КОЛХИДА В СИСТЕМЕ ПОНТИЙСКОЙ ДЕРЖАВЫ МИТРИДАТА VI

Д. Б. Шелов

Объединение под властью Митридата VI Енпатора почти всех побе­режий Понта Евксинского нельзя рассматривать только как результат удачной военной и дипломатической деятельности понтийского царя.

Рассматривая с этой точки зрения положение Колхиды, мы и здесь можем обнаружить признаки, указывающие на значительное возрастание экономических связей этого района с другими областями Причерноморья и прежде всего с южнопонтийскими центрами, входившими в Понтийское государство, в эпоху, предшествующую захвату Колхиды Митридатом. Эти связи не только проявляются в археологических материалах (клейме­ная керамическая тара, черепица, монеты и пр.) ^[2042], но и находят косвенное

813 Греция.

814

отражение в литературной традиции? весьма примечательно, что в геогра­фических описаниях, восходящих к эллинистическому времени, упомина­ния Колхиды или Фасиса обязательно связываются с упоминанием Синопы или Амиса ^[2043][2044]. Вероятно, дело не только в том, что эти понтийские города лежали на пути следования из Фракийского Босфора в Колхиду, но и в том, что в сознании, современников эта последняя тесно связывалась с приморскими городами Понта.

У нас нет сведений, получили ли экономические связи Колхиды с городами Понтийского царства в предмитридатовское время какое-нибудь отражение в политических взаимоотношениях. Но такая возможность отнюдь не исключена, судя по тому, что мы знаем о влиянии Понтийского царства в государствах Западного и Северного Причерноморья (договор Херсонеса с Фарнаком I, взаимоотношения Фарнака с Одессом, воздейст­вие понтийских монетных типов на пантиканейскую чеканку), с которыми понтийские владетели были связаны, вероятно, не сильнее, чем с Кол­хидой.

Колхида стала одним из первых объектов экспансионистской политики Митридата VI. Античные источники, упоминающие о присоединении Кол­хиды к владениям Митридата, не сообщают, когда это произошло; совре­менные исследователи относят это событие к разным срокам, преимущест­венно к рубежу IInI вв. до п. э. или даже к 80-м годам I в. ’. По-видимому, совершенно прав Г. А. Лордкипанидзе, который считает, что присоедине­ние Колхиды Митридатом произошло не после мероприятий понтийского царя в Северном Причерноморье, а еще до его вмешательства в херсоыес- ские и боспорские дела, т. е. примерно в Ill—110 гг. до н. э. ^[2045][2046]. Он возрож­дает, таким образом, старое, но достаточно прочно забытое мнение, вы­сказанное когда-то Э. Майером и Б. Пиэе ^w. К приведенным Г. А. Лордки­панидзе аргументам можно добавить еще одно соображение: Страбон дважды упоминает о присоединении Колхиды к Понту вместе с указанием на присоединение и Малой Армении, и областей тибаренов и халибов,

лежащих между Понтом и Колхидой ^[2047][2048], и создается впечатление, что овладение всеми этими странами произошло одновременно или непосред­ственно следовало одно за другим.

815

Е. А. Молев предполагает, что между захватом Митридатом Колхиды и erθ крымскими операциями существовала пе только хронологическая, но и причинная связь: Колхида понадобилась Митридату как плацдарм для наступления на Таврику, которой он пытался достичь сначала сухопутным путем через Кавказ ^[2049]. Однако для таких предположений наши источники не дают решительно никаких оснований; в частности и Мемнон, на которого ссылается Е. А. Молев, ие упоминает о попытке Митридата пробиться в Таврику по суще. Подчинение Митридату Колхиды было вызвано совер­шенно другими причинами, о которых мы скажем дальше.

Мы пе знаем, каким образом Митридату удалось овладеть Колхидой. Главный наш источник, Страбон, очень неопределенно говорит об этом: -«страна досталась ему» (εις εκείνον ή χψρα περιέοτη), «он присоединил к Понту» (καί πpoσeθηκε τω ∏ эпоху, а в позднеэллинистическое время интенсивно не использовался ^{[2073][2074][2075][2076][2077][2078]}. Но этому противоречат приводимые самим же Г. А. Меликишвили факты! находка бактрииской монеты II в. до н. э. в Тбилиси и заинтересованность.

