ФРАТРИЯ И РОД В СТРУКТУРЕ АФИНСКОГО ПОЛИСА В IV в. ДО н.э.

В последние десятилетия наблюдается оживление интереса к вопросам полисной структуры. Появился ряд работ, в которых по-новому рас­сматривается социальная и политическая стратификация древнегре­ческих обществ.

При рассмотрении этих проблем внимание не случайно концентрирует­ся на Афинах, а основная масса привлекаемых античных свидетельств от­носится к IV в. до н. э. Это объясняется большим удельным весом афин­ского материала в сохранившейся традиции, увеличением числа данных имепно для IV в. до н. э. и глубокими переменами, происходившими в ми­ре греческих полисов в этом столетии.

В данной статье рассматривается вопрос о характере, роли и функ­циях рода и фратрии в Афинах IV в. до и. э., о взаимоотношении этих со­циальных организмов и месте, которое они занимали в системе полиса в целом ^[883].

Когда мы говорим о составных элементах афинского полиса в после- клисфеновский период, имея в виду его политическую организацию, то на первый план правомерно выступают демы и филы. Политическая и пра­вовая дееспособность афинского гражданина начиналась с момента его

363

иключенпя в списки членов дема —λης'.αρχυών γραμματέων.

364

Какую же роль при этом играла фратрия? Можно ли считать се струк­турообразующим элементом полиса как политического организма? По этому вопросу в литературе нет однозначного ответа, хотя ряд исследова­телей полагает, что принадлежность к фратрии афипского гражданина имела такое же значение, как его запись в списки дема ^s. Это мнение как будто подтверждается тем, что любой афинянин был, как правило, членом нс только дема, но и фратрии, и при даровании гражданских прав — это засвидетельствовано во всяком случае с конца V в. до п. э.— новоявлен­ный афнпяпин зачислялся наряду с демом и фи.той и во фратрию ^{[884][885][886][887]}. Од­нако в политической жизни Афин IV в. до и. э., о которой сохранилось большое число свидетельств, фратрия оказывается в стороне. Она но толь­ко не играет никакой роли в осуществлении политических функций афин­ских граждан, но не участвует в столь важных для того времени мероприя­тиях. как проверка гражданских списков в общегосударственном мас­штабе. Как известно, литература IV в. до и. э. изобилует жалобами на за­сорение состава граждан . Обычно речь идет о демах, хотя иногда упо­минаются и фратрии^[888]. Когда принимались радикальные меры в форме поголовной проверки состава граждан, они проводились по демам. Так, в LVII речи Демосфеновского корпуса выступает афинянин Евксифей, исключенный из ληξιαρχικόν γραμματέων дема Галимупт при всеобщей проверке 346/345 г. до н. э. и воспользовавшийся своим правом апелля­ции в гелиэю. Эта речь Демосфена содержит уникальные свидетельства о процедуре подобной проверки в деме и о возможных при этом злоупот­реблениях.

В судебном процессе такого же рода, для которого написана XII речь Исея, фратеры вообще не привлечены, даже в качестве свидетелей ^ll.

Проводилась ли проверка состава граждан повсеместно, как то было в 346/345 г. до н. э. ^[891], или в отдельных демах ввиду чрезвычайных об­стоятельств (например, потеря списков) ^[892], процедура ее проведення была всегда одинаковой, раз и навсегда установленной: тайное голосование де- мотов после принесения ими соответствующей клятвы по поводу каждого числившегося в списке лица; в случае возражений кого-либо из присут­ствовавших могли возникнуть дебаты; отвергнутый при голосовании в де­ме имел право апеллировать в гелиэю. Невозможно себе представить, что­бы какой-либо дем сам, по своей инициативе, что-либо изменил в процеду­ре проверки. Она была актом государственного значения, и правила ее проведения диктовались полисом.

365

Иначе дело обстояло с фратрией. Мы осведомлены об этом благодаря большой надписи фратрии Демотионидов, ^[893]содержащей несколько дек­ретов, первые из которых относятся к началу, а последний — к середи­не IV в. до и. э. Кроме первой небольшой части, где говорится о доле жерт­венных животных, полагавшихся жрецу, все решения касаются правил проверки и включения во фратрию. Определена процедура апелляции от­вергнутых. Апеллировать следовало пе в гелиэю, а к самим Демотионп- дам. На будущее предлагалось лицу, которое вводило во фратрию, пред­ставлять трех свидетелей из его фиаса, а если по наберется такого числа фиасотов,— из других фратеров.

