Географическій очеркъ.

Переходя къ обозрѣнію политическихъ границъ Кіевской земли, должно прежде всего замѣтить, что главный матеріалъ для опредѣле­нія ихъ даютъ намъ извѣстія половины XII в.; поэтому я сначала постараюсь опредѣлить территорію Кіевской земли этого времени, а затѣмъ упомяну о позднѣйшихъ измѣненіяхъ ея границъ до половины ХШ в. Что касается до послѣдующаго времени, то свѣдѣнія наши по исторической географіи Кіевской земли такъ скудны, что эти из­вѣстія и свои соображенія я изложу въ концѣ этого очерка, послѣ общаго обозрѣнія Кіевской земли за періодъ до-монгольскій.

Обозрѣніе границъ начнемъ съ востока. Этнографическую гра­ницу съ этой стороны составлялъ, какъ упомянуто, Днѣпръ; онъ же выставляется иногда восточною границею Кіевскаго княжества, когда о границахъ его говорится въ общихъ чертахъ; правый берегъ его называется кіевскимъ, а лѣвый черниговскимъ ¹). Однако кіевскія владѣнія переходили и на лѣвый берегъ; на это есть нѣсколько бо­лѣе или менѣе ясныхъ указаній въ лѣтописяхъ. Къ Кіевскому княжеству принадлежалъ прежде всего городъ Саковъ, который лежалъ за Днѣ- уіромъ, къ югу отъ Кіева, и съ вѣроятностью пріурочивается къ те­перешнему селу Салькову, въ 30 верстахъ отъ Кіева, внизъ по Днѣ­пру ^{[35] [36]); на принадлежность Сакова къ Кіеву указываютъ два лѣто­писныя извѣстія, одно XI. другое ХП в. [37]); Саковъ, кажется, соста­влялъ центръ небольшого заднѣпровскаго округа, населеніе котораго упоминается однажды въ лѣтописи подъ именемъ засаковцевъ [38]). Грани­цею этого округа съ Переяславскою землею служила какъ будто рѣ­ка Корань δ). Далѣе, есть въ лѣтописи нѣкоторые намеки на то, что пространство между нижнимъ теченіемъ Десны и Днѣпра также при­надлежало Кіеву; JLymaea и Моровійскъ были, повидимому, крайними порубежными пунктами съ черниговской стороны 1): здѣсь происхо­дили свиданья, договоры князей черниговскихъ и кіевскихъ; Юрій, идя на Кіевъ, на Изяслава Давидовича, остановился у Моровійска и отсюда переговаривался съ нимъ, убѣждая его добромъ уйти изъ Кіева [39] [40]). Границею кіевскихъ владѣній, можетъ быть, служило об­ширное болото Выдра, которое тянется отъ Десны въ сѣверо- восточномъ направленіи, къ западу отъ г. Остра [41]). Принадлежала ли Кіеву также полоса земли къ югу отъ устья Десны, противъ самаго Кіева? Источники не даютъ прямыхъ указаній, но мнѣ кажется, что принадлежала,—иначе она должна была, по всей вѣроятности, принад­лежать Переяславской волости, которой принадлежалъ Остерскій го­родокъ [42] [43]) и которая врѣзывалась бы тогда страннымъ образомъ меж­ду саковскимъ округомъ и кіевскимъ Задесеньемъ, а это невѣроятно; невѣроятно также, чтобы кіевскіе князья не позаботились пріобрѣсть эту полосу земли противъ Кіева. Подгородныя заднѣпровскія посе­ленія, какъ Олъжичи, Городецъ, находились такимъ образомъ, думаю, на территоріи Кіевскаго княжества 3).}

Такимъ образомъ Кіевская земля на значительномъ протяженіи была, повидимому, окаймлена узкою полосою заднѣпровскихъ владѣ­ній; полоса эта, впрочемъ, не составляла какого-либо боевого, укрѣ­пленнаго рубежа, а является скорѣе какъ бы нейтральною полосою: при движеніяхъ ратей на Кіевъ столкновеній на лѣвомъ берегу обы­кновенно не бываетъ, не видно здѣсь также особо укрѣпленныхъ го­родовъ; за всѣмъ тѣмъ обладаніе лѣвымъ берегомъ Днѣпра для Кіева было чрезвычайно важно. Когда Кіевъ захватилъ эту заднѣпровскую полосу—въ древнѣйшую ли эпоху, въ эпоху борьбы ПОЛЯНСКИХЪ пле­менныхъ князей съ сосѣдними племенами, или позднѣе, при раздѣле­ніи на удѣлы Кіевскаго государства, мы не знаемъ; первое, впро­чемъ, едва ли не вѣроятнѣе.

Сѣверо-восточную границу опредѣлить въ точности трудно; къ сѣверу, примѣрно, отъ устья Тетерева рубежемъ служилъ, вѣроятно, Днѣпръ, по крайней мѣрѣ до устья Припети. Сѣвернымъ рубежемъ Кіевской земли, пока къ ней принадлежала земля дреговичей, слу­жилъ, вѣроятно, водораздѣлъ бассейна Припети, съ одной стороны, Березины и Нѣмана—съ другой ¹), ио и послѣ отдѣленія Турово-Пин- ской земли за Кіевомъ остались нѣкоторыя земли къ сѣверу отъ При­пети; такъ во второй половинѣ XII в. къ Кіеву принадлежитъ городъ Брягинъ ^{[44] [45]); Кіеву же принадлежалъ тогда Мозырь [46]). Кіевская гра­ница отъ устья Принети шла по Днѣпру (крайній извѣстный намъ здѣсь черниговскій городъ-это Любечъ) пли, можетъ быть, по водораз­дѣлу Днѣпра и р. Брагинки [47]), огибала Брягинъ и Мозырь, гдѣ ви­будь недалеко къ западу отъ послѣдняго пересѣкала Припеть и на­правлялась затѣмъ на юго-западъ, гранича съ Турово-ГІинскою зем­лею; сколько набудь точно опредѣлить направленіе границы здѣсь не­возможно: въ этой мѣстности, удаленной отъ театра политическихъ событій, лѣтопись почти вовсе не называетъ населенныхъ пунктовъ; крайнимъ кіевскимъ городомъ на сѣверо-западѣ является Овручъ, а Дубровица (теперь Домбровица) на Горыни, къ югу отъ впаденія}

Случи, принадлежала уже къ Турово-Пипскому княжеству; куда при­надлежалъ городъ Степанъ, совершенно неизвѣстно ¹)∙

Съ запада Кіевская земля замыкалась Погориною; такъ назы­валась полоса земли по обѣимъ сторонамъ средней Горыни, занимав­шая посредствующее положеніе между землями Кіевскою и Волынскою и служившая яблокомъ раздора между ними. Крайними пунктами ея съ запада были въ половинѣ XII в. Иересопнина и Зарѣческъ (оба существуютъ подъ своими именами донынѣ), на р. Стублѣ, текущей въ Горынь; къ югу отъ нихъ—Шумскъ на р. Виліи и Тихомлъ на Горыни. Чемеринъ на р. Олыкѣ (теперь Поляновка, притокъ Горыни) и Муравица—принадлежали, повидимому, уже къ Волынской землѣ ^{[48] [49]). Крайнимъ восточнымъ пунктомъ Погорины былъ городъ Корческъ или ІСоречъскъ, теперешній Корецъ на р. Корчикѣ, Новоградволынскаго уѣзда [50]).}

На юго-западѣ Кіевская земля доходила до Южнаго Буга; г. Me- жибожъе въ половинѣ ХП в. составлялъ частный кіевскій удѣлъ вмѣстѣ съ Божскимъ, Котелъницею и еще двумя неизвѣстными по имени го­родами ^[51]). Отъ Межибожья первоначальный рубежъ шелъ, вѣроятно, по Бугу, до его поворота на югъ; у этого колѣна, на притокѣ Буга Деснѣ, стоялъ кіевскій городъ Прилукъ, упоминаемый въ XII в. ^[52]).

Южный рубежъ Кіевской земли вообще былъ подверженъ боль­шимъ колебаніямъ; Русь постоянно вела борьбу со степью, и въ за­висимости отъ успѣха этой борьбы измѣнялись границы ея поселеній ^[53]). Въ концѣ языческой эпохи, какъ было упомянуто, поселенія Руси

доходили до р. Роси; затѣмъ въ X в., съ появленіемъ въ сосѣдствѣ пе­ченѣговъ, Поросье пустѣетъ, извѣстіе лѣтописи о г. Роднѣ стоитъ одиноко, и самый этотъ городъ затѣмъ не упоминается; св. Владиміръ хлопочетъ уже объ укрѣпленіи побережья Стугны, которое было огра­ждено рядомъ городовъ и валомъ; по словамъ епископа Брунона, осѣд­лыя поселенія простирались въ это время только на два дня пути отъ Кіева ¹). Послѣ пораженія, нанесеннаго печенѣгамъ Ярославомъ, сно­ва начинается наступательное движеніе Руси въ степь; создана, или скорѣе возобновлена была военная граница по Роси, укрѣпленная также валами и городами, и заселенная плѣнниками и переселенцами. Половецкія нападенія, происходившія въ концѣ XI в., опять было ослабили Поросье и, разрушивъ военную границу, оттѣснили населеніе снова въ область Стугны, но побѣдоносная борьба съ половцами на­чала XII в. возстановила Русь въ ея предѣлахъ, п послѣ того она уже не отступала (въ разсматриваемый періодъ) отъ береговъ Роси. Мало того, хотя за Росью лѣтопись не называетъ намъ такихъ пунктовъ, положеніе которыхъ было бы точно опредѣлено, однако нѣкоторыя со­ображенія заставляютъ думать, что Русь перешла затѣмъ за эту рѣку и придвинулась къ бассейну Южнаго Буга. Въ этомъ отношеніи лю­бопытно извѣстіе лѣтописи (подъ 1190 г.) что половцы, производя своп набѣги, скрывались „по Висемь“, т. е. въ побережья Выси, и оттуда, давъ отдыхъ конямъ, выѣзжали на новые набѣги; отъ Выси до Роси 70—100 верстъ, и едва ли бы половцы прятались по Выси, если бы владѣнія Руси не переходили за Рось. Едва ли бы и кіевскіе князья въ такомъ случаѣ ѣздили въ это же время охотиться „на устья Тесмени* ³). Рѣка Торчь, падающая въ Рось съ правой стороны, и стоящее на ней с. Торчище (въ Таращанскомъ у.), если ихъ и не связывать съ лѣтописнымъ Торческомъ, указываютъ во всякомъ слу­чаѣ на существованіе здѣсь поселеній черныхъ клобуковъ. Уже за Росью, вѣроятно, находились города Боровой и Чюрнаевъ, на которые нападали половцы въ выше упомянутыя экспедиціи съ р. Выси. На­конецъ въ предмѣстьи гор. Черкасъ недавно была найдена весьма ^{[54] [55]}

любопытная находка—четыре монетныя кіевскія гривны¹), что можетъ указывать на существованіе здѣсь поселенія въ до-монгольскую эпоху. Правдоподобно, южную границу этихъ поселеній составляли теченіе Гнилого Тикича и водораздѣлъ между Высью и Тясминомъ, съ одной стороны, и Росью—съ другой, до Днѣпра, а затѣмъ рубежъ шелъ Днѣ­промъ къ сѣверу, до устья Корани.

Если это наложить на современную карту, то въ половинѣ XII в., въ эпоху, предшествующую упадку, Кіевская земля (не включая Турово—Пинской волости) занимала приблизительно: Кіевскую гу­бернію, за исключеніемъ уѣздовъ Уманскаго, Чигиринскаго и южныхъ частей Липовецкаго,Звенигородскаго и Таращанскаго, узкую прибереж­ную полосу надъ Днѣпромъ въ Переяславскомъ уѣздѣ Полтавской гу­берніи и Остерскомъ—Черниговской, затѣмъ южную часть Рѣчицкаго и юго-восточную Мозырскаго уѣздовъ Минской, уѣзды Овручскій, Ровенскій (исключая сѣвернаго угла), Житомирскій, Новоградъ-Во- лынскій, Заславскій, Острожскій (граница его съ Дубенскимъ прохо­дитъ какъ разъ по старому кіевскому рубежу) и восточные углы уѣз­довъ Кременецкаго и Староконстантиновскаго—Волынской и сѣвер­ныя части уѣздовъ Летичевскаго, Литинскаго и Винницкаго Подоль­ской губерній.

