О МОНАШЕСТВЕ АНТИОХИИ В КОНЦЕ IV В. HO ТВОРЕНИЯМ CBT. ИОАННА ЗЛАТОУСТА
Андреи Горайко (Санкт-Петербург)
З історії сірійського чернецтва кінця IV cm. відомо мало. Твори сет. Іоанна доповнюють загальне уявлення про життя та соціальне значення чернецтва, яке мешкало в окрузі Антиохи На прикладі подій 387 р.
помітним є значення чернецтва як соціальної сили, що впливала на життя ранньовізантійського міста.По истории сирийского монашества кон. IV в известно немного. Творения свт Иоанна дополняют общее представление о жизни и о социальном значении монашества, жившего в округе Антиохии. На примере событий 387 г. заметно его особое значение как социальной силы, влиявшей на жизнь ранневизантийского города.
История внутреннего развития ранневизантийского полиса IV в. до сих пор является одной из актуальных научных проблем. Попытаемся выяснить путем исследования, прежде всего, творений свт. Иоанна Златоуста (341(7) [1,285; 2,364; 3,424] - 407 гг. [4,122]) место, роль и значение такой социальной категории как монашество в жизни крупнейшего полиса ранней Византии - Антиохии на Оронте.
В работах ученых-византологов такой аспект исследования специально почти не рассматривался [5]. Некоторое осмысление обозначенного вопроса имело место только в общих трудах по истории Церкви и монашества конца IV в. как у отечественных [6], так и у зарубежных исследователей [7].
Начиная с IV в., в восточной Церкви получает все большее распространение идеал аскетического образа жизни и как прямое следствие этого — развитие монашества [8,153;9,798].
В IV в. среди монашества округи Антиохии на Оронте преобладала практика отшельнической жизни [6,627]. Сирийское монашество в этот период отличалось суровым образом жизни и большими подвигами [10,T 58,col 658—659;111T 7,Кн 2,715; 6,291], которые оставляли позади себя даже первоначальное египетское монашество [12,227]. Оно изобрело самые тяжелые и странные роды подвигов.
Никого, например, не удивляли истории из жизни местных подвижников, живших, как дикие звери, в уединенных горах и в пещерах или долгие годы находившихся в тесном пространстве между высокими стенами, общавшихся с внешним миром только через узкое отверстие в стене. Самые необыкновенные поступки возбуждали похвалу и желание подражать [13,650; 12,227-228]. Такие высокие примеры духовнонравственной жизни не могли остаться без внимания со стороны тех, кто искренне стремился посвятить свою жизнь Богу. Так, шесть лет [14,915], начиная с 372 г. [2,364] провел в монастыре недалеко от Антиохии и свт. Иоанн Златоуст. Из них два года - отшельником [14,915].Вокруг самой Антиохии уже в середине - конце IV в. стали появляться монастыри [6,295]. К северу от Антиохии непосредственно начинается 38 горный хребет Аман, который возрастал по направлению к Тавру. У одной из сравнительно небольших гор этого хребта расположены были две иноческие обители: одна - на вершине горы, а другая - внизу у ее подошвцы. Основателем их был преп. Симеон Ветхий ( вторая пол. IV в.) [15,189-190; 6,291]. Он начал свой подвиг в одной из пещер в окрестностях Антиохии, а затем в поисках безмолвной жизни переселился на одну из Аманских гор [15,193]. После того, как он возвратился из путешествия на Синай, к нему стали стекаться люди и некоторые здесь же и оставались [6,291].
Недалеко от Антиохии находился также Марафонский монастырь - киновия, основанный преп. Феодосием Антиохийским, где был строгий общежительный устав [15,209].
К востоку от Антиохии, на пространстве между полисом и Верней, в отрогах Аманского хребта, поднималась высокая гора Корифа с конусообразной вершиной и постепенно понижающимися склонами. На ней по всем склонам были рассеяны обители подвижников и уединенные келии [6,293]. Известна кроме этого еще одна знаменитая в свое время Корифская обитель, расположенная на покатом холме упомянутой горы и называвшаяся на местном наречии Теледой. Она была основана во второй половине IV в. преп.