В последней части надписи, датируемой серединой IV в. до и. э., пред­писывается еще одна мера предосторожности. После принесения жертвы koureion ^[894]и до внесения мальчика в списки (промежуток равен году) ^[895]

фратрпарх и жрец обязаны были выставить ъ посещаемых декелеянами местах сведения об отце (отчество и дем) и о матери (имя и дем ее отца) ^[896].

366

Таким образом, основпое содержание решений фратрии в течение пер­вых нескольких десятилетий IV в. до и. э. говорит о стремлении как мож­но тщательнее проверять вступающих в нее л отсеивать тех, кто не имел на то права. Фратрия как бы подражает полису, принимавшему соответ­ствующие меры в общегосударственном масштабе, разделяя тревогу по поводу незаконного проникновения в состав граждан, однако это делается 'по инициативе фратрии, а не полиса, а главное — принимается своя про­цедура, вовсе не обяаатольная для других фратрии.

Из судебных речей афинских ораторов, прежде всего Исея и Демос­фена, видно, что далеко не всегда к приему во фратрию привлекались фи асы. При неоднократных упоминаниях о введеппи во фратрию сыновей (как родных, так п приемных) ^[897][898]ничего нс говорится о фнасах как подраз­делениях фратрии и об их участии в процедуре . Зато нередко упоминает­ся введение к геннетам и оргеонам, явно причастпым к фратрии ^[899]. В над­писи же Демотионидов эти группы вообще отсутствуют.

О том, что геннеты и оргеопы входили в состав фратрии, свидетель­ствует сохранившийся у лексикографов фрагмент аттидографа Филохора, вызвавший много споров и противоречивых толкований. Текст фрагмента гласит: τού; δ? φράτορα; έκάναγκε: δέ/εοθαι και του; όργεώνατ καί τούς όμογαλακτα: • ού; γεννήτας καλoltatv ^[900].

Эндрюз, посвятивший в 1961 г. специальную статью фрагменту Фило­хора, относит упоминаемый в пей закон ко времени Перикла и связывает

с законом о гражданских правах 451/450 г. до н. э. К этому же времени оп относит законодательное предписание о делепии фратрии на фиасы ^[903]. В упоминавшейся выше работе Byppuo об афинском роде уделено место и фрагменту Филохора ^[904]. По мнению автора, речь идет не о законе, регу­лирующем состав фратрий, а о порядке, принятом по инициативе самих фратрий в конце V или начале IV в. до и. э. ^[905]Так как после Пелопоннес­ской войны осложнилось положение со списками граждан и мпогое под­лежало проверке, решено было упростить процедуру: лица, включенные в состав геннетов или оргеопов, не подлежали дальнейшей проверке и ав­томатически вносились в списки фратрии. В начале процедуры фратри- арх произносил приведенную у Филохора формулу, и па этом дело конча­лось.

∣67

Надо сказать, что еще и конце XIX в. У. Виламовиц усомнился втом, что у Филохора идет речь о закопе государства и высказал предположение, что это было решением одной какой-либо фратрии в тот же примерно пе­риод, которым датируются первые декреты Демотиопидов ^[906][907].

Против мнения, что перед нами закон Солона, Клпсфена или Перикла, можно привести argumentum ex siIentio — молчание всех других источ­ников, подробпо сообщающих об их реформах.

Таким образом, есть основания отвергнуть распространенное мнение, будто Филохор сообщает текст закона Афинского государства, касающего­ся состава фратрий. Слова τους δέ φρατορα; έπάναγκες fiεχεσ-0αt не обязатель­но понимать в императивном смысле. Это может быть просто констатацией факта. Фрагмент начинается с этих слов, контекста мы но знаем, но ча­стица δέ свидетельствует о продолжающемся рассуждении. Смысл можно было бы гипотетически восстановить следующим образом: «... ведь, как правило, во фратрию принимаются те, которые входят или уже вошли в состав оргеонов или гопнетов» ^[910]. По-видимому, те фратеры, которые не

входили пи в ту, НИ R другую группу, могли вызывать больше сомнений при представлений фратрии их детей. Вспомним усложненную систему проверки во фратрии Демотионидов, где не участвуют ни геннеты, ни оргеоны.