820

Помпея в исследовании этого пути ⁴⁴. Наоборот, можно думать об увеличе­нии значения транзитной кавказско-среднеазиатской торговой дороги ко времени захвата Колхиды Митридатом Евнатором ⁴⁶.

Уже a priori можно было бы предполагать, что Митридат, поощрявший развитие торговли в зависимых от пего землях, должен был быть заинте­ресован в том, чтобы эта важнейшая торговая магистраль интенсивно функ­ционировала и в то же время находилась бы в сфере его влияния ^4β.

Захватив Колхиду, Митридат, по-видимому, включил ее в состав своей державы в качестве одной из провинции или сатрапий, а пе рассматривал «е как вассальное царство ⁶¹. Согласно Страбону, он держал в Колхиде наместников или правителей из числа своих «друзей» (Strabo, XI, 2, 18), т. е. из того аристократическо-бюрократического придворного окружения царя, из которого вышло большинство военачальников, высших чиновни­ков и администраторов царства Митридата ^b2. ^{[2079][2080][2081][2082][2083][2084]}

Для характеристики положения Колхиды в царстве Митридата чрез­вычайно интересны сообщения Посидония и Annnana о попытке Митри­дата во время первой войны с Римом переселит], в Колхиду жителей Xnoca_r навлекших на себя гнев понтийского царя ^δ3.

821

Археологические наблюдения при раскопках в Вани позволили некото- . рым исследователям полагать, что этот город во времена Митридата стал одним из опорных пунктов его власти и что гам был размещен гарнизон понтийских войск ⁶⁸. Правда, руководитель раскопок в Вани О. Д. Лорд­кипанидзе решительно отвергает эту точку зрения, утверждая ^6β, что ис­следуемый им город в III — I вв. до н. э. был не обычным населенным пунк­том, а храмовым центром, скорее всего святилищем Левкотеи, упоминаемым Страбоном (XI, 2, 17). Доводы О. Д. Лордкипанидзе относительно куль­тового характера поселения в Вани представляются весьма убедительны­ми, но это вряд ли могло служить препятствием для размещения в нем отряда понтийцев. Расположенный в стратегически очень важном месте, прекрасно укрепленный ^β0, этот центр не мог остаться вне впимания Митри­дата или его наместников, и превращение города в одну из понтийских крепостей на территории Колхиды, независимо от его первоначальных функций, кажется все же весьма вероятным.

-------- 1—

^m Atheπ., Deipnosoph. VI, 91 (266-е); Λ р p., Mitlir. 47.

⁵¹ Mem n., 33; А р p., Mithr. 55.

⁶⁶ См. об этом Г. X. Саркисян, Градостроительство в Армения при Тигра- не Il и вопрос о переселении чужестранцев, «Извостил АП АрмССР», Ms 2, 1955, стр. 47 сл.

^δ∙ А г r., Per. 16; Мйксйм о η а, ун. соч., стр. 191 сл.

⁶⁷ А р p., Mithr. 67; S t г а b о, XI, 14, 15; XJI₁2, 9; P 1 u t., Luc. XXVI; Dio C а за., XXXVI₁ 37. См. С. T. E р е м я п. Развитие городов в городской жизни в древней Армении, ВДИ, 1953, № 3, стр. 15 —16; M η и а и д я н, О торговле и горо­дах Армении..., стр. 70 сл.; Саркисян, Градостроительство в Армении,.., стр. 49 сл.; он же, Тигранакерт, M., 1960, стр. 49 сл.

⁶⁸ H. В. X о ш т а р и я, Археологические раскопки в Вани, КБВС, II, 1962, стр. 68,75; Г. А. Лордкипанидзе, К истории древней Колхиды, стр. 20—21, 32, 35, 73, 78; И н а д з е, К вопросу о влиянии эллинизма..., сгр. 111; Г. Ф. Д у н д у а, Г. А. Лордкипанидзе, Моветпыо паходкп..., стр. 199; они же, Античные монеты Венского городища, в сб. «Проблемы античной истории и культуры», II, Ереван, 1979, стр. 243—294.

