ЧТО ПОКАЗАЛИ АРХЕОЛОГИЧЕСКИЕ РАСКОПКИ

Таким образом, пришли к выводу археологи, на скамье перед алтарем должно было восседать божество.

Действительно, раскопав яму перед алтарем, археологи нашли вперемежку лежащие жертво­приношения. Несмотря на то что в яме уже кто- то явно побывал, все же удалось обнаружить лазу­ритовые бусины, алебастровые вазы, медную пти­цу и, самое главное, медную статуэтку человека в той же молитвенной позе, что на печатях Месо­потамии в III тысячелетии до н. э.

Вероятно, обряды здесь происходили следую­щим образом. Богомо.сыря выстраивались в оче­редь, ожидая, когда жрец представит их восседа­ющему на троне божеству. Дождавшись своей очереди, они возлагали жертвоприношения на алтарь и совершали возлияния вином, пивом, мо­локом или, может быть, даже кровью на камне с углублением. Одни из них молили о выздоровле­нии больного ребенка, другие о хорошем урожае или ловле, третьи о благе для своего сына и на­следника и т. д. Люди, которые были побогаче, ос­тавляли у стены дворика статуэтку, надеясь, что она будет напоминать богу об их молитвах.

Что же касается восседающего на троне бо­жества, то, как предполагают ученые, это вряд ли была статуя, поскольку скамья, вероятно, не смог­ла бы выдержать вес каменной скульптуры в рост человека.

Очень может быть, что идол был сделан из де­рева, а затем обшит медью. Во всяком случае, ар-

Рио. 408. Работа археологов в Ииппуре.

Рис. 409. Британские археологи в Нимруде.

хеологами рядом было обнаружено много погну­тых кусков медного листа с рядами дырочек, а также несколько сот медных гвоздиков, кото­рые подходили к этим дырочкам.

Впрочем, как считают археологи, возможны и еще два варианта. Первый: на троне восседал верховный жрец — наместник бога. И второй: жертвы приносились пустому трону и невидимо­му божеству.

К сожалению, изображений божеств в Вар­варском храме обнаружи гь так и не удалось. Бы­ли найдены только два загадочных фрагмента: часть плеча и часть руки известняковой статуи в рост человека, которые лежали в груде облом­ков меньшего и более древнего капища, очевидно разрушенного теми, кто строил этот древний храм. Мало того, как считают археологи, это ка­пище однажды уже навещали грабители, и, воз­можно, самые ценные материалы они унесли с собой.

По всей видимости, медная статуэтка бого­мольца с большими круглыми глазами и бритой головой относится к периоду между 2500— 1800 годами до н. э. А одна из алебастровых ваз имеет отношение к типу, который был распро­странен в Месопотамии в конце III тысячелетия до н. э.

По мнению археологов, тонкие красные че­репки, которые были, как правило, украшены низкими горизонтальными ребрами с просветом около двух сантиметров, принадлежали шаровид­ным горшкам с выпуклым дном и высотой трид­цать-сорок сантиметров. Эти горшки, если судитьжена терраса, а снаружи опорной стены была по­ставлена новая лестница, ведущая к резервуару.

Прошло еще некоторое время, и террасу про­должили до новой, южной, стены. Поскольку ис­точник оказался бы этой террасой закрытым, пришлось выложить на одном уровне с его по­верхностью колодец, сохранив таким образом до­ступ к воде.

Когда же храм перестали использовать, ско­рее всего оказался ненужным и колодец, который тогда и засыпали

Вероятно, в исламский период этот колодец кто-то все же обнаружил, и он опять начал функ­ционировать.

