ВВЕДЕНИЕ

Зигфрид Ян Де Лаат

В 1979 г., когда стали вырисовываться планы нового издания «Истории человечества-), профессор Пауло Е. де Берредо Карнейро, председатель Международной ко­миссии, которому было поручено осуществление этого труда, обратился ко мне с просьбой выполнить крити­ческий анализ первого издания по всем проблемам дои­сторического периода.

Комиссия тогда поручила мне создать рабочую груп­пу, которая определила бы в готовящемся издании то ме­сто, которое следует отвести народностям до возникно­вения письменности. Эта группа в составе Педро Каррас­ко (Мексика), Ахмада X. Дани (Пакистан), покойного Шейха Анта Диопа (Сенегал), Иоахима Херрманна (Гер­мания), Хосе Л. Лоренсо (Мексика), Ричарда Б. Нуну (Гана), Вильгельма Г. Сольхейма II (США) и покойного Ся Ная (Китай) собиралась дважды, 29-30 апреля 1981 г. и 16- 18 ноября 1981 г., занималась методологическими про­блемами, связанными с исследованием периодов, пред­шествовавших возникновению письменности.

Бюро Комиссии, собравшееся в Оксфорде 25-26 сен­тября 1981 г., уточнило периодизацию труда и намети­ло хронологические рамки разных томов нового изда­ния. Наше второе заседание было посвящено составле­нию более детального плана тома I и списка специалис­тов, которые могли бы при необходимости написать одну или несколько глав этого тома. Список был состав­лен на основе двух критериев: наибольшая география авторов, но особенно - их компетенция. В январе 1983 г. план и список были переданы сначала в бюро, а затем в Комиссию и утверждены.

ДОИСТОРИЧЕСКИЙ ПЕРИОД

Продолжительность периода, предшествовавшего появлению письменности

Первый том нового издания «Истории человечества·) охватывает период от появления в семье гоминидов пер­вого существа, которое можно поместить в разряд Ното, до изобретения письменности и возникновения первых государств примерно 5 тыс. лет тому назад. Этот «доис­торический» период длился от 2 до 3 млн. лет. Мало лю­дей могут ясно представить себе эту продолжитель­ность - настолько она громадна. Два сравнения помогут читателю представить себе ее:

1.

2. Можно также сравнить общую длительность суще­ствования человечества с сутками (24 часа): человекуме- лый появляется в 0 ч. 1 мин., а каждый век соответствовал бы 3,465 сек. Изобретение письменности и становление первых государств происходило бы за 3 мин. до полуно­чи, а открытие Америки произошло бы за 17 сек до кон­ца суток.

■Доисторический период»: термин ошибочный, но укоренившийся

Этот огромный период, предшествовавший появле­нию письменности, в обиходе называется «доисторичес­ким». Однако, несмотря на его распространенность во всех языках, этот термин ошибочный. Если понимать его буквально, то он отбрасывает примерно 99,8% всего вре­мени существования человечества и отводит лишь 0,2% этого времени «собственно истории» (истории, осно­ванной на письменных источниках). Кроме того, он не­гативно воспринимается народами, которые лишь не­давно обрели письменность и которые с полным правом воспринимают свое прошлое таким же «историческим», как и народы, у которых письменность появилась очень давно.

Действительно, в этот «доисторический» период мы присутствуем при рождении, детстве и юности челове­чества. Он ведет нас от антропогенеза к изобретению письменности, к возникновению первых городов и пер­вых государств. Он «видел» зарождение «классового об­щества», которое в течение тысячелетий характеризует период «собственно истории». Он «видел» медленное развитие основных характерных особенностей челове­ческой цивилизации, без знания которых большинство главных черт современных культур было бы непонят­ным.

Термин «доисторический период» был введен в XIX в. первоначально для того, чтобы обозначить период, в те­чение которого человек был современником исчезнув­ших видов животных, период, свидетельства о котором были найдены геологами и палеонтологами в очень древ­них геологических слоях, указывающих на то, что чело­век появился намного раньше тех шести тысяч лет, кото­рые ему отводили ранее на базе библейской хронологии (см. ниже). Прилагательное «допотопный» (до потопа) применялось для обозначения того же периода, но быст­ро было отброшено. А термин «доисторический», напро­тив, быстро распространился на все периоды до появле­ния письменности и включил в себя остатки всех пред­шествующих эпох. Исследования далеких эпох долгое время являлись предметом изысканий со стороны «анти­кваров» (см. ниже), часто в чисто историческом плане. Даже историки очень поздно начали интересоваться эти­ми периодами, письменными источниками о которых они не располагали. В течение долгого времени специа­листы по доисторическому периоду и историки взаимно игнорировали друг друга. Однако сегодня времена изме­нились, и, начиная с периода между двумя мировыми вой­нами, контакты специалистов участились вследствие раз­вития обоих научных направлений. С одной стороны, изучение периодов до появления письменности достиг­ло большого прогресса, а с другой стороны, история по­степенно, но в значительной степени, расширила свою сферу. Люсьен Февр (Febvre, 1953, р. 428), один из осно­вателей журнала «Анналы», считал, что история в самом общем смысле «интересуется всем, что, принадлежав че­ловеку, зависит от человека, выражает человека, означает его присутствие, его деятельность, вкусы и способы быть человеком». Те же цели преследовались лучшими предста­вителями доисторической науки в течение многих лет. Это сближение, очевидно, облегчило процесс интеграции так называемых доисторических эпох в комплекс исто­рии человечества (DeLaet, 1978, р. 228; 1985, р. 139).

Термин «доисторический», таким образом, абсолютно ошибочный.

Как бы то ни было, термины «доисторический» и «протоисторический», какими бы неадекватными они ни были, так укоренились в большинстве языков, что прак­тически они стали незаменимыми. Было бы иллюзией в настоящее время стремиться заменить их другими сло­вами.

Диахроническое развитие культур и проблемы периодизации доисторической эпохи

Здесь нужно сделать предварительное замечание. На­стоящий том охватывает не все периоды до возникно­вения письменности, а только период, когда все народы без исключения оставались еще на этой стадии. Около пяти тысячелетий назад первые системы письменности были изобретены в Египте и Месопотамии, но другие ре­гионы земного шара еще долго оставались на доистори­ческой стадии. Так, Китай познал письменность на ты­сячу лет позже Египта. На Крите первые письменные до­кументы появились лишь к концу второго тысячелетия до н.э. В Западной Европе история начинает опираться на письменные источники немногим ранее начала той же эры, тогда как в Восточной и Северной Европе они появились еще через тысячу лет. Наконец, во многих районах Африки, Азии, Америки и Океании письменные источники появились не ранее начала периода колони­зации. Поэтому еще часто в следующих томах настояще­го издания речь будет идти о народах, не имеющих пись­менности.

Это несинхронное развитие различных культурных эпох ставит важные проблемы синхронизации. Нужно ли принять диахроническую периодизацию, основан­ную на различных культурных эпохах, или следует от­дать предпочтение чисто хронологической периодиза­ции? На своем заседании в Оксфорде в 1981 г.

му, что их хронологический ряд совсем другой. Типичный пример: в Японии керамическая посуда (появ­ление которой, впрочем, рассматривается как одна из ха­рактерных черт неолита) начала изготавливаться рань­ше, чем в других местах, примерно 12,5 тыс. лет назад, т.е. в эпоху' расцвета верхнего палеолита, а сельское хозяй­ство, наоборот, возникло там с большим опозданием, примерно 2,5 тыс. лет назад, почти одновременно с ме­таллургией, как бронзовой, так и железной. Согласно ев­ропейской периодизации, неолит, бронзовый век и же­лезный век там начались почти одновременно!

Следовательно, было неизбежно установление другой периодизации для разных регионов, таких как Африка южней Сахары или Америка. Значит, было необходимо разработать для первого тома достойную или, по меньшей мере, приемлемую периодизацию для всего земного шара. Было предложено разделить том на две большие части, исходя из времени начала производства пищи - события, которое, несомненно, является одной из главных культур­ных граней в развитии человечества.

Первая часть, которая соответствует периоду антро­погенеза и традиционного «палеолита», включает более 99% общей длительности истории человечества. В свою очередь, ее необходимо было разделить па периоды. По­казалось более предпочтительным присоединиться к классификации, принятой в палеонтологии человека, и в качестве больших этапов взять возникновение различных видов и подвидов предков человека, сменявших друг дру­га с течением времени, нежели основывать эту разбивку на периоды, исходя из чисто археологических критери­ев, зачастую спорных. После вводной статьи об антропо­генезе были предусмотрены три больших подраздела, в которых речь шла бы о периодах существования чело­века умелого и человека прямоходящего (Homo erectus), а также о человеке разумном неандертальском и о его со­временниках, и, наконец, о человеке разумном мыслящем до начала производства пищи.

Здесь следует упомянуть о том, что в целях представ­ления всех периодов истории по более или менее схо­жей схеме комиссия решила, что каждый крупный под­раздел будет содержать одну или несколько «тематичес­ких» глав (в которых будут выделены общие характери­стики рассматриваемого периода и основной акцепт будет сделан на крупных научных и культурных темах, выбранных комиссией) и серию «региональных» глав (в них рассматриваемый период будет изучен в регио­нальном плане и акцент будет сделан на характеристи­ках различных культур, присущих этому региону). Реги­ональные главы будут отражать аналитические иссле­дования, тогда как тематические главы, «обзоры» будут представлять исчерпывающее изложение результатов аналитических исследований.

Вторая часть тома поведет читателя от начала про­изводства пищи до рождения первых государств или, если угодно, от «неолитической революции» до «урба­нистической революции». Эти два выражения, предло­женные в недавнем прошлом великим австралийским (по происхождению) специалистом по доисторическо­му периоду Гордоном В. Чайлдом, вошли в обиход, хотя, если трактовать их буквально, они являются довольно спорными (гл. .36). В этой второй части снова встретят­ся главы, содержащие «обзоры», а также многочислен­ные «региональные главы». Сразу следует подчеркнуть, что начало периода производства пищи не везде проис­ходило в одно время, а в некоторых регионах начало этого периода относится к значительно более позднему времени, чем конечная дата, завершающая настоящий том. Поэтому во второй части книги речь не пойдет о тех регионах, которые к этому времени еще не достиг­ли стадии производства пищи, о них будет лишь упомя­нуто со ссылкой на первую часть.

АРХИВЫ ИЗ ЗЕМЛИ

Возможно, неподготовленный читатель задаст себе вопрос, как можно писать об истории этих отдаленных эпох, не располагая письменными источниками. К счастью, мы располагаем другой категорией сохранившихся доку­ментов, которые принято называть архивами из земли и которые постепенно удалось расшифровать. Эти архивы состоят из всевозможных следов, оставленных человеком на земле: с одной стороны, его костные остатки, с другой - продукты его жизнедеятельности. Первые свидетельства изучает палеонтология (термин, которым часто заменя­ют понятие палеоантропологии), а вторые - археология доисторического периода. Эти две дисциплины образу­ют как бы две чаши весов, которые «действительно несут два источника нашей информации, кость и камень, тело и разум, биологию и культуру» (Coppens, 1984, р. 9).

Однако архивы из земли значительно богаче, так как в них содержится большое количество даі п іьіх о природной среде, о среде, которая окружала доисторического чело­века; кроме того, они содержат данные, которые позволя­ют установи ть как относительную, так и абсолютную хро­нологию доисторического периода.

НАЧАЛО И РАЗВИТИЕ НАУК

О ДОИСТОРИЧЕСКОМ ПЕРИОДЕ

В развитии науки о доисторическом периоде можно различить некоторые фазы.

1. Фаза формирования, которую можно разделить на два периода:

А. От начала до 1859 г.