Во второй половинѣ XII в. и въ первой половинѣ ХШ Кіевская земля потерпѣла значительныя потери въ западной части: отъ нея отошла Погорина и весь юго-западный уголъ земли. Распри за По- горину начались открыто съ половины XII в., когда Юрій отнялъ Кіевъ у Изяслава; раньше обладаніе Погориною если, можетъ быть, и служило тайною причиною несогласій кіевскихъ князей съ волын­скими, однако вопросъ этотъ не выступалъ наружу, и Погорина на­ходилась въ полномъ распоряженіи кіевскихъ князей ^{[56] [57]). Но Изяславъ, прогнанный на Волынь, въ 1150 г. требуетъ себѣ отъ Юрія земель по Горыни: „то волость отца моего и моя по Горину" l); претензіи Изяслава простирались до г. Корческа на востокѣ; нѣсколько разъ Погорина въ это время переходитъ изъ рукъ въ руки, но перевѣсъ остался за Кіевомъ [58] [59] [60]), Южная часть ея, города именно Шумскъ, Тихомель, Выгошевъ, Гнойница, были одновременно захвачены Bo- лодиміркомъ Галицкимъ, потомъ также возвращены [61]). Но затѣмъ всю вторую половину XIl в. Погорина составляетъ постоянно само­стоятельный удѣлъ Кіевской земли, въ которомъ сидятъ родичи кіев­скихъ князей [62] [63] [64] [65]); обособившись такимъ образомъ (особенно важно бы­ло въ этомъ отношеніи продолжительное, двадцатилѣтнее княженіе Владиміра Андреевича), Погорина, по мѣрѣ ослабленія Кіевскаго кня­жества, все болѣе и болѣе уходила изъ подъ вліянія Кіева и посте­пенно вошла въ сферу вліянія и интересовъ Волынскихъ. Погорин- скіе города: Дорогобужъ, Пересопница, Шумскъ упоминаются въ на­чалѣ XIH в. въ числѣ городовъ Луцкаго княжества; Тихомель также упоминается, какъ волынскій городъ δ). А въ области верхней Случи и въ Побужьи въ первой половинѣ ХШ в. появляется группа Боло- ховскихъ городовъ, освободившихся изъ подъ власти кіевскихъ кня- зей її достигшихъ автономіи 1). Каменецъ на Случи (теперь с. Ка­менка) былъ въ это время, повидимому, порубежнымъ городомъ, и мы видимъ его то въ рукахъ кіевскихъ князей, ТО ВОЛЫНСКИХЪ [66] [67]). Ру­бежъ проходилъ въ это время, вѣроятно, но средней Случи, колеблясь и подаваясь то на западъ, то на востокъ, поворачивалъ на юго-вос­токъ, огибая верховья Тетерева, Раставицы и Роси, и затѣмъ, какъ было упомянуто, направлялся, нравдоподобно, водораздѣломъ Роси, Тясмина и Выси [68]). Относительно сѣверной и восточной границъ за это время мы не имѣемъ никакихъ свѣдѣній, которыя бы свидѣтель­ствовали объ ихъ измѣненіи.}

Перейдемъ къ обозрѣнію населенныхъ пунктовъ и урочищъ Кіев­ской земли. Начнемъ съ центра. Кіевъ занимаетъ, какъ извѣстно, свое старое мѣстоположеніе ^[69]). На мѣстѣ Стараго Кіева, на крутыхъ, обрывистыхъ холмахъ находился „городъокруженный стѣнами, вѣ­роятно деревянными ^[70]), которыя прорѣзаны были воротами: съ юга вели ворота Лядскія, съ юго-запада Золотыя, съ сѣверо-запада Жи­довскія. Въ этомъ верхнемъ городѣ находились знаменитѣйшіе храмы

Кіева: „митрополія“-св. Софія, громадный храмъ Богородицы Десятинной, монастыри св. Георгія, св. Ирины, Андреевскій—Янчинъ, Ѳедоровскій, Златоверхій—Михайловскій, Димитріевскій. Здѣсь же находился глав­ный княжескій дворецъ—„великій дворъ Ярославль", дворы князей и княгинь, бояръ; такъ упоминаются дворы извѣстныхъ бояръ: Коснячка, Чудина, Никифора, Воротислава, дворъ княгини Мстиславлей ¹); тутъ же, по сосѣдству этой кіевской аристократіи, можетъ быть и подъ опекой ея, пріютился и еврейскій кварталъ—„жидове", вѣроятно около Жидовскихъ воротъ ^{[71] [72] [73]). У подножья горы, надъ Днѣпромъ раски­нулось Подолье, торговая и промышленная часть города; открытая съ сѣвера, она была защищена палисадомъ—„стояньемъ1', которое шло отъ горъ до Днѣпра—оно упоминается въ XIIb.; далѣе за „столпьемъ" разстилалось низменное „болонье" но теченію р. Сѣтомля [74]). Съ верхнимъ городомъ Подолье сообщалось „Боричевымъ узвозомъ" и другимъ, болѣе отлогимъ спускомъ-подъ горою Уздыхальницею. Здѣсь, на Уздыхальницѣ, помѣщаютъ нѣкоторые пресловутый Копыревъ ко­нецъ, предмѣстье съ монастыремъ св. Симеона и церковью св. Іо­анна [75] [76]), другіе помѣщаютъ его въ долинѣ между Уздыхальницею и Щекавицею. На самомъ Подолѣ достовѣрно извѣстны только церкви св. Иліи и Успенья Богородицы, можетъ быть тождественная съ Пи- рогощею δ). У южной оконечности Подола, въ устьѣ Почайны, ко­торая падала въ Днѣпръ прежде гораздо ниже, противъ Крещатицкаго ручья, находилась главная пристань Кіева [77]).}

О многолюдности, обширности, богатствѣ города сохранилось не мало извѣстій. Такъ уже Дитмаръ, по слухамъ, называлъ его боль­шимъ городомъ, въ которомъ 400 церквей, 8 рынковъ и несмѣтное множество народа. Адамъ Бременскій называетъ его соперникомъ Кон­стантинопольскаго престола, славнѣйшимъ украшеніемъ Греціи (т. е. странъ греческаго обряда)¹). По извѣстію суздальской лѣтописи, во время пожара 1124 г. въ Кіевѣ „ церквии сдинѣхъ изгорѣ близъ 6 сотъ" ^{[78] [79]). Эти громадныя цыфры церквей обыкновенно оправдываютъ такъ, что предполагаютъ въ этомъ числѣ многочисленныя часовни и домовыя цер­кви; по существующимъ даннымъ можно насчитать въ до-монгольскую эпоху въ Кіевѣ и его окрестностяхъ вмѣстѣ съ монастырями около 30 церквей. Что до рынковъ, мы знаемъ только большое „торговище" на Подольѣ, которое послѣ возстанія 1068 г. было переведено на гору, но снова является на Подольѣ въ ХП в., и затѣмъ „Бабинъ торгъ" въ верхнемъ городѣ: его помѣщаютъ у Десятинной церкви [80]).}

Населеніе Кіева было дѣйствительно очень значительно; лѣто­писецъ передаетъ, что во время мора 1192 г. отъ Филиппова дня до мясопущъ, въ два съ половиною мѣсяца, умерло, по словамъ гро­бовщиковъ, 7000 человѣкъ; а сколько кромѣ того обошлось безъ услугъ гробовщиковъ! Моръ этотъ не произвелъ однако значительнаго опу­стошенія: въ томъ же году кіевское населеніе проявило свою энергію довольно сильно, и лѣтописецъ не жалуется на запустѣніе; поэтому нужно предположить, что населенія въ городѣ было, примѣрно, не менѣе ста тысячъ ^[81]). Бойкая торговля привлекала сверхъ туземцевъ много „насельниковъ" ^[82]) изъ разныхъ мѣстъ: здѣсь существовала цѣ­лая колонія новгородцевъ, имѣвшихъ свою „божницю"^[83]), колоніи за­падныхъ купцовъ—нѣмцевъ или „латинъ", тоже имѣвшихъ свои цер­кви ^[84]), проживало, несомнѣнно, много грековъ по духовнымъ и торго­вымъ» дѣламъ; о еврейскомъ кварталѣ я уже упомянулъ, есть намеки на существованіе и армянской колоніи; вѣроятно, проживали въ Кі­евѣ и восточные купцы ³). Смуты XII вѣка, двукратное разореніе Кіева— должны были тяжело отражаться на благосостояніи города его тор­говлѣ и уменьшать постепенно его населеніе; въ частности, еврейская колонія, вѣроятно, сильно уменьшилась еще раньше, послѣ погрома 1113 г. ²). Тѣмъ не менѣе иностранныя колоніи упоминаются въ Кі­евѣ вплоть до монгольскаго нашествія.

Вокругъ Кіева, во всѣхъ направленіяхъ, находился цѣлый рядъ болѣе или менѣе замѣчательныхъ, историческихъ поселеній и урочищъ. На сѣверо-западѣ отъ города, по дорогѣ въ Вышгородъ находились урочища Дорогожичи, съ монастыремъ св. Кирилла, и Капицъ ^s); на западѣ—Буличи (можетъ быть теперешнія Бѣлпчи) и знаменитая Же- ланъ, мѣсто многихъ битвъ и схватокъ (должно быть на мѣстѣ тепе­решняго с. Жуляны) ⁴); гдѣ-то на Лыбеди находилось сельцо Пред- славино, гдѣ жила когда-то Рогнѣдь ⁵). Къ югу отъ города, за доли­ною, по которой протекалъ Крещатицкій ручей, на Кловскомъ холмѣ находился монастырь Стефаяечь съ церковью Влахернской Божьей Матери ¹). На юго-востокъ оттуда, надъ Днѣпромъ, было урочище Угорское и въ немъ княжескій дворецъ („подъ Угорьскимъ") ^{[85] [86]), тутъ же была и церковь св. Николая—у Аскольдовой могилы [87]); нѣсколько ниже лежало село Бересгпово—здѣсь упоминается церковь св. Апостолъ, а позднѣе, вмѣстѣ съ нею или на мѣстѣ ея, былъ монастырь Спаса, который многіе отождествляютъ съ Германовскимъ (Германечь) [88] [89]). Вся эта мѣстность была, какъ видно, укрѣплена, и въ укрѣпленіе вели Угорскі ворота; кажется, что вся она составляла княжеское помѣстье, и самый Печерскій монастырь, находившійся въ непосредственномъ сосѣдствѣ съ Берестовымъ, едвалп не былъ расположенъ на этой кня­жеской землѣ [90]). Ниже Печерскаго монастыря—урочище Выдобичи, монастырь Всеволожъ св. Михаила и „красный дворъ", выстроенный Всеволодомъ 6). Кромѣ упомянутыхъ трехъ княжескихъ дворцовъ, былъ гдѣ-то еще „Новый дворъ", затѣмъ за Днѣпромъ „Рай", загородный дворъ кн. Юрія; на островѣ, противъ Выдобичъ, былъ, кажется, также загородный княжескій дворецъ, въ которомъ жилъ Изяславъ Мсти- славичъ въ 1149 г. [91]), и послѣ татарскаго нашествія жилъ тамъ же, вѣроятно, Михаилъ Всеволодичъ [92]); наконецъ Теремецъ, упоминаемый подъ 1150 г., вѣроятно теперешній хуторъ Теремки по дорогѣ въ Васильковъ, былъ, можетъ быть, такъ же княжескимъ загороднымъ дворцомъ [93]).}

