляло самостоятельного названия определенного божества, а являлось лишь культовым эпитетом. В почитании Зевса Соте- ра большую роль играло представление о нем как о защитнике от опасно­стей в сражениях и военных походах. Имя его произносилось солдатами, как пароль перед битвой ⁵, к нему полководцы обращались перед сраже­нием ^β, совершали жертвоприношения, призывая его помочь счастливому возвращению на родину?, или за спасение приносили по обету благодар­ственные жертвы 8. Храм Зевса Сотера, очевидно, как защитника от опас­ностей на море, был воздвигнут близ моря в Пирее ⁹.

Но вообще в качестве «богов спасителей» призывали обычно несколь­ко богов, чаще всего трех, дабы надежнее был результат обращения к бо­гам 1°.

У греческих писателей сохронрлось немало упомпнаиий об обыобе совершения винных возлияний в честь Зевса Сотера. После пиршества, когда выносили трапезы и начинался сиопосиб, в трех кратерах соешu- валось вино с водой и совершали три возлияния в честь богов. К богам об­ращались с призывом, прося о покровительстве и защите от зла. Одним из этих божеств был обязательно Зевс Сотер ¹¹. Большинство авторов указы­вает, что Зевсу Сотеру посвящался «третий кратер», т. е., что в соответ­ствии с установленным порядком возлияние в честь этого божества совер­шалось в третью очередь, и Зевс Сотер был «третьим спасителем»¹², или как бы «окончательным спасителем» Другие свидетельства указывают, что Зевсу Сотеру посвящался первый кратер 13. По-видимому, разногла­сия писателей по поводу очередности богов в посвящении нм возлияний следует объяснить тем, что обычай этот был не повсюду и не во все време­на одинаков.

Древнейшими документальными свидетельствами о почитании Зевса Сотера на Боспоре являются граффити на сосудах, употреблявшихся для винных возлияний в честь этого божества.

Помимо двух надписей, на канфарах известно еще два граффити на фрагментах чернолаковых сосудов из раскопок 1867—1868 гг. на горе Митридат. Оба фрагмента хранятся в Эрмитаже, надписи на них опубли­кованы И. И. Толстым ^lβ.

Оба сосуда, которым принадлежат эти фрагменты, аттической глины, покрыты зеркальным лаком густого черного цвета. Буквы надписей у обоих глубоко врезаны в глину.

Первый из них № 160 (П.1867/68, 92) представляет собой часть стенки с сохранившимся краем от большого и глубокого открытого сосуда, по- видимому, большого скифоса. Высота букв 0,8—1,3 см. Надпись: [Σω]τήρος. Начальная часть надписи утрачена. Однако у нас есть все основания вместе с И. И. Толстым предполагать, что на утраченной части сосуда пе­ред словом [Σω]τηρος было начертано Διός, так как в эпиграфических па­мятниках Боспора нет упоминаний о почитании каких-либо иных божеств с эпитетом Сотера, кроме Зевса. Между тем, как увидим ниже, почитание Зевса Сотера, кроме граффити на сосудах, засвидетельствовано еще не­сколькими лапидарными надписями.

Второй фрагмент (П. 1867/68.100) представляет собой венчик с частью шейки небольшого одноручного кувшина — ольпы (рис. 2). Устье диа­метром 4,8 см, с утолщением книзу, напоминающее по своему профилю венчик мирмекийского канфара. Высота венчика около 2,5 см. Надпись помещена на венчике на 0,2—0,3 см ниже края и вырезана довольно не­искусно. Высота букв.0,3—0,7 см: Διός Έρμέω, ^,∆γαθ∙(δ Δα μονος).