Б. С 1859 до 1918 г.

2. Переходная фаза (1918-1945 гг.).

3. Современная фаза (с 1945 гг.).

Фаза формирования

От начала до 1859 г.

Для того чтобы понять современные тенденции в иссле­дованиях доисторического периода, необходимо напом­нить, что они явились результатом столкновения и /или про­грессивного слияния ряда прежних концепіцій, часто очень отличающихся друг от друга.

Вначале необходимо сказать несколько слов о «клас­сической археологии», которая оказала большое влияние на археологию доисторического периода. Классическая археология родилась в Европе в эпоху Ренессанса и гума­низма. Она в основном посвящена изучению остатков па­мятников и произведений искусства греческой и римской античности, к которым позднее добавились памятники и произведения искусства древнего Египта и древней Запад­ной (Передней) Азии. Эта концепция, которая превраща­ет классическую археологию почти в синоним истории искусств античности, была широко распространена еще в XIX в. и в первой половине XX в. Даже сегодня, несмотря і ιa то, что эти две дисциплины чегко различаются как сво­ими целями, так и методами, среди широкой публики су­ществует некоторая путаница в отношении к ним. Класси­ческая археология, ограничившаяся вначале исследовани­ем остатков памятников и произведений искусства, пере­жила іговый подъем в XVIII в., когда начал ись раскопки Гер­куланума (1709) и Помпей (1748). Имена Анн Клод де Ке- люс во Франции и Иоганна Иоахима Винкельмана в Гер­мании связаны с этой эпохой. В те времена отмечено так­же начало активной археологии - исследований матери­альных остатков цивилизаций прошлого с помощью рас­копок. Другая важная дата - 1798 г., год похода Наполеона

в Египет. Будущий император отправился в поход с коман­дой ученых, отчет которых в десяти томах положил подлин­ное начало египтологии. Этот возросший интерес к древно­стям фараонов породил ряд диких раскопок по заказу не­скольких крупных европейских музеев. Хедив (титул прави­телей Египта в 1867-19И гг. - Прим, ред.) положил конец этим злоупотреблениям, создав в 1885 г. службу древностей и жестко регламентируя раскопки. В Месопотамии археоло­гия сделала первые шаги в то же время, что и в Египте; здесь также достойны сожаления факты постыдных разграблений, которые при отсутствии соответствующего законодатель­ства продолжались еще дольше, чем в Египте.

Один из самых глубоких корней изучения доистори­ческого периода нужно искать в деятельности антиква­ров (это слово вначале было синонимом слова археопог). Традиции антиквариата столь же древние, как и традиции классической археологии, с которой он был тесно связан. Антиквары были особенно активны в европейских стра­нах, где остатки классической античности были редкими; так же как их коллеги по классической античности, они вначале занимались описанием и изучением древних па­мятников в своих регионах. Многие из этих памятников - мегалитические захоронения, алтари, укрепления и т.д. - относились к доисторическому периоду. С ними часто свя­зывали легенды (мегалитические захоронения «построе­ны дьяволом или колоссами»), или их появление припи­сывали природным явлениям (отполированные кремние­вые топоры считались «камнями молнии», появившимися в результате ударов молнии о землю). Благодаря антиква­рам эти остатки начали приписывать галлам, «бриттам», германцам, готам и другим народам, жившим в регионе до римской эпохи, имена которых были известны античным историкам. Среди этих антикваров назовем в Великобри­тании Джона Леланда (John Leland)и Уильяма Кемдена (William Camden)в XVI в., Джона Обри (JohnAubrey)в XVII в. и Уильяма Стакли (William Stukeley)в XVHI в.; во Франции - Бернара Монфокона (Bernard de Montfaucon),Анн Клод де Келюс и Теофила Корре де ля Тур д’Овернь (Theophile Corret de la Tour d’Auvergne)в XVIII в. Но только в Сканди­навии антиквары под защитой и при поддержке королев­ских домов Швеции и Дании оказывали решающее влия­ние на прогресс исследований доисторического периода. Густав II Адольф Шведский (который правил в 1611 -1632 гг.) учредил пост Antiquarius regni(королевский антиквар. - Прим, пері)(сегодня Riksantikvar),в обязанности которо­го входило составление перечня и обеспечение защиты ар­хеологических памятников страны. Также в Швеции при Карле XI в 1662 г. в университете Уппсалы был учрежден пост Professor antiquitatum(профессора антиквариата) (отметим, что лишь в 1818 г. была создана вторая кафедра «национальной» археологии при Лейденском университе­те в Нидерландах). Четыре года спустя, в 1666 г., правитель­ство Швеции издало первый закон о защите археологичес­ких памятников и поселений. В Дании следует назвать Оле Ворма (Ole Worm) (1558-1654), который составил пере­чень археологических памятников своей страны, написал историю Дании, в которой он попытался совместить пись­менные источники и археологические данные, и собрал большую археологическую коллекцию, которая позже вошла в королевские коллекции, а в 1844 г. попала в Музей северных древностей Копенгагена. Дания по примеру Шве­ции в 1684 г. учредила пост государственного антиквара. По примеру все той же Швеции царь Петр I(1672-1725)b 1718 г. издал указ, обязующий каждого, кто отыщет древ­ности, передать их в археологическую службу, созданную для этих целей.

К середине XVHI в. в Дании были начаты первые раскоп­ки, которые можно назвать научными: это раскопки мега­литического захоронения в Ягерприсе, начатые в 1744 г. Эри­ком Понтопидданом (Erik Pontopiddari)и будущим коро­лем кронпринцем Фредериком V. Этим раскопкам пред­шествовали лишь раскопки в 1685 г. другого мегалитичес­кого захоронения - Кошерель во Франции. И, наконец, большое датское достижение - создание в Копенгагене Му­зея северных древностей под влиянием Расмуса Ньерупа (Rasmus Nyerup).Решение о строительстве этого музея было принято в 1807 г.; он был открыт в 1819 г. Для презен­тации коллекций директор нового музея Кристиан Ю. Том­сен разработал знаменитую хронологическую систему «трех веков»: он утверждал, что орудия и оружие вначале делались из камня, потом из бронзы и, наконец, из железа («Каменный век», «Бронзовый век», «Железный век»). Сход­ная теория была уже выдвинута в I в. до н.э. римским по­этом и философом Лукрецием, но на совершенно умозри­тельной основе, тогда как Томсен предложил свою систе­му на базе точных наблюдений. В течение XIX в. во мно­гих других странах были созданы музеи по типу копенга­генского музея.

Влияние антикваров усилилось благодаря созданию по­чти повсеместно в Европе научных обществ, которые зани­мались археологией, но не только ею. Большинство из них были основаны в XVII в.: Академия деи Линсеи (Accademia deiLincei)(Рим, 1603), Королевское общество (Royal Society) (Лондон, 1663), Академия надписей и словесности (Academie des Inscriptions et Belles-Lettres)(Париж, 1663). Первым обще­ством, которое занялось исключительно археологией, было Лондонское общество антикваров (Society of Antiquaries of London),созданное в 1718 г. и получившее Королевскую хартию (Royal Charter)в 1751 г.

Лучшие из антикваров быстро избавились от пустого любительства и во многом содействовали развитию науч­ных методов как в технике раскопок, так и в датировке и трактовке следов прошлого. Они сыграли значительную роль в создании крупных музеев, в разработке законода­тельной базы для раскопок и для защиты памятников и поселений, а также в организации преподавания универ­ситетского курса национальной археологии наряду с пре­подаванием классической археологии.

Другой, не менее важный, чем предыдущий, корень со­временных исследований доисторического периода - ра­боты геологов и палеонтологов, особенно в конце XVHI в. заинтересовавшихся свидетельствами деятельности чело­века, артефактами и ископаемыми остатками, которые они находили во время раскопок на некоторых геологических уровнях. Уже в 1797 г. Джон Фрир (John Frere)нашел в Хок- сни (графство Суффолк, Великобритания), несколько предметов (которые позднее были признаны как ашель- ские двусторонне оббитые орудия) в нетронутом слое гра­вия толщиной более 2,7 м вместе с костями животных ис­чезнувших видов. Он сделал вывод, что человек был совре­менником исчезнувших видов животных и его появление на Земле восходит к более раннему периоду, чем те шесть тысячелетий, которые ему обычно отводили на основе библейской хронологии. К этому же периоду относятся похожие находки, сделанные в Германии, Австрии, Фран­ции, Бельгии. Все, кто их нашли, пришли к тем же выво­дам, что и Фрир. Против этих выводов возражали не толь­ко те, кто придерживался библейской хронологии, но и многие геологи и палеонтологи, которые находились под влиянием Жоржа Кювье во Франции и Уильяма Бакленда в Великобритании. Кювье отбросил трансформизм Жана Батиста Ламарка, создал свою теорию «катастрофизма» («теорию катастроф») и отказывался от идеи существова­ния ископаемого человека. Должно было пройти много лет, прежде чем открытия, о которых шла речь, приобре­ли должную оценку. В течение второй четверти XIX в. спе­циалист по доисторическим временам Жак Буше де Крев- кёр де Перт (Jacques Boucher de Crevecoeur de Perthes)пред­принял поиски в каменоломнях и гравии террас р. Соммы во Франции. Он нашел множество артефактов, относящих­ся к нижнему палеолиту, и снова они лежали вместе с кос­тями ископаемых животных. Его публикации восприни-

мались ученым миром со скептицизмом до тех пор, пока два известных члена Королевского лондонского общества - Джозеф Приствич {Joseph Prestwich)и Джон Эванс (John Evans')не оценили их высоко в выступлении, сделанном перед этим обществом в 1859 г.

Четыре года спустя геолог Чарлз Лайель опубликовал свою книгу «The Geological Evidencefor the Antiquity of Man» («Геологическое свидетельство древности человека») и окончательно заставил поверить в справедливость теории Буше де Перта и его предшественников, касающейся глу­бокой древности происхождения человека. И, наконец, пришло время для такого поворота в исследованиях. Дей­ствительно, в 1857 г. в Германии, в долине Неандерталь был найден череп и различные кости ископаемого человека, который дал свое имя неандертальцам. Эта находка выз­вала бурные дискуссии среди палеонтологов, но в конце концов с ее помощью было доказано существование внут­ри вида Ното ископаемого подвида человека разумного неандертальского (Homo sapiens neanderthalensis),совер­шенно отличного от сегодняшнего Sapiens sapiens. 1859 г. стал не только годом триумфа Буше де Перта, но также го­дом публикации известного труда Чарльза Дарвина «Про­исхождение видов путем естественного отбора». Четыре года спустя Томас Хаксли распространил теорию Дарвина на эволюцию человека. Следовательно, можно считать, что начиная с 1859 г. изучение доисторического периода и, особенно, самых древних периодов получило право на су­ществование в ряду научных исследований.

Также благодаря влиянию геологов были проведены стратиграфические раскопки, и было признано их значе­ние для установления относительной хронологии. Так, к середине XIX в. Йенс А Ворсае (JensA. Worsaae)совместно с геологами организовал подобные раскопки в Дании, что­бы проверить достоверность системы «трех веков» Томсе­на. Так началось сотрудничество между археологами и спе­циалистами в области естественных наук, сотрудничество, ставшее настолько повседневным, что его можно рассмат­ривать как одну из основных характеристик современной науки о доисторическом периоде.

Д ля того чтобы понять современные исследования дои­сторического периода, необходимо учитывать существова­ние связей между археологией и антропологией. Термин «ан- тухталогия» довольно двусмысленный, его следуетуточнить.