^6,О. Д. Лордкипанидзе, F локализации τό τής λευκοθέας кроу.ВДИ, 1972, № 2, стр. 106—125; о н ж е, Bnncuoe городище: раскопки, история, проблемы. 1, «Вани, I», Тбилиси, 1972, стр. 79—80; 2. «Вали, II1», стр. 171 — 173; он же, Город- храм Колхиды, M., 1978, стр. 73 сл.; о п же, Древняя Колхида, стр. 214 сл.

⁸⁰Г. А. Лордкипанидзе, Фортификации Baiickotoгородища, «Труды ТГУ», № 183, 1978, стр. 21—37; о п ж е, Колхида в VI —II вв. до п, з., стр. 61—72.

822

ми самого Митридата, то с походом Помпея, то с еще более поздними напа­дениями Фарнака Боспорского и Митридата VII Пергамского ∙^l.

• У пас фактически нет данных, чтобы судить о том, насколько прочна была власть Митридата в Колхиде и как относились к этой власти различ­ные слои населения. Вероятно справедливо предположение Г. А. Мелнки- швили о том, что господство понтийского царя имело различный характер в разных частях Колхиды, что, вероятно, оно было более прочным в при­морской чйсти страны, где Митридат мог опираться главным образом на прибрежные города, нежели в горных внутренних районах Центральной и Северной Колхиды ^β2.

Вероятно, неодинаковым было и отношение разных слоев населения Колхиды к власти Митридата. Из рассказа Aumiana известно о попытке колхов отложиться от державы Митридата (Mitin*. 64). Мы пе знаем точно, когда это произошло. Из сообщения Аппиапа иногда делается вывод, что восстание колхов, как и боспорцев, имело место между первой и второй римско-понтийскими войнами, около 83 г. до п. э., но, может быть, его правильнее датировать концом первой войны, примерно 85 годом, когда военные неудачи Митридата могли облегчить и спровоцировать внутрен­ние брожения в его державе, а к 83 г. следует относить окончательную ликвидацию конфликта.

Аппиан рассказывает, что мятежные колхи потребовали от Митридата, чтобы он назначил им в цари своего сына, тоже Митридата, и когда их желание было удовлетворено, опи сразу покорились (Mithr. 64). Таким образом, если верить рассказу Аппиапа, в Колхиде была восстановлена царская власть, страна формально была превращена из понтийской про­винции или сатрапии в вассальное царство, возглавляемое одним из сы­новей Митридата VI₁Митридатом-младшим.

Г. А. Лордкипанидзе придает довольно большое значение этому вос­становлению в Колхиде царской власти и видит в нем свидетельство суще­ствования в этой стране устойчивых монархических традиций ^β3. Однако вряд ли в этом можно с ним согласиться. Дажо если полностью доверять свидетельству Аппиапа, все же остается совершенно несомненным, что Колхида практически по-прежнему находилась в полной зависимости от понтийского царя и сын его па колхидском престоле не обладал никакой реальной властью, что ясно проявилось в ходе дальнейших событий. Но, главное, мы не можем делать какие-либо выводы из терминологии Аппиа­на, так как невозможно доказать, что этот автор, применяя термин βασtλεα₁имеет в виду именно царскую власть, а не власть царского намест­ника или сатрапа. По крайней море он употребляет этот же термин по отношению к власти другого сына Митридата VI - - Махара (Mithi. 67), который одновременно с назначением Митридата-младшего в Колхиду был сделан наместником на Боспоре, во безусловно царского титула не имел ⁶⁴. ^[2085][2086]

Помимо этих соображений есть и другие обстоятельства, ааставлйющие считать, что речь идет не о провозглашении Митридата-младшего царем Колхиды, а о назначении его правителем или наместником этой страды. Г. Ф. Дундуа весьма правдоподобно относит к чеканке Митридата-млад­шего выпуск медных монет колхидского происхождения, впервые обна- 'ружейных недавно в Вани и в Диоскуриаде^β5. Обращает на себя внимание отсутствие на этих монетах упоминаний титула и имени Митридата-млад­шего, которых следовало бы ожидать, если бы эти монеты выпускались от имени хотя бы и вассального, во все же царя Колхиды. Монеты же эти анонимны, как и хорошо известные наместнические оболы боспорского правителя Махара ^ββ. Видимо, назначение Митридата-младшего управи­телем Колхиды было все же попыткой Митридата Евпатора найти какое- то компромиссное решение вопроса и пойти в чем-то навстречу своим кол­хидским поданным, но видеть в нем восстановление Колхидского царства все же нет оснований.