Имя третьего божества дано в сокращении: начертаны только первые четыре буквы. И. И. Толстой предполагает, что дописать ' полностью наименование божества помешала ручка сосуда. С этим согласиться труд­но: между θ и ручкой остается место еще для трех букв; кроме того, пер­вая буква надписи — Δ начертана на довольно значительном расстоянии от ручки; и, наконец, буквы могли быть помещены и над ручкой. Форма Έρχέω, как отметил И. И. Толстой, принадлежит ионическому диалекту. Сосуд вместе с налитым в него вином был, по мнению И. И. Толстого, по­священ божествам, имена которых перечислены в надписи. И. И. Толстой датирует обе надписи по характеру письма концом V в. до н. э. С этим так­же согласиться нельзя: прежде всего форма букв надписи на скифосе (№ 160) не содержит никаких признаков, заставляющих относить ее к та­кому раннему времени. С гораздо большим основанием ее следует отнести к IV в. Надпись на венчике ольпы (начертание ее передано в издании И. И. Толстого не вполне точно) также по форме букв скорее должна быть отнесена к IV в., чем к V в. Не препятствует этой датировке и ионийская форма Έρμέω, так как ионизмы в надписях Боспора IV в. встречаются до­статочно часто. Наконец, решающим критерием для датировки надписи на венчике ольпы является сама форма венчика сосуда, которая, по мнению В. Д. Блаватского, не позволяет отнести его ко времени более раннему, чем IV в. до н. э.

О ВЕНЧИК ЧЕРНОЛАКОВОЙ ОЛЬПЫ ИЗ ПАНТИКАПЕЯ

В отличие от надписей на канфарах из Гермонассы и Мирмекия надписи на со­судах из Пантикапея вырезаны гораздо менее тщательно и искусно.

По поводу сочетания в надписи на ольпе имени Зевса Сотера с Гермесом и

Добрым Демоном интересно вспомнить свидетельство Фотия 17, что обряд питья (вина) за Гермеса тот же, как за Доброго Демона и Зевса Сотера.

Из отрывка Афинея 1⁸ видно, что среди участников симпосия могли вы­двигаться различные пожелания, кому посвятить первый кратер. Голоса разделились: собеседники, цитируя отрывки из комиков, высказывались и за Доброго Демона, и за Зевса Сотера, и за Гигиею ¹∙. То обстоятель­ство, что Зевс Сотер на ольпе из Пантикапея назван первым, свидетельст­вует, видимо, о том, что на Боспоре было принято посвящать ему первое возлияние, как спасителю и защитнику от опасностей и несчастий.

Обращение к Гермесу, видимо, означало надежду на то, что божество это будет содействовать удаче в деловой жизни. Что же касается Доброго Демона, то под ним подразумевался либо личный гений-покровитель, ко­торого, согласно представлениям эллинов, имел каждый человек ²⁰, либо, скорее, сам бог Дионис, призывая которого эллины пили за обедом цель­ное вино, а остальное, уже смешанное, выпивалось за симпосием после обеда, причем первый кубок посвящался Зевсу Сотеру ²Ч

Между тем граффито на венчике ольпы из Пантикапея, содержащее имена трех божеств, свидетельствует, по-видимому, что в соответствии с ци­тированным свидетельством Фотия возлияния в честь названных трех бо­жеств совершались по одному обряду, и если Доброму Демону посвящался кубок цельного вина, то ему воздавалась та же честь, как Зевсу Сотеру и Гермесу, причем пантикапейцы отводили Доброму Демону третье место.

Приведенные здесь надписи на сосудах, где имена божеств даны в форме родительного падежа, свидетельствуют, что сосуды эти рассматри­вались не как посвящение, а как принадлежащая данному божеству соб­ственность и в качестве таковой считались священными. Такие сосуды, естественно могли употребляться только в обрядах, связанных с почита­нием данного божества.

Граффити на сосудах, принадлежавших в данном случае Зевсу Сотеру, служат отражением издревле существовавшего у эллинов обычая, восходя­щего еще ко временам Троянской войны ²².

В 1958 г. при раскопках городища Мирмекия, в одном из жилых по­мещений, в завале камней, среди строительных остатков римского вре­мени, был найден фрагментированный маленький алтарь из местного круп­нозернистого известняка. Венчающая часть его профилирована, на верхней плоскости — невысокий четырехугольный выступ с круглым! ча­шеобразным углублением для возлияний. Надпись на одной из боковых гра­ней свидетельствует, что алтарь был посвящен Зевсу Сотеру как благодар­ственный дар — χαριστήριον ²³. Очевидно, на этом алтаре совершались в домашней обстановке возлияния в честь Зевса Сотера в знак благодар­ности этому божеству за какую-то ниспосланную им помощь хозяину жилища. По характеру письма надпись относится к первой половине I в. до н. э.