По-французски, когда это слово употребляется отдель­но, оно обозначает предмет, который изучает анатомичес­кие и биологические признаки различных групп людей и их эволюцию. Когда этот предмет изучает доисторических лю­дей, тогда «анпфопология» (часто называемая палеонтоло­гией человека или палеоантропологией) тесно связана с до­историческим периодом, как мы уже часто указывали. В анг­логоворящих странах, и особенно в Соединенных Штатах, термин anthrojx>logy(мы намеренно используем английскую орфографию) соответствует тому, что по-французски означает термин «культуртая и социальная антропология» или «этнология»·, она изучает группы людей, которые в современную эпоху (с XVIII по XX в.) не знают письмен­ности, которые очень невелики, используют относитель­но простую технологию, а их культурные и социальные структуры специалисты пытаются проанализировать пу­тем исследований на месте (Freedman, 1978). В Соединен­ных Штатах антропологи этого направления очень рано включили в поле своего зрения исследования доистори­ческого периода. Причины этого - исторического поряд­ка. Открытие Нового Света в 1492 г. установило контакты европейцев с народами, жившими еще на доисторической стадии; некоторые не умели обращаться с металлом и пользовались каменными орудиями и оружием. А в это же самое время в Европе были уже найдены каменные пред­меты, но никто не знал, были ли они продуктом деятель­ности человека. Благодаря знакомству с американскими артефактами некоторые ученые, как Микеле Меркати (MicheleMercati),с конца XVI в. могли правильно объяснить европейские находки и отнести их к древним народам, уровень цивилизации которых должен быть сравним с уровнем цивилизации «дикарей» Америки. Одной из про­блем, поднятых существованием американских индейцев, была проблема их происхождения. В выдвинутых гипоте­зах их делали потомками египтян, финикийцев, ханаанцев, «исчезнувших племен» израилевых, уцелевших жителей с утонувшей Атлантиды. Этим предполагаемым предкам при­писывают впечатляющие памятники периода, предшество­вавшего открытию Америки, и среди них гигантские мо­гильники Среднего Запада. Однако наименьшие фантазе­ры среди антикваров полагали, что строители этих курга­нов были всего лишь предками современного автохтонно­го населения. Томас Джефферсон (который стал третьим президентом Соединенных Штатов) предпринял раскопки одного из этих курганов в 1784 г. Если он и не смог доказать достоверность своих предположений, то сами раскопки по использованной технике и точности стратиграфических наблюдений на целый век опередили все исследования на местности, проведенные до того времени. Дкефферсон пер­вый выявил возможности дендрохронологии.

Связь между древними и современными народами Аме­рики, которую постепенно удалось установить, совершен­но естественным путем привела американских антропо­логов к тому, чтобы объединить изучение доисторических народов и в первую очередь народов Нового Света, со всем комплексом anthropology.Согласно мнению этой научной школы - Current Anthropology,антропология должна соеди­нить воедино не только культурную и социальную антро­пологию, но и биологическую антропологию, науку о до­историческом периоде, археологию, лингвистику, фольк­лор, этнологию (и этот перечень не ограничен). Отметим, что очень скоро антропологи стали квалифицировать изу­чаемые группы людей как «первобытные», не отдавая себе отчета в том, насколько это определение имело пренебре­жительное значение и означало оттенок снисходительно­сти, который мог быть плохо воспринят теми людьми, к которым он относился. В настоящее время этот термин заброшен. Антропологию можно сравнить с социологи­ей, а антропологи часто называют себя социологами об­ществ, не имеющих письменности. Цели, преследуемые ан­тропологией, совершенно отличны от цетей наук о доис­торическом периоде, поставленных в настоящем издании; и все же, очевидно, между двумя этими дисциплинами су­ществуют связи, к которым мы вернемся.

С1859 до 1918 г.

Как указано выше, время с 1859 по 1863 г. было ре­шающий этап в исследованиях доисторического перио­да. Рассмотрим более кратко вторую часть периода фор­мирования, который простирается до начала первой ми­ровой войны.

В качестве уже достигнутого большого прогресса напомним отказ от библейской хронологии, кающей­ся древности человека, и почти общее согласие с сис­темой «трех веков». С 1865 по1875 г. было предложено несколько других систем периодизации, основанных на социально-экономических моделях, которые имели большее воздействие на антропологов, чем на специа­листов по доисторическому периоду. Самым важным был труд Свена Нильсона (SvenNilsson) (1865), теоретические выкладки которого учли Эдуард Тайлор из Великобрита­нии и Льюис Г. Морган (1877) из США. Последний выде­лял семь фаз («этнических периодов») развития цивили­зации:

1. Ранняя дикость - от антропогенеза до открытия огня.

2. Средняя дикость - от открытия огня до изобретения лука и стрел.

3. Поздняя дикость - от изобретения лука и стрел до изобретения глиняной посуды.

4. Раннее варварство - от изобретения глиняной по­суды до приручения животных.

5. Среднее варварство - от приручения животных до изготовления железных орудий.

6. Позднее варварство - от находки железа до изобре­тения фонетического алфавита.

7. Цивилизация - начиная с изобретения алфавита и письменности.

Эта схема Льюиса Генри Моргана оказала значитель­ное влияние на Фридриха Энгельса и в течение длитель­ного времени служила базой марксистских концепций об эволюции общества в доисторическую эпоху. Эволю­ция по Дарвину была распространена на область куль­туры, а уже в XIX в. начались ученые споры между эво­люционизмом и диффузионизмом, которые продолжа­ются до наших дней. И, наконец, начиная с 1886 г., по­явилась необходимость в создании организации, целью которой было бы развитие международного сотрудни­чества. В Невшателе, в Швейцарии, состоялся Междуна­родный палеонтологический конгресс, а в следующем году был основан Международный конгресс по доисто­рической антропологии и археологии, предшественник современного Международного союза доисторических и протоисторических наук (DeLaet, 1971). Многочислен­ные раскопки, предпринятые в этот период, с технической точки зрения оставляли желать лучшего. Однако следу­ет упомянуть о некоторых первопроходцах, раскопки которых достойны восхищения. Имена Томаса Джеф­ферсона и Йенса А. Ворсае уже упоминались; к ним мож­но добавить имена Джузеппе Фиорелли (Помпеи), Эрнста Куртиса (Ernst Curtius)(Олимпия), Уильяма М. Флайндер- са Петри (William М. Flinders Petri)(Египет), Огастеса Г. Питт-Риверса (Великобритания) и Reichslimeskommission (систематические раскопки на укрепленной границе Римской империи в Верхней Германии и в Рейнской об­ласти). Все эти раскопки выявили важность стратигра­фии для относительной хронологии и периодизации раскопанных поселений. Все сильнее чувствовалась не­обходимость располагать абсолютной хронологией. То­мас Джефферсон уже предчувствовал возможности ден­дрохронологии; первое успешное применение этого ме­тода было предпринято в 1901 г. А.Э. Дугласом для того, чтобы произвести датировку поселения доколумбовско- го периода Пуэбло-Бонито в Аризоне. В том же году А. Пенк и Э. Брикнер, выделив четыре ледниковые эпохи в период плейстоцена, создали геологическую основу для относи­тельной хронологии палеолита. В Швеции Герард де Геер (Gerard de Geer)разработал абсолютную хронологию по двенадцати последним тысячелетиям в Северной Европе, основываясь на анализе илистых глин. В течение зимы 1853-1854 гг. Фердинанд Келлер открыл первые приозер­ные деревни в Швеции; он призвал к сотрудничеству спе­циалистов различных отраслей естественных наук, прида­вая, таким образом, большое значение изучению природ­ного окружения. И, наконец, открытия в Испании и во Фран­ции искусства настенной живописи и остатков блестящих доисторических цивилизаций как в Европе, так и в Азии и Америке оказали громадное воздействие на интерес широ­кой публики к доисторической науке.

Переходная фаза (период между двумя мировыми войнами)

Во время этой переходной фазы доисторическая ар­хеология еще страдала рядом «детских болезней», таких как неупорядоченный эмпиризм, отсутствие строгого со­блюдения процессов исследования и анализа, субъекти­визм методов трактовки фактов. Кроме того, доистори­ческая археология вынуждена была сталкиваться с вызо­вом расистских теорий школы Г. Коссинны, которая пре­тендовала на создание псевдонаучной базы немецкого фашизма.

К счастью, эта фаза представляет много положитель­ных сторон. Археологические исследования не ограни­чиваются как прежде Европой, Египтом, Западной Азией и несколькими регионами Америки (США, Мексика, Перу), но постепенно расширились на другие регионы земного шара: археология стала всемирной. Археологи­ческие изыскания расширились с помощью аэрофотосъ­емки. Техника раскопок совершенствовалась благодаря новым трехмерным методам, развитым несколькими ве­дущими археологами, такими как Мортимер Уилер (MortimerWheeler)в Великобритании и Альберт Э. ван Гиф- фен (.Albert Е. van Giffen)в Нидерландах. В то время как на фазе формирования, прежде всего искали изделия, арте­факты, на этой переходной фазе пришли к мысли, что по­чва может дать более значительную археологическую до­кументацию (различные структуры, следы обесцвечива­ния в почве, происходящего в результате гниения остат­ков органических веществ и т.д.). Для того чтобы выделить или записать эти данные, было необходимо создать очень тонкие технологии, подчас столь же деликатные, как хи­рургические операции. Определение обстоятельств, при которых археологические остатки попали в грунт, - кон­текстные данные (признаки, свидетельства), - стало одной из задач исследований на местности. И, наконец, значи­тельно возросла важность подхода с точки зрения геогра­фии, окружающей среды и экологии в деле трактовки дан­ных археологии. Изменились и цели доисторической ар­хеологии. Теперь специалисты не занимались лишь по­исками артефактов, глиняной посуды, произведений ис­кусства, но проявили больший интерес к Человеку, ко­торый оставил следы своего пребывания на земле, к его образу жизни, к его экономической и социальной орга­низации, к его верованиям. По этому поводу приведем три фразы Мортимера Уилера (Wheeler, 1954, рр. V, 2): «...археолог теперь не откапывает вещи, он откапывает людей. В простом и самом прямом смысле археология яв­ляется наукой, которая должна “сжиться с человече­ством”... - Мертвая археология — это пыль, которую надо сдувать в первую очередь».

Современная фаза (с конца второй мировой войны)

Современная доисторическая археология вкратце мо­жет быть охарактеризована следующими чертами.

1. Возрастающее значение естественных наук, кото­рые дали новые средства для абсолютной датировки, в ча­стности для датировки удаленных периодов истории че­ловечества, и дали возможность отодвинуть на два - два с половиной миллиона лет начало этой истории. Другие ес­тественные науки дают все более точігую информацию об окружающей среде, в которой жили люди прошлого, а так­же о ее эволюции.

2. Растущий интерес к эпистемологии (теории по­знания), к теории и методологии археологии. Частично этот интерес вызван возросшим влиянием антрополо­гии в англоговорящем мире и «новой археологии» за пределами США.

3. Интенсификация доисторических исследований не только в Европе, США, Китае, но и в других регионах мира, в частности, в молодых развивающихся странах после второй мировой войны. Археологией там в настоя­щее время занимаются местные ученые, и она тесно свя­зана с проводимыми этими странами исследованиями своего национального прошлого, культурного лица, своей «подлинности».

4. Параллельно с расширением географии исследова­ний усилились международные контакты: трудно подсчи­тать количество проводимых конгрессов, коллоквиумов и симпозиумов, посвященных доисторическому периоду. Стали лучше известны и обсуждены за пределами своих ареалов различные идеологические, философские и мето­дологические тенденции в интерпретации археологичес­ких данных.