БАХРЕЙНСКАЯ КРЕПОСТЬ

Португальская крепость на протяжении мно­гих веков господствовала над северной частью Ба­хрейна и северо-западными подходами к остро­ву, — еще с тех времен, когда португальцы начали играть главенсгвуюіцую роль в Персидском зали­ве и на торговых путях в Индию. В 1498 году, спу­стя шесть лет после того, как Колумб открыл Америку, Васко да Гама обогнул Африку и напра­вился в Индию. На протяжении следующих двад­цати лет португальцы утвердились на всех берегах от мыса Доброй Надежды и до Индии. В 1521 го­ду они смогли завоевать Бахрейн и с перерывами удерживали его вплоть до 1602 года.

По всей вероятности, где-то сразу после заво­евания Бахрейна они и построили на высоком холме на северном побережье острова мощную крепость

Так, по крайней мере, утверждали многочис­ленные источники.

Однако многие жители острова, в том числе и его правитель шейх Сульман, считали, что пор­тугальцы на самом деле не строили крепость, а только перестроили существовавшую до их прихода арабскую крепость.

Эта почти что легенда тем не менее заинтере­совала археологическую экспедицию Бибби, ко­торая недалеко от форта раскапывала Барбар-

ский храм. Любопытство Бибби подкреплялось еще и тем, что форт стоял на высоком холме, а холмы, как известно, довольно часто прячут в се­бе много интересного.

И вот когда через некоторое время археологи, как пишет Бибби, «ради интереса» раскопали не­сомненно европейскую прямоугольную угловую башню, оказалось, что она опирается на более древнюю круглую башню, причем та относилась явно к арабскому типу.

Внутренняя часть этой башни представляла собой обширную полосу камня и нанесенного ве­тром песка, круто спадающую от крепостного ва­ла к сравнительно ровной песчаной площадке по­средине.

Раскопки были продолжены. И вот несколь­ко лет спустя взорам археологов действительно предстала небольшая исламская крепость.

Были обнаружены и две «ванны» — конструк­ции длиной чуть меньше метра, с одним прямым концом и одним округленным. Сделаны они бы­ли из толстого слоя глины, снаружи и внутри об­мазанного битумом. На дне археологи нашли два скорченных скелета, таким образом установив, что «ванны» не что иное, как саркофаги, керами­ческие гробы.

Погребения никак нельзя было отнести к му­сульманским — они не были ориентированы в сторону Мекки, как положено хоронить право­верных. Значит, саркофаги относились к доислам­скому периоду.

Мало того, погребения, как установили архео­логи, появились позже прилегающих стен и пола с отверстиями. И этот пол не был первоначаль­ным — могила пронизывала два пола, так что гроб покоился на третьем.

Все это и подтолкнуло археологов продолжать раскопки.

Один за другим снимались слои грунта, а ке­рамика, обнаруженная в них, отдельно сгруппи­ровывалась и описывалась.

Здесь необходимо отметить, что керамика служит археологам очень хорошим ориентиром. Пускай число комбинаций и видоизменений при работе может быть неограниченным, но на са­Таким образом, вероятнее всего, древние жи­тели Дильмуна, закапывая под полом своего дома змею, страховали себя от различных болезней и от смерти.

Понятным становится и присутствие около змей бусин. Конечно, жемчужин там обнаружить не удалось, поскольку известно, что жемчуг — угле­кислый кальций с примесью органики — в земле долго содержаться не может. Значит, в мисках без бусин, вполне возможно, когда-то и был жемчуг.

Кстати, в то время жемчуг ценился ничуть не меньше, чем ценится сейчас, — чем не символ спасения от болезней, старости и смерти?

Заметим, что и позже в полах других помеще­ний также довольно часто встречались змеиные захоронения, общее количество которых прибли­зилось к пятидесяти.

Возможно также, что такое жертвоприноше­ние повторялось каждый год и, кроме того, при рождении или смерти члена семьи, которая жила в этой большой постройке

Все упомянутые выше находки позволили ар­хеологам выделить семь городов (культур) «утра­ченной цивилизации*, которые позже были опи­саны Бибби в его книге «В поисках Дильмуна».