Перечисленные граффити на сосудах и надпись на домашнем алтаре* из Мирмекия свидетельствуют, что в городах Боспора существовал гре­ческий культ Зевса Спасителя, которому совершались винные возлияния согласно обычаям греческих симпосиев.

Однако почитание Зевса Спасителя в эллинском мире выражалось не только в обычае совершать возлияния. На всем обширном пространстве распространения греческой культуры были найдены многочисленные па­мятники лапидарной эпиграфики, свидетельствующие о культе Зевса Со- тера 2». Ему воздвигали алтари и культовые здания, в его честь соверша­лись публичные жертвоприношения. Особенно много памятников культа Зевса Сотера сохранилось от первых веков нашей эры.

Лапидарные эпиграфические памятники первых трех веков нашей эры, связанные с культом Зевса Сотера, были найдены и на Боспоре.

В начале 1962 г. в Анапе была найдена фрагментированная мрамор­ная плита с текстами писем царя Аспурга на имя правящих лиц города Горгиппии, Панталеонта и Агафангела, точно датированная 312 г. боспор- ской эры, т. е. 15 г. н. э.²⁶ Первая надпись на плите: ίδ]ρύσαντο Δ'.ί Σωτηρι свидетельствует о воздвижении Зевсу Сотеру какого-то монумен­тального культового сооружения, скорее всего алтаря (или храма?), по случаю благодеяний, которые царь Аспург оказал горгиппийцам. Об этих благодеяниях и повествует текст приведенных ниже царских рескриптов. Надпись является свидетельством о существовании в городах Боспора культа Зевса Сотера как официального общественного культа, монумен­тальных культовых сооружений в честь этого божества и несомненно свя­занных с этим культом общественных жертвоприношений.

В последние годы прошлого века, во время раскопок, производимых К. Е. Думбергом на северо-восточном склоне горы Митридат, был найден небольшой обломок украшенного овами карниза с фрагментированной надписью: [Σω]τήρος ^2β. В. В. Шкорпил предполагал, что карниз украшал храм, но воздержался от предположения о том, какому божеству, носив­шему эпитет Σωτήρ, был посвящен этот храм — Зевсу, Аполлону, Аскле­пию или какому-нибудь другому. Однако на Боспоре неизвестно почита­

ние ни Аполлона, ни Асклепия с эпитетом Сотера, в то время как культ Зевса Сотера хорошо засвидетельствован серией разнообразных памят­ников. Поэтому наиболее вероятным следует считать, что и в Пантикапее существовал храм Зевса Сотера. Судя по прорисовке надписи, изданной В. В. Шкорпилом (камень утрачен), памятник относится к I в. н. э., ско­рее к первой его половине.

В памятниках пантикапейских культовых объединений Зевс Сотер вы­ступает в паре со своей божественной супругой Герой Сотейрой. Боги эти почитались, очевидно, как θεοί συμβώμοι. В 1953 г. в Керчи была найдена оаххивная узкая мраморная плита, скорее «столп» (τελαμών) с греческой надписью, относящейся к 82 г. н. э?⁷ Памятник был установлен по обету членами фиаса «Зевсу и Гере Спасителям». Образ Зевса, погрудное изо­бражение которого представлено рельефом в верхней части плиты, вполне соответствует представлению об этом божестве среди почитавших его фиа- ситов как о чисто греческом и не содержит никаких черт, отражающих религиозные образы негреческих обитателей Боспора.