ОБЗОР ОСНОВНЫХ НАУК О ДОИСТОРИЧЕСКОМ ПЕРИОДЕ И ВСПОМОГАТЕЛЬНЫХ ДИСЦИПЛИН

Археология

Часто путают «предысторию» с «археологией». Напом­ним, однако, что доисторический период является тем пе­риодом в истории человечества, по которому недостает письменных источников, в то время как археология явля­ется методом исследования: она изучает прошлое, осно­вываясь на исследованиях остатков материальной культу­ры, оставленных людьми прошлого. Археология является главной, но не единственной дисциплиной, которая мо­жет рассказать о доисторическом периоде; кроме того, археология не ограничивается доисторическим периодом и может нам поведать обо всех периодах прошлого, даже о самых недавних. Например, «промышленная археоло­гия» занимается в основном изучением материальных ос­татков XIX в. Здесь мы ограничимся археологией доисто­рического периода. Мы предлагаем кратко просмотреть различные фазы археологической работы и показать, к каким поддерживающим дисциплинам приходится обра­щаться при изучении каждой их этих фаз.

Археологический поиск

Сегодня никто не довольствуется лишь тем, что нахо­дит и раскапывает остатки, которые видимы на поверхно­сти или были случайно выявлены в ходе сельскохозяй­ственных работ, общественных работ или эрозии. В дей­ствительности был разработан ряд методов активного по­иска, благодаря которым можно локализовать полностью сокрытые или невидимые глазу местонахождения. Необ­ходимость в таких методах вытекаег inter aliaиз опаснос­ти разрушения, которому гтодвергаются поселения в обшир­ных регионах в результате индустриализации, строительства новых путей сообщения, плотин электростанций и тд., и из желания по возможности спасти эти остатки нашего куль­турного достояния. Среди основных методов активного поиска назовем следующие.

1. Аэрофотосъемка, часто в сочетании с фотограммет­рией. Она позволяет выявить, с одной стороны, малейшие изменения уровней, практически невидимые невооружен­ным глазом, которые часто являются следами осевших фундаментов или засыпанных рвов, и, с другой стороны, различия в окраске почвы или в развитии растительной среды, которые часто вызываются скрытыми археологи­ческими остатками. Электронная обработка этих фотогра­фий может сделать их более контрастными и более чет­кими. Заметим, что аэрофотосъемка как средство архео­логических поисков дает результаты только на открытой местности и не может быть использована в лесистых рай­онах. Не исключено, что в ближайшем будущем снимки, сделанные со спутников (дистанционное обнаружение), CMθiyι^,также использоваться в археологии.

2. Для обнаружения обломков или затопленных посе­лений стали развиваться подводные поиски. Кроме сверх­легкого снаряжения для ныряльщиков сегодня использу­ют самую совершенную аппаратуру (подводные телекаме­ры, батискафы и тд.).

3. Магнитное обнаружение металлических предметов, печей, очагов, засыпанных рвов и шахт, фундаментов, за­хоронений и т.д. с помощью таких аппаратов, как прото- повые и цезиевые магнитометры, градиентометры и др.

4. Обнаружение электрических аномалий почвы, выз­ванных наличием фундаментов (которые уменьшают элек­тропроводимость) или засыпанных рвов (которые увели­чивают эту проводимость) с помощью потенциометров, позволяющих измерять сопротивление почвы.

5. Поиски с помощью акустических и сейсмических методов аппаратами, регистрирующими вибрации, выз­ванные отражением, преломлением или резонансом вследствие сотрясения почвы или излучения пучка волн различной частоты.

6. Химический анализ грунтов, в частности содержа­ния в земле фосфата и ут лекислого калия, позволяет’ опре­делить местоположение грунтов с большим антропоген­ным воздействием (бывшие поселения).

Раскопки

Прошли те времена, когда раскопки ограничившись вы­капыванием памятника из земли или поисками произведе­ний искусства или предметов для показа. Сегодняшний ар­хеолог занимается воссозданием всех аспектов прошлого в той степени, в какой ему позволяют материальные остат­ки; он ищет, как вел себя и как реагировал доисторический человек на окружающую природу; каковы были основы его хозяйствования, сто сої ціальї іая организа і іия и его личі юе поведение. Задачей искателей было собрать в почве макси­мум данных, которые позволили бы достичь поставленных целей. Речь идег о том, чтобы найти не только все предме­ты до мельчайшего осколка, но и отметить любые следы, такие как обесцвечивание грунта, вызванное предметами и портящимися органическими структурами, от которых ос­тался лишь «призрак».

Так как одно и то же поселение в течение долгого вре­мени заселялось неоднократно, нужно точно определить, к какому археологическому уровню принадлежат каждые ост атки, какие арт ефакты и какие структуры должі ты быть взаимно увязаны. Остатки различных периодов чаще все­го находятся в своих слоях, но очень часто уровни пере­секаются и перепутываются, и тогда нужно прибегат ь к сложной технике, чтобы распугать этот клубок. К этому' добавим взятие различных образцов для их датировки ра­диоуглеродным методом, для проведения палинологичес­ких или химических анализов и т.д. Каждая раскопка оз­начает более или менее частичное разрушение раскапы­ваемого поселения, ибо для того чтобы достичь нижних уровней, нужно снять верхние уровни, стараясь при этом сохранить найденные предметы в своем контексте. Ста­новится абсолютно необходимым тщательно регистри­ровать (очевидно, учитывая практические возможности и обстоятельст ва) - с помощью письменных заметок, точ­ного составления в заданном масштабе чертежей и раз­резов, фотографирования и там, где это возможно, взя­тия отпечатков следов (например, на латексе), сня тия ти­пичных профилей с помощью целлюлозной пленки, на­несения координат и т.д. - трехмерные изображения лю­бых остатков, любого предмета, малейшего их следа и их связи с различными археологическими и геологически­ми уровнями.

Теоретически раскопки и их регистрация должны вы­полняться с такой течі гостью, чтобы было возможно иде­ально восстановить залегание таким, каким оно было до раскопок. «Этнографические» раскопки, разработанные французским историком Андре Леруа-Гураном, являют­ся типичным примером того, чего можно достичь с помо­щью современной техники. Современные раскопки тре­буют от археолога ряда практических знаний в области

естественных и точных наук и умения пользоваться со­временными специальными инструментами и выполнять сложные вычисления. Иногда необходимо применять геометрию, тригонометрию и Т.Д.

К сожалению, не все современные раскопки отвечают критериям высокого качества, однако можно отметить сокращение числа устаревших и диких раскопок. Боль­шинство исследований на местности можно разделить на три большие категории.

1. Спасательные раскопки, которые проводят для того, чтобы спасти залегания, находящиеся под угрозой. В некоторых странах существует закон, по которому лю­бой участок земли, на котором предполагается постро­ить завод или дорогу, сначала обследуется археологами. Они располагают как временем, так и необходимыми суб­сидиями для возможных раскопок территории в том слу­чае, если там окажутся археологические остатки. В исклю­чительных случаях спасательные раскопки производи­лись при международном сотрудничестве под эгидой ЮНЕСКО: например, в Верхнем Египте и в Нубии во вре­мя строительства новой Асуанской плотины.

2. Раскопки для выявления количества памятников в стране, увеличения количества и привлекательности ту­ристических комплексов и внесения вклада в общую эко­номику страны. Эта экономическая цель не обязательно наносит вред научной ценности исследований, которые показывают властям, что археология может быть рента­бельной для увеличения национального дохода.

3. Третья категория, самая важная в научном плане, ох­ватывает «тематические раскопки», проводимые в тщатель­но отобранных местах для сбора новых данных, которые могут сделать вклад в решение крупных проблем культур­ного и исторического значения. Эти раскопки обычно ши­рокомасштабные: например, жилое поселение или целый участок раскапываются полностью. Подобные раскопки почти всегда многоцелевые и часто носят международный характер (как раскопки в Южной и Восточной Африке для решения проблемы антропогенеза и раскопки в Западной Азии для выяснения происхождения животноводства и сельского хозяйства).

Описание и классификация археологического материала

С конца второй мировой войны были отмечены ко­ренные методологические изменения в области описа­тельного анализа и классификации археологического ма­териала. До того периода эта сфера характеризовалась пол­ным отсутствием дисциплины, даже полной анархией, как в том, что касалось типологии артефактов, так и в опреде­лении таксономических комплексов: названия давались артефактам по причине простого внешнего сходства с орудиями ремесленников XIX в., существовали неточнос­ти в применении терминов, была слабо развита типоло­гическая дифференциация, использовались термины, ко­торые могли иметь множество различных значений. В те­чение вот уже сорока лет отмечается живая реакция про­тив подобного состояния вещей. Мы видим, как прикла­дываются усилия для систематизации и классификации, которые выражаются в применении очень строгих таксо­номических правил, часто очень близких к тем, что наблю­даются в биологии, палеоантропологии и в других есте­ственных науках. Точно и объективно определяются эле­менты, которые управляют составлением типологии, формы и измерения артефактов (с помощью графиков, диаграмм, гистограмм, шкал и т.п.). Таким образом опре­деляют сырье, использованное для изготовления артефактов, его происхождение (методами петрографии, спектрально­го анализа, активационного анализа и тд.) цвет (колори­метрия) и т.д. Прилагались очень большие усилия для стан­дартизации терминологии. И, наконец, для классификации археологических остатков все чаще обращаются к кван­тификации - разработке различных систем качественной или размерной статистики или типологических таблиц для определения таксономических единиц и их подразде­лов (культура, промышленность и т.д.). Наконец, для типо­логии и классификации материала, особенно когда этот материал имеется в изобилии, становится обычным ис­пользование компьютеров и составление банка данных. Эти новые методы, в которых часто применяют коды и сложные символы, требуют знаний математики, статисти­ки и информатики, которыми большинство археологов не владеют. Значит, они должны тесно сотрудничать с мате­матиками и особенно с разработчиками компьютерных программ.

Эта настоящая методологическая революция имеет и свои отрицательные стороны, которые трудно отрицать. Усилия по унификации номенклатуры, по составлению но­вых типологий и новых таксономических методов дела­ются разрозненно и подчас приводят к еще большей, чем раньше, путанице и даже к настоящим баталиям между раз­ными школами.

Проблемы реставрации и сохранности. Лабораторные методы

Недостаточно в ходе раскопок освободить остатки прошлого, нужно, по мере возможности, сохранить их, так как они составляют культурное достояние человечества. Эти остатки очень часто портятся под воздействием как времени, так и покрывающей их земли, а после их осво­бождения из-под земли они подвергаются воздействиям атмосферы, биологических, физических и химических ве­ществ. За последние десятилетия достигнут громадный прогресс в их сохранении. В этой области следует делать четкое различие между остатками памятников архитекту­ры и искусства, сохраняемых на местах, и экспонатами, на­ходящимися в музеях.

К счастью, в том, что касается памятников, уже прошла эпоха впечатляющей, но мало относящейся к научной, ре­ставрации по методу Виолле-ле-Дюка. Основными пробле­мами, с одной стороны, являются укрепление и сохранение руин памятников, с другой стороны, защита древних памят­ников и произведений искусства от воздействия времени. Растущее загрязнение атмосферы в сильно развитых про­мышленных зонах составляет серьезную угрозу для боль­шого количества памятников доисторического периода, античных и средневековых памятников, например, афинского Парфенона и развалин памятников Древнего Рима. В других местах развалины, долгое время находив­шиеся в земле, а сегодня отрытые и сохраняющиеся на от­крытом воздухе, подвергаются воздействию других разру­шительных элементов: руинам в Мохенджо-Даро в Пакис­тане, которые в течение тысячелетий были защищены зем­лей, сегодня угрожают подъем подземных вод, коррозия из-за солей, содержащихся в этих водах, и паводки Инда. Что касается настенных изображений в пещере Ласко, во Франции, открытых в 1940 г., то приток публики сразу после разрешения доступа в нее нарушил хрупкое клима­тическое и биологическое равновесие пещеры и вызвал развитие колонии водорослей, которую с трудом удалось устранить. Кроме того, существует проблема, вызванная необходимостью перемещать некоторые крупные памят­ники, когда их сохранение in situстановится невозмож­ным. Поразительным примером тому является знамени­тый храм Абу Симбел, место нахождения которого долж­но было быть затоплено во время строительства Асуанс­кой плотины.