368

Соглашаясь с мнением В и лам о пи ца и Буррио, что текст Филохора не обязательно понимать как закон, навязанный полисом фратрии, мы не можем принять гипотезы Буррпо о том, что в конце V или начале IV в. до н. э. была упрощена процедура приема но фратрию путем автоматичес­кого включения тех, кто уже прошел проверку оргеонов или гепнетов. Во-первых, именно в это время, особенно в IV в. до н. э., в связи с уча­щающимися случаями незаконного проникновения в списки граждан прини­маются меры пе по упрощению, а по усложнению процедуры приема. На­сколько сильна была эта тенденция, свидетельствуют опять же декреты Демотионидов. Во-вторых, невозможно представить себе, чтобы афинская демократическая система допустила привилегированное положение какой- либо части фратеров в сравнении с остальными. Не все члены фратрии принадлежали к одпой из утих групп. Об этом отчетливо свидетельствуют судебные речи афипских ораторов. При немногочисленных упоминаниях в них случаев представления фратрии законных или приемпых детей вве­дение их к оргеонам или генпетам встречается только изредка ^[911]. По- видимому, нс только состав фратрий был неоднородным, по отличались они и по своей структуре. Хотя эпиграфические свидетельства как будто говорят о делении на фиасы в некоторых афинских фратриях (не только у Демотионидов) ^[912], нет оснований считать это делепле повсеместным. При совпадении общих черт фратрии различались в деталях. В рамках по­лисной системы они обладали известной автономией при решении своих внутренних дел, в том числе и при определении деталей процедуры вклю­чения в слой состав ^[913]. Политическая жизнь полиса протекала без участия фратрий, он не вмешивался в их внутреннюю организацию, подобно тому как допускал существование многочисленных частных сообществ и куль­товых ассоциаций. Фратрия не была составной частью политической ор­ганизации полиса, и постепенное угасание ее деятельности не отразилось на его судьбе ^[914].

Но чем же определяется значение фратрии, ее бесспорная активизация в IV в. до н. з. и обязательное, как правило, включение новых граждан в ее состав ^зс? Кроме отмечаемой обычно роли фратрии в области религии и приобщения через лее к культам полиса как гражданской общины ^{[915][916][917][918]}следует подчеркнуть еще один важный аспект. Как известно, фратрия опо­вещалась о заключении брака ^3s, ей представлялись и вносились в списки дети афинских граждан ^зэ. При отсутствии официальной регистрации бра­ков и рождении фратрпя была инстанцией, где это фиксировалось. Все •более строгие правила относительно гражданских прав, признававшие гражданином лишь того, у кого оба родителя афиняне, притом состоящие в законном браке ^[919], увеличивали роль фратрип как первого официально­го свидетеля появления законного потомства. Включение во фратрию не гарантировало гражданских прав, но было как бы первой ступенью — за­логом будущего гражданского полноправия.

369 Греция Эллинизм Причерноліорье

Этим, однако, вопрос не исчерпывается. Лицам, получившим афин­ское гражданство по решению народного собрания, незачем было доказы­вать, что они рождены от родителей-афинян, я фратрия в этой функции была нс нужна. Между тем, как уже было сказано, они приписывались к филе, дему и фратрип. Это имело значение для приобщения к культам, играюинм большую роль в жизни гражданской общины полиса. Наряду о этим, по-видимому, имели зпачение и другие обстоятельства. Так из­вестно, во время Пелопоннесской войны и в последующий период проис­ходят серьезные изменении в имущественных отношениях, земля все чаще становится предметом купли-продажи, распространяются различного ро­да сделки под залог недвижимого имущества. Большее значение, чем преж­де, приобретают предпринимательская деятельность, ростовщичество, •стремление к обогащению. В этих условиях учащаются споры по поводу наследств, осложняемые недостаточно ясными формулировками приписы­ваемого^ Солону закона о завещаниях. Многочисленные судебные речи, посвященные тяжбам о наследствах ^[920], иногда растягивавшимся на не­сколько поколений ^[921], показывают, какое огромное значение имело опре­деление степени родства, подтверждение легитимности брака и потомства. При отсутствии соответствующих государственных органов регистрации актов гражданского состояния роль фратрии была неоценимой. Если но­

вому гражданину предстояло по-настоящему поселиться в Аттике⁴³, ему необходимо было получить не только политические, ио и социальные пра­ва, возможность создать ойкос, передать по наследству имущество, обеспе­чить продолжение своего рода. Для этого необходимо было включение во фратрию.

