ПАМЯТИ ОЛЕГА ВАСИЛЬЕВИЧА СУХОБОКОВА (26.10.1937 - 21.07.2008)

В октябре 2007 г. научный мир чествовал по поводу 70-летия талантливого ученого, известного археолога-слависта, доктора исто­рических наук, ведущего научного сотрудника Института археологии НАН Украины Олега Васильевича Сухобокова, еще не подозревая, что жизнь исследователя оборвется в следующем году.

Олег Васильевич Сухобоков родился 26 октября 1937 г. в г. Трубчевске Брянской обл. в се­мье учителей Сухобокова Василия Алексеевича и Сухобоковой Ната­льи Владимировны. Василий Алексеевич чудом избежал сталинских репрессий - позже он рассказывал сыну, как однажды в село, где он работал сначала учителем, а затем директором школы, пришла секретная разнарядка: немедленно выявить в рядах партийной ячейки «семь троцкистов», хотя сама ячейка состояла всего-то из двух человек. После непродолжительно­го заведывания Трубчевским РОНО Василия Алексеевича отозвали в 1940 г. на работу в Ор­ловский обком партии, но его «партийная карьера» оказалась короткой. 22 июня 1941 г. на­чалась Великая Отечественная война, и Василий Алексеевич был призван в армию, откуда демобилизовался лишь спустя 20 лет в чине подполковника. Наталья Владимировна Сухобо- кова до войны работала учительницей в Трубчевской школе для глухонемых. В октябре 1941 г., когда немцы прорвались к Орлу, она с детьми эвакуировалась из города, но уже в де­кабре колонне беженцев преградили путь немцы. Семью Сухобоковых выдали немедленно - Наталью Владимировну с четырехлетним Олегом и двухлетним Игорем, в числе других се­мей коммунистов, отвели в сторону и расстреляли. Матери удалось закрыть собой детей, а когда немцы ушли, чудом выжившие Олег и Игорь вылезли из-под груды окровавленных тел и побрели домой, в Трубчевск.

Даже спустя многие годы Олег Васильевич не мог объяснить, как и куда они шли - го­лодные, замерзшие, без крова, без сопровождения.

Именно в Трубчевске уже в 1945 г., сразу же после его освобождения, Олег пошел в первый класс школы № 1, но все же главной школой для него становится улица и компания полубеспризорных мальчишек. Предоставленный сам себе, Олег берет из школьной про­граммы только то, что ему нравится, уже в школьные годы ярко проявляя склонность к твор- 3 честву - литературе, искусству и особенно рисованию. Когда в 1956 г. О.В. Сухобоков за­канчивает школу и призывается на службу в армию, его талант художника сразу же замеча­ют офицеры, почитающие в то время особым шиком иметь карманные часы с копиями из­вестных картин под крышкой (по воспоминаниям Олега Васильевича, особой популярно­стью пользовались картины Васнецова). А в июле 1959 г. О.В. Сухобоков был уволен в за­пас, как раз вовремя, чтобы сдать вступительные экзамены на исторический факультет Харь­ковского государственного университета им. А.М. Горького.

На выбор факультета и места учебы в значительной степени повлиял отец О.В. Сухо- бокова. Свободолюбивый, великолепно рисующий, интересующийся литературой студент воспринял учебу на традиционно «идеологическом» историческом факультете поначалу сдержанно - его больше привлекла работа в университетской многотиражке и стенгазете фа­культета, понять же свое настоящее призвание помогла лишь археологическая практика.