Аммиамом, затем была прославлена пребыванием здесь великого подвижника Евсевия, который был убежден преп. Аммиамом для пользы собравшихся стать в общине настоятелем. Одной из корифских обителей был и монастырь Евсевия, основанный в конце IV в. уже его учениками - Авинионом и Евсевоном [15,178-184].Известен был своей подвижнической жизнью и Македонии Критофаг или Ячменоед, устроивший свое жилище в глубоких пещерах [15,217-218]. Этот подвижник и есть один из тех, кто настойчиво требовал у членов только приехавшей в полис комиссии помиловать жителей города Антиохи [10,T 49,col 186; 11,T 2,Кн 1,209; 15,220]. Следует также упомянуть и о таких подвижниках Сирийских гор как Роман, Зинон и Петр Галатиец [15,202-214].
Многие монастыри находились вне полиса, вдали от шума и суеты и имели возможность создать условия для «равноангельской жизни» [10,T 58,col 658-659; 11,T 7,Кн 2,715]. Подвижники Сирийских гор, расположенных недалеко от Антиохии, не были подвержены особому влиянию мирской жизни [10,T 49,col 188-189; И,T 2,Кн 1,212]. Монахи проводили свою жизнь вне полиса, затворившись в своих кельях. Правда, такое отстранение от городской жизни служило одновременно и препятствием для вхождения из числа монашествующих в члены городского клира местной Антиохийской Церкви [16,308; 17,268].
Монастыри, которые находились недалеко от Антиохии, состояли, как правило, из местных крестьян [7,235] и жителей полисов. Об этом говорит тот факт, что многие монахи были неграмотны. Правда, во время событий 387 г. нашлись и такие, кто хорошо знал греческий язык и смогли составить петицию от лица тех, кто вышел на защиту горожан мегаполиса [17,267].
Отшельники окрестностей Антиохии пользовались особым вниманием со стороны местного сельского населения. За поддержкой и помощью к ним обращались иногда и жители самой Антиохии, в т. ч. и члены зажиточных и богатых семей [7,236-237]. Известен случай, когда одного из подвижников - преп. Маркиана посетили сразу пять архиереев близлежащих городов: Флавиан Антиохийский, Акакий Верийский, Евсевий Халкидский, Исидор Кирский и Феодот Иерапольский [15,170].
В моменты социальных бедствий, когда, например, наступало время неурожая или вторжения варваров, монастыри выступали с особой социальной миссией, предоставляя местному, как правило, сельскому населению убежище, вдохновляя жителей на активную общеполезную деятельность [18,316].
В сложные периоды жизни мегаполиса монашествующие могли непосредственно вмешаться и во внутреннюю жизнь города, как это произошло, например, в 387 г. Такое деятельное участие было продиктовано остротой ситуации, возникшей в тот момент в Антиохии, крайней необходимостью повлиять на духовно-нравственное сосгояние горожан [7,237], а также оказать воздействие на деятельность правительственной комиссии, которая могла достаточно серьезно повлиять на жизнь всей полисной общины Антиохии. Златоуст, находившийся все это время в Антиохии, отмечает особый душевный настрой, «великое дерзновение» монахов, с которым они спустились с гор, чтобы помочь жителям Антиохи [10,T 49,col 186; И,T 2,Kh 1,209].
Касаясь характеристики хозяйственной деятельности монастырей, находившихся в округе Антиохии, следует отметить, что монастырское ремесло не составляло какой - либо конкуренции полисным эргастириям. На рынке мегаполиса продукция местных монастырей занимала, по-видимому, небольшое место [19, 28]. Примечательно, что и предметы культового обихода — крестики, иконки с изображениями святых, необходимая для богослужения утварь производились в ранневизантийскую эпоху светскими, городскими ремесленниками. Такие мастера во время церковных праздников сами вывозили свою продукцию к тому или иному монастырю [20, 48], где в этом была особая необходимость.
Если крестьяне и ремесленники могли безвозмездно выполнять для монастыря какие-либо работы, то имущие городские ктиторы сами заказывали и оплачивали те или иные строительные работы, приносили в дар монашеской общине ценную утварь и т. д. Монастырь немало получал от мегаполиса, и это, вероятно, вполне удовлетворяло те небольшие запросы, которые имелись у антиохийского монашества, жившего недалеко от города [20,48].