823

Правление Митридата-младшего в Колхиде продолжалось недолго. Вскоре (когда именно, сказать невозможно) Митридат Евпатор, заподо­зрив своего сына в искусственном раздувании недовольства колхов, ото­звал его из Колхиды в Синопу, заключил в темницу, а затем казнил (Арр., Mitbr.64). Отозвание Митридата-младшего в Синопу лишний раз подтверж­дает его наместнический, а не царский статус в Колхиде. Г. Ф. Дундуа и Г. А. Лордкипанидзе почему-то думают, что Митридат-младший не под­чинился этому требованию отца, что Митридату Евпатору пришлось при­менить по отношению к нему силу, совершить военную акцию против не­покорного сына, в ходе которой была разрушена резиденция Митридата- младшего в Вани ^β7. Все это построение не имеет под собой никаких реаль­ных данных, наоборот, текст Аппиана недвусмысленно говорит о том, ка­ким путем Митридат-младший оказался в руках отца.

Кто стал наместником Колхиды после отозвания Митридата-младшего, мы не знаем, как не знаем и вообще имен большинства сатрапов Митридата Евпатора. Правда, Страбон сообщает, что дядя его матери Моаферн, судя по имени, перс, состоявший при дворе Митридата, был одно время намест­ником Колхиды (XI, 2, 18). Но Моаферн, оставшийся до конца верным Митридату и разделивший, по словам греческого географа, судьбу своего повелителя, по-видимому, правил Колхидой на заключительном этапе митридатовской эпопеи, может быть как раз в то время, когда разгром­ленный римлянами царь бежал в свои восточнопричерноморские владения (ср. Strabo, XII, 3,33). А о правителях Колхиды на протяжении более 15 лет после 83 г. до н. э. у нас никаких сведений нет, если не считать весь­ма неясного намека, содержащегося у Мемнона, о чем будет сказано ниже.

В современной литературе события в Колхиде в конце первой римско- понтийской войны иногда рассматриваются как проявление «общенацио­нальной» освободительной борьбы колхов против иноземной понтийской власти ⁶⁸. Но такое толкование этих событий вовсе не единственно возмож-

“ Г. Ф. Дундуа, Чеканилась ли монета в Вани? «Мацне», 1974, № 2 (на груа. яа.), стр. 46 сл.; Р. ф. Дундуа, Г. А. Лордкипанидзе, Монетные наход­ки..., стр. 199; они. же, Античные монеты..., стр. 294.

^ββП.О. Бурачков, Общий каталог монет, Одесса, 1884, табл. XXIII, 25— ЗО; Ю. С. К р у школ, Монеты с монограммами иа Патрейского клада 1950 г., БДИ, 1952, № 3, стр. 138 сл.; она же, Патрейский клад 1950 г., КСИИМК, 66, 1956, стр. 116; К. В. Голенко, О характере чекана боспорских анонимных оболов, НИС, 2, 1965, стр. 41 сл.; Шелов, Maxap..., стр. 63—64.

^wГ. Ф. Дундуа, Г. А. Лордкнпанйдзе, Монетные., находки..., стр. 199; они же, Античные монеты..., стр. 294—295.

^βaГ. А. Лордкипанидзе, К истории древней Колхиды, стр. 23, 25: M о- л е в, Митридат Бвпатор, стр. 28.

39

_aное. Требование недовольных дать им в правители сына царя Митридата S. и легкость, с которой был исчерпан конфликт после выполнения этого I гтребования, говорят скорее, наоборот, о сравнительно узкой социальной X базе движения и о том, что оно было вызвано недовольством какими-то ⅛ конкретными действиями понтийской администрации^[2087]. В пользу этого ? говорит и тот факт, что Колхида осталась верна Митридату в дальнейшем ^c( когда он был многократно разбит римлянами, потерял все свои владения . ? и всех союзников, когда для сохранения этой верности требовалось ? гораздо большее мужество, чем для отпадения от понтийской державы, ξ Между тем именно в Колхиде находит убежище разбитый и преследуемый римлянами Митридат ⁷⁰.