Вот какое деление приводит известный архео­лог «Город I. Датировка — точно не известна, происхождение — тоже. Вероятно, это началь­ный этап в развитии городища. (Хотя в древней­ших слоях «цепочечного горизонта» видна смесь совсем разнородной керамики: с одной стороны, красная, тонкостенная, с примесью гравия, орна­мент «цепочка», с другой — толстостенная, с при­месью соломы желтая «кухонная посуда»... Мо­жет, глубже, в толще холма, кроется более древ­ний город?).

Город II. Датировка — вероятно, что-то около 2300 года до н. э. Происхождение — от города I. Воз­можно, перемены ограничились сферой керамики, но скорее всего дело не свелось только к этому. Го­род II существовал достаточно долго, чтобы образо­вать пять слоев в теле, воздвигнуть и дважды пере­строить Варварский храм и обзавестись сотней ты­сяч курганов. Интересно, сколько на это ушло лет? Сто, триста, пятьсот?

Город III. Представлен только мусорной ямой с «карамельной» посудой. Однако здесь нам на по­мощь пришли книги. «Карамельная» посуда была

прекрасно известна по Месопотамии как кассит- ская керамика. Касситы вторглись в Двуречье с гор персидского Луристана около 1750 года до н э; по­степенно расширяя свои владения, они захватили всю долину Евфрата и Тигра, от области севернее нынешнего Багдада до Персидского залива Прав­лению касситской династии был положен конец, когда эту территорию около 1200 года до и. э. заво­евали ассирийцы. А до тех пор свыше пятисот лет керамика Южной Месопотамии, даже в районах, не подчиненных касситам, отличалась поразитель­ной однородностью, оставаясь неизменной из по­коления в поколение. И она оказалась тождествен­на нашей «карамельной» посуде...

Теперь мы могли... определенно сказать, что любой период, предшествующий городу III, во вся­ком случае, предшествует 1200 году до н. а».

«Ванны-саркофаги» археологи причисляли к периоду города IV, а «период аттической посу­ды, или «любителей кукурузных хлопьев», стал в итоге городом V... Исламская крепость с ее ке­рамикой... теперь стала городом VI, а самый по­следний обитаемый горизонт в наших раскоп­ках — яма, где португальцы добывали камень для своей крепости, — получил наименование города VII. Естественно, и сама португальская крепость относилась туда же».

Одним из самых интересных итогов много­летних раскопок было обнаружение на северном берегу острова укрепления города «барбарского» периода.

Большие, грубо обтесанные камни стен были схвачены гипсовым раствором Но, к сожалению, за четыре тысячи с лишним лет, которые прошли со времени сооружения этого укрепления, оно очень пострадало и, по меньшей мере, последние две тысячи лег исполняло роль карьера, где брали строительный материал.

Вся внешняя, северная, сторона оказалась ис­кромсанной, большой участок ее был разобран на всю толщину добытчиками камня.

Однако внутренняя сторона сохранилась луч­ше От нее вела улица «барбарского» периода.

Улица была прямая и ровная. Ширина ее со­ставляла более четырех метров. По обе стороны находились каменные стены построек. Справа была сплошная стена, с небольшими контрфорса­ми. Слева два дверных проема открывали доступПускай в последующие столетия торговля в основном уже велась частными предпринима­телями, но храмы все равно не остались «не у дел», выполняя контрольные и посреднические функции, сохраняя копии контрактов между гру­зоотправителями и пайщиками. В некоторых слу­чаях они даже взимали пошлину или получали де­сятину с ввозимой продукции.

Таким образом, храмы, точнее, их архивы да­ют нам очень большое представление о характере и развитии торговли в той или иной местности, и неудивительно, что археологи во время раско­пок все свои усилия направляют на них, да еще на дворцы и укрепления, которые также могут пове­дать очень много интереснейших и неизвестных ранее миру фактов.

Однако деловые документы очень многие ча­стные торговцы хранили у себя дома. А раскоп­ки жилых кварталов рядовых граждан происхо­дили очень редко, во вторую или даже третью очередь.