Что касается предметов, найденных во время раскопок, то работа по сохранению некоторых из них, например

предметов органического происхождения, начинается прямо на месте. Другие предметы из металла, стекла, кера­мики и т.д. также необходимо подвергнуть специальной обработке для их сохранения и реставрации. Специали­зированные лаборатории при больших музеях или обра­зующие автономные научные подразделения, разработа­ли сверхсовершенные методы для достижения этих целей.

Добавим, что в области реставрации и сохранения па­мятников существует международная солидарность, кото­рая проявляется в таких организациях, как ICOM (Между­народный совет музеев), ICOMOS (Международный совет музеев и поселений) и ICCROM (Международный центр ис­следований по сохранению и реставрации культурных ценностей) в Риме, некоторые из них сотрудничают с ЮНЕСКО. Напомним, что ЮНЕСКО организовала не­сколько кампаний по сохранению ряда изумительных па­мятников и поселений (Парфенон, руины Ангкора и Мо- хенджо-Даро, храмы Абу Симбел и Филы). Эти кампании полностью удались благодаря международной научной и финансовой солидарности.

Археологи и сотрудники лабораторий также сотруд­ничают в определении происхождения найденных во время раскопок артефактов, рассматривая их не только как законченный продукт, но и изучая происхождение сырья, из которого они были изготовлены. Такое изуче­ние может указать на торговые связи, пути сообщения, распространение технических знаний. В этих исследо­ваниях большую роль играют некоторые естественные науки (химия, микрохимия, спектроскопия, спектромет­рия, петрография и т.д.).

Несмотря на то что знание о точном назначении раз­личных видов зданий и артефактов (орудия, оружие и тд.) входит в классификацию археологического материала, оно занимаег особое положение, потому что при определении функционального назначения артефактов все чаще прибе­гают к лабораторным анализам (химия, петрография, ме­таллография, исследования в рентгеновских лучах и т.д.), а также к практическим экспериментам с помощью созда­ния копий, воспроизведения ремеслені 1ЫХ установок и с по­мощью сравнительных данных, предоставленных этногра­фией или лрадиционным ремесленным оборудованием, ко­торое существовало до промышленной революции XIX в. (однако необходимо соблюдать большую осторожность в применении таких сравнений). До недавнего прошлого в этой сфере не наблюдалось прогресса: если, к примеру, была очень хорошо известна технология изготовления кремне­вых артефактов, то об их реальном назначении почти ни­чего не было известно. И только лишь с 1964 г. россий­ский археолог С А Семенов начал проводить трасологичес­кие исследования кремневого производства, которые были широко развернуты: благодаря исследованиям под микро­скопом следов применения, оставленных на кремневых орудиях, стало возможным определить, какое сырье (дере­во, кость, шкуры, мясо и тд.) обрабатывалось с помощью этих артефактов, и таким образом узнать об их назначении.

Очевидно, что развитие археометрии (то есть комплек­са всех лабораторных методов, применяемых в архео­логии) находится лишь в начальной стадии, и в будущем от нее можно многого ожидать.

Антропология

Биологическая антропология

Уже поднимался вопрос о биологической антрополо­гии и о ее тесных связях с археологией доисторическо­го периода; здесь мы лишь вкратце коснемся этого воп­роса. Напомним, что задачей палеоантропологии являет­ся изучение ископаемых остатков человека самых отда­ленных эпох и воспроизведение этапов антропогенеза. Она обращается не только к палеонтологии и сравнитель­ной анатомии, но и к молекулярной биологии и даже к этологии крупных человекообразных обезьян (горилла, шимпанзе, орангутан). Биологическая антропология дол­жна решить еще ряд вопросов, касающихся отдаленных эпох. Так, каждый раз, когда археолог раскапывает некро­поль, ему следует немедленно обратиться за содействием к антропологу, который предоставит многочисленные демографические данные (возраст, пол и рост умерших, соотношение мужчин и женщин и разных возрастных категорий, их чаяния и тд.). Исследование костных остат­ков позволяет обнаружить следы переломов и ранений, следы опухолей и костных поражений, вызванных не­которыми заболеваниями, поражавшими людей про­шлого (рахитизм, кариес зубов, цинга, проказа, трипа­носомоз и т.д.). Не забудем о следах первой медицинской практики, почти всегда связанной с практикой магии: сращение сломанных костей, трепанация черепа в эпоху неолита, проводившиеся in vivoкаменными инструмен­тами на пациентах, которые при этом иногда выживали. Как для археологии, так и для антропологии палеопато­логия стала значительной прикладной наукой (Wells,1964; Janssens, 1970). Добавим, что изучение обугленных кост­ных остатков может дать сведения того же порядка, что и необуглившиеся остатки.

Генетика пытается выявить биологическое родство современных расовых групп и то, как они разошлись в доисторический период. Основываясь на исследованиях изменений молекул ДНК (дезоксирибонуклеиновые кис­лоты, присутствующие в ядрах клеток и являющиеся но­сителями генетической информации), биогенез создал достаточно революционные теории эволюции филоге­нетического древа гоминидов и первых людей (гл. 1 и 2). Сроднившись с генетикой, историческая гематология, исследуя кровь и некоторые особенности или аномалии ее состава, в отдельных случаях может помочь истории. Вот один пример: в 1955 г. в красных кровяных тельцах одного племени из Венесуэлы (диего) обнаружили ори­гинальную группу крови. Сейчас известно, что эта «груп­па диего» встречается в крови многочисленных племен американских индейцев, а также в крови народов Восточ­ной Азии: исследование крови подтверждает долгий путь, пройденный за последние периоды плейстоцена группа­ми людей азиатского происхождения, которые заселили Америку (J. Bernard, 1983).

Культурная и социальная антропология. Этнология

Выше уже упоминалось, что американские ученые включают историю доисторического периода в антропо­логию как один из ее разделов. В их понимании антропо­логия является прежде всего сравнительной социальной наукой с номографическими тенденциями, т. е. она ищет закономерности и законы, управляющие поведением че­ловека в общес тве. Напротив, история доисторического периода, как она задумана в настоящем труде, является исторической дисциплиной. Однако история, как и мно­жество других гуманитарных наук, имеет не номографи­ческий, а идеографический характер. Согласно амери­канским концепциям, только номографические науки имеют право называться науками, в то время как гума­нитарные науки не являются науками (поскольку в про­тивовес естественным наукам они не управляются зако­нами), а являются humanitiesили humanistic studies.Ста­рая концепция однолинейного эволюционизма челове­ческой цивилизации к прогрессу представляла собой некий номографический аспект. От этой теории давно отказались в Европе, но ее придерживаются некоторые адепты антропологии: типичный пример приведен в учебнике археологии Уайли и Филлипса (Willey; Phillips,

1958). В нем авторы защищают тезис, согласно которому археология и доисторическая наука должны окончатель­но отвернуться от целей и методов истории (история была создана очень односторонней и узконаправленной: интерес был сфокусирован на регистрации фактов про­шлого - устаревшее определение, с которым согласятся немногие историки) и начать трактовать доисторические цивилизации так же, как этнографы изучают цивилиза­ции народов нашей эпохи, не имеющих письменности. Согласно этому, историкам необходимо произвести клас­сификацию таких цивилизаций вне пространства и вре­мени (очень часто из-под их пера выходят слова timeless и spaceless},сделать это надо с учетом уровня их культур­ного, экономического и социального развития, и все так же вне хронологического и географического контекста выявить причины, которые привели к этой стадии разви­тия. Необходимо также рассмотреть, нет ли среди этих комплексных причин повторяющихся, чтобы в конце концов путем изучения повторов вывести законы, которые определяли бы похожие социальные и экономические ситуации в различные эпохи и в удаленных друг от дру­га странах. Исключая время и пространство из своих ис­следований, Уайли и Филлипс заняли неисторическую позицию, и их подход был чисто социологическим. От­метим, что, к счастью, не все антропологи разделяют эту антиисторическую позицию. Процитируем одного наи­более известного среди них, Клода Леви-Строса (Levi- Strauss, 1967, р. 23), который не желал, чтобы антропо­логия была лишена своего исторического измерения: «Пренебрежение историческим измерением под пред­логом недостаточности средств для его оценки приво­дит к тому, что приходится довольствоваться только раз­реженной социологией, где все явления оторваны от своей основы».

Несмотря на эти диспуты, социальная и культурная ан­тропология и энтография оказали неоспоримое воздей­ствие на интерпретацию доисторических культур, в осо­бенности предоставив некоторые модели их интерпре­тации. Можно найти большое количество трудов общего типа, например, исследований периодов каменного века, в которых целые главы посвящены «палеолитам» и «нео­литам». Однако в этой сфере необходимо быть очень ос­торожным.

Экологические науки

Сегодня никакие качественные раскопки не могут по­зволить нам игнорировать систематический сбор наи­большего количества всевозможных данных, которые мог­ли бы внести ясность об окружающей природной среде, о биотопе, в котором жили люди, остатки которых были най­дены в результате раскопок. Эта окружающая среда оказа­ла огромное влияние на повседневную жизнь людей про­шлого, как охотников эпохи палеолита, так и крестьян средних веков. Мы уже говорили, что исследования окру­жающей среды начались очень рано, с середины XIX в., и с тех пор интерес к ним лишь возрастает. Сегодня многие археологи, придерживающиеся тенденций «новой архео­логии», полагают, что они первые открыли важное значе­ние окружающей среды, и верят в некий экологический де­терминизм. Значит, нужно забыть, что среди живых су­ществ человек обладает наибольшей способностью адап­тироваться к самым различным биотопам; его поведение ни в коей мере не определяется окружающей средой, ко­торой он пользуется для своего блага в меру возможности. Кроме того, с начала производства пищи ему постепенно удалось изменить эту окружающую среду, чтобы приспо­собить ее к своим нуждам.

Сама окружающая среда в основном определялась дву­мя факторами: составом почвы и климатом; климат, в свою очередь, определил фауну и флору (первоначальные ис­точники существования доисторического человека). Мно­гие отрасли науки занимаются изучением окружающей среды и ее эволюцией. Перечислим основные из них.

Геологические науки

К этим наукам отнесем геологию третичного периода, плейстоцена и голоцена, включая колонковое бурение морского дна, изучение ледников и морен, геологию рек, отложения в гротах, исследования отложений диатомовых водорослей и грунтоведение. К этому добавим геоморфо­логию, орогенез, тектонику и, в общем плане, палеогео­графию и палеоклиматологию.