Второй и самый поздний памятник, относящийся к культу Зевса и Геры Спасителей на Боспоре, также происходит из Пантикапея. Это мону­ментальный «столп» (τελαμών) из белого мягкого мрамора, найденный в Керчи близ моря, возле места древней пантикапейской пристани. Много­строчная надпись 28 вырезана на трех гранях памятника и содержит длин­ный переиень имен тех лиц, которые участвовали в воздвижении памят­ника. На лицевой грани «столпа», вверху, в прямоугольной нише помещены два погрудные изображения божеств в высоких головных уборах. Дета­ли изображений трудно различимы, но, по-видимому* это Зевс и Гера. Памятник поставлен арихтопилитами «богам небесным Зевсу Спасителю и Гере Спасительнице за победу и долголетие царяТейрана и царицы Элии». Таким образом, надпись следует отнести к последней четверти III в. н. э. Надпись не содержит прямых указаний, поставлена ли она просто группой высшей знати, пожелавшей почтить царственную чету, либо культовой организацией. Однако ряд соображений наводит на мысль, что перед на­ми памятник фиаса.

Несмотря на сравнительное обилие надписей пантикапейских фиахт- тов, о самих фиасах, задачах и характере этих культовых объединений мы знаем очень мало. За редкими исключениями мы даже не знаем, с куль­тами каких божеств они были связаны 2*. Из всех памятников, которые .могут быть уверенно приписаны пантака^^^м фиасам, с культом опре­деленного божества пока могут быть связаны только два: это вышепри- ведеооый памятник с надписью 82 г. н. э. фиаса Зевса и Геры Спасителей и стела с надписью IOSPE, И, № 19 (КБН, № 75). Верхняя часть этой сте­лы оформлена в виде фронтона, в треугольнике которого помещено изобра­жение Афродиты Урании на лебеде и со скипетром в левой руке и Эрота. Над каждым из угловых акротериев — передняя часть корабля со стоящей на ней крылатой фигурой Ники ^s0 Надпись (II в. до н. э.) сообщает, что

синагог фиаса и фиаситы посвятили памятник Афродите Урании, влады­чице Апатура, за архонта и царя Перисада сына Перисада, за царицу Ка- масарию, дочь Спартока и мужа ее Аргота.

При сопоставлении этого памятника с памятником в честь царя Тейра- на, несмотря на то, что их разделяет время не менее четырехсот лет и по­священы они разным божествам, можно отметить ряд общих черт. Пре­жде всего оба они представляют τελαμώνες с изображениями божеств и посвящены за правителей государства. Памятник с надписью № 29 (КБН, № 36) поставлен аристопилитами, т. е. высшей пантикапейской знатью, группировавшейся вокруг царского двора, в состав которой входили выс­шие должностные лица царства. Если в надписи № 19 (КБН, № 75) к име­нам синагога и членов фиаса Афродиты Урании не присоединены названия их высоких должностей ’і, то можно думать, что перечисленные там лица представляли не рядовое население столицы, а принадлежали к высшему слою пантикапейского общества, составлявшему окружение двора прави­теля. В надписи № 19 из должностных лиц фиаса упомянут лишь один си­нагог и затем — фиаситы. В надписи № 29 назван жрец («при жреце таком- то») и «остальные аристопилиты». В. В. Латышев понимает термин: άριστοπυλεϊται как οί άριστοι οί έπι ταΐς πύλαις, смысл которого он считает заимствованным от персов, где αί πάλαι означает царский дворец, и переводит άριστοπυλεϊται — «царедворцы». Такое толкование вполне убедительно. Однако следует обратить внимание, что в качестве эпони­ма аристопилиты, почтившие царственную чету посвящением, назвали жреца, очевидно, жреца культа Зевса и Геры Спасителей, а к нему при­мыкают «остальные аристопилиты». Жрец, следовательно, и сам входит в состав аристопилитов и возглавляет их не как светское должностное ли­цо, каковым в данном случае мог бы быть о έπί τής αύλής ’2, а как главное лицо культового объединения. Все это наводит на мысль, что пантикапей- ские аристопилиты в данном случае выступают как члены культового объ­единения высшей придворной знати, для которой культ Зевса Спасителя и Геры Спасительницы был официальной религией, как культ богов-спа­сителей и покровителей правящей царской династии Тибериев-Юлиев

Совместное почитание Зевса и Геры засвидетельствовано также и на азиатском Боспоре. Надпись 105 г. н. э., найденная в 1928 г. на Таманском полуострове, на хуторе Батарейка, близ станицы Запорожской ^s4, сооб­щает об отпуске на волю раба, который осуществляется в форме посвяще­ния его «Зевсу и Гере Килидов». По-видимому, знатный род Килидов, к ко­торому принадлежала рабовладелица, почитал этих богов как покровите­лей своего рода. Получили ли Зевс и Гера в домашнем культе Килидов эпитет «Спасителей», мы не знаем, однако это весьма вероятно, поскольку к божествам этим члены рода Килидов должны были обращаться с моль­бою о помощи, как к своим покровителям.