« В этой связи заслуживает внимание еще один вопрос — об отношении ? к Колхиде уже упоминавшегося сына Митридата Махара. Как известно, &Махар был назначен правителем Bocnopa, а может быть и других северо- ^,причерноморских владений Митридата, около 80 г. до и. э., после неудач- 3 ^,ной попытки боспорцев отложиться от понтийской державы (Арр. ,Mitlir. 67). ^aoВ течение ряда лет Махар оставался верен Митридату и поддерживал его в борьбе против Рима, но в 70 г. до н. э., когда поражение понтийского царя в этой борьбе стало определяться, он изменил ему, вошел в прямой контакт с римлянами и отправил Лукуллу, осаждавшему Синопу, продо­вольствие, предназначавшееся первоначально для осажденного города ⁷¹. По свидетельству Мемнона предательство Maxapa было совершено тогда, когда он находился в Колхиде (Memn., 53).

Возникает вопрос о том, почему боспорский правитель оказался в Кол­хиде и какие функции он тогда выполнял. Иногда предполагают, что Махар прибыл в Колхиду для того, чтобы организовать отправку продовольствия осажденной Синопе ^7a, но гипотеза эта выглядит неубедительной. Трудно думать, что правитель обширпых областей Северного Причерноморья дол­жен был выезжать за пределы своих владений, в Колхиду, управляемую другим наместником Митридата, чтобы личпо обеспечивать отправку из) Колхиды продовольственной помощи синопейцам. Совершенно иначе толковали лаконичное замечание Мемнона некоторые прежние исследова­тели, видя в этом замечании свидетельство не только о физическом пре­бывании Махара в Колхиде, но и об обладании им властью над этой стра­ной. Так, Т. Рейнак прямо писал, что в конце 71 г. до н. а. Махар захватил Колхиду и даже включил се в состав Боспорского царства ⁷³. Мнения о принадлежности Колхиды к владениям Махара придерживался и Э. Миннз ⁷⁴.

Предположение о том, что Махар в силу каких-то ближе не извест­ных нам обстоятельств получил власть над Колхидой и осуществлял ее по крайней мере в то время, к которому относится свидетельство Мемно­на, т. е. в 70-х до п. э., кажется весьма вероятным. При таком толковании становятся понятными события, относящиеся к измене Махара. Несом­ненно он, входя в сношения с Лукуллом, посылая ему золотой венок иза-

ключая' договор о дружбе^7Ь, действовал не как частное лицо, а как правитель страны, и естественно было бы, чтобы эти шаги он предпринимал, находясь на территории своих владений, а не за ее пределами. В таком случае на­ходят объяснения и действия Клеохара и Селевка, руководителей оборо­ны Синопы, которые накануне предательства Махара направили к нему в Колхиду корабли со своим имуществом (Memn., 53). Если бы Махар находился в Колхиде временно и случайно, вряд ди эти их действия могли бы иметь место.

825 Г рения. Эллинизм Причерноморье

Представление об объединении Колхиды и Боспора в личной унии под властью Махара на каком-то этапе Митридатовой эпопеи отвечает и тому сближению исторических судеб этих двух стран, которое может быть про­слежено с эпохи Митридата, начиная с одновременной попытки отпадения их от Понтийской державы во время первой римско-понтийской войны и кончая захватом Колхиды Фарнаком и Митридатом Пергамским ^7β. Если предположение о том, что Махар к моменту его измены был прави­телем Колхиды, правильно, то верность колхов Митридату выступит в еще более ярком свете, так как эти подданные Махара не последовали, видимо, за своим господином в его предательстве.

Нам совершенно неизвестны время и обстоятельства перехода Колхиды под власть Махара. Если Т. Рейнак полагал, что боспорский правитель самовольно захватил Колхиду в конце 71 г. до н. э., непосредственно перед тем, как он перешел па сторону Рима^[2088], то Э. Миннз думал, что Колхида была присоединена к владениях! Махара раньше, с разрешения его отца ^[2089]. Второе предположение кажется более вероятным. Во всяком случае Махар, уже будучи в Колхиде, готовил трапспорт продовольствия для войск своего отца, осажденных в Синопе, чего пе могло бы быть, если бы он самоволь­но захватил Колхиду. Да п дсйстбия синопских военачальников Клеохара и Селевка показывают, что они считали Махара, находившегося в Кол­хиде, верным сторонником Понтийского царя (Memn., 53). А если Махар получил в управление Колхиду с согласия Митридата Евпатора, то есте­ственнее всего предположить, что это произошло после того, как Митридат заподозрил в измене и осудил своего другого сына, правившего до этого Колхидой,— Митридата-младшего. В таком случае власть Махара над Колхидой осуществлялась довольно долго — с начала 70-х до начала 60-х годов ^[2090]. Но, разумеется, все эти соображения могут быть высказаны толь­ко гипотетически, для доказательства их фактических данных пока пет.