С 1901 г., даты исследований ледниковых периодов, проведенных А. Пенком и Э. Брикнером, значительно воз­росло значение вклада геологии (совместно с такими дис­циплинами, как палеоботаника и ядерная физика) в луч­шее понимание палео климата. Так, изучение морен Скан­динавии, Сибири и Аляски, их продвижения и возврата дали возможность уточнить чередование ледниковых пе­риодов и промежутков между ними, их стадии, промежу­точные стадии, изменения, вибрации и т.д. Сорок лет тому назад был достигнут большой прогресс, когда установи­ли, что морская вода содержит два различных устойчи­вых изотопа кислорода 0-16 и 0-18, содержание которых изменяется из года в год в зависимости от температуры воды: чем выше температура, тем больше в воде 0-18 по отношению к 0-16. Даже незначительные изменения тем­пературы приводят к изменению содержания двух изото­пов, которое можно определить. Первое практическое применение этого метода было осуществлено двадцать лет назад, когда с помощью колонкового бурения была пред­принята попытка глубокого зондирования слоя льда тол­щиной 1,4 тыс. м, покрывающего Гренландию. Тогда смог­ли определить годичные слои снега, превратившегося в лед за последние 8,3 тыс. лет; это позволило определить ма­лейшие изменения климата в северном полушарии за этот долгий период. По отношению к более отдаленным пери­одам, когда годичные слои были неразличимы, пришлось прибегнуть к сложным и менее достоверным расчетам. Однако позже было замечено, что карбонат кальция, из которого состоят раковины фораминифер, очень толстым слоем покрывающие морское дно, дает такие же колеба­ния в содержании двух изотопов кислорода. Благодаря ко­лонковому’ бурению морского дна, которое позволяет про­никать на большие глубины, оті юсящиеся к очень отдален­ным периодам, удалось установить длительность более теплых и более холодных периодов, а также определить изменения полярности; стало возможным увязать эти раз­личные периоды с данными геологии Земли. Продолжи­тельность каждой из этих стадий могла быть установлена и датирована с достаточной степенью вероятности при по­мощи методов датирования, основанных на радиоактив­ности (радиоактивный углерод, протактиний-торий); к этому мы еще вернемся.

Орогенез (совокупность интенсивных восходящих вертикальных тектонических движений, складчатости и разрывов. - Прим.ред.), тектоника и палеогеография так­же предоставляют важные сведения о доисторическом пе­риоде. Напомним в качестве примера ту роль, которую Ив Коппан (Coppens, 1983) отводит в антропогенезе раз- - рушению рифтовой системы Восточной Африки. На­ступление и отступление ледников Аляски то прегражда­ли, то давали человеку' проход в Америку в период после­днего оледенения (гл. 29). Подъем уровня морей в резуль­тате таяния толстого ледяного покрова в конце плейсто­цена и начале голоцена, сопровождавшийся значитель­ными изостатическими движениями, значительно изме­нил окружающую среду человека (например, разрыв су-

хопугного моста между британскими островами и кон­тинентом, рождение Северного моря и Балтики, измене­ние побережья).

Палеоботаника

Эта наука изучает растительный мир прошедших вре­мен и его эволюцию. Она основывается, с одной стороны, на і іалинологии (изучает ископаемую пыльцу и споры рас­тений), с друзой стороны, на изучении растительных мак­роостатков (чаще всего собираемых во время раскопок ме­тодом флотации). Что касается палеоэтноботаники, то опа изучает воздействие окружающей растительной среды на поведение доисторического человека и, наоборот, влияние человека на растительный мир. Особый аспект этих иссле­дований посвящен культивированию растений (гл. 37).

Среди этих методов самым распространенным являет­ся палинология. При стечении благоприятных обстоя­тельств там, где слишком кислые почвы не разрушили зе­рен пыльцы, она дает возможность восстановить окружа­ющую растительную среду даже поселений эпохи палео­лита. Поначалу ее применяли к исследованию более по­здних поселений, поселений эпохи голоцена. В основном на данных палинологии было выполнено разделение го­лоцена на несколько климатических зон (предполярная, полярная, атлантическая, субполярная, субатлантическая). Таким образом, палинология может применяться в каче­стве метода относительной датировки, особенно в тех странах, в которых, как в Дании, Нидерландах, Велико­британии и Франции, проведено множество спорово­пыльцевых анализов для установления эволюции расти­тельного окружения в определенном регионе с достаточ­ной точностью.

Другая наука, также основывающаяся на изучении ра­стительных остатков - дендрохронология, служит преж­де всего методом датировки, но может и предоставлять данные о климате, поскольку' толщина каждого годично­го кольца древесины зависит от температуры и степени влажности в течение того года, во время которого оно об­разовалось.

Палеозоология

Палеозоология и палеонтология животных в самом широком значении знакомят нас с фауной определен­ного региона в заданную эпоху, а также с эволюцией этой фауны. Специальный раздел этих наук занимается проблемой одомашнивания (доместикации) животных (гл. 38). Палеозоология дает ценные сведения об образе жизни охотников, скотоводов, рыбаков и об их режиме питания.

Очень часто видовой состав фаун является типичным для определенного региона, для того или иного периода и, значит, может быть использован в качестве средства да­тировки. Кроме того, палеонтологическая изменяемость некоторых видов животных может помочь в составлении относительной хронологии: так, изменяемость дикой свиньи в Восточной Африке в значительной мере содей­ствовала относительной датировке некоторых уровней, в которых также были найдены ископаемые остатки го­минидов.

Мелкие животные, такие как некоторые грызуны, на­секомые, моллюски, также могут дать археологам ценные данные. Малакология (раздел зоологии, изучающий мол­люсков, одни из которых живут лишь на открытом про­странстве, другие - в лесу, одни любят сухой климат, дру­гие - влажный климат) может помочь определить климат эпохи, в течение которой сформировался уровень, в кото­ром были найдены раковины моллюсков.

Методы датировки

Мы уже подчеркивали необходимость того, чтобы спе­циалисты по доисторическому периоду располагали сис­темой датировки. Долгое время они должны были доволь­ствоваться относительной хронологией (которая опреде­ляет порядок, в котором чередовались различные культуры, следы которых были найдены, но не может установить хронометрическую дату, то есть дату, выраженную в циф­рах). С конца второй мировой войны, в основном благода­ря развитию лабораторных методов, была составлена це­лая серия методов все более надежной хронометрической датировки, которая действительно произвела революцию в абсолютной хронологии доисторических эпох.

Относительная хронология

Благодаря большой строгости и объективности в со­ставлении типологии и классификации археологического материала (см. выше) был усовершенствован метод типо­логической эволюции для относительной хронологии. Прогресс в технике раскопок и использование стратигра­фического метода позволили в отдельных случаях создавать «микростратиграфию». Метод «закрытых находок» и выяв­ление синхронизмов папіли свое применение, одновремен­но более широкое и более определенное.

Среди методов, теоретически известных до войны и получивших уже практическое применение, приведем пример относительной датировки костных остатков из од­ного поселения, сделанной на основании содержания в них фтора, азота и урана (метод, который позволил опре­делить известную подделку из Пильтдауна, Великобрита­ния). Относительная датировка артефактов из обсидиана из того же поселения возможна путем изучения и измере­ния слоев гидратации.

Необходимо также упомянуть о некоторых попытках относительной датировки, основанных на статистичес­кой оценке археологических остатков. Наконец, многие из наук об окружающей среде, о которых говорилось выше, таких как геология ледников и морского дна, па­линология, и которые дали возможность расположить один геологический слой или один археологический уровень внутри определенной климатической зоны, в то же время дают возможность выполнять относительную датировку.

Хронометрическая хронология

Мы предпочитаем назвать этот подраздел «хрономет­рической хронологией» взамен «абсолютной хронологии» потому, что большинство методов, о которых пойдет речь, дают нам даі тые в цифрах, і ю чаще всего с некоторой при­близительностью или с некоторым допуском на ошибку; лишь очень редко удается получить достоверные даты, выраженные в календарных годах. Однако с учетом гро­мадной протяженности доисторических эпох допуск в несколько веков, особенно для самых древних периодов, является вполне приемлемым.

Среди давно созданных методов хронометрической датировки приведем пример анализа илистых глин Де Ге­ера, который полностью не отвергнут, но области его при­менения с географической точки зрения очень ограниче­ны и все считают, что он малодостоверен. Что касается тео­рии М. Миланковича (Milankovitch, 1930), который, выя­вив кривую изменений интенсивности солнечной ради­ации, увязал ее с кривой очередности ледниковых и про­межуточных периодов и считал, что сможет сделать абсо­лютную датировку по этой кривой, то, похоже, ее почти полностью забыли, по крайней мере, археологи.

Здесь мы ограничимся только методами, наиболее ис­пользуемыми сегодня.

Дендрохронология. Выше уже говорилось о возникно­вении и первых практических применениях этого метода датировки, основанного на подсчете годичных колец дре­весины и изменении толщины этих колец под воздействи­ем тепла и влажности того года, когда произошло форми­рование этого кольца. Следует отметить, что некоторые породы деревьев очень чувствительны к переменам кли­мата, другие - менее чувствительны или вовсе нечувстви­тельны к ним. Кроме того, данные, собранные в одном кон­кретном регионе, не могут быть автоматически примене­ны к другим регионам с отличающимся микроклиматом. Однако дендрохронология применяется все чаще, так как теперь она дает возможность датировать образцы из дере­ва возрастом до восьми тысячелетий.

Значение дендрохронологии значительно возросло с тех пор, когда заметили, что она с достоверностью может использоваться для контроля за точностью других мето­дов датировки, и прежде всего датировки с помощью ра­диоактивного углерода.

Датировка с помощью метода радиоактивного угле­рода(^l4C). Когда в 1949 г. американский физик У.Ф. Либби представил первые результаты своего метода абсолютной датировки путем применения «углерода четырнадцать» (¹⁴C), он вызвал подлинную революцию в археологии. Встреченный с энтузиазмом большей частью археологов и напрасно отвергнутый другими, этот метод, несомнен­но, создал для доисторической археологии солидную хро­нологическую базу при условии ее корректной интерпре­тации, даже если дендрохронология показала, что она тре­бует внесения корректировок и отбора.

Существует несколько изотопов углерода (С), из кото­рых ¹²C является устойчивым, а ^l'¹C радиоактивным, кото­рый постепенно распадается и становится азотом-14. Ра­диоактивный углерод образуется в верхних слоях атмос­феры под воздействием космических лучей. Все живые организмы (растения, животные, люди) содержат в твер­дой пропорции ^l2C и ”С. Последний с течением времени распадается естественным путем, но его концентрация в живом организме остается постоянной, ибо он снова по­падает в организм путем обмена с внешней средой. Этот обмен прекращается после смерти, и с этого момента со­держание радиоактивного углерода уменьшается в более или менее постоянном темпе: спустя 5,73 тыс. лет (вначале полагали, что продолжительность составляла 5,568тыс. лет) половина ¹⁴C еще остается в организме (5,73 тыс. лет назы­вают «половиной жизни» (период полураспада); еще через 5,73 тыс. лет в организме остается лишь одна четверть ¹⁴C и т.д. Существует возможность с помощью достаточно сложных лабораторных методов определить пропорцию между ¹⁴Си ¹²C, еще присутствующих в образце (древесно­го угля, кости, древесины, других органических веществ), и определить время смерти организма, из которого взят образец. Все лаборатории указывают даты «ВР» (before present - до настоящего времени): по соглашению между ла­бораториями началом отсчета был принят 1950 г. (следо­вательно, 1949 г. будет соответствовать датировка «ВР 1»), Для того чтобы получить дату по обычному летоисчисле­нию, следует вычесть 1950 от даты, проставленной в лабо­ратории. Все большее число археологов в своих публика­циях указывают даты по радиоактивному углероду в «ВР». Однако, чтобы избежать нудных расчетов, которые дадут непосвященному читателю иллюзию того, что полученные таким путем даты являются настоящими датами, исчисляе­мыми в календарных годах, а также чтобы учесть неуверен­ность в точности дат по радиоактивному углероду' (см. ниже), все даты, приведенные в настоящем томе, должны рассмат­риваться как приблизительные, и они выражаются таки­ми перифразами, как «примерно 5 тыс. лет тому назад», и даны округленно.