Как уже отмечалось, особое значение в жизни монашества сыграли события восстания 387 г. Непосредственной причиной крупного общественного недовольства в Антиохии 387 г. послужил указ императора Феодосия I (379 - 395 гг.) [21,1361] об очередном денежном сборе, который регулярно взимался в юбилейные годы правления императоров. Объявление суммы экстраординарного сбора вызвало в тот момент волнение не только в Антиохии, но и во многих других крупных городах восточных провинций Византийской империи - Александрии, Берите и др. [22,211-212] Повышенный экстраординарный налог, по-видимому, был очень солидным прибавлением к и так непрерывно возраставшим в IV в. налоговым сборам. Очевидно, точных размеров этого сбора не существовало и каждый раз он определялся конкретными условиями момента жизни мегаполиса. В данном случае его размеры были, возможно, значительно выше обычных [23,8], так как император Феодосий I намеревался отпраздновать десятилетие своего правления, пятилетие своего сына Аркадия (395 - 408 гг.) [24,181] с выдачей обычного в таких случаях донатива солдатам. При этом часть полученных средств должна была быть еще израсходована и на дальнейшее укрепление армии [22,212].
Сбор хрисаргира производился раз в четыре - пять лет. Он осуществлялся курией под надзором чиновной администрации, которая подготавливала данные о распределении этого сбора среди торговоремесленного населения и производила его взимание. Перед каждым сбором производился предварительный «переучет» плательщиков подати с тем, чтобы распределить между ними сумму налога [26,90-91; 22,147]. Сообщения Ливадия (314 - 393 гг.) [27,52] об этом учете плательщиков хрисаргира показывают, что уже во второй половине IV в. наблюдается массовая задолженность по хрисаргиру среди торгово-ремесленного населения города. Двери множества эргастериев украшали длинные списки должников [25,146-148; 22,147]. Окончательно этот налог был отменен только лишь в V в. при императоре Анастасии I (491-518 гг.) [28,264].
Во время событий восстания 387 г.
в Антиохии, в столицу было послано сообщение о происшедшем. Для наведения порядка и расследования обстоятельств возникшего недовольства в Антиохию был послан магистр армии Еллебих и префект Кесарий. Вместе с ними был направлен и вспомогательный военный отряд [22,225]. Полис был временно лишен своих земельных имуществ и из «Великого» переименован в «Малый» [10,T 49,col 177;11,Т 2,Kh 1,194]. Также временно в нем было запрещено проведение каких - либо игр и зрелищ, были закрыты и общественные бани [22,221].Трудно сказать было ли послано от городской общины посольство в Константинополь для того, чтобы смягчить реакцию императора Феодосия [17,52], т. к. Городской совет был дезорганизован в момент восстания и находился в растерянности [10,T 49,col 177;11,Т 2,Кн 1,194]. В это время єпископ Антиохии - Флавиан взял на себя инициативу лично ходатайствовать перед императором за провинившийся город, не взирая на свой возраст и отдаленность полиса от столицы [IO1T 49,col 47; H1T 2,Кн 1,48]. Епископ Флавиан представлял всю полисную общину, имея для этого и достаточный общественный авторитет. В этом факте можно рассмотреть еще и проявление прежних традиций автономии полиса [7,241-242]. В поддержку такого мнения говорит история начала событий восстания, когда жители Антиохии собрались именно у дома епископа, ожидая поддержки и помощи от главы местной Церкви.
Время для ходатайства было благоприятным, т. к. начинался Великий пост, в ходе которого императоры традиционно, еще с Константина Великого, провозглашали Великую амнистию, исключая лиц, совершивших особо тяжкие преступления [17,52-53]. Впрочем, оскорбление личности императора вполне могло квалифицироваться и как особо тяжкое преступление.
В период работы комиссии, которая должна была принять адекватные меры после событий 387 г., в ход дела вмешалось местное монашество [101T 49,col 173; Il1T 2,Кн 1,193]. В первый же день члены комиссии во главе с Кесарием на одной из площадей Антиохии натолкнулись на местного отшельника по имени Македонии, который заставил их остановиться и выслушать его, вызывая к милосердному разбирательству дела [15,220].
В ходе событий монахи с необыкновенной настойчивостью пытались повлиять на процесс следствия. Они днями просиживали у здания суда, требуя помилования для осужденных горожан. Члены комиссии не имели полномочий решать судьбу полиса, поэтому в числе требований монахов присутствует и положение об организации специального посольства к императору, участниками которого могли бы быть и они сами [IO1T 60,col 173-175; Il1T 9,Кн 2,193-195].