Днѣпровское русло подъ Кіевомъ образуетъ много рукавовъ и заливовъ; отъ нижней Десны отдѣляется рукавъ Черторыя и образуетъ большой островъ противъ Кіева, теперешній Трухановъ; на этомъ островѣ извѣстно урочище Долобское озеро, соединявшееся протокомъ съ Черторыею; небольшой волокъ отдѣлялъ это озеро отъ днѣпровскаго залива—Золотьчи; эти урочища замѣчательны, какъ мѣста княжескихъ съѣздовъ *); этимъ же путемъ: Долобскимъ озеромъ и затѣмъ волокомъ въ Золотьчу, прошелъ въ 1151 г. Юрій, желая обойти лодьямп Кі­евъ ^{[94] [95]). Другой протокъ, только менѣе значительный чѣмъ. Черторыя,— Радосынь(теперь Радунка), упоминаемая въ лѣтописи подъ Illl г. [96]). На островѣ, образуемомъ ею, у теперешняго с. Вигуровщины, находился знаменитый Городецъ, много разъ упоминаемый въ XI и XH в., мѣсто княжескихъ съѣздовъ, опорный пунктъ въ походахъ на Кіевъ; тотъ же Городецъ, вѣроятно, слѣдуетъ разумѣть и подъ „Песочномъ город- комъ“, изъ котораго въ 1237 г. любовался „красотою и величествомъ" Кіева ханъ Менгу [97]). Чтобы покончить съ Заднѣпровьемъ, намъ нужно назвать еще нѣсколько пунктовъ: у устья Десны, на южномъ берегу ея, нѣкоторые помѣщаютъ Олъжичи, село св. Ольги по словамъ лѣ­тописца fi). Противъ Вышгорода, у теперешняго с. Хотяновки, было уро­чище Вѣтичи; по весьма вѣроятному соображенію В. Б. Антоновича, это пресловутые Увѣтичи или Ветичи, мѣсто съѣзда 1100-го г. 1), которое ученые пріурочивали то къ Витичеву, то къ р. Ветѣ (около Кіева, къ югу, верстахъ въ 15) [98] [99] [100]). Заднѣпровскіе Ветичи имѣютъ то преимущество предъ Витичевымъ и Бетою, что находятся за Днѣп­ромъ въ той нейтральной полосѣ, на которой по преимуществу съѣзжались на съѣзды князья. По аналогіи нѣкоторые и Любечъ, мѣсто съѣзда 1097-го г., также переносятъ въ окрестности Кіева, къ нѣкоему озеру Подлюбскому, на лѣвой сторонѣ Днѣпра [101]).}

Къ югу отъ Кіева, кромѣ упомянутаго уже Сакова, въ той же заднѣпровской полосѣ, противъ Витичева, должно быть, повидимому, помѣщено село Ммрославъское, упоминаемое подъ 1150 г. ^{[102] [103]); въ концѣ XIV вѣка въ кіевскомъ Заднѣпровьѣ существовали также Ммлославичи, но слѣдуетъ ли ихъ отождествить съ этимъ селомъ Мирославьскимъ, или нѣтъ—трудно рѣшить (нѣкоторые отождествляютъ Милославичи XIV в. съ нынѣшнимъ с. Вигуровщиною; въ такомъ случаѣ, конечно, ихъ нельзя отождествить съ с. Мирославскимъ δ).}

Для сообщенія съ Заднѣпровьемъ издревле существовалъ около Кіева перевозъ; еще во времена начальнаго лѣтописца были люди, которые возникновеніе Кіева объясняли существованіемъ этого перевоза—„инии не вѣдуще ркоша, яко Кий есть перевозникъ бысть, у Киева бо пе­ревозъ бяше тогда съ оноя страны Днепра, тѣмъ глаголаху: на пе­ревозъ на Киевъ“ ’). Мономахъ соединилъ Кіевъ съ Заднѣпровьемъ мостомъ, вѣроятно пловучимъ, разводнымъ; назначенный, конечно, главнымъ образомъ для сообщенія съ Переяславскою волостью Мо­номаха, онъ находился, вѣроятно, пониже Кіева, гдѣ нибудь у Вы- добичей, гдѣ раньше упоминается перевозъ ^{[104] [105]). Позднѣе мы не имѣемъ о немъ извѣстій, опять фигурируетъ „перевозъ Кыевьскій", и войска подъ Кіевомъ переправляются на насадахъ [106]).}

Перейдемъ къ обозрѣнію другихъ населенныхъ пунктовъ По­лянской земли. Повыше Кіева, въ 15 верстахъ ^{[107] [108]), на Днѣпрѣ стоялъ знаменитѣйшій изъ пригородовъ Кіевщины І5ышгороб>г,-упоминаемый и у Константина Порфиророднаго, какъ одинъ изъ значительныхъ горо­довъ δ). Онъ былъ расположенъ на высокомъ холмѣ, прекрасно укрѣпленъ и служилъ форпостомъ Кіева съ сѣвера; около него обык­новенно переправлялись черезъ Днѣпръ, если шли на Кіевъ со сто­роны Чернигова или изъ Кіева на Черниговъ, чтобы не переходить Десны [109]). Помимо того онъ былъ замѣчателенъ и религіозной свя­тыней—мощами св. Бориса и Глѣба, патроновъ Руси (заступьника Русь­кой земли) [110]), въ честь которыхъ была выстроена деревянная, а по­томъ и каменная церковь, на мѣстѣ старой—св. Василія, сгорѣвшей отъ пожара. Несторъ въ своемъ „Чтеніи" величаетъ поэтому Вышго- родъ блаженнымъ, честнымъ, святымъ городомъ [111]). Въ окрестностяхъ}

Вышгорода, гдѣ-то къ сѣверу отъ него, извѣстна еще безыменная „божница"; нѣкоторые полагаютъ ее на мѣстѣ нынѣшняго Межигор­скаго монастыря ¹). На островѣ подъ Вышгородомъ былъ, повидимому, княжескій дворъ: здѣсь жилъ передъ смертью Всеволодъ Ольговичъ ^{[112] [113]).}

Къ западу отъ Кіева, въ 20 верстахъ, на правой сторонѣ Ир- пепя, на крутомъ берегу, находился другой знаменитый пригородъ- Бѣлгородъ (теперь м. Бѣлгородка), служившій кіевскимъ форпостомъ съ запада: сюда шелъ трактъ на Волынь и въ Галичъ, „въ Ляхи и Угры"; городъ былъ также хорошо укрѣпленъ—еще Владиміромъ; черезъ Ирпень былъ перекинутъ подъемный мостъ ^[114]). Кромѣ того Бѣл­городъ былъ замѣчателенъ, какъ епископская каѳедра; каѳедральная церковь—св. Апостолъ была сначала деревянная; Рюрикъ Ростисла- вичъ выстроилъ каменную (1197 г.) ^{[115] [116]).}

Къ югу отъ Кіева находился Звенигородъ, „иже есть городъ малъ у Киева, яко десяти веръсты вдале", по дорогѣ къ Василькову: горо­докъ замѣчательный тѣмъ, что въ немъ совершенно было ослѣпленіе Василька; съ большою вѣроятностью онъ пріучивается къ „Сиракову городищу" у с. Хотова ^δ). Къ сосѣднему городищу, тоже типа т. н. великокняжескаго, у Катаевской пустыни, покойный Максимовичъ пріурочивалъ городъ Пересѣченъ, мѣстоположеніе котораго не опре­дѣлено ближе въ источникахъ ^[117]).

Еще южнѣе, пор. Стугнѣ, находился цѣлый рядъ городовъ. Меж­ду устьями Стугны и Красной, надъ Днѣпромъ, на крутомъ мысу, съ трехъ сторонъ окруженномъ водою, находимъ Трепелъ, довольно зна­чительный, хорошо укрѣпленный городъ; у него находился бродъ че­резъ Днѣпръ, четвертый, считая съ сѣвера, изъ извѣстныхъ въ Кіев­ской землѣ: выше были переправы у Выдобичъ, у Вышгорода и на устьѣ Припети—у „Давидовой боженки “ ¹). Выше Треполя по Стугнѣ находился Тумаіцъ] онъ, какъ видно изъ лѣтописнаго разсказа, ле­жалъ на пути изъ Звенигорода къ Иерепетову полю (о которомъ ниже) и какъ будто у самой Стугны; линія, соединяющая Звениго­родъ и Тумащь, пересѣкала затѣмъ Олыпаницу, такъ что это по­селеніе нужно полагать около теперешняго с. Ханьбикова ^{[118] [119] [120]). Нѣ­сколько выше Тумаща стоялъ Василевъ, теперешній Васильковъ, одинъ изъ важнѣйшихъ кіевскихъ пригородовъ, родина св. Ѳеодосія Печерскаго; городъ получилъ свое имя, вѣроятно, въ честь христіан­скаго патрона св. Владиміра, который выстроилъ здѣсь и церковь Преображенія, въ память своего спасенія отъ печенѣговъ; самый го­родъ, впрочемъ, могъ существовать и до Владиміра, и послѣдній, мо­жетъ быть, только укрѣпилъ его, какъ и Бѣлгородъ 1). Въ той же приблизительно полосѣ, далѣе къ западу, находился Верневъ или Черневъ—на пути отъ Бѣлгорода къ Перепетову полю, къ сѣверу отъ вала [121] [122]). Эти города и городки и, вѣроятно, многіе еще, намъ неиз­вѣстные, входили въ составъ той оборонительной линіи, которая бы­ла создана Владиміромъ: „и рече Володимеръ: се не добро есть, ма­ло городовъ около Киева, и нача ставити городы по Деснѣ, и по Устрьи, и по Трубепіеви, и по Сулѣ, и по Стугнѣ“ [123]J; одни города были выстроены вновь, и для заселенія ихъ приведены насельники изъ дальнихъ волостей, другіе, прежде существовавшіе, были теперь укрѣплены. Кромѣ городовъ, эта граница была укрѣплена, по сви­дѣтельству очевидца—еп. Брунона, длинною и крѣпкою оградою [124]). Въ настоящее время сохранились остатки трехъ валовъ въ этой мѣстно­сти. Первый проходитъ по сѣверному берегу Стугны, потомъ повора­чиваетъ на сѣверъ, пересѣкая р. Ирпень и Здвижъ; слѣды его затѣмъ теряются, но можно предположить, что онъ поварачивалъ на сѣверо- востокъ и доходилъ до Днѣпра; около м. Макарова отъ этой линіи отдѣляется вѣтвь, правдоподобно переходившая за Тетеревъ и так­же направлявшаяся затѣмъ на сѣверо-востокъ. Вторая линія напра­вляется по южному берегу Стугны, у с. Мытницы поварачиваетъ на сѣверъ и соединяется съ первою линіею; тутъ большая вѣтвь идетъ отъ нея на западъ, къ верховьямъ Здвижа. Третья линія идетъ по сѣверному берегу р. Красной и затѣмъ направляется на сѣверо-за­падъ; вѣроятно, этотъ валъ примыкалъ ко второй линіи 1)∙ Эта слож­ная система валовъ сложилась разновременно, по мѣрѣ того, какъ подъ вліяніемъ историческихъ условій расширялась или съуживалась область осѣдлыхъ поселеній; пріурочить отдѣльныя сооруженія къ опредѣленной эпохѣ трудно. В. Б. Антоновичъ, основываясь на по­казаніяхъ Брунона, полагаетъ, что Владиміру Св. принадлежитъ устройство первой линіи вала, которая проходитъ верстахъ въ 50 отъ Кіева; съ исходомъ же XI в. Ьалы, по его мнѣнію, уже утратили свое стратегическое значеніе 2).}

На Стугнѣ же, недалеко отъ Триполья, находится любопытное урочище—Торчъ съ остатками крѣпости на высокой (ок. 600 ф. надъ уровнемъ Стугны), пирамидальной горѣ, у с. Старыхъ Безрадичъ ³). Къ этой мѣстности многіе пріурочиваютъ Торческій, одинъ изъ значи­тельныхъ городовъ Кіевской земли, населенный торками ⁴). Этотъ

¹⁾ О валахъ см. статью „Зміевы валы“ В. Б. Антоновича (въ Кіевской Старинѣ за 1884 г. кн. 111), его же археологическую карту кіевской губ. и объяснительную записку къ ней. О постройкѣ городовъ Владиміромъ см. спеціальную статью проф. Бережкова въ Чтеніяхъ Ист. Общ. Нестора кн. П отд. 2 с. 71 сл.

²⁾ Зміевы валы, с. 365, 368, 370.

³⁾ Описаніе Торча см. въ упоминаемой въ слѣдующемъ примѣчаніи статьѣ г. Ре­вякина; городище треугольное, окружностью ш'аговъ въ 120.