Приведенные здесь боспорские эпиграфические материалы дают воз­можность установить, что греческий культ Зевса Сотера, истоки которого

ведут нас в седую древность и глубоко коренятся в греческом религиозном сознании, засвидетельствован на Боспоре во всяком случае уже с IV в. до н. э. Он был занесен на эту отдаленную северо-восточную периферию эллинского мира, вероятно, первыми греческими поселенцами и получил распространение в греческих городах европейского и азиатского Боспора, при этом не только в таких его центрах, как Пантикапей, Гермонасса, Горгиппия, но и в малых городах, как Мирмекий. В культовой практике с почитанием Зевса Сотера первоначально были связаны те же обряды, которые приняты были и в Греции. В первые века нашей эры на Боспоре отмечено почитание Зевса Спасителя совместно с его супругой Герой, так­же получившей эпитет Спасительницы. В Пантикапее существовали куль­товые объединения почитателей этой божественной пары. Однако в эпоху сарматизации всей материальной и духовной культуры Боспора и широ­кого распространения различных синкретических культов под именами греческих богов фактически почитались уже божества, созданные религи­озными представлениями древнейших, негреческих обитателей северного Причерноморья. Так, образ великой богини, покровительницы животво­рящих сил природы, слился в сознании боспорян с образом «Афродиты Небесной, владычицы Апатура»; в других случаях то же божество почи­талось под именем Деметры. Великое мужское божество, почитавшееся под именем «Бога Высочайшего», «Бога Справедливого», «Бога Великого», «Бога Гремящего Внемлющего», наделялось чертами греческого Зевса- олимпийца, и орел изображался в качестве его символа. И под именем «Богов Небесных Зевса и Геры Спасителей» почиталась, скорее всего, бо­жественная пара двух верховных божеств племен Северного Причерно­морья — Бог Высочайший и Великая Богиня. Вокруг культа этих богов Спасителей создавались религиозные объединения, они являлись предме­том родовых культов отдельных знатных родов как спасители и покрови­тели данного рода и, наконец, в пору поздней античности почитание их засвидетельствовано как официальная религия царской династии и окру­жавшей ее придворной знати.

¹А. А. Милле]). Раскопки в райо­не древнего Танаиса. ИАК, вып. 35, 1910, стр. 94, рис. 5, 9 на стр. 95.

²D. М. Robinson. Excavations at Olynthos. part XIII. Baltimore, 1950, табл. 183, 515; ср. рис. на табл. 192; стр. 289—290: early second quar­ter of fourth century.

з A i s с h. Hiket., v. 980 сл.

⁴A i s с h. Hiket., v. 1 сл.

⁶ X e η о p h. Anab. I, 8, 16; VI, 5, 25. ⁴Diod., XIII, 102, 2.

⁷ X e η о p h. Anab. Ill, 2, 9; D i о d., XIV, 30, 3; Arrian. Ind. XXI, 2; XXXVI, 3.

⁸ X e η о p h. Anab. IV, 8, 25.

’ Strabo, IX, I, 15.

10 P o 1 1 u x. Onom. 6, 15; P ho t.

Lex., p. 604, 25, s. v. τρίτου κρατήρος.

11 Archestrat. ap. Athen, I, 29b.

12 A i s с h. Hiket., v. 26; E u m.,

v. 760; Plat. Phil., 66d; Charm., 167a; Polit., 583b; Epist., VII, 334d; HesjfCh,, 4, p. 178; Pollux.

Onom., VI, 15; Phot. Lex., p. 604, 25 s. v. τρίτου χρατήρος.