После окончания университета в 1964 г. О.В. Сухобокова направили работать учителем истории в школу № 24 шахтерского городка Торез Донецкой обл. Пытаясь удержать молодо­го специалиста, директор школы устраивает его вступление в партию. Это событие в апреле 1966 г., оказавшееся сухим и обыденным, запомнилось Олегу Васильевичу только благодаря участию в нем легендарного А. Стаханова, к тому времени, правда, напоминавшего лишь жалкую тень всесоюзной «иконы». Мрачная атмосфера рабочего Тореза не сулила ничего из того, к чему стремился О. Сухобоков, поэтому он обратился с письмом в Институт археоло­гии АН УССР, выразив желание стать археологом. Его письмо попало в руки к заведующему отделом древнерусской и средневековой археологии В.И. Довженку. А в 1966 г. О.В. Сухо­боков получает от В.И. Довженка приглашение сдать экзамены в аспирантуру Института ар­хеологии, с которым отныне и будет связана вся его дальнейшая судьба.

«Шестидесятнический» Киев вскружил голову молодому аспиранту - театры, выстав­ки, самиздатовская литература, которой втихаря делились соседи по общежитию! Но отрезв­ление наступило довольно быстро.

Последствия для задержанных были предсказуемые - исключение из ВУЗов или аспи­рантуры. Но судьба вновь подарила Олегу Васильевичу шанс. Институтский «особист», изу­чив личное дело, учел и отца - героя войны с «секретарским» прошлым, и новенький парт­билет самого О. Сухобокова, и, разумеется, его национальность, оказавшись достаточно не­глупым, чтобы проигнорировать обвинения в «украинском национализме» и «антисоветчи­не», хотя и предупредил для острастки, что следующий «проступок» станет последним. О.В. Сухобоков остался в институте и науке, но с того момента институтское руководство рас­сматривало его как потенциально «неблагонадежного» сотрудника.

В Киеве учителями О. Сухобокова становятся археологи-слависты В.И. Довженок и Д.Т. Березовец. Под руководством последнего он принимает участие в раскопках Верхнесал- товского и Нетайловского могильников салтовской культуры; вместе с В.И. Бидзилей участ­вует в раскопках знаменитого скифского кургана «Гайманова могила»; проводит обширные разведки на Днепровском Левобережье и Приазовье с Д.Т. Березовцом и М.П. Кучерой; ра­ботает в экспедициях В.И. Довженка, В.К. Гончарова, А.М. Лескова, Е.В. Махно, Д.Я. Теле­гина, В.К. Круца, А.И. Кубышева и др. А в 1968 г. О.В. Сухобоков возглавляет Левобереж­ный отряд Раннеславянской экспедиции, с 1974 г. реорганизованный в самостоятельную Ле­вобережную славяно-русскую экспедицию.

За почти 40 лет полевой деятельности О.В. Сухобоковым были исследованы несколько десятков ярких археологических памятников: раннеславянское поселение Курган-Азак (1968 г.), волынцевское поселение Ходосовка (1972 г.), роменско-древнерусское городище Ницаха - летописный Ничен (1973-74, 1986-88 гг.), раннероменское Опошнянское городище (1974-75 гг.), роменско-древнерусское городище, селище и могильник возле с.Каменное (1976-78 гг.), летописный древнерусский Путивль (1979-82, 2006 гг.), эпонимный памятник волынцевской культуры - поселение Волынцево (1980-81 гг.), раннеславянское поселение Засулье (1980 г.), роменское городище Лухтовка (1983 г.), волынцевское Бытицкое городище (1985-89 гг.), древнерусское поселение Цыбли (1995 г.), древнерусский Ромен (1992 г.) и эпонимное роменское городище «Монастырище» (1999 г.), а также многие другие.