⁴⁾ Впервые эта мысль высказана была П. И. Ревякинымъ въ статьѣ „Сближеніе историческихъ показаній съ народною легендою о древнемъ Торческѣ“— Кіевск. Губ. Вѣдом. за 1863 г. №№ 33 и 34, и почти одновременно (хотя не вполнѣ опредѣленно) въ статьѣ, при­надлежащей, кажется, г. Похилевичу — тамъ же въ № 28 (ср. Сказанія о насел, мѣстн. Кіевск. г. с. 39—41). Г. Ревякинъ записалъ изъ устъ обывателей преданіе, что на Top- ческой горѣ, „ще за тіх князьків, що колись-то князювали у Киіві, Красному і Трипіллі, тому може с тисячу літ йе« находился городъ Торчь, который былъ осажденъ ордою; князья пришли на помощь, но пока они „колотились та радились*', орда напала на нихъ и потопила въ Стугнѣ, а Торчь взяла хитростью, проведя своихъ воиновъ въ городъ въ возахъ, наполненныхъ якобы провіантомъ. Преданіе это приведено также въ статьѣ г. Стоянова: „Южнорусская пѣсня о событіи XI в.“ въ Кіевской Старинѣ 1882 r., ѴП с. 88 слѣд., и затѣмъ, въ переводѣ, у П. В. Голубовскаго Печенѣги etc., с. 237 слѣд. П. В. Голубовскій относится съ довѣріемъ къ этому преданію, но близость къ лѣтописному раз­сказу, доходящая до мелочей, дѣлаетъ его чрезвычайно подозрительнымъ; хотя разсказ­чики и ссылаются на своихъ дѣдовъ, онъ, вѣроятно, книжнаго происхожденія и только при­нялъ нѣкоторыя сказочныя подробности (о воинахъ, провезенныхъ въ возахъ, о церкви, скрывшейся подъ землею); такое мнѣніе высказалъ о немъ Н. И. Костомаровъ (см. за­мѣтку его въ Кіевской Старинѣ 1882 кн. VIIL с. 362 сл.). Мнѣніе П. И. Ревякина, что

крѣпкій городъ былъ взятъ половцами и разрушенъ въ 1093 г., за­тѣмъ имя его исчезаетъ изъ исторіи и появляется снова только во второй половинѣ ХП в. (съ 1161 г.); онъ играетъ въ это время вид­ную роль, является по временамъ какъ бы центромъ ІІоросья, а въ XTIT В., при Мстиславѣ Мстиславичѣ, къ нему какъ будто тянуло даже цѣлое Понизье ’). Другіе ученые держатся стараго мнѣнія, высказаннаго первоначально Карамзинымъ, что Торческъ находился па мѣстѣ с. Торчицы на р. Торчи, Таращанскаго уѣзда ^{[125] [126] [127]}), или по­лагаютъ, что Торческовъ въ Кіевской 'землѣ было нѣсколько ^[128]). Мнѣ кажется, нѣтъ серьезныхъ препятствій къ тому, чтобы отождествлять Торческъ XI в. съ Торческомъ ХП в., но этотъ Торческъ, по моему мнѣнію, также трудно пріурочить къ Старымъ Безрадичамъ, какъ и къ с. Торчицѣ; мнѣ кажется, что этотъ Торческъ находился гдѣ нибудь къ юго- западу отъ Старыхъ Безрадичъ, въ центрѣ Поросья ^[129]). Что же касается урочища Торчъ, то можетъ быть, здѣсь были поселены остатки тор- ковъ послѣ разрушенія поросской границы въ 1093—1096 г., какъ жители Юрьева были переведены къ Витичеву. Впослѣдствіи этотъ городокъ могъ сохранить свое имя ¹).

За Стугного находимъ города: Краснъ, теперь с. Красное на р. Красной ²); за устьемъ р. Красной, на возвышенномъ полуостровѣ надъ Днѣпромъ—Халѣпъ, теперь с. Халепье ³), и Витечевъ (теперь Вытачевъ), крѣпкій замокъ съ замѣчательною пристанью, извѣстного еще Константину Порфирородному; тутъ же находился и бродъ черезъ Днѣпръ ⁴). На холмѣ у Витечева при Святополкѣ Ми-

радинамъ тянуло Поросье; нѣкоторыя мѣста, гдѣ говорится о Торческѣ (какъ Ип. с. 455), не могутъ быть отнесены къ Безрадичамъ, да и описаніе войны 1093 г., мнѣ кажется, противъ нихъ. Самое естественное объясненіе этого похода князей—что они пошли на выручку Торческа; русская рать идетъ берегомъ Днѣпра къ Треиолю, придя къ Стугнѣ, долго колеблется: очевидно, половцы были за Стугной; наконецъ она переходитъ ее, идетъ въ юго-западномъ направленіи (минувпіе Треполь, преидоша валъ) и становится тыломъ къ Стугнѣ, „и се Половцы идяху противу"; судя по фронту русской рати, половцы шли, вѣ­роятнѣе всего, съ юго-запада, въ томъ же направленіи нужно предположить и Торческъ, иначе трудно себѣ объяснить, какъ попали половцы за Стугиу и зачѣмъ русскіе перешли рѣку (иначе объясняетъ это движеніе П. В. Голубовскій—Печенѣги etc. с. 139—140). Если пріурочитъ Торческъ къ Торчицѣ, то очень странно движеніе русскихъ берегомъ Днѣпра въ этомъ походѣ. Торческъ былъ, очевидно, не далеко отъ Кіева: половцы шныряютъ то къ Треполю и Кіеву, то назадъ, а отъ Торчицы до Кіева болѣе 100 верстъ (на это обратилъ вниманіе уже П. И. Ревякинъ). Разсказъ лѣтописи подъ 1193 г., на который преимуще­ственно указываетъ П. Г. Лебединцевъ (Чтенія II. с. 47) ничего не говоритъ въ защиту именно Торчицы, хотя не подходитъ къ Безрадичамъ; Торческъ по этому разсказу могъ находиться и внутри Поросья; любопытно, что въ этомъ же разсказѣ: „Половци же ѣха- іпа по нихъ (полкахъ Ростиславлихъ) до Руси, Ростиславъ же приѣха въ Торчьскій" (Ипат. с. 456)—Густин, лѣтоп. (с. 324) читаетъ „до Роси"; если это истинное чтеніе (ср. Порусье вм. Поросье въ Погодинскомъ її Хлѣбниковскомъ спискахъ—Ипат. с. 230, 329 (2 раза), 365—въ разночтеніяхъ) то, несомнѣнно, Торческъ находился къ сѣверу отъ Роси. Если предположить Торческъ недалеко къ юго-зап. отъ Триполья, то выиграетъ въ пони­маніи и мѣсто Ипат. с. 389. „тѣмъ же путемъ йдуче (изъ-подъ Торческа въ Кіевъ).... выгнаша Мьстислава ис Трѣполя".

¹⁾ Къ нему очень подходитъ Ипат. с. 515; это мѣсто можно впрочемъ отнести и къ предполагаемому мѣстоположенію Торческа внутри Поросья, но очень трудно къ Тор­чицѣ (см. еще объ этомъ мѣстѣ у г. Молчановскаго Очеркъ извѣст. о Подольск, з. 1. c.).

²⁾ Ипат. с. 215, Лавр. с. 240 (Поученіе Мономаха). По сосѣдству съ Краснымъ ∏. В. Голубовскій (Печенѣги с. 140) помѣщаетъ и Варинъ (Лавр. L с.) и указываетъ на село Веремье, но былъ ли Варинъ на кіевской или переяславской сторонѣ Днѣпра, нельзя съ увѣренностью сказать.

³⁾ Лавр. 240, 288.

⁴⁾ De administr. imperio с. IX; Ипат. 265, 293.

хайлѣ былъ выстроенъ городъ, населенный жителями Юрьева и „за- саковцами", и названный Святополчемъ въ честь строителя; сюда на время была перенесена и юрьевская каѳедра, до возобновленія Юрьева (въ 1103 г.) *)? теперь указываютъ на сосѣднее село Стайки, южная часть котораго доселѣ поситъ названіе Гуриновки: это м:ожетъ быть отголоскомъ воспоминанія о юрьевскихъ переселенцахъ ^{[130] [131]). Вѣро­ятно, этотъ же городъ упоминается подъ 1223 г., подъ именемъ „Но- ваіорода Святополчъскаго“ [132])∙}

Далѣе къ югу отъ теченія Стугны и Красной начинается об­ширное степное Поросье, занимавшее бассейнъ Роси; я упоминалъ уже о судьбѣ его: эта исконная область Полянскаго племени запу­стѣла въ періодъ печенѣжскихъ набѣговъ и только при Ярославѣ на­чала поправляться: Ярославъ „поча ставити города по Росі“ и се­лить здѣсь колонистовъ—плѣнныхъ ляховъ, также, вѣроятно, насель­никовъ изъ сѣверныхъ волостей ^[133]). Какіе именно города были по­строены имъ, какіе возобновлены, какіе явились позднѣе, мы не мо­жемъ опредѣлить. Кромѣ городовъ, Поросье, какъ п область Стугны, было защищено еще валами: валъ тянется по сѣверному берегу Роси, затѣмъ поварачиваетъ на сѣверо-западъ, мимо Раставицы, и у верховьевъЗдвижа онъ примыкалъ, вѣроятно, къ сѣверной системѣ валовъ; другой валъ, начавшись неподалеку отъ Бѣлой Церкви, проходитъ южнѣе, поварачиваетъ потомъ на сѣверъ и также примыкаетъ (у с. Ходоркова) къ той же линіи сѣверныхъ валовъ. Верховья Роси и Раставицы (на послѣдней упоминаются города уже во второй поло­винѣ XI в.) остаются внѣ этихъ укрѣпленій, но существовали и далѣе на югъ линіи валовъ, остатки которыхъ извѣстны, напримѣръ, у г.

Таращи, къ югу отъ Корсуия ¹)∙ Въ послѣдующемъ заселеніи п обезпеченіи Поросья видную роль игралъ тюркскій элементъ. Преем­ники Ярослава поселили на Поросьѣ орды торковъ п другихъ кочев­никовъ; по извѣстію Татпщевскаго свода, во время удачнаго похода въ степь 1060 г. князья захватили много плѣнныхъ и разселили ихъ по городамъ -); дѣйствительно уже въ 80-хъ годахъ XI вѣка мы находимъ извѣстіе о ’ Торческѣ, городъ торковъ ^{[134] [135] [136]). Половецкія на­паденія въ девяностыхъ годахъ XI в., разрушеніе городовъ Торческа (1093 г.) и Юрьева (1095) снова ослабили Поросье, такъ что князья выводили жителей па Стугну, къ Витичеву, какъ упомянуто выше [137]). Но побѣды надъ половцами въ началѣ XII в. снова поправили дѣло; уже въ походъ 1103 г. князья „заяша Печенѣги и Торкы съ вежамиа и, конечно, разселили ихъ по границѣ: такъ поселенія торковъ за­тѣмъ упоминаются у Заруба; въ связи съ этимъ стоитъ и возстанов­леніе Юрьева. Такіе же выводы колонистовъ могли повторяться и при послѣдующихъ походахъ; въ 1116 г. на Русь выселилось много тор­ковъ и берендѣевъ, вслѣдствіе неудачной борьбы съ половцами [138]). То обстоятельство, что, начиная съ 1146 г., лѣтописецъ иногда при­лагаетъ къ половцамъ степнымъ эпитетъ „дикихъ“ [139]), наводитъ на мысль, что можетъ быть, около того времени на Поросьи поселилась также и часть половцевъ, которые оставили, быть можетъ, слѣдъ сво­его пребыванія въ нынѣшнихъ названіяхъ селъ Большаго и Малаго Половецкаго и Кумановки [140]). Эти разноплеменные жители Поросья: печенѣги, торки, берендичи, коуи, каепичи объединяются въ лѣтописи обыкновенно подъ общимъ именемъ черныхъ клобуковъ [141]) и вклю­чаются въ политическое понятіе Руси, хотя, ковечно, противопола­гаются Руси этнографической ’). Населеніе это и на новыхъ обита­лищахъ сохранило кочевой, пастушескій образъ жизни, языческую религію, о чемъ свидѣтельствуетъ эпитетъ „поганыхъ", прилагаемый къ нимъ, и привычки степной жизни; оно кочевало по тучнымъ па­стбищамъ Поросья со своими вежами и стадами, имѣло свои городки, ио они служили, вѣроятно, главнымъ образомъ на случай непріятель­скихъ нападеній [142] [143]). На ряду съ этими тюркскими насельниками про­должало существовать по прежнему населеніе славянское, которое по преимуществу занимало города [144]), для котораго продолжала суще­ствовать отдѣльная юрьевская епархія; очевидно, оно было довольно многочисленно и въ лѣтописи по временамъ ясно противополагается тюркскому населенію подъ именемъ поріпанъ [145]), хотя въ другихъ случаяхъ термины ІІоросье, поршане обнимаютъ собою всѣхъ оби­тателей Поросья, безъ различія племени. Эти разноплеменные сожи­тели уживались мирно между собою—по крайней мѣрѣ у насъ нѣтъ свидѣтельствъ въ противоположномъ смыслѣ δ).}