13 D i о d., IV, 3, 4; Athe и,, И, 38d; XV, 675c; XI, 487a; XV, 692 f-693c.

14 Ср. аналогичный канфар из раскопок Олинфа: D. М. R o b i n s о η. Указ.

соч., табл. 183, 502, ср. рис. на табл. 192; стр. 285; late second quarter of fourth century.

¹⁶Приношу свою благодарность началь­нику боспорской экспедиции В. Ф. Г айдукевичу, ознакомившему меня с этой интересной находкой и разрешившему использовать ее в об­зоре свидетельств о культе Зевса Со- тера в данной работе.

іИ. И. Т о л с т о й. Греческие граф­фити древних городов Северного При­черноморья. М.—Л., 1953, стр. 98— 100, №№ 160 и 161.

і’ Р hot. Lex., 16, 1.

1’ Athen., XV, 692f - 693c.; II, 38d.

1∙ Cp. P. H. Legra nd. Sacrifi- cium. D—S, t. IV, 2 partie, p. 963.

20 Plat. Phaed., 107d, Polit., 617e.

21 A t he п., XV, 675c.

’2 H o m. II., 225—227.

2’ КБН, № 868.

’* W. H. Roscher. Ausfuhrliches Lexicon· der griechischen und romischen Mythologie. Leipzig, 1909, стлб. 1265.

2ⁱТ. В. Б л а в а т с к а я. Рескрипты царя Аспурга, I. СА, 1965, № 2, стр. 198.

2’ В. В. Ш к о р пл л. Боспорские надписи, найденные в 1908 г. ИАК, вып. 33, 1909 г., стр. 29—30, № 12; ср. КБН, № 824.

2’ Л. И. Ч у и с т о в а. Надпись фиа- са из Пантикапея. ВДИ, 1955, № 3, стр. 2O^f7^22(^8;ср. КБН, № 76.

28 IOSPE,Π , № 29; ср. КБН, 36.

2’ Подавляющее большинство надписей пантикапейских фиасов представляет собой надгробия фиаситов, установ­ленных их сочленами по фиасу, без упоминания божества, почитавшегося членами данного фиаса. Другие над­писи сильно фрагментированы, и в них можно усмотреть лишь перечни имен, которые только предположи­тельно могут быть отнесены к над­писям фиасов. В надписи IOSPE II, № 57 (КБН, № 77) та часть текста, где могло стоять имя божества, утра­чена.

Подробное описание дано Л. Стефани, ОАК за 1877 г., стр. 249; рисунок кам­ня на стр. 246. Описание Стефани приведено В. В. Латышевым в IOSpE, II к данной надписи. Фото камня см. НЭ, III, 1962, стр. 17, рис. 7. Судя по изображениям кораблей с фи­гурой Ники, можно предположить, что почитание Афродиты Небесной свя­зывалось здесь с почитанием ее в ка­честве «Судоначальницы», о котором мы узнаем из надписей, опубликован­ных В. В. Латышевым: IOSPE, II, № 25 (КБН, № 30) и ИАК вып. 23, 1907, стр. 46-47 (КБН, № Ш5).

’1 Административный аппарат при Спар- токидах был гораздо менее развитым и сложным, чем при Тибериях-Юлиях.

32 IOSPE, II, № 48 (КБН, № 897), 65 (КБН, № 78), 342 (КБН, № 49); ИАК, вып. 10, 1904, стр. 32, № 24 (КБН, № 98); IOSPE, II, № 342 (КБН, № 1005); ВДИ, 1941, № 1, стр. 198, № 1 (КБН, № 1055).

^ssМысль о том, что под аристопилитами следует понимать весь царский двор, «организованный в особую сакраль­ную коллегию», высказывал еще М. И. Ростовцев (Представление о мо­нархической власти в Скифии и на Боспоре. ИАК, вып. 49, 1913, стр. 29, примеч. 2).

’4 Н. И. Н о в о с а д с к и й. Неиз­данная надпись Темрюкского музея. ДАН, серия В, 1930, № 12, стр. 224— 227 (КБН, № 1021).

у