Можно думать, что власть Митридата в Колхиде опиралась на поддерж­ку достаточно влиятельных кругов, заинтересованных в сохранении тес­нейших связей с Понтийской державой. Такими кругами могла быть ско­рее всего торговая знать приморских городов Колхиды, извлекавшая вы­годы из развития торговли пе только с коренными понтийскими облас­тями, но и с другими районами Причерноморья, подчиненными понтий­скому царю. Мы уже видели, что в малоазийских владениях Митридата именно торговые слои приморских городов поддерживали его наиболее стойко. Вероятно, подобноо явление наблюдалось и в Колхиде ^[2091]. Свиде­тельством тесной связи Митридата с приморскими городами может служить и тот факт, что разбитый римлянами Митридат находит убежище для зи-

826

MOBKH 66/65 гг. До п. э. в одном из Диоску риаде.

крупнейшпх городов побережья —

Для решения вопроса о социальной базе власти Митридата в Кплхядн очень важно было бы выяснить, как отразилось включение Колхиды в со­став Понтийской державы на экономике колхидских городов и всей стра­ны в целом. Эта проблема пока специально никем не исследовалась, и в ис­торико-археологической литературе высказывались только самые общие суждения. C одной стороны, предполагается, что установление более тес­ных связей Колхиды с Поитом и подчиненными ему областями должно было способствовать оживлению торговли и известному экономическому подъему ^[2092][2093]. Вероятно, прав Е. А. Молев, предполагающий, что завоева­ние Колхиды Митридатом содействовало ликвидации сепаратизма от­дельных областей страны, укреплению экономической, политической и культурной целостности, этнической консолидации Колхиды ^β2. C другой стороны, подчинение Колхиды Понту рассматривается иногда как резко­отрицательное для экономики страны явление и даже как катастрофа ^[2094]. При этом ссылаются на запустение колхидских городов в I в. до н. э., на отрицательные последствия митридатовских войн.

Рассмотрение этого вопроса, заслуживающего специального исследо­вания, лежит вне задач настоящей статьи. Ограничимся лишь несколькими замечаниями. Общепризнанным является упадок городов Колхиды вів. до н. э., прослеживаемый по археологическому материалу ^[2095]. Вполне воз можно, что какую-то роль в этом упадке могло сыграть и расстройство понтийской торговли, связанное с установлением блокады черноморских берегов римлянами на последнем этапе римско-понтийской борьбы. Од­нако это расстройство могло сказаться только после 70 г. до н. э., когда флот Митридата утратил свое положение на Черном море. Выше уже го­ворилось о том, что флот Митридата господствовал в Восточном Среди­земноморье на протяжении всей первой войны с римлянами, а в Черном море — ив 70-х годах I в. Даже после тяжелых поражений, нанесенных митридатовскому флоту римлянами у Тенедоса и Лемноса в 72 г. до н. э., после бури, уничтожившей большую часть флота, после разгрома испан­ской и критской эскадр Триарием, понтийский царь все еще располагал та­кими значительными морскими силами в Черном море, что римляне не мог­ли безопасно проводить морским путем снабжение своих войск (Memn. 53), связь же между разными районами державы Митридата’ продолжала поддерживаться по морю (Memn., 47, 49, 53, 54). Только падение основных морских баз Митридата — Амиса и Синопы — сделало римлян хозяевами Черного моря и черноморской торговли ^[2096]. До этого связи между разными

областями припонтийской державы Митридата могли осуществляться бес­препятственно, и серьезно помешать колхидской торговле на Черном море римляне не могли, если бы и хотели. Поэтому представляется совершенно неправомерным выделение 89 г. до н. э. или даже рубежа II и 1 вв. до н. в, в качестве переломного момента в истории торговли и всей экономики Колхиды, связанного с римско-понтийскими войнами ^8β. Если такой пере­ломный момепт и может быть выделен, оп должен приходиться на более позднее время — на конец 70-х и 60-х гг. I в. до н. э.⁸⁷Упадок же колхид­ских городов начался значительно раньше, еще во II в. до п. в. и был обусловлен, вероятно, совершенно иными, внутренними причинами, к которым только на рубеже первой и второй трети I в. до н, э. добавилось расстройство понтийской торговли вследствие поражения Митридата и установления римской блокады в Черном море⁸®.