Перейдемъ теперь къ обозрѣнію отдѣльныхъ мѣстностей Поросья. Въ центрѣ его находилось знаменитое Перепетовское поле—обширная возвышенная равнина, разстилающаяся по верховьямъ Рута и Олыпа- ницы (теперь т. н. Билоцерковській степъ) и получившая имя отъ „Перепетовыхъ"—двухъ громадныхъ кургановъ, именуемыхъ теперь Перепетомъ и Перепетыхою. Перепетовское поле лежало на пути изъ Кіева въ Галичъ и потому нѣсколько разъ упоминается въ лѣтописи; тутъ произошла и знаменитая рѣшительная битва Изяслава Мсти-

славича съ Юріемъ въ 1151 г. ¹)∙ Гдѣ-то у Иерепетова поля нахо­дилось урочище или поселеніе Бъзяница, упоминаемое при описаніи этой битвы ^{[146] [147]), по сосѣдству же Перепетова можно предполагать и г. Дерновый 1146 г.[148]). Внутри Поросья предполагаются еще: Святославлъ, упоминаемый въ концѣ XI в. вмѣстѣ съ Торческомъ и Юрьевымъ [149]), также Михайловъ, разрушенный въ 1172 г.; изъ многочисленныхъ кіевскихъ поселеній этого послѣдняго имени наиболѣе подходитъ къ обстоятельствамъ с. Михайловка у р. Субодя, притока Каменки, но это село не имѣетъ слѣдовъ города, а объ укрѣпленіяхъ Михайлова говоритъ сама лѣтопись [150] [151]).}

Въ побережьи Днѣпра, носившемъ издавна имя Бѣлобережья •’),

остановимся прежде всего около теперешняго Ржищева: здѣсь по­нынѣ существуетъ гора Иванъ, и на ея мѣстѣ предполагаютъ древній городъ Иванъ, упоминаемый въ половинѣ ХП в. ¹). Еще ниже, на возвышенномъ полуостровѣ находился Зарубъ—у нынѣшняго с. За- рубинецъ. Около Заруба былъ монастырь Пречистой, изъ котораго вышелъ знаменитый Климентъ Смолятичъ ^{[152] [153] [154] [155]): между нынѣшними За- рубинцами и с. Монастыркомъ сохранилось доселѣ городище кня­жеской эпохи, съ остатками каменной церкви или монастыря и пе­щерами отшельниковъ ■’). Тутъ же находился и важный бродъ черезъ Днѣпръ; южнѣе его были еще: бродъ „на Татинци" и Инжиръ бродъ, но мѣстоположеніе ихъ неизвѣстно [156]). Неподалеку отъ Заруба же на­ходился гдѣ-то „Варяжьскій островъ" [157]). Далѣе къ югу, „на устьи Реи", стояла нѣкогда знаменитая Родня [158]). Промелькнувъ въ разсказѣ о борьбѣ Владиміра съ Ярополкомъ, этотъ городъ затѣмъ совершенно исчезаетъ изъ нашихъ источниковъ. Около устья Роси нѣсколько выше с. Пекарей существуетъ урочище Княжа гора, со слѣдами древняго, богатаго города з къ этому урочищу съ увѣренностью можно прі­урочить г. Родню. Многочисленные предметы христіанскаго почитанія, находимые здѣсь, доказываютъ однако, что городъ существовалъ здѣсь и позже X в., въ христіанскую эпоху 1). Проф, В. Б. Антоновичъ вы­сказалъ предположеніе, что на этомъ мѣстѣ стоялъ въ древности Каневъ (теперь отстоящій верстъ на семь отъ устья Роси), замѣстившій со­бою древнюю Родню [159] [160]). Въ Патерикѣ Каневъ упоминается при раз­сказѣ о событіяхъ XI в., въ лѣтописи же является впервые подъ 1144 г., по случаю закладки въ немъ церкви св. Георгія Всеволодомъ Ольговичемъ: самый городъ, очевидно, существовалъ и раньше [161]). Съ половины XII в. Каневъ начинаетъ играть видную роль на Поросьи— иногда является какъ бы центромъ его, подобно Торческу; епископы юрьевскіе носятъ также титулъ каневскихъ [162]). Онъ служитъ въ это время какъ бы сторожевымъ пунктомъ относительно степи, разсти­лающейся далѣе къ югу: сюда выходили встрѣчать купеческіе караваны и оберегать ихъ отъ нападеній, „стеречи земли" отъ набѣговъ, тутъ же происходятъ „снемы" съ половцами [163]).}

По теченію Роси существовало, несомнѣнно, много городовъ, го­раздо больше, чѣмъ мы знаемъ и можемъ опредѣлить. Идя съ вос­тока, вверхъ по теченію, прежде всего мы должны остановиться у по­ворота, который дѣлаетъ Рось, мѣняя сѣверное направленіе на вос­точное: здѣсь, въ окрестностяхъ нынѣшняго мѣстечка Межиричъ, на­ходился городъ Товаровъ, упоминаемый подъ 1190 г. ^[164]). Выше, на мѣстѣ нынѣшняго села Деренковца, на правомъ берегу Роси, помѣ­щаютъ нѣкоторые ученые городъ „Дверень на Рси“, тоже конца XII в. (1192 г.), отождествляя его съ г. Дерновымъ, гдѣ соединился Изя- славъ съ черными клобуками, когда шелъ изъ Переяславля на Кіевъ ¹); это послѣднее обстоятельство не вполнѣ согласуется съ такимъ прі­уроченіемъ—Деренковецъ лежитъ слишкомъ далеко на югъ; да и сходство именъ Дверня и Дерноваго ^{[165] [166] [167]) довольно отдаленное. Выше по рѣкѣ находимъ Корсунь, въ излучинѣ, которую образуетъ къ югу р. Рось, на лѣвомъ берегу ея; еще выше—Боіуславлѵ, гдѣ-то въ этой же мѣстности, въ излучинѣ Роси, находился, вѣроятно, и городокъ Kyль- деюревъ [168]); всѣ эти три города фигурируютъ въ извѣстіяхъ послѣдней четверти XH в. Далѣе, въ сосѣдствѣ р. Роси и Рута лежалъ Юрьевъ—епи­скопская каѳедра, важный городъ, мѣстоположеніе котораго доселѣ не можетъ быть опредѣлено съ точностью, несмотря на многократныя упоминанія лѣтописи: одни помѣщаютъ его на правомъ берегу, другіе па лѣвомъ, пріурочиваютъ къ различнымъ пунктамъ, или вовсе воз­держиваются отъ ближайшаго опредѣленія [169]). По аналогіи съ другими, извѣстными намъ городами по Роси, которые всѣ стоятъ на лѣвомъ берегу ея, слѣдуетъ думать, что и Юрьевъ стоялъ къ сѣверу отъ нея, а изъ сопоставленія лѣтописныхъ данныхъ видно, что онъ былъ, какъ упомянуто, въ близкомъ сосѣдствѣ Роси и Рута, гдѣ—нибудь около сліянія ихъ 1). Весьма вѣроятно мнѣніе В. Б. Антоновича, что Юрьевъ стоялъ на мѣстѣ древняго городища велико-княжескаго типа на Роси, въ трехъ верстахъ выше нынѣшней Бѣлой Церкви 2). Выше Юрьева по Роси лежалъ Володаревъ, теперь с. Володарка—на лѣвомъ берегу рѣки; черезъ этотъ городъ пролегалъ путь въ Галичъ, который далѣе шелъ черезъ Перепетово поле на Василевъ и Кіевъ 3); у этого же пути, къ западу отъ Володарева, находился Jlynapeez, мѣстоположеніе котораго неизвѣстно 4).}

Цѣлый рядъ городковъ находился по р. Раставицѣ; намъ извѣс­тенъ здѣсь г. Раставег^ъ или Ростовецъ, упоминаемый въ XI и XII

авторитетное, вовсе не опредѣляетъ положенія Юрьева. Изъ попытокъ точнѣе опредѣлить мѣстоположеніе Юрьева упомянемъ нѣсколько: Похилевичъ (Сказанія с. 489) пріурочиваетъ его къ Бѣлой Церкви; Барсовъ (Географія с. 138 и 298—въ Словарѣ с. 219 онъ воз­держался отъ ближайшаго опредѣленія) указываетъ на Большіе и Малые Ерчики къ югу отъ р. Раставицы, недалеко отъ г. Сквиры (противъ этого см. возраженія у г. Андріев­скаго Кіев. Стар. 1883 г. IX с. 24 сл.); П. В. Голубовскій, основываясь на текстѣ лѣто­писи подъ 1162 г.: „придопіа Половци мнози къ Гюргеву (въ Воскр. I. с. 76 примѣч. 3—къ Кіеву) и взяша вежи многи по Роту.... и постигоіпа я на Роси“, полагаетъ Юрьевъ на Рутѣ и указываетъ на крѣпкое городище у с. Соколова (Печенѣги etc. 141—142). Г. Андріевскій въ спеціальной статьѣ „Лѣтописный Юрьевъ на Роси“ (въ Кіевск. Стар. 1883. IX) указываетъ на городище Райгородъ на р. Гороховаткѣ, правомъ притокѣ Роси, у с. Олыпаницы, о которомъ у жителей сохранилось преданіе, что на мѣстѣ его былъ большой городъ со многими церквями, со своими князьями (Похилевича Сказанія с. 524); при этомъ имя Райгорода г. Андріевскій объясняетъ изъ „Урай (Юрій) городъ^, слѣды того же имени видитъ и въ имени р. Гороховатки (с. 26 слѣд.); противъ такого мѣстоположенія говоритъ, мнѣ кажется, Ип. с. 344: „Половцѣ же бѣжаша отъ Бѣлагорода на Гюргевъ и много ихъ изоимаша Берендичи и Гюргевци, а оно ихъ во Реи истопе“—конечно, половцы бѣжали по кратчайшему разстоянію на югъ, не сварачивая на западъ—къ Райгороду.

¹⁾ Смотри особенно мѣста изъ Ипатской лѣтописи, приведенныя въ предыдущемъ примѣчаніи (с. 344 и 356).

²⁾ Объяснительная записка къ археол. картѣ Кіев. губ.; въ этомъ городищѣ въ 1877 г. была найдена «золоченная бронзовая панагія съ изображеніемъ св. Георгія.

³⁾ Ипат. с. 278. Погодинъ IV. 176. Барсовъ—Словарь с. 38. О пути въ Галичъ см. у Погодина IV. с. 176—177.

⁴⁾ Ипат. с. 278, 343, 346. Н. П. Дашкевичъ указываетъ на м. Мушуровъ въ Уман­скомъ у. (Болоховская земля—въ Трудахъ Ш археологич. съѣзда т. П с. 75); Надеждинъ и Неволинъ (Погодинъ IV. с. 188) справедливо замѣчаютъ, что Мунаревъ находился гдѣ- то около Ярополча (см. Ипат. с. 346), слѣдовательно сѣвернѣе; Карамзинъ (II пр. 388) предполагалъ Мунаревъ ок. Кіева.

в.—теперешнее мѣстечко Бѣлиловка, до начала ХѴШ в. сохранявшее свое древнее названіе ¹); къ с. Ягнятину съ вѣроятностью пріуро­чивается г. Неятинъ XI в. ^{[170] [171]); шесть городовъ берендичскихъ, о ко­торыхъ лѣтопись говоритъ подъ 1177 г.: „Половци же взяша 6 горо­довъ Береньдиць и поидоша к Ростовцю по весьма вѣроятному пред­положенію В. Б. Антоновича, можно пріурочить къ шести древнимъ городищамъ на Раставицѣ [172]); въ число ихъ, въ такомъ случаѣ, войдетъ и Неятинъ; можетъ быть, и лѣтописный Еунилъ (Куниля), упоми­наемый подъ 1150 г., былъ между ними: послѣдній вѣроятнѣе всего предполагать именно въ этой мѣстности [173]).}

Къ югу отъ Роси, какъ упомянуто выше, въ XII в., судя по нѣкоторымъ даннымъ, тоже были поселенія; съ нѣкоторою вѣроятностью здѣсь можно помѣщать г. Боровой, городъ Чюрнаевъ ^[174]), и, вѣроятно, здѣсь было много еще такихъ небольшихъ черноклобуцкихъ город­ковъ ^[175]).