Поэтому-то можно считать счастливой слу­чайностью тот факт, что сегодня нам известна история некоего Эа-насира, урского торговца, который занимался, как теперь мы говорим, им­портом и экспортом и между 1813 и 1790 года­ми до н. э. имел непосредственное отношение к дильмунской торговле.

По преданию, к тому времени относится дея­тельность Авраама. Очень может быть, что Авра­ам и Эа-насир одновременно жили в Уре. Хотя вряд ли они были знакомы друг с другом, по­скольку торговые интересы семейства Авраама касались севера и запада.

Зимой 1930/31 года известный европей­ский археолог Леонард Булли, раскапывая хра­мы и гробницы царей III династии Ура, решил заняться раскопками одного из жилых кварта­лов города. Неожиданно для самого Булли рас­копки обнаружили очень хорошо сохранив­шийся дом периода, который предшествовал разорению Ура вавилонским царем Хаммурапи в 1780 году дон. э.

Любопытно, что раскопками занималось пол­торы сотни рабочих, а сама работа производи­лась на площади около двести тысяч квадратных метров.

Правда, работа облегчалась тем, что древние

улицы и полы залегали на глубине всего двух ме­тров.

Вот что сообщал Д Вулли в своем отчете:

«...в тот период никакого планирования не на­блюдается. Узкие немощеные улицы извиваются между домами, неправильное расположение ко­торых всецело определялось прихотью частного владельца. Застроенные кварталы настолько об­ширны и здания стоят так тесно, что добраться до домов, расположенных в центре квартала, воз­можно только тупиковыми переулками. Жилые здания в основном однотипны, и тип строения более или менее определяется возможностями данного района.

Внутренний двор, соединенный с улицей ко­ридором, окружен жилыми помещениями с ле­стницей на второй этаж — таков преобладаю­щий характер построек самой различной величи­ны и достаточно разнообразной формы. Среди жилых домов разбросаны строения меньшего размера, несомненно лавки. Простейшая из них состоит всего из двух помещений; к улице обра­щено некое подобие торговой палатки, этакий демонстрационный зал, подчас с открыл дм фаса­дом, а за этим «залом» располагается длинное складское помещение... Стены всех построек сло­жены из кирпича; в нижних рядах кладки кирпич обожженный, выше — сырец. Снаружи стены оштукатурены и побелены».

Таким образом археологи раскопали около полусотни домов и торговых помещений, кото­рые находились по обе стороны шести улиц.

Почти в каждом доме удавалось обнаружить не менее двух десятков глиняных табличек, кото­рые хранились в керамических сосудах или же в обмазанных битумом ямах. Некоторые из них были просто разбросаны по полу.

Благодаря этим табличкам иногда удавалось установить личность хозяина дома, а также род ею занятий.

В одном таком доме и была обнаружена дело­вая переписка Эа-насира, а также счетоводные книги ростовщика и школьные тетради.

Дом его стоял в тупике, совсем впритык к другим, так что боковые стены дома одновре­менно служили стенами и соседних зданий. Он был средних размеров, площадь первого этажа составляла около 140, а верхнего около 90 кв. м.

Рис. 410. Ассирийская глиняная табличка

с клинописью.

15 сиклей аразум,

(...) сиклей хулумум,

(утрачено четыре строки) доставлено из Дильмуна дань богине Нингал

от участников плавания

(утрачено пять строк, включая, вероятно, и дату)».

Интересно заметить, что, за исключением ме­ди, речь В ЭТОМ ДОВОЛЬНО разнообр 13Н0М перечне идет о мелких партиях, очевидно, драгоценных товаров, которые скорее всего являлись предме­тами роскоши.

Кроме слоновой кости, сурьмы и панцирей черепах, а также, если точен перевод, счетных до­сок из маканского тростника (возможно, речь идет о бамбуке), а также трех неизвестных пред­метов, табличка перечисляет нам драгоценные и полудрагоценные камни.