В большинстве экспедиций его главным сотрудником и колле­гой выступала супруга Олега Ва­сильевича - Светлана Павловна Юренко. В его экспедициях при­обретали опыт полевых исследо­ваний, формировали круг своих научных интересов многие краеве­ды Левобережья. Также в различ­ное время в работе экспедиций принимали участие известные (впоследствии или уже) археологи

O. В. Пархоменко (Иченская),

P. С. Орлов, В.Д. Дяченко, А.П. Мо-

ця, Р.В. Терпиловский, П.М. Покас, В.В. Приймак, С.П. Пеняк, А.Б. Супруненко, В.А. Парня, Л.И. Белинская, Н.А. Милованова, В.Б. Звагельский, А.И. Журко, А.Е Пуздровский,

А.Б. Авагян, А.В. Григорьев, Ю.Ю. Моргунов, Г.М. Бузян, Б.У. Вайнер, А.В. Колыбенко, А.В. Комар, Ю.В. Кухарчук, А.Л. Казаков и др. Ещё сложнее перечислить всех археологов, с которыми довелось сотрудничать, общаться, дружить О.В. Сухобокову за длительную науч­ную карьеру, тесно вплетенную в судьбы всей украинской и российской археологии 2-й пол. ХХ в.

Научные интересы О.В. Сухобокова с момента поступления в аспирантуру ИА АН УССР сконцентрировались на раннеславянской и древнерусской археологии Днепровского Левобе­режья, истории восточнославянского племени северян и судьбе «Северской земли» в составе Хазарского каганата и Древней Руси. В 60-70-х гг. ХХ в. в этих вопросах противостояли концепции Д.Т. Березовца и И.И. Ляпушкина. Учитель О.В. Сухобокова Д.Т. Березовец счи­тал процессы развития археологических культур на Днепровском Левобережье эволюцион­ными: древности пеньковской и колочинской культур VI-VII вв. стали подосновой волын- цевской культуры VIII в., которую со временем сменила роменская культура, инкорпориро­ванная затем в древнерусскую при фактической неизменности славянского населения регио­на в VII - нач.

Решить эту проблему на базе новых материалов была призвана кандидатская диссерта­ция О.В. Сухобокова «Население Днепровского Левобережья во второй половине первого тысячелетия н.э.», успешно защищенная в 1973 г. под руководством В.И. Довженка, и поя­вившаяся вслед за ней монография «Славяне Днепровского Левобережья (роменская культу­ра и её предшественники)», Киев: Наукова думка, 1975. - 167 с. О.В. Сухобоков не просто согласился с идеями Д.Т. Березовца - им была впервые предложена детализированная карти­на эволюции главных элементов материальной культуры славянского населения Днепров­ского Левобережья, начиная от памятников VI-VII вв. и заканчивая древнерусско- роменскими памятниками ХІ в.

Последующие 20 лет археологических исследований О.В. Сухобоковым региона при­несли новые яркие данные, позволившие на новом уровне раскрыть механизмы культурных преобразований на Днепровском Левобережье в VIII-XI вв. Результаты исследований были отражены в его докторской диссертации «Этнокультурное развитие населения лесостепной Левобережной Украины в конце І - начале ІІ тыс. н.э.», защищенной в 1993 г., а также в мо­нографии «Дніпровське лісостепове Лівобережжя у VIII-ХІІІ ст.», Київ: Наукова думка, 1992. - 216 с. Книга сохранилась и стала доступной для археологов только благодаря «квоте» Ин­ститута археологии на часть тиража, основной же тираж этой книги, к сожалению, так и не поступил в продажу, а был варварски уничтожен во время странной «перестроечной» акции ликвидации «старых книг» магазина издательства «Наукова думка».

Вопреки появившимся за это время в работах ряда исследователей отдельным реми­нисценциям версии И.И. Ляпушкина о «правобережном» происхождении северян, связанных с «типом Сахновки», синхронности волынцевской и роменской культур, а также об уничто­жении или вытеснении северян в процессе огосударствления Левобережья Древней Русью, О.В. Сухобоков на масштабном материале показал преемственность традиций в керамиче­ском комплексе, погребальном обряде, антропологии населения, придя к выводу о рацио­нальности говорить в обобщающих работах об единой «волынцевско-роменской» или «севе- рянской» культуре Левобережья VIII - начала ХІ вв.