Отъ земли полонъ, отъ Поросья слѣдуетъ намъ перейти къ землѣ древлянъ, но предварительно заглянемъ въ тотъ сѣверо-восточный уголъ Кіевской земли, этнографическая основа котораго намъ пока точно неизвѣстна. По части топографіи о немъ сказать можно тоже не много. Крайними кіевскими городами на сѣверѣ были Брашнъ и Мо­зырь, о которыхъ говорилъ я выше. У' впаденія Уша въ Припеть стоитъ городъ Чернобыль (теперь мѣстечко), упоминаемый въ концѣ XII в. ¹); гдѣ-то на пути изъ Кіева въ Мозырь и неособенно, вѣро­ятно, далеко отъ послѣдняго было поселеніе Ме-жимостъе ^{[176] [177] [178]}). На Днѣпрѣ, у устья Прилети, упоминается бродъ у „Давыдовой боженки*". здѣсь, по кіевской лѣтописи, въ 1150 г. перебродился Андрей, уходя послѣ неудачи изъ Кіевской земли, по извѣстію же суздальской лѣ­тописи онъ шелъ тогда „на Воровичѣ*; для „Давидовой боженки" указываютъ на городище между Припетью и Днѣпромъ, у с. Горо­дища, а Боровичи—можетъ быть, теперешніе Варовичи, недалеко къ сѣверу отъ Уша, ниже впаденія р. Норины ^[179]). Вотъ и всѣ пункты, извѣстные намъ въ этомъ глухомъ углу кіевскаго Полѣсья.

За періодъ отдѣльнаго существованія Древлянской земли намъ извѣстно здѣсь всего два города: Искоростенъ и Вручій', оба они на­ходятся въ басейнѣ р. Уша. Искоростень—теперь м. Искорость на лѣ­вомъ берегу Уша, въ 40 в. отъ Овруча. То былъ, правдоподобно, племенной центръ древлянъ; послѣ присоединенія Древлянской земли къ землѣ полянъ Искоростень сходитъ со сцены и ни разу не упоми­нается: кіевскіе князья, вѣроятно, сдѣлали все зависящее, чтобы ли­шить значенія этотъ городъ ’). Вручій или Овручъ, на р. Норинѣ— былъ, кажется, новый административный центръ, созданный послѣ подчиненія древлянъ Кіеву на смѣну Искоростню: въ лѣтописи онъ появляется въ разсказѣ о первомъ князѣ, присланномъ въ Древлян­скую землю изъ Кіева—Олегѣ; онъ былъ, по всей вѣроятности, его резиденціею. Въ XI в. Вручій не упомянутъ ни разу, только во вто­рой половинѣ XlI в., при Рюрикѣ Ростиславичѣ, онъ выдвигается снова, сдѣлавшись центромъ частнаго удѣла Кіевской земли; въ свое продолжительное правленіе Рюрикъ, какъ видно, очень дорожилъ и занимался этимъ удѣломъ и подолгу проживалъ здѣсь; весьма вѣро­ятно, что ему, а не Владиміру Св., какъ думаютъ многіе, принадле­житъ и постройка прекраснаго собора св. Василія въ Овручѣ (Рю­рикъ носилъ имя Василія) ^{[180] [181]). Въ томъ же XH в. на Ушѣ намъ из­вѣстенъ еще одинъ городъ—Ушескъ; это теперешнее м. Ушомиръ, на правой сторонѣ Уша, выше Искорости, съ древнимъ городищемъ [182]).}

Къ востоку отъ этого центра Древлянской земли, въ области Те­терева намъ извѣстенъ цѣлый рядъ городовъ; всѣ они упоминаются лишь въ XII и ХШ в., хотя, конечно, существовали и раньше. На самомъ Тетеревѣ мы знаемъ Мичъскъ—теперешній Радомысль, или точнѣе часть его, такъ называемый Мыкъ-городъ, находящійся между р. Мыкою и Тетеревомъ ^[183]), Город ескъ—теперь село Городскъ, въ пят- наддати верстахъ выше Радомысля ¹). На Тетеревѣ же, вѣроятно, на­ходился городъ іЖедечевъ, упоминаемый вмѣстѣ съ Городескомъ, но мѣстоположеніе его неизвѣстно ^{[184] [185]). На Гуйвѣ извѣстна въ XII в. Ko- телъница (теперь м. Котельня), хорошо укрѣпленный, значительный городъ [186]); вмѣстѣ съ Божскимъ и Межибожьемъ и еще тремя неиз­вѣстными намъ по имени городами онъ составлялъ въ половинѣ ХП в. частный удѣлъ Кіевской земли. На другомъ притокѣ Тетерева— Здвижѣ упоминается въ концѣ XI в. городъ Звижденъ, или Въздви- женье, нріурочивиемый къ с. Здвижкѣ, у истока этой рѣки [187] [188]). Южнѣе Звиждня стоялъ городъ Ярополчь, вѣроятно теперешнее с. Яроповцы у истока Ирпеня f,); на верхнемъ же Ирпенѣ, можетъ быть, нахо­дилось и урочище Обрамль мостъ [189]). Въ этой же мѣстности, на до­рогѣ изъ Котелницы въ Бѣлгородъ, упоминаются въ половинѣ ХП в. еще Мутижиръ и Кучаръ' первый съ значительною вѣроятностью можно пріурочить къ теперешнему м. Мотыжину (вблизи кіево-житомірскаго тракта), съ круглымъ городищемъ [190]); что касается Кучари, то заслу­живаетъ вниманія указаніе на урочище Кочуръ вблизи Бѣлгородки [191]).}

Въ той же восточной части Древлянской земли съ наибольшею вѣ­роятностью можно предположить Полоный —градъ Десятинный святой Богородицы и Сѣмычъ (или Сѣмьчь), которые лежали за Кіевомъ съ точки зрѣнія Kopcyня и были ограблены половцами въ 1172 (11/0) г. ¹); пріурочить этотъ Полоный къ м. Полонному на Хоморѣ трудно: слишкомъ это будетъ далеко и не сообразно съ обстоятельствами. Вообще кіевскіе Половые составляютъ не малую загадку. Такъ подъ 1095 г. говорится, что Ріорикъ далъ Роману въ удѣлъ „Полоны и полъ търтака Kopьсуньскаго“ (что это за „търтакъ Корьсуньскій", объ­яснить удовлетворительно не удалось пока никому) ^{[192] [193] [194]). Полоный этотъ тоже трудно отождествить съ Подоннымъ на Хоморѣ, такъ какъ за­тѣмъ разсказывается, что „Романъ восла люди своя въ Полоны и оттолѣ повѣлѣ имъ ездячи воевати.... волость Давыдову и Рости- славлю“ [195]), т. е. Вышгородскую и Бѣлгородскую: опять Полонный па Хоморѣ для этого слишкомъ удаленъ. Полоный 1195 г. можно бы отождествить, судя по мѣстности, съ Половымъ 1170 г., но для этого нужно предположить, что въ силу какихъ либо комбинацій послѣдній изъ церковнаго владѣнія снова перешелъ въ распоряженіе князя. Что касается Сѣмыча, то его часто отождествляютъ съ Сѣмоцемъ 1257 г.[196]), но при этомъ возникаетъ затрудненіе: обстоятельства, при которыхъ упоминается Сѣмычъ 1172 г., заставляютъ его подвигать подальше на сѣверо-востокъ, а изъ разсказа 1257 г. выходитъ, что онъ былъ гдѣ-то неподалеку отъ галицко-волынскихъ предѣловъ. Учеными было указано нѣсколько мѣстностей со сходными именами въ бассейнахъ Тетерева, Случи и Буга, но онѣ не устраняютъ указаннаго затруд­ненія 1); поэтому я не рѣшаюсь отождествить Сѣмыча 1172 г. съ Сѣ- моцемъ 1257 г. и предполагаю первый въ полосѣ средняго Тетерева и Здвижа, а второй предпочитаю искать въ области Случи [197] [198]).}

На Случи упоминается нѣсколько пунктовъ, которые можно опредѣлить. Такъ извѣстенъ въ ХШ в. гор. Възвяілъ—теперешній Ho- воградъ Волынскій ^[199]); Колодяженъ, по всей вѣроятности, есть тепе­решнее село Колодежно на правомъ берегу Случи, выше впаденія Xo- моры ^[200]). Къ с. Каменкѣ, на лѣвомъ берегу Случи, нѣсколько сѣвернѣе Колодежна, пріурочиваютъ съ вѣроятностью г. Каменецъ, упомина­емый въ концѣ ХП и въ ХШ в. и стоявшій, какъ видно, на рубежѣ тогдашней Волыни и Кіевщины ^[201]). Къ сѣверу отъ этихъ городовъ,

между Случью и верховьями Уша, разстилался Чертовъ лѣсъ ¹), а къ известковымъ, бѣловатымъ берегамъ верхней Случи пріурочивается лѣтописное Бѣлобережье, находившееся по сосѣдству Чертова лѣса ^{[202] [203] [204]). Полукруглое городище недалеко отъ с. Суемецъ (въ 21∕β верстахъ) на р. Смолкѣ, лѣвомъ притокѣ Случи, можетъ быть, есть городъ Сѣмоцъ 1257 г.; гдѣ-нибудь по близости былъ, вѣроятно, и Городокъ, упо­минаемый вмѣстѣ съ нимъ [205]). Къ мѣстечку Подонному на Хоморѣ относится разсказъ Волынской лѣтописи (подъ 1234 г.): Данилъ угони и (Александра Бельзскаго) во Полономъ, и яша и в лузѣ Хоморь- скомъ [206]). Къ Микулину на той же Хоморѣ (повыше Полоннаго) обы­кновенно пріурочивается !Никулинъ 1 169 (1168) г., гдѣ соединился съ черными клобуками Мстиславъ Изяславичъ, идя на столъ въ Кіевъ δ).}

Въ районѣ верхней Случи и верхняго Буга съ наибольшею вѣ­роятностью помѣщается Болохово ХП в., лежавшее на пути изъ Га­лича въ Кіевъ, и Болоховскіе города, упоминаемые въ ХШ в.: Де- ревичъ, Губит и Кобудъ, Кудинъ, Городѣцъ, Божьскый, Дядъковъ. Изъ нихъ Губинъ пріурочивается къ с. Губину (на границѣ Староконстан- тиновскаго и Новоградволынскаго уѣздовъ), Деревпчъ къ с. Деревичамъ на р. Деревичкѣ, Кудинъ—къ с. Кудинкѣ на Бугѣ, у которыхъ со­хранились и остатки укрѣпленій ^,). Что касается Божьскаго, то это имя встрѣчается въ лѣтописяхъ и раньше, но затрудненіе заклю­чается въ томъ, что было, очевидно, нѣсколько городовъ этого или сходнаго имени, и между ними очень трудно распредѣлить упоминанія лѣтописей. Съ нѣкоторою увѣренностью можно отождествить Божьскій болоховцевъ съ тѣмъ Божскимъ, который фигурируетъ въ сороко­выхъ годахъ XII в., вмѣстѣ съ Межибожьемъ и Котельницею, и ко­торый, какъ видно, находился гдѣ-то на южной окраинѣ Кіевщины ^{[207] [208]); онъ же, по всей вѣроятности, выступаетъ въ грамотѣ Ягайла 1393 г. вмѣстѣ съ Межибожемъ и Винницею [209]). Имя „Божьский", повиди- мому, указываетъ на р. Богъ (Южный Бугъ), и его нужно предпо­лагать гдѣ вибудь въ верхнемъ Побужьи; въ этой мѣстности заслу­живаетъ вниманія с. Забужье, на лѣвомъ берегу Буга, ниже Хмель­ника, съ круглымъ городищемъ 1).}

Гдѣ-то въ ближайшемъ сосѣдствѣ перечисленныхъ выше Бо- лоховскихъ городовъ находился еще городъ или область чарня- тинцевъ, которые выступаютъ въ лѣтописномъ разсказѣ (подъ 1257 г.) вмѣстѣ съ бѣлобережцами и болоховцами (возможно даже, что онп входили въ число болоховцевъ). Бъ настоящее время существуетъ два Чернятина въ бассейнѣ Десны (притока Буга), около Самгородка, и Чернятинцы на Сниводѣ (тоже лѣвомъ притокѣ Буга), ниже Уланова; но чтобы пріурочить чарнятинцевъ къ одному изъ нихъ, лѣтописный раз­сказъ не даетъ достаточно данныхъ ^{[210] [211] [212] [213]).}

Въ области Горыни мы знаемъ сравнительно много городовъ; это прежде всего зависитъ, конечно, отъ того, что эта мѣстность была театромъ событій, весьма обстоятельно описанныхъ въ Кіевской лѣ­тописи (особенно борьбы Изяслава Мстиславича съ Юріемъ), но и не­зависимо отъ того Погорина, лежавшая на рубежѣ политическомъ и, можетъ быть, этнографическомъ, потому самому имѣла причину быть гуще заставленною городами, гуще заселенною, чѣмъ другія области. Главными городами ея были Дорогобужъ на Горыни и ІІересоинигьа на Стублѣ; кромѣ того намъ извѣстны здѣсь еще слѣдующіе города: Зарѣчъскъ, Мылъскъ, Острогъ, Шумскъ, Тихо мелъ, Быгогиевъ, I¹HOii- ница, Изяславлъ и Корческъ', любопытно, что всѣ эти имена, исклю­чая Выгошева, сохранились до настоящаго времени. Изъ перечислен­ныхъ городовъ только Дорогобужъ и Острогъ упоминаются въ XI в., остальные—въ XII, а Изяславль только въХШ, хотя, судя по имени, основаніе его относится, вѣроятно, ко времени правленія Изяслава Мстиславича ⁸). Неизвѣстно, что такое была Хотрія, упоминающаяся также въ половинѣ XII в. и находившаяся гдѣ-то «между Дорогобужемъ и Корческомъ, поселеніе или урочище ¹).