Особо следует остановиться на «рыбьем гла­зе». Он упоминается на пяти из восьми таблич­ках. Возможно, речь здесь идет о жемчуге, но любопытно другое: эти предметы исчисля­лись поштучно, а не на вес и не в мерах длины, как почти все остальные из списков. Это ярчай­шее свидетельство того, что их в то время очень ценили.

Большой интерес для науки представляют и другие таблички. К уже известному перечню они добавляют лазурит, золото и какой-то «ог­ненный камень».

Часто упоминается серебро, однако в боль­шинстве случаев при этом уточняется, что оно является эквивалентом налога. Таким образом, можно сделать вывод, что оно вряд ли входило

в состав грузов, которые доставлялись из Диль- муна.

Интересна также табличка-квитанция. В ней сообщается, что некто Ур-гур, «капитан большо­го судна», получил «десять талантов разного рода шерсти обычного качества, погруженной для от­правки в Дильмун». Указана на табличке и дата; 2027 год до н. э. Таким образом, она почти на 250 лет старше документов Эа-насира.

Еще две таблички, обнаруженные археолога­ми и датированные 2026 и 2024 годами до н. э., также являются квитанциями. На них некто Лу- Эндилла расписался в получении товаров из хра­ма Наннар, который являлся главным храмом в Уре.

В первой квитанции сообщается о 60 талан­тах шерсти, 180 шкурах, 70 кусках ткани, а также «6 курах доброго кунжутного масла», предназна­ченных для уплаты за медь.

Во второй квитанции содержится уточнение: 15 кусков ткани и ²/з таланта шерсти необходи­мо «в уплату за медь из Макана» — богатой ме­дью полулегендарной страны на юго-восточном побережье Аравийского полуострова.

Таким образом, можно сделать вывод, что медь, которая закупалась в Дильмуне, сюда до­ставлялась партиями почти в двадцать тонн из Макана.

Благодаря обнаруженным табличкам стано­вится также ясно, что главным товаром, которым расплачивались за медь, являлась шерсть и шер­стяные ткани.

Основным экспортным товаром в Дильмуне шерсть оставалась и через четверть тысячелетия, о чем свидетельствует одна из табличек, обнару­женных в доме Эа-насира, которая является рас­пиской в получении пятидесяти кусков ткани с обозначением стоимости каждого куска в се­ребре.

Примечательна и следующая табличка вре­мен Эа-насира, которая датирована 1794 годом ДОН.Э.

Вот ее текст:

«Лу-Мешламтае и Нигсисанабса получили в долг от Ур-нинмара 2 мины серебра, 5 кур кун­жутного масла и 30 кусков ткани, чтобы внести пай в экспедицию в Дильмун для закупки там меди...».

Все это в конечном счете, возможно, и приве­ло к упадку Дильмуна.

* * ·*

Несмотря на большие успехи археологов, можно сказать, что изучение древнего Дильмуна только начинается, точнее, начинается претворе­ние данных археологии в истории

В будущем ученым предстоит ответить еще на очень многие вопросы, связанные с этой древ­ней цивилизацией. Пока нам не известно, как за­рождался Дильмун, и почему он перестал суще­ствовать.

Вполне возможно, когда-то будет обна­ружена и страна меди Макам, а также город Герра.

На это ученых вдохновляют многие обстоя­тельства. Так, например, в Омане, в 500 км к востоку от Дильмуна, была выявлена еще одна неизвестная доселе древняя цивилизация, со­временница раннего Дильмуна. Возможно, ее представители и основали когда-то эту прослав­ленную в веках, но до сих пор почти неизвест­ную страну?

Ответ на этот вопрос, надеемся, можно будет найти в будущем

Ведь и новое «открытие» Дильмуна, собствен­но говоря, начиналось со 100 000 недатирован­ных курганов Бахрейна, которые вскоре превра­тились в датированные и документированные го­рода и храмы, раскинувшиеся на протяжении 400 км, включая береговую полосу и острова от Кувейта, где обнаружены следы того же народа, до Бахрейна.