Работам О.В. Сухобокова не свойственны полемизм и эмоциональность, выраженная реакция на слова оппонентов - их стиль обычно утвердительный, что обеспечивалось проч­ным базисом источников, великолепным знанием всего массива используемого материала, в то время, как его оппоненты зачастую довольствовались только краткими публикационными выдержками. Полная же монографическая публикация исследованных памятников в совет­ское время, к сожалению, была недоступна всегда неудобному для институтского начальства О.В. Сухобокову.

В Научном архиве Института археологии НАНУ хранятся рукописи его неизданных монографий: «Памятники эпохи Киевской Руси на Днепровском Левобережье» (1977 г.), «Историко-культурное развитие южно-русских земель в IX-XIV вв.» (1984), «Древнерусский Путивль и его округа» (1984), «Древнерусские памятники Юго-Восточных районов Днеп­ровского Левобережья (по материалам археологических исследований 1970-1987 гг.)» (1987 г.). Небольшие же монографии по исследованным памятникам - «Древнерусский Пу­тивль и его округа». - Путивль, 1990. и «Опошнянское городище». - Полтава, 1995. (соавтор С.П. Юренко) - появились достаточно поздно.

Но главной работой в своей жизни О.В. Сухобоков все же считал подготовку ком­плексной монографии об уникальном памятнике волынцевской культуры - Бытицком горо­дище. К сожалению, глубокий кризис украинской археологии в 90-х гг. ХХ в. воспрепятст-

вовал продолжению полевых работ на памятнике. Казалось, что для получения полного представления о городище хватило бы всего одного-двух новых сезонов, но надежда полу­чить финансирование для этих работ постепенно таяла, пока не исчезла совсем. Всего лишь сезон, вместо запланированных 2-3, продлились и раскопки эпонимного городища ромен- ской культуры в г. Ромны. Многочисленные попытки найти возможность издания обобщаю­щей книги с рабочим названием «Северяне», которую планировал написать исследователь, также наталкивались на безучастие. Выросшему в среде фундаментальной науки советского времени и не желающему ради продолжения полевой практики размениваться на новостро- ечные «подряды», О.В. Сухобокову было очень сложно приспособиться к новым условиям, в которых государство проявляло полное безразличие и к науке, и к памятникам своего исто-

рико-культурного наследия.

Решение, несмотря ни на что, все-таки подготовить к воз­можной публикации исследо­ванные памятники, пришло лишь несколько лет назад. Запланиро­ванная серия из трех книг долж­на была включать публикацию археологического комплекса у с. Каменное, книгу «Северянские грады Древней Руси» с полной публикацией памятников у с. Ницаха, г. Ромны и др. ромен- ских городищ, исследованных О.В. Сухобоковым, а также кни­гу о Бытицком городище и во-

лынцевской культуре в целом. К сожалению, завершить исследователю удалось лишь пер­вую рукопись, посвященную раскопкам комплекса у с. Каменное. Начав следующий этап ра­боты по систематизации раскопок Ницахи, О.В. Сухобоков почувствовал неумолимое насту­пление болезни, заставившее его изменить планы и немедленно приступить к главной книге - долгожданной публикации Бытицкого городища, закончить которую, увы, уже не было су­ждено.

Оценив реальные объемы информации, накопленной полевыми работами О.В. Сухобо- кова, ученые будущего будут вынуждены констатировать, что это неоценимое наследие фак­тически не введено в научный оборот, и в этом мало вины самого исследователя. Детальные монографические публикации памятников и «вещеведение» в 50-80-х гг. ХХ в. считались «буржуазным наследием», которому практически всегда не находилось места в планах науч­ных издательств. Советская историографическая традиция сер. ХХ в., ярким представителем которой был и В.И. Довженок, требовала от археологии в основном создания масштабных этнокультурных и социально-экономических реконструкций. На второй план уходили «дета­ли» - памятники, комплексы, артефакты; живой язык вытеснялся громоздкими полудеклара­тивными штампами, а смелость мысли почти приравнивалась к политическому «инакомыс­лию». Недалеко удалось продвинуться археологам от подобных стереотипов и в период «за­стоя» 70-80-х гг. ХХ в.