Мы покончили съ обзоромъ Кіевской земли за періодъ до-мон- гольскій; теперь остается собрать тѣ скудныя и разрозненныя свѣ­дѣнія, которыя мы имѣемъ о территоріи этой земли за періодъ съ половины XIII до конца XIV вѣка; заранѣе оговорюсь, что за недостат­комъ современныхъ свѣдѣніи намъ придется прибѣгать по временамъ къ свѣдѣніямъ болѣе поздняго времени и дѣлать по нимъ заключенія для разсматриваемаго времени. Есть основанія думать, что во время, предшествующее литовскому завоеванію. Кіевская земля не имѣла по­литическаго единства, не составляла вовсе государственнаго тѣла, по­литической единицы (эта гипотеза будетъ подробнѣе развита и об­основана въ своемъ мѣстѣ), тѣмъ не менѣе, такъ сказать, понятіе Кіев­ской земли жило, очевидно, все это время, и когда литовское верхо­венство возстановило въ землѣ политическое единство, территорія этой возстановленной Кіевской земли стоитъ въ непосредственной связи съ преданіями предшествующаго періода.

Расширеніе Галицко-Волынской земли на востокъ было оста­новлено монгольскимъ нашествіемъ и образованіемъ въ восточной по­лосѣ ея независимыхъ, общинъ стоявшихъ въ непосредственной зависи­мости отъ татаръ. Походы, предпринятые Даніиломъ для подчиненія побе­режья Случи, Потетеревья и Побожья, какъ видно по всему, не дали сколь­ко нибудь прочныхъ результатовъ, и восточная граница Волыни, судя

изъ остальныхъ—Изяславль есть теперешній Заславль, уѣздный городъ Волынской губ.. Острогъ—тоже уѣздный городъ, для Мыльска пзъ двухъ современныхъ Мыльсковъ—ста­раго и новаго (въ Острожскомъ у., къ югу отъ г. Ровно), слѣдуетъ выбрать скорѣе Но­вый Мыльскъ, такъ какъ около него существуетъ два городища - круглое и четыреуголь­ное (донес. Здолбицкой вол.). Объ Острогѣ нужно замѣтить, что лѣтописный текстъ, гдѣ онъ упоминается (сяди въ Божескомъ в Острозѣ Ипат. с. 180, в Бужьскѣмъ, въ Острозѣ— Лавр. с. 264), своимъ выраженіемъ подалъ поводъ нѣкоторымъ ученымъ, начиная съ Ка­рамзина (П пр. 195), считать Острогъ за одинъ городъ съ Божскимъ. Наоборотъ, Зарѣчьскъ 1106 г., около котораго воевали половцы (Ипат. с. 186), нѣкоторые отдѣляютъ отъ За- рѣчска 1150 г. (Ипат. с. 234 и 286), полагая, что половцы не могли опустошать Horo- рины—см. Погодина IV. с. 164; на мой взглядъ въ этомъ нѣтъ ничего невозможнаго.

¹) Ипат. с. 285.

по нѣкоторымъ намекамъ лѣтописи, не далеко переходила за Горынь, не доходила, вѣроятно, и до Случи, въ побережья которой видимъ уже общины, непосредственно зависѣвшія отъ татаръ ¹). Позже однако, къ половинѣ XIV в., когда татарское вліяніе ослабѣло, а затѣмъ и вовсе прекратилось на Волыни, волынскія владѣнія снова придвинулись къ Случи: въ трактатѣ литовскихъ князей съ Казиміромъ В. 1366 г. въ числѣ отчизныхъ волостей Луцкой земли находимъ Полонный и Me- жибожье ²). Съ другой стороны, изъ описанія войны Витовта съ кі­евскимъ княземъ Владиміромъ Ольгердовичемъ (1393 г.) видно, что къ Кіевской землѣ принадлежали въ это время г. Овручъ и Житомиръ, т. е. области Уша и Тетерева ³). Правдоподобно, какъ и передъ мон­гольскимъ нашествіемъ, западною границею Кіевщины служила рѣка Случь, которая и позже является ея оффиціальною границею,—на протяженіи отъ поворота у м. Любара почти до устья ⁴).

¹⁾ Ипат. л. с. 555. Что граница проходила гдѣ-то около Горыни, это даетъ понять разсказъ лѣтописи подъ 1283 г.: „пришедшу же ему (Телебугѣ) к Горинѣ и срете и, Мьстиславъ с питьемъ и з дары"—встрѣча происходила, вѣроятно, на границѣ. У Шумска

т. е. приблизительно въ той же полосѣ, встрѣчалъ и Василько Бурундая въ 1259—60 г. (Ипат. л. 562, 588). См. Даніилъ Галицкій Н. П. Дашкевича с. 86, Болоховская земля пр. 138. Иного мнѣнія по этому вопросу держатся проф. Шараневичъ (Ист. Гал.-Володим. Руси с. 102) и М. Ф. Владимірскій Будановъ (Населеніе Южной Руси до пол. XV в. с. 24 и 32): они полагаютъ, что галицко-волыяскія владѣнія простирались до Днѣпра. Отно­сящіяся къ этому вопросу данныя источниковъ будутъ разсмотрѣны вь послѣдней главѣ.

²⁾ „Князю Люборту Луцкая земля со всѣми волостми отчизными и съ селы, какъ изъ давна пошло, Стожекъ, Даниловъ, Закамянъ, Шюмескъ, Острогъ, Полоный, Межы- божые"^ трактатъ in extenso (латинницею) изданъ г. Чучиньскимъ—Kwartalnik Historycz- пу, 1890 r., zesz. ІП. р. 513,—изъ бумагъ Нарушевича; содержаніе его см. также у Да­ниловича - Scarbiec diplomatow I. № 432. Къ этому можно было бы присовокупить еще данныя жалованной грамоты Ягайла и Витовта Ѳедору Острожскому (Archivuni ks. San- guszk∂w I. № 6), гдѣ къ остролсскимъ владѣніямъ отнесены между прочимъ Корецъ и Хлапотынъ (теперь м. Красноставъ на р. Корчикѣ—см. Архивъ Юго-Зап. Рос. VI т. I, с. 418: местечко Красный Ставъ, альбо Хлапотинъ, ср. Андріяшевъ ор. с. с. 78), но про­тивъ подлинности этой грамоты польскіе ученые выставили рядъ возраженій, и вопросъ этотъ во всякомъ случаѣ остается еще открытымъ; заподозрѣна и другая грамота—1396 г. (Archivum ks. Sanguszkow I. № 20), также представлющая интересъ въ отношеніи опре­дѣленія границъ острожсскихъ владѣній. См. Rulikowski і Radziminski—Kniaziowie і szlach- ta t. I, oddz. II р. 29—30, 32—25, также примѣч. къ документамъ въ Arch. Sang. I, р. 155, 157.

⁸) 1 л.—рус. лѣт. изд. Поповымъ с. 32.

⁴⁾ Въ описаніи границъ Кіевскаго воеводства 1566 г. (Архивъ Юго-Западной Рос. ѴП т. П с 365) восточная граница Кіевщины идетъ отъ Гончарихи—мѣстности у верховья Тете-

На юго-западѣ, съ образованіемъ въ Побожьи и области Случи вольныхъ общинъ, послѣ монгольскаго нашествія простиравшихся, надо думать, и далѣе на востокъ, въ глубь Кіевской земли, исчезла фак­тически и кіевская граница. Затѣмъ о рубежѣ возстановленнаго подъ литовскимъ верховенствомъ Кіевскаго княжества мы имѣемъ свѣдѣнія отъ конца XIV в.; въ описаніи похода Витовта на Подольскую землю въ числѣ городовъ послѣдней видимъ Браславъ и Соколецъ (на Бугѣ, выше Браслава) *), а въ числѣ подольскихъ городовъ, уступленныхъ Ягайлу Витовтомъ, находимъ Межибожье, Божскъ и Винницу ²). Та­кимъ образомъ Кіевская земля въ это время не доходила до Буга, п граница ея отъ колѣна Случи направлялась, вѣроятно, по водораздѣлу Те­терева и Роси, съ одной стороны, и Буга—съ другой, то есть тамъ же, гдѣ мы приблизительно предполагали ее и для первой половины ХШ в. ³).

Переходя затѣмъ къ южной закраинѣ Кіевской земли, отмѣтимъ прежде всего небольшое указаніе для времени, непосредственно слѣ­дующаго за монгольскимъ нашествіемъ: Плано Карпини говоритъ въ своемъ путешествіи (1246 г.), что крайнимъ русскимъ поселеніемъ на югѣ была villa, отстоявшая на одинъ перегонъ отъ Канева ⁴); такимъ образомъ границею поселеній служило побережье Роси, вѣроятнѣе— Заросье. Затѣмъ въ письменныхъ источникахъ слѣдуетъ обычный про­бѣлъ вплоть до конца XIV в. ⁵), который отчасти (для XIV в.) вос- рева, на водораздѣлѣ _ι Буга и Случи (сравни обводъ границъ в. княжества Литовскаго 1546 г. у Догеля Liniites regni Poloniae, 1758 р. 193, или въ Виленскомъ Археографии, сбор­никѣ [,с. 121), до Случи и Случыо до с. Каменнаго (есть теперь—верстъ сорокъ отъ устья) потомъ переходитъ на Уборть, которая служитъ границею до устья.

¹⁾ 1 л.-русск. лѣтоп. въ изд. Попова с. 46. Соколецъ лежалъ на пути изъ Зве­нигорода въ Браславъ, какъ видно изъ описанія путешествія Ягайла 1411 г. у Длугогаа, 1. XI р. 314. Ср. Молчановскій—Очеркъ изв. о Подол, зем. с. 6.

²⁾ Жалованная грамота Ягайла Спытку 1395 г.—Arcliivuin ks. Sanguszkow I, р. 19 (Codex epist. Vitoldi р. 39).

³⁾ Здѣсь же,по „Чорному шляху*, и позже проходила граница воеводствъ Кіевскаго и Брацлавскаго—см. обводъ границъ Брацлавскаго воеводства ок. 1570 г.—книга № 137 Кіевск. центр, архива л. 409 об.—410, также у В. Б. Антоновича, Монографіи I с. 245.

⁴⁾ Собраніе путешествій къ татарамъ Языкова с. 10.