370

Не играя роли в политической структуре афинского полиса, фратрия была важным элементом его социальной организации. Этим определяется ее возросшее значение в IV в. до н. э., в период всестороннего развития социальной активности различных слоев населения.

Вопрос о роде в Афинах IV в. до п. э. тесно связан с вопросом о фрат­рии — место и роль в ее составе. Но он имеет и самостоятельное значение. Именно в этот период наблюдается активная деятельность родов, о чем свидетельствуют их декреты и частые упоминания в источниках. Родом (γέ-νο:) начинают именовать группы, включавшие влиятельные в прошлом семьи (например, Алкмеонидов) ⁴⁴, и новые семейные группы, выдвинув­шиеся благодаря своему богатству и многочисленности ⁴⁵.

Из древних родов, многие из которых захирели к этому времени ^4β, сохраняют свое значение в жизни Афин те, которые обладали наследствен­ными жреческими функциями,— Евмолпиды, Керики, Этеобутады. Их роль в культе была источником престижа, способствовала обогащению и выдвижению отдельных деятелей и па политическую арену.

Мак Кендрик, исследовавший судьбы афинской зпати па протяжении четырех столетий, от 399 г. до н. э. до 31 г. до и. з. ⁴⁷, выступает против opinio co∏ιιnυnis, что Клисфен свел на нет роль родов, ограничив их влия­ние областью религии. Автор утверждает, что еще в IV в. до и. э. и позд­нее родовая знать способна была превратить религиозное влияние в по­литическое. Однако из большого собранного им и систематизированного материала о политическом и экономическом влиянии знати видно, что она, не считая родов типа Евмолппдов и Кериков ^4β, выступает в виде отдель­ных семей и личностей, а не как спаянные солидарностью большие родствен­ные группы. Их значение определяется не столько родовитостью, сколько богатством. Правда, перекрещивающиеся браки закрепляют влияние уже выдвинувшихся семей и проявляется постоянная тенденция их преврапщ-

^4:1Дарование гражданских прав иногда сводилось к формальной почести, когда, иг прим ер, шла речь о правителях других государств — царях Боспора, Дионисии Сиракузском, Евагоре Кипрском и др. (SyiI?, 159, 206, 370; Dcm., XII₁ 10). Но для ио- стоявно живших в Афинах метеков или переселявшихся туда в силу целого ряда об­стоятельств чужеземцев эта привилегия имела огромное значение.

⁴⁴Вопрос о том, можпо ли считать Алкмеонидов родом, спорен. В свое время его поднял Уэпд-Гери (Studies in th Structure of Attic Society, p. 82). Его реши тел ьпо под­держивает Буррио (op. cit., p. 424, 549—5G0, 715—723, 1291 suiv.), по мнению кото­рого Алкмеонидов сталп называть genos только со второй половины IV в. до н. э. У Буррио дается подробная сводка мнений ио этому вопросу.

⁴⁹В качество примера можпо привести Буселидов, о которых мы знаем благодаря тяжбе о наследстве, засвидетельствованной Исеем (XI) и Демосфеном (XLIII). Перед памп выступают шесть поколений потомков Бусела, реального исторического лица, отца пятерых сыновей, каждый из которых создал свой ойкос.

⁴⁶Таким родом был, по-видимому, род Бритидов, к которому принадлежал фрас- тор, женившийся по уговору Стефана па дочери Неэры (Dem.,LIX, 50, 59). Членом ро­да был, очевидно, второй ее муж Феоген, избранным архонтом басилссм, о котором го­ворится, что он был благородного происхождения, ио беден. ∣Dem.], LIX, 72: άνθρωπον εύγενή, πένητα