Как это все контрастировало с неугомонным характером О.В. Сухобокова - яркого нонконформиста, человека с тонким литературным вкусом и талантом художника, велико­лепного рассказчика, эрудированного и любознательного, всегда открытого к новым идеям! Но таким Олег Васильевич представал только перед близкими друзьями, в других случаях одевая маску подчеркнутой академической сдержанности, даже жесткости, но, при этом, обязательно с тонкой иронией. Возможно, не случайно похоже себя вел и другой ученик В.И. Довженка - О.М. Приходнюк. Научный руководитель любил приглашать к себе на дачу обоих аспирантов и за стаканчиком сидра в тени яблонь подолгу научать «политкорректно­сти» в науке, по-отечески предупреждая о существовании её «закулисной» стороны, или же размышлять о теоретических аспектах истории и археологии. Сам великолепный аналитик, В.И. Довженок считал, что археологический отчет должен уже в фазе своей подготовки слу­жить основой теоретической выжимки, аналитической статьи, и это влияние хорошо заметно в отчетах и публикациях О.В. Сухобокова. Да и любимое наставление В.И. Довженка: «Из­бегай фантазий, как зла!» перекочевало позже в арсенал О.В. Сухобокова, произносившего его, правда, с иронической расстановкой и почти театральным драматизмом.

Сейчас трудно предполагать, насколько сильное влияние на своих учеников в реально­сти оказывал В.И. Довженок, каким они сами видели учителя и что именно каждый пытался взять в свой арсенал, но несомненно, что в ученики он отбирал только ярких индивидуально­стей и, в то же время, индивидуалистов, способных самостоятельно решать и решавших про­блемы любой сложности. Именно это обстоятельство, на наш взгляд, стало главной причи­ной парадокса, почему никому из многочисленных учеников В.И. Довженка, даже наиболее успешных в науке, так и не удалось создать собственной научной «школы» в классическом понимании, оказывая, тем не менее, существенное влияние на целые поколения студентов и молодых исследователей.

Не стал исключением и О.В. Сухобоков, с «воспитанием» которого В.И. Довженком связан весьма колоритный эпизод. Открыв возвращенный после прочтения научным руково­дителем первый вариант диссертации, молодой аспирант с ужасом обнаружил, что после вступительной части несколько разделов подряд перечеркнуты по диагонали крест-накрест на каждой странице. «В чем дело?» - поинтересовался О.В. Сухобоков. «Не так», - ответил

B. И. Довженок. «Что не так?!» «Не знаю, ты в теме - ты и разберись!» Разбираться действи­тельно довелось самому. О.В. Сухобоков и дальше живо интересовался всеми главными ас­пектами исследуемой им северянской тематики и никогда не перекладывал на учеников «ма­лоинтересные» направления. Наиболее ощутимую поддержку в исследованиях оказывала

C. П. Юренко, детально развивавшая проблему волынцевской культуры, но можно отметить также и энергию В.В. Приймака, и скромную исполнительность Л.И. Белинской, выросших как ученые в экспедициях О.В. Сухобокова и активно продолжающих исследование северян- ских и древнерусских древностей Сумщины и Полтавщины. Последние же 13 лет наиболее тесно сотрудничать с Олегом Васильевичем выпало автору настоящих строк: как с научным руководителем диссертации, руководителем научных тем, начальником экспедиции и просто старшим коллегой по отделу древнерусской и средневековой археологии ИА НАНУ. О.В. Сухобоков выступил также научным руководителем ещё одной диссертации по хазар­ской проблематике - Л.И. Красильниковой.