С начала применения метода возникало множество недоразумений между физиками и многими археологами. Так, физики приводят даты с допусками на ошибку (или, скорее, стандартным отклонением), обозначая их гречес­кой буквой сигма (о); многие археологи полагают, что ре­альная дата находится в пределах этого допуска. Они счи­тают, что дата 4,55±2OO тыс. лет до настоящего времени приходится на реальную дату между 2,8 и 2,4 тыс. лет до начала новой эры. Но археологи забывают, что только в 68% случаев это действительно так. Другие археологи под­час забывают, что датировки, сделанные в лабораториях, указывают на тот момент, когда радиоактивный углерод перестал поступать в организм, из которого в последний момент взят исследуемый образец (то есть в момент смер­ти этого организма). Однако мог пройти достаточно боль­шой промежуток времени методу этим моментом и тем мо­ментом, когда органическое вещество поступило в орга­низм человека. А археологи хотели бы, чтобы была произ­ведена датировка именно этого момента. Очень часто не знают, что датировки по радиоактивному углероду могут быть искажены по ряду'других причин: образцы взяты в пло­хих условиях или плохо сохранены, заражены и тд. В дей­ствительности сама по себе датировка по радиоактивному углероду не достоверна: д ля того чтобы иметь достаточную степень уверенности в датировке поселения, необходимо иметь сведения о культурной эпохе и о завершающей фазе культурной эпохи, иметь статистически достаточное коли­чество дат, ряд сходящихся дат.

Оказался ошибочным постулат метода, касающийся постоянной интенсивности космических лучей. В реаль­ности существует множество вариантов концентрации радиоактивного углерода в атмосфере. Когда начали срав­нивать результаты, полученные методом радиоактивного углерода, с результатами по методу дендрохронологии, отметили, что две кривые датировок постепенно расходят­ся и к 8,25 тыс. ВР (конечная дата, полученная дендрохро­нологией) эта разница достигает примерно одного тыся­челетия. Даты, полученные с помощью радиоактивного уг­лерода, были значительно меньшими. Тогда увеличили рас­четный период полураспада радиоактивного углерода (5,73 вместо 5,568 тыс. лет), однако это вызвало путаницу, поскольку тысячи дат были уже опубликованы г га основа­нии периода полураспада в 5,568 тыс. лет. Тогда было раз­работано множество сортировочных таблиц дат, получен­ных по методу радиоактивного углерода (период полурас­пада 5568 лет), и дат, полученных согласно дендрохроно­логии. Самые поздние сортировочные таблицы (опубли­кованные в журнале Radiocarbon,№ 24, 2, 1982 и № 28, 2, 1986) содержат лишь незначительные различия. Само со­бой разумеется, что даты, определенные по методу радио­активного углерода, всегда содержат стандартные откло­нения σ, и что существует лишь два шанса из трех, что ре­альная дата будет находиться в пределах стандартного отклонения.

Отметим, что, несмотря на несовершенство, метод ра­диоактивного углерода достаточно точный (за исключени­ем случаев установления «тонкой хронологии») для перио­да последних 40 тыс. лет; в теории его можно применять для последних 80 тыс. лет. Но в этом случае датировка будет менее точной, так как пропорциональное содержание С¹⁴ в образце станет слигггком незначительным.

Укажем, что новая технология - AMS (Accelerator Mass Spectrography)- ускорительная масс-спектрометрия, осно­ванная на измерении концентрации С¹⁴, а не его распада, еще находится в стадии эксперимента. Она обеспечит двойное преимущество, требуя более мелкие образцы, со­держащие только 10 мг углерода, и исследуя очень дале­кое прошлое.

Датировка по калию-аргону (К-Аг). Этот метод также основан на радиоактивности. Вулканические горные по­роды, произошедшие из вулканической магмы, во время

своего охлаждения содержат радиоактивный изотоп ка­лия (К⁴⁰). Он на 89,52% распадается на изотоп кальция (Ca⁴⁰) и на 10,48% - на изотоп аргона (Аг⁴⁰).

Возраст горной породы можно установить, определив содержащиеся в ней пропорции калия и аргона. Период полураспада К⁴⁰ составляет 1,25.10° лет, т. е. 1,25 млрд. лет. Этот метод дает возможность производить датировку пе­риода существования Земли в 5 млрд, лет (его нижний пре­дел, однако, составляет 100 тыс. лет). В археологии этот метод позволил произвести датировку в Восточной Афри­ке уровней ископаемых гоминидов, стратиграфически расположенных между двумя слоями вулканического про­исхождения.

Палеомагнетизм. Полярность магнитного поля Земли немного изменяется из года в год (отсюда происходит раз­личие между географическим полюсом и магнитным по­люсом). Однако в ходе истории Земли несколько раз слу­чалось, что эта полярность полностью изменялась - на­правление магнитного поля Земли изменялось на обрат­ное (через интервалы времени от 50 тыс. лет до 50 млн. лет. - Прим, pe∂i).Известно о четырех значительных инверсиях (инверсии Брюиеса (Brunhes),Матуямы (Matuyama),Гаус­са и Гилберта) в течение последних 5 млн. лет, не считая менее значительные инверсии. И вулканические горные породы, и ферромагнитные частицы в морских осадочных породах сохраняют, как и окаменелости, направление на­магниченности, приобретенное в эпоху формирования этих пород и отложений. Исследование морского дна пу­тем колонкового бурения позволило установить стратиг­рафическое положение этих инверсий полярности, и эти различные фазы были датированы согласно методам, ос­нованным на радиоактивности. Так как эти инверсии были одинаковыми на всем земном шаре, то путем увязки уже да­тированных уровней смогли уточнить возраст вулканичес­ких уровней или отложений, относящихся к одной магнит­ной фазе. Заметим, что во время этих магнитных инверсий Земля на время теряет свою магнитную защиту от косми­ческих лучей, что могло бы оказать воздействие на климат, флору и фауну.

Тепловая люминесценция (ТЛ). Этот метод прежде все­го применяется для датировки предметов из терракоты.

В почве содержится большое количество природных радиоактивных изотопов (особенно урана, тория, калия и рубидия), которые облучают некоторые минералы, на­пример, кварц, вызывая перемещение электронов, которые регулярно накапливаются в «ловушках» (т. е. в изъянах их кристаллических структур). Когда минералы нагреваются до температуры 320 °С или выше, аккумулированная энер­гия выделяется в форме светящегося излучения. После ох­лаждения минералы вновь аккумулируют эту радиацию. Таким образом, в момент обжига глиняные изделия выде­ляют содержащуюся в них энергию, аккумулированную в кварце, но как только изделия охлаждаются, кварц возоб­новляет аккумулирование радиации. При разогреве череп­ков глиняной посуды вновь выделяется энергия, испуска­ющая светящееся излучение. Интенсивность излучения зависит от количества содержащейся и выделяемой энер­гии. В ходе сложных лабораторных опытов можно изме­рить это излучение, а также период, прошедший со време­ни первого обжига глиняной посуды, поскольку известен темп аккумуляции энергии.

Вполне возможно, что тепловая люминесценция (при­менимая также к другим материалам, например, к кремню, подвергшемуся воздействию огня) в будущем станет одним из самых достоверных методов датировки доисторических культур, уже знакомых с изготовлением глиняной посуды.

Другие методы датировки. Существует еще множество других методов, на которых из-за недостатка места мы не можем здесь остановиться. В основном они имеют ограни­ченное поле применения для археологии, где они мало до­стоверны, или же находятся на стадии эксперимента.

Среди методов, основанных на радиоактивном распа­де, приведем метод урана-гелия (U-He), метод урана-тория (U-Th), метод урана-протактиния (U-Pa), метод протакти­ния-тория (Pa-Th) (который был применен для датировки стратифицированных уровней морского дна), метод руби­дия-стронция (Rb-Sr) (которым пользуются для датировки самых древних горных пород и который применялся так­же для датировки образцов, доставленных с Луны), изуче­ние дисбаланса семейства урана и, наконец, датировка пу­тем исследования следов расщепления (метод, применяе­мый для датировки минералов, содержащих изотоп урана U-238, - циркона, титанита, монацита, апатита или фраг­ментов вулканического стекла - обсидиана, пемзы). Про­водятся опыты прямой датировки методом неразрушаю­щей гамма-спектрометрии. Хотя метод образования раце­мических соединений аминокислот для датировки ископа­емых костных остатков находится еще на стадии опытов, уже сейчас он кажется слишком тонким и ненадежным для практического применения. И наконец, упомянем ме­тод резонанса электронного «спина», находящийся на стадии разработки.

ПРОБЛЕМЫ ИНТЕРПРЕТАЦИИ В АРХЕОЛОГИИ ДОИСТОРИЧЕСКОГО ПЕРИОДА

Уже поднимался вопрос о классификации археологи­ческого материала. Здесь следует вернуться к этой пробле­ме в части, касающейся таксономических категорий это­го материала.

В течение указанной выше фазы формирования под влиянием геологической стратификации и эволюционист­ских теорий в естественных науках верили в однолинейно прогрессирующую эволюцию человеческой цивилизации. Тогда основывались на руководящих искої іаемьіх, окамене­лостях для того, чтобы относить археологические остатки к той или иной стадии этой эволюции. Растущее количе­ство археологического материала доисторического пери­ода и его географическая дифференциация на точных и многочисленных примерах очень рано продемонстриро­вали ошибочный характер этого направления. Тогда по примеру Г. Шлимана, Р. Пампли (R.Pumpelly)и др., присту­пили к группировке археологических остатков по принци­пу культур (термин, применяемый практически на всех языках; однако во французском языке долгое время пред­почитали термин цивилизация, который теперь обычно за­меняется термином культура). Понятие культура заим­ствовано из этнографии, в которой делается различие меж­ду «материальной культурой», «моральной культурой» и «ин­теллектуальной культурой». Используя методы географичес­кого и статистического распределения, этнологи вывели понятие ареала культуры (по-немецки Kulturkreis).С нача­ла XX в. в Германию стали проникать этнографические кон­цепции культуры, ареала культуры и культурного уровня в археологии. Затем Г. Коссинна и его школа придали этног­рафическим и археологическим концепциям этническое, лингвистическое и даже расовое содержание. В Великоб­ритании Гордон В. Чайлд, который оказал огромное влия­ние на развитие доисторической науки всей Европы и за ее пределами, примерно с 1925 г. и до своей смерти в 1957 г. подхватил эти концепции, отбросив ложные толкования Г. Коссинны.

В 1929 г. (в книге The Danube in Prehistory, p. V) Чайлд давал следующее определение культуры: «Мы находим не­которые типы остатков - горшки, инструменты, украше­ния, похоронные принадлежности, части домов, постоян­но встречающиеся вместе. Такой комплекс систематичес­ки объединенных черт, особенностей мы можем назвать “культурной группой” или просто “культурой”. Мы пред­полагаем, что такой комплекс является материальным вы­ражением того понятия, которое сегодня соответствует

термину⁷ “народ”». Мы предпочли бы заменить термин «на­род», который в повседневной лексике имеет слишком точ­ное значение и который мы не хотели бы переносить на самые удаленные доисторические эпохи, более общим термином «человеческое сообщество». С учетом этой ого­ворки такое определение Чайлда (культура - это комплекс артефактов - орудий, оружия, украшений - и структур - жилищ, захоронений и т.д., - которые часто встречаются, тесі ю связаны друг с другом и ассоциируются с определен­ным образом жизни - план жилищ, погребальные ритуа­лы, социальная и экономическая организация - в опреде­ленную эпоху в определенном регионе) и сегодня воспри­нимается повсеместно как базовая таксономическая еди­ница. Однако прогресс в исследованиях побудил расши­рить это определение, чтобы і юдчеркі іуть другие грани до­исторических культур. С одной стороны, настаивают на весьма консервативном характере доисторических сооб­ществ, где царили традиционные представления и идеи предков, которые предписывали нормы, которым нужно следовать при изготовлении артефактов, орнаментов, при строительстве домов, при исполнении ритуалов, сопро­вождающих каждое значительное событие (рождение, смерть и т.д.) в жизни сообщества. С другой стороны, от­мечено, что каждая культура отражает адаптацию сообще­ства к окружающей природной среде. Подобная культура была бы археологическим выражением одной группы лю­дей, обладающих своей собственной экономической сис­темой, своими социальными структурами, своими рели­гиозными элементами и своей динамикой. Отметим, что здесь речь идет об идеальном теоретическом представле­нии, но на практике критерии, применяемые для опреде­ления культуры, очень часто являются субъективными и сомнительными. Они изменяются в зависимости от науч­ной школы, идеологии и примененных методов. Так, не­смотря на свой определенный характер, «руководящее ис­копаемое» очень часто играет роль, не соответствующую его реальному значению. Различные культуры могут встре­чаться в одном регионе, но в разные эпохи, либо в одной эпохе, но в различных ареалах расселения, а иногда и од­новременно в одном регионе.