³⁾ Если, конечно, ле принимать въ расчетъ легендарнаго разсказа. 2 л.-русск. лѣтбниси о завоеваніи Кіева Гедиминомъ; въ разсказѣ этомъ перечисляются такіе „при- полняется монетными кладами, ясно свидѣтельствующими о заселен­ности въ это время Поросья и Заросья (о нихъ подробнѣе я буду го­ворить ниже). Въ концѣ XIV в. упоминаются Черкасы и Звенигородъ (на Гниломъ Тыкичѣ) ^l)j одновременно появляются въ нашихъ ис­точникахъ и города на среднемъ Бугѣ—Браславъ и Соколецъ. Сообра­жая эти данныя, слѣдуетъ думать, что въ разсматриваемый періодъ заселеніе южной Кіевщины не сокращалось въ своихъ предѣлахъ, напротивъ—даже постепенно подвигалось на югъ. Особенно благо­пріятныя условія для кіевской колонизаціи наступили съ послѣдней четверти XIV в., когда на помощь вольному колонизаціонному дви­женію явилась и государственная власть въ лицѣ Гедиминовичей, за­мыслившихъ прочно основаться въ южныхъ степяхъ и на черно­морскомъ побережьи; къ сожалѣнію, объ этой колонизаціи мы имѣемъ весьма скудныя свѣдѣнія, и самые слѣды ея были почти совершенно стерты послѣдующими татарскими опустошеніями ^{[214] [215] [216]}). Что касается по­литической границы Кіевскаго княжества въ XIV в., то при опредѣ­леніи ея представляется значительное затрудненіе. Въ упомянутомъ уже лѣтописномъ разсказѣ о походѣ Витовта на Подольскую землю говорится: „самь же князь великий Витовтъ поидѣ на Подольскую землю, а князю Скиригаилу повелѣ ити с Киева к Черкасамъ и ко Звенигороду. Князь же Скиригаило, Божею помочью и в. к. Витовта повеленіемъ, взя Черкасы и Звенигородъ и возвратися опять ко Кі­еву¹' ^[217]). Въ этомъ извѣстіи видятъ обыкновенно доказательство того, что Звенигородъ и Черкасы, т. е. земли къ югу отъ Роси, не принад­лежали къ Подолью, слѣдовательно принадлежали къ Кіевской землѣ ^[218]). На этомъ можно было бы успокоиться, если бы другіе, близкіе по времени памятники не давали совершенно иныхъ извѣстій по этому вопросу. Въ спискѣ городовъ Свидригайла, по всей вѣроятности относящемся ко времени около 1432 г., на первомъ мѣстѣ помѣщена „крѣпость Кіевъ съ многочисленными областями", затѣмъ слѣдуетъ Черниговъ, а ниже находимъ: „въ землѣ Подольской замки: „Чир- кассы, Звинигродъ, Саколецъ"¹). Затѣмъ въ извѣстномъ спискѣ горо­довъ, находящемся при Воскресенской лѣтописи, Звенигородъ и Чер­касы также отдѣлены отъ „градовъ кіевскихъ" и отнесены въ от­дѣлъ польскихъ (слѣдовательно подольскихъ) городовъ ^{[219] [220]}). Какъ при­мирить это противорѣчіе? Слѣдуетъ ли въ приведенномъ выше раз­сказѣ литовско-русской лѣтописи допустить неточность выраженія и предположить, что и тогда Звенигородъ и Черкасы принадлежали къ Подолью? Быть можетъ, эти города также принадлежали Ѳедору Ko- ріатовичу, и походъ Скиргайла на нихъ былъ лишь частью подольской кампаніи Витовта ^{[221] [222] [223] [224] [225] [226]}). Или принять, что во время этого похода упо­мянутые города точно принадлежали къ Кіевщинѣ, но затѣмъ ото­шли къ Подолью? Или, быть можетъ, къ Заросью имя Подолья при­лагалось лишь какъ географическій, а не политическій или админи­стративный терминъ (въ такомъ широкомъ значеніи, далеко перехо­дившемъ за предѣлы собственнаго Подолья, захватывавшемъ чуть не всю Южную Русь, это имя употреблялось и позже—въ XVJ и XV П в. ¹)), и въ дѣйствительности къ Кіевщинѣ тянуло не только ближай­шее Заросье, но причислялись и обширныя земли въ областяхъ ниж­няго Буга и Днѣпра, какъ предполагаютъ нѣкоторые ученые ^{[227] [228]})? Я пока не берусь рѣшать это затрудненіе.

На востокѣ Кіевская земля по прежнему переходила за Днѣпръ; она не только сохранила за собою прежнюю надднѣпровскую полосу владѣній, о чемъ свидѣтельствуетъ рядъ разновременныхъ извѣстій, начиная съ XIV в. (такъ въ концѣ XIV в. кіевскому князю принадле­житъ с. Милославичи за Днѣпромъ; въ половинѣ XVI в. замковыми селами кіевскаго замка являются: Лутава, Погребы, Милославичи; въ половинѣ XVII в. кіевскіе мѣщане заявляютъ, что къ городскимъ грунтамъ искони принадлежали с. Вигуровщина и Рожевка—у р. Десны ^[229])); но къ ней были присоединены обширныя земли прежняго Переяславскаго и отчасти Черниговскаго княжествъ: въ обводѣ гра­ницъ, сдѣланномъ при кн. Семенѣ Олельковпчѣ (1455—1471) во­сточными границами этихъ новыхъ владѣній являются: Овечьи воды, верховья Самары и Оргѣя, Донецъ и Тихая Сосна’). Извѣстія о нихъ мы имѣемъ начиная съ XV в., но надо думать, что тянуть къ Кіев­щинѣ онѣ начали еще раньше—съ утвержденіемъ здѣсь литовскаго верховенства и упадкомъ власти татарскихъ хановъ. Важнымъ сви­дѣтельствомъ о заднѣпровскихъ владѣніяхъ кіевскихъ князей могла бы служить еще грамота, выданная кѣмъ-то изъ кіевскихъ князей Юрію Ивантичу, родоначальнику князей Рожыновскихъ. и подтверж­дающая за нимъ обширныя владѣнія между нижнею Десною, Остромъ и Удаемъ, но подлинность этой грамоты возбуждаетъ нѣкоторыя со­мнѣнія ²).

О сѣверномъ рубежѣ Кіевщины для XIII-XIV в. у насъ со-

выше описаніи границъ Кіевскаго воеводства восточная граница Кіевщины идегь: z Lu- bcza wniz Dnieprein ро obudwoclι stroιι Dniepra, а z rzeki Desny do Ostrowca, odtad do Kijowa Dnieprem, и ниже: przez Dniepr Lubeckiemi granicami do Ostrza у do Kijowa (Ар­хивъ Ю.-З. Рос. ѴП, П с. 365).

¹) Акты Запади. Россіи. II. № 199. О заднѣпровскихъ владѣніяхъ Кіева можетъ еще свидѣтельствовать грамота кн. Семена Олельковича, данная „на Прилуце за Дпепромъ" въ 1459 г.-см. Грамоты в. кн. Литовскихъ с. 20 21,—(ср. Дашкевича, Замѣтки по ист. л.-русск. госуд. с. 52), а также еще болѣе позднія данныя (XVI в.) о существованіи зам­ковыхъ и мѣщанскихъ угодій—„уходовъ" каневскихъ и черкасскихъ по Супою, Удаю, Сулѣ, Пелу, Ворсклѣ, Самарѣ, Орели к пр.—см. Архивъ Ю. 3. P. ѴП. L с. 84, 86, 101—103.

²j Вотъ эти владѣнія: А w Sieweru Rozny ze wszytkim, Krechowo, Osowo, Swie- tilnowo, Berdowo, Ostrowiec, Bukow, Warno, Woluzdw, Niezyn, Dorohin, ze wszytkiπιi in- nymi Uroczystymi puszczami w tym oddziele, pocz¾wszy od Desny po Udaj і po Ostez, і Sosnowski oddzial, takze ze wszytkimi, і Wysohor-см. у Рулпковскаго Opis powiatu Wa- Sylkowskiego s. 34—35—„по польской копіи, выданной въ 1568 г. изъ канцеляріи корон­ной" (перепечатано у Похилевича Сказанія с. 190). Въ настоящемъ своемъ видѣ грамота не имѣетъ начала; она составляетъ, повидимому, подтвержденіе грамоты Владиміра Оль- гердовича, помѣченной индиктомъ 4, т. е. 1366 или 1381 г. (въ 1396 г. Владиміра въ Кіевѣ уже не было): „Му tedy to wszysfko со przodkowie dali jenιu Ztwierdzamy"; но кто „зтвержалъ" грамоту, неизвѣстно, и какъ самая грамота Владиміра, такъ еще больше—ея подтвержденіе ждутъ еще доказательствъ своей подлинности. О кн. Рожыновскихъ, проис­ходившихъ будто бы отъ Тугоркана, тестя Святополка Пзяславича, и ихъ интересномъ процессѣ см. у Руликовскаго с. 35 сл., В. Б. Антоновича Монографіи I. с. 209 сл.; см. также „О населеніи Южн. Руси до полов. XV в." проф. Владимірскаго-Буданова с. 63-64.

вертепно нѣтъ никакихъ данныхъ; но соображая, что и въ XII в. кіевскія владѣнія захватывали нѣкоторыя земли къ сѣверу отъ Припети и что позже, въ XVI в. и далѣе, къ Кіевской землѣ причислялся Мозыр­скій повѣтъ ¹), мы будемъ въ правѣ заключить, что такъ оно было и раньше XVI в.: что съ возстановленіемъ Кіевскаго княжества его князьямъ принадлежали также земли въ углу между Припетью и Днѣ­промъ.

Покончивъ съ рубежами Кіевщины, остановимся нѣсколько на городахъ того времени; по этому предмету мы впрочемъ имѣемъ всего нѣсколько отрывочныхъ упоминаній, которыя, конечно, не въ состо­яніи дать никакого представленія о заселеніи земли; я ограничусь лишь свѣдѣніями о такихъ городахъ, которые не упоминались въ болѣе раннее время. Какъ мы видѣли уже, съ конца XIV в. на территоріи старой Кіевщины упоминается нѣсколько новыхъ городовъ, какъ Житомиръ, Черкасы, Звенигородъ ^{[230] [231]); относительно Звенигорода замѣчу, что онъ находился въ тѣ времена, правдоподобно, на урочи­щѣ Звенигора, въ трехъ верстахъ отъ теперешняго г. Звенигород- ки [232] [233]). Къ этому нужно прибавить еще два города, находящіеся въ много разъ упомянутомъ спискѣ городовъ при Воскресенской лѣто­писи; въ числѣ „градовъ Кіевскихъ" встрѣчаемъ рядомъ съ Кіевомъ „на Днѣпрѣ Чернь" *), этотъ Чернь съ значительною вѣроятностью можно пріурочить къ нынѣшнему с. Чернину (Чернинъ), на лѣвомъ берегу Днѣпра, противъ границы Кіевскаго уѣзда,—это село упоми­нается уже въ половинѣ XVI в. 1). Далѣе, въ томъ же спискѣ, уже среди „градовъ Литовскихъ % находимъ Ржищевъ, рядомъ съ Бѣло- бережьемъ и Самарою: по всей вѣроятности, это нынѣшнее мѣстечко Ржищевъ; оно замѣстило собою, правдоподобно, старый городъ Иванъ [234] [235] [236]). Что до городовъ Побожья—Браслава, Сокольца, Винницы (Веницы), я не включаю ихъ сюда, такъ какъ они, несомнѣнно, не входили въ составъ Кіевской земли въ разсматриваемую эпоху, да и въ болѣе раннее, до-монгольское время территорія, гдѣ расположены они (ис­ключая развѣ Винницы), вѣроятно тоже не принадлежала къ Кіев­щинѣ. Къ какому времени относится основаніе этихъ городовъ, къ до-литовскому ли еще, или оно было уже дѣломъ князей Гедими­новичей, неизвѣстно. Относительно Черкасъ сохранилось народное преданіе, записанное еще въ половинѣ XVI в.: оно представляетъ этотъ городъ дѣломъ княжеской колонизаціи[237]), хотя, какъ было указано выше, есть основаніе думать, что поселеніе на этомъ мѣстѣ суще­ствовало еще въ ХШ в. [238]).}

Вотъ и всѣ тѣ немногія историко-географическія данныя о Кіев­ской землѣ послѣ монгольскаго нашествія, какія могъ я собрать. При дробности и разбросанности относящаго сюда матеріала, который при-

— об —

ходится собирать на протяженіи нѣсколькихъ столѣтій, многое, вѣ­роятно, и изъ наличныхъ данныхъ ускользнуло отъ меня, несмотря на всѣ старанія. Но сколько нибудь достаточно заполнить многочи­сленные пробѣлы въ исторической географіи Кіевщины за это время возможно будетъ развѣ въ будущемъ, съ накопленіемъ новыхъ мате­ріаловъ. А мы пока ограничимся приведенными данными и перейдемъ къ обзору сначала исторіи, а потомъ—устройства и быта Кіевской земли за время отъ смерти Ярослава до монгольскаго нашествія.

II.