У комиссии, приехавшей из Константинополя, имелось достаточно легитимных средств, чтобы, используя силу, избавиться от такого вмешательства, но исход дела оказался иным. Расположенные к позитивному решению судьбы полиса, члены комиссии обратились к монахам с предложением написать прошение на имя императора, которое было бы помещено с остальными бумагами по делу восстания в Антиохии и отправлено в столицу [10,T 60,col 174-175; Il1T 9,Кн 2,195].
Сложно согласиться с мнением о том, что монахи отстаивали главным образом интересы верхушки города - декурионов, которым грозили серьезные наказания за допущенные волнения в полисе и связанное с этим нанесение оскорбления личности императора [17,76]. По словам Златоуста, у монахов антиохийской округи не было никакой заинтересованности отстаивать чьи - то узкие интересы на фоне бедствий всего мегаполиса [10,Т 49,сої 179; 11,T 2,Кн 1,201]. Они проявляли «силу духа» и готовы были отдать ради спасения полиса свою жизнь [10,T 49,col 175; 11,Т 2,Кн 1,195].
Присутствие монахов в мегаполисе в период всеобщего ожидания массовых казней было достаточно сильным основанием и для моральной поддержки отчаявшихся горожан. Монахи присутствовали в момент расследования дела во всех общественно значимых местах, что положительно влияло и на общее настроение жителей полиса [10,T 60,col 172-173; 11,T 9,Кн 2,192-193]. Сам свт. Иоанн Златоуст, поддерживая напуганных до смерти горожан, остался со своей паствой. Златоуст проповедовал почти ежедневно более четырех недель, снижая социальную напряженность и накал страстей в полисе.
Дело расследования закончилось тем, что глава комиссии - Кесарий поспешил в столицу представить просьбу пустынников и результаты своей работы на рассмотрение императора для решения окончательной судьбы полиса [10,T 49,col 175; 11,T 2,Кн 1,195]. Император Феодосий полностью амнистировал Антиохию. В последней беседе «О статуях» Златоуст с восторгом объявляет об этом ее жителям [10,T 49,col 188; 11,T 2,Кн 1,212]. Таким образом, усилия монашества и духовенства увенчались полным успехом.
Важно также отметить, что участие монашества в деле разрешения острого социального конфликта в Антиохии на Оронте некоторым образом связано с обшей тенденцией подобных событий в истории развития ранневизантийского полиса в этот период. Так, к примеру, преп. Исидор Пелусиот (ок. 450 г.) [29,717] обращался к Руфину с жалобой на правителя области [30,116] и достиг своей цели - правитель был смещен. При Феофиле Александрийском (архиеп. с 385 по 412 гг. [31,1364]) египетские монахи были деятельным орудием в его борьбе с местной языческой партией [32,147].
Таким образом, творения свт. Иоанна Златоуста дополняют общее представление о жизни и значении монашества в кон. IV в., жившего в округе Антиохии.. К этому времени уже заметно наличие достаточного количества монастырей, которые имеют свои уставы, организацию и сложившиеся традиции. Имеют место факты положительного влияния на духовно-нравственное состояние жителей мегаполиса и его округи, а также на общий процесс христианизации жителей Антиохии. В свою очередь и мегаполис заявляет о своем значении в жизни местных монастырей. Особенности восстания 387 г. сообщают дополнительную информацию об имевших место фактах взаимного влияния мегаполиса и монастыря.
Можно отметить, что на примере участия монашества в событиях восстания 387 г. виден положительный характер такого взаимодействия. Монахи выступают как социальная сила, которая в этот момент противодействует осуществлению карательных акций со стороны государственной администрации и поддерживает жителей полиса в период всеобщей паники. Оказывая внешнее давление на ход судебного разбирательства конфликта, монахи добились положительного результата - амнистии Антиохии. Это способствовало росту авторитета местной Церкви как общественного института, усиливало процесс христианизации полиса, а также подчеркивало значимость муниципальных властей перед лицом имперской администрации.
В целом отметим, что существование монашеских общин в округе Антиохии на Оронте в кон. IV в. имело положительное значение для внутреннего развития крупнейшего мегаполиса Византийской империи.
БИБЛИОГРАФИЯ
1. Chrysostom, st. John // The Oxford Dictionary of the Christian Church - Oxford. - 1974.
2. Carter RE., S.J The Chronology of st. John Chrysostom's Early life // Traditio: Studies in ancient and medieval history, thought and religion. - N. -Y. - 1962. - Vol. 18
3. Quasten J. Patrology: In 3 v. - Utrecht. - 1975. - Vol. 3.
4. Bibliotheca hagιographica Graeca. - Bruxellis. - 1909.
5. Giovanni Crisostomo: oriente e Occidente tra IV e V secolo // Programma Augustianum Istituto Patristico. XXXlI incontro di Studiosi dell antichita Cristiana 6-8 maggio 2004. - Roma. - 2004.