Хазарская или, шире, востоковедческая тематика в последние годы играла важную роль в интересах исследователя, являвшегося членом Ученого совета по защитам Института вос­токоведения им. А. Крымского НАНУ, а несколько ранее - руководителем группы по подго­товке свода памятников салтовской культуры в Институте памятникоохранных исследова­ний Министерства культуры и искусств Украины. В 1997-2004 гг. О.В. Сухобоков активно работал на раскопках средневековых турецких памятников в составе Международной Укра­инско-турецкой Южной средневековой экспедиции. Попробовал себя О.В. Сухобоков и в ро­ли преподавателя Международного Соломонова университета (г. Киев), а также несколько лет на должности профессора кафедры древней и средневековой истории Переяслав- Хмельницкого государственного педагогического университета имени Григория Сковороды (по совместительству). Не было забыто и старшее поколение современников - исследователь подготовил к публикации в виде книги две рукописи М.Ю. Брайчевского: «Хозари і Русь» и «Аскольдова Русь», к сожалению, так и не увидевшие до сих пор свет.

Для Олега Васильевича, как и для многих людей его поколения, важным событием стал распад СССР, разделивший жизнь на «тогда» и «сейчас». Если по сухой статистике научной деятельности постсоветский период в жизни О.В. Сухобокова кому-то покажется малопро­дуктивным, едва ли не периодом стагнации, это будет серьёзной ошибкой. Падение комму­нистического режима открыло возможности знакомства с огромным блоком наследия миро­вой цивилизации, отечественной истории и культуры, долгое время искусственно скрывае­мых, а «сейчас» легко доступных. Именно исследованию этого малознакомого мира и по­свящал львиную долю времени О.В. Сухобоков в последние годы жизни. Врожденная любо­знательность Олега Васильевича, в сочетании с прогрессирующей с возрастом бессонницей, сложились в невероятную скорость чтения, с которой он поглощал разнообразнейшую лите­ратуру - научную, публицистическую, художественную, искусствоведческую, мемуары и т.д., до последней минуты удивляя эрудицией и безупречной ясностью памяти.

Пристально следил О.В. Сухобоков и за развитием научных методов и концепций в ар­хеологии, часто с удовольствием и сожалением отмечая, что многое из того, о чем пишется «сейчас», было понятным уже «тогда», но об этом невозможно было говорить прямо. Тен­денции же последних лет в исследовании любимой северянской проблематики окончательно убедили О.В. Сухобокова, всегда тяготевшего к масштабным историческим и этно­культурным реконструкциям, в полной исчерпанности «обобщающих» работ. И хотя в Науч­ном архиве ИА НАНУ сохранились рукописи его неизданных монографий 70-80-х гг., Олег Васильевич отказывался их публиковать, поскольку его взгляды постоянно эволюциониро­вали с развитием науки, и мысли, актуальные «тогда», уже не были интересны ему «теперь». Период дедуктивных гипотез закончился, и сегодня на первый план выходят первоочеред­ными задачами «узкие» и микрорегиональные исследования, а также максимально полное введение в научный оборот уже исследованных памятников. Именно на работе в этом на­правлении Олег Васильевич и сконцентрировал свои усилия в последние годы, к сожалению, завершив только первый этап - подготовку монографии об археологическом комплексе у с. Каменное.

Для современной науки смерть О.В. Сухобокова - это несомненная утрата. Ушел ис­следователь с богатейшим полевым опытом, великолепный аналитик, блестящий знаток сла­вяно-русских древностей Днепровского Левобережья, равного которому не скоро удастся воспитать отечественной археологии. Олегу Васильевичу Сухобокову выпало пройти длин­ный и трудный жизненный путь, полный драматических событий, успехов и неудач. Его объемное, яркое научное наследие уже вписало имя исследователя золотыми буквами в ис­торию украинской и восточноевропейской археологии в целом, и, несомненно, со временем будет достойно оценено потомками.

А.В. Комар