827 |

Об экономическом положении Колхиды в период владычества Митри­дата Евпатора могут в какой-то степени рассказать нумизматические ма­териалы. Прежде всего обращают на себя внимание весьма частые на­ходки в Западной Грузии понтийских монет митридатовского времени, притом не только городской меди Понта и Пафлагонии, по и серебряных тетрадрахм и золотых статеров понтийского царя ^8β. К этим находкам тесно примыкает обнаружение в Колхиде и других монет, выпускавшихся или обращавшихся в Восточном Средиземноморье в эпоху Митридата: драхм каппадокийских царей, афинских тетрадрахм «нового стиля» и пр. Все эти монеты попадали в Колхиду скорее всего через понтийские портовые города ^β0. Обилие находок позднеэллинистических монет в Кол­хиде, с одной стороны, подтверждает представление о том, что эта страна в предмитридатовское и митридатовское время в экономическом отношении больше была связана с Южным Причерноморьем и Малой Азией вообще, чем с внутренними районами Закавказья, а с другой стороны, как будто бы указывает на активный баланс внешней торговли Колхиды.

Весьма примечателен выпуск городской медной монеты в Диоскуриаде, относящийся к начальному периоду владычества Митридата VI в Колхи­де ^{[2097][2098][2099]}. Преобладание находок этих моиет не в самой Диоскуриаде и не

828 [

в Колхиде вообще, а на северном берегу Понта Евксинского ⁸²умазывает на особую роль йх в денежном обращении Понтийской державы. Они толь­ко формально выглядели как полисная монета, практически же предназна­чались для обслуживания рынков северной части государства Митридя- та в качестве мелкого разменного номинала ⁸³. Очень интересно и обнару­жение при раскопках в Вани уже упоминавшихся оригинальных монет митридатовского времени, справедливо рассматриваемых как продукция местного чекана ^β4. Кому бы ни приписывать выпуск этих монет, Митри- дату-младшему, как думает Г. Ф. Дундуа, или кому-либо из других намест­ников Митридата, самый факт возникновения этой чеканки в одном из центров внутренней Колхиды, как и более ранняя чеканка Диоскуриады, может служить подтверждением тезиса об интенсивном развитии тор­говых связей и торговых отношений в Колхиде конца II — начала I в. до и. э.

Все приведенные материалы образуют хотя и косвенные, но в своей совокупности все же достаточно показательные свидетельства, позволяю­щие предполагать, что Колхида составляла весьма существенное звено в экономической и военно-политической системе Понтийской державы на протяжении всего царствования Митридата Евпатора, одну из основ­ных опорных баз в его борьбе за всепонтийское господство. А это значе­ние Колхиды в большой степени было результатом ее активного участия в тех ввутричерноморских связях, развитие которых, как мы говорили в начале настоящей статьи, в какой-то мере предопределило и самую попытку создания единой причерноморской державы.

^и Капанадзе, К вопросу об экономических связях.стр. 147 сд.; Ролен- к о, Денежное обращение Колхиды..., стр. 21; он же, Состав денежного обращения Херсонеса в I в. до н. з., ВДИ, 1964, № 4, стр. 58; Д. Б. Шелов, Материалы к исто­рии денежного обращения в городах Боспора bVI—Івв.дон. в., НЭ, V, 1965« стр. 42, 48; А. М. Гилевич, Античные иногородние монеты из раскопок Херсонеса, НиС, 3, 1968, стр. 18.

^ωСр. Голенко, К датировке монет Диоскуриады, стр. 63.

⁹⁴Г. А. Лордкипанидзе, К истории древней Колхиды, стр. 110, табл. XX, ■