6. Анатолий, иером. Сирийское монашество во II пол. IV в. // Труды Киевской Духовной академии. - 1910. - Кн. 6. -№ 9-12. - Сентябрь -Декабрь.
7. Greenslade S.L. Church and State from Constantine to Theodosius. -L. - 1954.
8. Ванькова А.Б. Некоторые замечания о статусе монахов и монастырей по светскому и церковному законодательству IV в. И Вестник древней истории. - 2000. - № 1.
9. Попов И. Святой Иоанн Златоуст и его враги И Богословский вестник. - 1907. - Декабрь.
10. Ioannis Chrysostomi. Archiepiscopi Constantinopolitani. Opera omnia // Migne J. P PatroIogiae cursus completus. Omnium Ss. Patrum Doctorum Scriptorumque Ecclesiasticorum. Series graeca. - P., Turnholti. - 1970-1980. - T. 47-64.
11. Иоанн Златоуст, свт. Полное собрание творений. - СПб. - 1898 -1906. - Т. 1-12. (В 25 кн.).
12. Скабалланович М. Толковый типикон. Объяснигельное изложение типикона с историческим введением. -M - 2004.
13. Чекалова А.А. Быт и нравы византийского общества // Культура Византии IV - первая половина VlI в. - М. - 1984.
14. Белодед П. Иоанн Златоуст // Православная Богословская энциклопедия. - СПб. - 1905.-Т. 6.
15. Феодорит Кирский, блж. История Боголюбцев. -M - 1996
16. Лебедев А.П. Духовенство древней вселенской церкви (от времен апостольских до IX века). - СПб. - 2003.
17. Frans van de Paverd. St. John Chrysostom, the homilies on the Statues // Orientalia Christiana Analecta. - Roma. - 1991. - T. 239.
18. Ульгорн Г. Христианская благотворительность в Древней Церкви. - СПб. - 1899.
19. Курбатов Г.Л. Судьбы ранневизантийского города и кризис VII в. в Византии: Ч. I. И Вестник СПбГУ. СПб. - 1993. - Сер 2. - Вып. 4.
20. Курбатов Г.Л., Лебедева ГЕ. Некоторые вопросы истории византийской церкви в освещении современной историографии // Феномен истории. К 70 - летию В.Л. Керова. - M - 1996.
21. Theodosius I // The Oxford Dictionary of the Christian Church. - Oxford. - 1974.
22. Курбатов Г.Л. Ранневизантийский город (Антиохия в IV в ). - Л. - 1962.
23. Феофан Византиец. Летопись от Диоклетиана до царей Михаила и сына его Феофилакта. - М. - 1890.
24. Сюзюмов М.Я. Внутреннее и внешнее положение Византийского государства в IV в. // История Византии: В 3 т. - М. - 1967. - Т. 1.
25. Ливаний. Речи. - Казань. - 1912. - Т. 1.
26. Ливаний. Речи. - Казань. - 1916. -Т. 2.
27. Курбатов Г.Л. Последний идеолог муниципальной аристократии - Ливаний (314- 393) // Ранневизантийские портреты. - Л. - 1991.
28. Сюзюмов М.Я. Рецензия: Karajannopulos. Das Finanzwesen des Fruhbyzantinischen Staates. - Munchen. - 1958. //Византийский временник. - 1961. -Т. 20.
29. Isidore, St. И The Oxford Dictionary of the Christian Church. - Oxford. - 1974.
30. Исидор Пелусиот, πpeπ. Руфину // Творения. -M - 1859. - Ч. 1.
31. Theophilus // The Oxford Dictionary of the Christian Church. - Oxford. - 1974
32. Курбатов Г.Л. Разложение античной собственности в Византии IV-VII вв. // Византийский временник. - 1973. - Т. 35.
СВЕДЕНИЯ ОБ АВТОРЕ
Горайко Андрей Владиславович - кандидат богословия, соискатель кафедры Истории древнего мира и средних веков Харьковского национального университета им. В. Н. Каразина, преподаватель Санкт-Петербургского Православного Института Религиоведения и Церковных Искусств.