Концепция культуры сегодня составляет базу, с кото­рой связаны проблемы интерпретации. Иногда довольно просто дать определение различных культур. Это особен­но подходит к периодам и регионам, в которых сообще­ства людей, более или менее стабильные, более или менее оседлые и относительно немногочисленные, жили отдель­но друт от друга и имели между⁷ собой лишь спорадичес­кие контакты. Напротив, по другим периодам, например, по палеолиту, до недавнего времени располагали относи­тельно немногими видами артефактов (в основном изде­лиями из камня и кости), типологическая эволюция кото­рых, кроме того, была чрезвычайно медленной. Таким образом, одни и те же изделия находили на очень обшир­ной территории. Эти археологические остатки подразде­ляли не на культуры, а на сборы делившиеся по нисходя­щей линии на промышленные комплексы, производства, археологические фазы и горизонты. Прогресс в раскоп­ках, достигнутый за последние годы, открыл другие архе­ологические категории: структуры жилища, захоронения, произведения пластических искусств и тд. Поэтому сегод­ня вполне оправданно говорить об этих категориях как о культуре. Переход от концепции производства к концеп­ции культуры ставит много вопросов (Otte, 1985). С другой стороны, сложнее определить черты культуры у менее оседлых народов, у⁷ которых существуют более частые кон­такты между различными группами людей и где отдельные индивидуумы легко переходят из одного сообщества в дру­гое: здесь сталкиваешься с культурными объединениями, в которых переход из одной группы в другую осуществля­ется постепенно и где практически невозможно провести четкие границы культур. Наконец, что касается остатков более развитых сообществ людей (например, скифы, кель­ты и т.д.), то наличие торговых связей с другими народа­ми, глубоких социальных различий, взаимозависимости между различными племенами нарушают однородность археологических документов, полученных об этих сооб­ществах, и делают проблематичным разделение их архео­логических культур. Это также подчеркивает иллюзорный характер расистских, лингвистических, этнических или политических толкований отдельных кулыур, которые нам иногда предлагают (De Laet, 1957, рр. 9.3-105).

Но оставим проблему интерпретации археологичес­ких источников и рассмотрим, каков может быть позитив­ный вклад этих источников. В этой области, очевидно, не­обходимо учитывать идеологические концепции специа­листов по доисторическому периоду, которые применяют эти источники, и направления и школы, к которым они принадлежат. Эти отличающиеся концепции не подтвер­ждаются исследованиями на месте, однако они влияют на интерпретацию археологических данных. Обсуждение различных школ и тенденций не входит в рамки настоя­щего введения; очевидно, что авторы, которые участвова­ли в создании настоящего труда, принадлежат к разным на­правлениям, и само собой разумеется, что они сохранили полную свободу в интерпретации и на них никогда не ока­зывалось ни малейшего давления.

Однако нам необходимо сказать несколько слов по поводу «новой» археологии по причине того влияния, ко­торое она оказывает на многих молодых археологов, и по причине ее противостояния «исторической» интерпрета­ции доисторических культур. В этом она продолжает тен­денции американской антропологии (о которой уже шла речь), из которой она, впрочем, и вышла. Она была созда­на К.С. Чангом (Chang, 1967), С.Р. и Л.Р. Бинфорд (Binford, &Binford, 1968) и распространена в Европе Д.Л. Кларком (Clark, 1968). В действительности эта «новая» археология не была такой уж и новой, а ее основные характеристики присутствовали уже во многих предшествующих работах. Однако приверженцы нового направления претендуют на το, чтобы поставить под сомнение все достижения ар­хеологии, предшествующие Бинфордам. Совершенно очевидно, что в новой археологии существуют положи­тельные элементы. Типичным является тот интерес, ко­торый «новые» археологи проявляют к эпистемологии, к теории и методологии археологии. Каждый год публику­ются новые работы в этой области, которую можно классифицировать как «теоретическая археология» (Klein, 1977; 1980). Авторы этих работ крайне редко имеют прак­тический опыт на раскопках, и их теории, разработанные вдали от повседневной археологической реальности, не выдерживают, когда им пытаются дать практическое при­менение. Первая цель «новой» археологии - дать объяс­нение культурным процессам, эволюционным переменам в культуре. Последний термин взят в своем этнографичес­ком значении, и помимо материальной культуры он ох­ватывает моральную и интеллектуальную культуру. Следо­вательно, археология должна расширить свою сферу и изу­чать эти нематериальные аспекты. Для этого она должна прибегнуть к этнографическим парадигмам и экстрапо­лировать данные этнографии. Выше мы выразили свое не­доверие по отношению к далеко идущим этнографичес­ким сравнениям. По мнению «новых» археологов, суще­ствует возможность достичь первой цели; кроме всего прочего объяснение культурных процессов может при­вести к открытию законов культурной динамики и даже законов, управляющих всем комплексом поведения че­ловека.

Для достижения этих целей приверженцы «новой» ар­хеологии сурово критикуют прежние методы классифи­кации археологического материала, и они создали новую таксономию и типологию, которые должны помочь разработать числовую классификацию археологических

данных и их компьютерную обработку. Второй этап со­стоит в разработке моделей, для того чтобы попытаться найти решение поставленных проблем и строго прокон­тролировать рабочую гипотезу. Использование моделей в археологии не является чем-то новым. Концепция мо­дели, заимствованная у социологии, прежде всего указы­вает на исходные постулаты, которые определяют логи­ческое рассуждение археолога. Когда культурные измене­ния в одном заданном регионе объясняют следствием миграций, или когда предлагают этническую интерпре­тацию археологической культуры, то применяют задан­ные модели. В более узком значении модель является ме­ханизмом, который может быть выражен математической или псевдоматематической формулой и который служит поддержкой истинного значения археологических иссле­дований. Такие модели (которые также применяются в культурной антропологии) являются в большей степени эвристическими схемами, рабочими гипотезами, чем на­стоящими теориями. Единственно важной новацией «но­вой» археологии является то, что использование в ней мо­делей более систематизировано, чем раньше. Примене­ние моделей не избавляет от опасностей. Некоторые так очарованы созданной ими моделью, что вместо провер­ки, не противоречит ли модель археологическим данным, они без колебаний «подтасовывают» эти данные, чтобы любой ценой втиснуть их в рамки модели. С другой сто­роны, когда модель подтверждает гипотезу, которая зало­жена в се основу, то ошибочно делать заключение, что эта гипотеза является бесспорно правильной: действительно, не исключено, что другая гипотеза, основанная на том же материале, может оказаться правильной. Однако чем более многочисленны исходные данные, тем больше количество «переменных», встроенных в модель, тем больше шансов, что результат может быть принят как пра­вильный.

Нам остается перечислить крупные секторы, которые могут быть прояснены с помощью данных археологии. Из них мы можем выделить пять.

Первый сектор включаег все остатки, касающиеся про­изводства, средств производства и экономики: орудия; сви­детельства о земледелии и скотоводстве; следы зданий (жи­лища, фермы, мастерские); следы шахт, карьеров, мостов, дорог, дамб; свидетельства, относящиеся к товарообмену' или торговле с соседними или удаленными сообществами.

Вторая группа включает многочисленные остатки, ко­торые относятся к повседневным потребностям, таким как пища, одежда, хозяйственные товары и т.д.

Третья категория включает предметы, которые отвеча­ют стремлению удовлетворить как материальные, так и духовные и/или эстетические потребности: находят, на­пример, предметы, которые должны выполнять определен­ную функцию и при этом быть украшенными (детали одежды, пояса, серьги, расписная керамика и т.д.). Суще­ствуют также предметы, которые можно рассматривать в качестве символов престижа или власти (парадные топо­ры, предметы из сырья, привезенного издалека, или из цен­ного сырья). Значение декорированных предметов состо­ит в том, что эти украшения чаще всего являются традици­онными и таким образом играют определенную роль в отнесении этих остатков к определенной культуре.

Четвертая группа включаег в себя все материальные ос­татки, которые отражают духовные и/или религиозные кон­цепции: похоронные обычаи и структуры, изображения и символы, относящиеся к культу, культовые места и тд.

Наконец, пятая группа касается социальной органи­зации (сектор доисторического периода, на который се­годня делают все больший акцент). Социальные структуры являются прямым выражением производства и средств производства (см. выше - первая группа); часто они на­ходят свое отражение в остатках, перечисленных в третьей и четвертой группах. Остается много других остатков, ко­торые поясняют социальные структуры (различие в раз­мерах жилищ и в богатстве их убранства; различие в бо­гатстве похоронных сооружений и даже в некрополях; ос­татки крупных сооружений, например, укреплений, ирри­гационных и дренажных систем, которые могли строить­ся только под руководством «шефа», и тд.).

Очевидно, что эти остатки надо «расшифровать», и здесь часто «вмешивается» субъективная идеология архе­олога, который занимается этой расшифровкой.

Последний вопрос касается точного происхождения доисторической культуры. Мы видели, что следует от­бросить любую расовую интерпретацию, что этничес­кая интерпретация не соответствует ничему конкретно­му (так как по доисторическому периоду никто не смо­жет сказать, какое точное значение нужно придавать концепции этноса) и, наконец, культура, возможно, мо­жет соответствовать лингвистическому ареалу, однако мы знаем множество примеров того, что подобного не происходило; то же самое касается политической интер­претации.

Лично мы хотели бы предложить следующее опреде­ление: доисторическая культура сформировалась из ком­плекса остат ков человеческого сообщества (мы намерен­но используем здесь очень расплывчатый термин), имев­шего общие технологические, экономические, соци­альные, религиозные и эстетические традиции; очень ча­сто подобная культура отражает оптимальную адаптацию этого сообщества к окружающей природной среде. Мно­гие из этих культур существовали в течение многих ве­ков, и благодаря прогрессу в методах раскопок и в дати­ровке их можно изучать методом диахронии и просле­дить за их внутренней эволюцией; их также можно срав­нить с культурами одной эпохи, у которых существует другой ареал распространения. Если когда-то в основном пытались дать статистическое описание содержания этих культур, то сегодня перешли к динамической стадии, на которой интерес перемещается в сторону поиска причин и условий эволюции этих культур; проявляется интерес не только к особой природе культур, но и особенно к про­блеме познания того, почему и как эти культуры достиг­ли тех черт, которые формируют их индивидуальность, а также почему их черты отличаются от черт современ­ных и соседних культур.

БИБЛИОГРАФИЯ

В данной библиографии приведены только основ­ные труды, опубликованные начиная с 1960 г., за исклю­чением нескольких более ранних работ, имеющих фун­даментальное значение, или тех работ, которые пред­ставляют важные этапы в истории археологии доисто­рического периода.

ADAM, J. Р. 1975. EArch