ПРЕДИСЛОВИЕ К ПЕРВОМУ ТОМУ Доисторический период в действии. Современное состояние исследований (1988-2000)

Жан-Пьер Моэн,

главный хранитель Национального достояния, директор Центра исследований и реставрации музеев Франции

Являясь вместе с А.Х. Дани соредактором II тома «Исто­рии человечества», посвященного доисторическому пери­оду⁷, учеником Франсуа и Денизы Борд в Бордо и участником необыкновенных pacκoι юк эпохи палеолита в Комб-Грсі іаль (Дордонь), государственным доктором исторических наук доисторического периода и работая в Париже под руковод­ством Андрэ Леруа-Гурана, я часто встречался с Зигфридом Яном Де Лаатом для подготовки двух первых томов этого нового объединенного издания, всецело поддержанного ЮНЕСКО.

Антропогенез: рождение человечества

Со времени открытий Э. Дюбуа на Яве и исследований Тейяра де Шардена в Китае или Марселена Буль во Фран­ции, со времени открытий семейства Лики в Африке, ко­торые обновили учение об антропогенезе, увеличилось ко­личество полевых исследований, усложнилась концепция эволюции гоминидов. Полностью оправдано то значитель­ное место, которое отводится палеонтологии в новом из­дании I тома «Истории человечества». Прошедшие двенад­цать лет подтверждают тот факт, что не хватает большого количества основополагающей информации для состав­ления четкой схемы медленной эволюции наших предков. В то же время, несмотря на трудности, возникающие у спе­циалистов по поводу соответствия данных морфологии и биогенеза, проблемы антропогенеза все чаще включают­ся в ряд первостепенных вопросов человечества XXI в. Итак, в «Истории человечества» первым признанным со­бытием является само существование этого человечества, предполагающее поиски критериев его развития, которые по мере прогресса в этой области могут не соответство­вать ожидаемым. Хождение на двух ногах не имеет прямо­го отношения ни к объему' мозга, ни к языковой речи или технике, и еще меньше к режиму питания! Совершенно не является парадоксом признание того, что человечество, всемирную историю которого мы предприняли описать, избегает любой попытки определить перспективу приро­ды нашего вида.

Карта а. Основные местонахождения, в которых были обнару­жены Australopithecus africanus

Каковы предварительные условия? А Африка?

Разделение между предками человека и предками шим­панзе произошло по хронологическим оценкам, сделан­ным на основании сравнительных исследований генети­ки и биохимии, в период между 10 и 4,5 млн.

Широкое распространение австралопитеков в Афри­ке подтвердило бы гипотезу о далеких корнях, связываю­щих Африку и соседние регионы, что ставило бы под со­мнение, что колыбелью человечества является только риф­товая долина. Находка в 1995 г. «Абеля» - Australopithecus bahreghazaliв Коро-Торо, Чад, в археологических слоях, да­тируемых 3,5 млн. лет, могла бы подтвердить эту точку зре­ния и дать новый материал для исследований нашего про­исхождения.

Что нового у австралопитеков?

Множество важных открытий в области палеонтоло­гии было сделано за последние двенадцать лет, что позво­лило составить следующую хронологическую последова­тельность в отношении австралопитеков (карта а)·.

• Australopithecus ramidus,ставший Ardipithecus ramidus, был найден в 1994 г. в Арамисе, в долине р. Авага, Эфи­опия, его возраст - 4,4 млн. лет.

• Australopithecus africanus,найденный на раскопках, проводившихся в 1995 г. в Канапуа, Кения, был назван Australopithecus anamensis,его возраст, определенный по покрывавшему его слою вулканического пепла, оце­нен в 4,1 млн. лет.

• Australopithecus anamensis,близкий г: предыдущему, найден в Аллиа-Бэй, на восточном берегу озера Турка­на, был покрыт слоями вулканического пепла, его воз­раст 3,9 млн. лет.

• Australopithecus bahreghazaliпо прозвищу «Абель» был найден в 1995 г.

• Australopithecus afarensis.Многие ископаемые остатки принадлежат к этому виду, сконцентрированному в Восточной Африке. Самым знаменитым ископаемым является скелет «Люси», идентифицированный в 1974 г. Его возраст - 3,2 млн. лет.

• Australopithecus africanusиз местности у г. Стеркфон- тейн па севере Южной Африки был найден в 1995 г. и дополнен в 1997 и 1998 гг. Он является наиболее со­хранившимся из всех известных скелетов, его особен­ность - кости ног и ступней двуногого существа. Это­му ископаемому 3 млн. лет.

• Australopithecus aethiopicusиз долины р. Омо представ­ляет собой миниатюрный (грацильный) тип, его воз­раст 2,8 млн. лет.

• Australopithecus garhi,найденный в 1997 г. в Бури, Эфи­опия, его возраст - 2,5 млн. лет. Он первым пользовал­ся каменными орудиями и ел мясо.

• Australopithecus boisei,найденный в Консо, в знамени­том ущелье Олдувай, называемый также зинжантроп, близок к Australopithecus robustusиз Кромдраайи в Юж­ной Африке. Он датируется 2-1,5 млн. лет.

Этот список показывает, что привлекательным реги­оном для современных поисков первых гоминидов явля­ется Эфиопия, а также Танзания, а в более общем плане - Восточная Африка; вместе с тем впервые франко-чадская группа под руководством М. Брюне из университета Пуа­тье (журнал Nature, 16/11 /95), найдя «Абеля», доказала,что австралопитеков можно найти и дальше к Западу за

пределами Восточно-Африканской рифтовой системы и зоны саванны. Они адаптировались к различным типам окружающей среды уже 3,5 млн. лет назад. Это представ­ление соответствует теории И. Коппана.

Другое важное заключение из недавних исследований о первых гоминидах касается хождения на двух ногах. Сле­ды ног из Л аэтоли в Танзании (рис. а), датируемые 3,7 5 млн. лет, являются первым бесспорным свидетельством пря­мохождения: там можно распознать следы трех гомини­дов - двух взрослых и одного юного индивидуума, - вдав­ленные в спрессованный вулканический пепел.

В этих новых условиях предок человека необязатель­но являлся «древесным двуногим» (понятие, эквивалентное понятию «человек-обезьяна» в XIX в.). С появлением новых гипотез можно думать, что гоминид развивался, приняв образ жизни двуного существа, и не знал древесного об­раза жизни живших тогда обезьян. В этом смысле «чело­век не произошел от обезьяны», он произошел от одного общего четырехногого предка.

Рис. а. Фотография отпечатков следов человека эпохи палеолита из грота Альден (департамент Эро) (музей античной фотографии в Сэн-Жермен-ан-Лэ)

Проблема древнейших орудий

Вопрос о древнейших орудиях остается актуальным и далеким от того, чтобы можно было уточнить существую­щее понятие «Ното faber»,связанное с определением со­временного человека, который способен не только ис­пользовать сырьевые или первоначально обработанные материалы, но также благодаря своему развитому мозіу создавать операционные системы, т.с. технические сред­ства для производства готовых орудий. До последних лет казалось, что эта гипотеза сможет примирить историю эволюции ископаемого человека и эволюционную исто­рию промышленности каменного века.

Недавняя находка в Кении ряда великолепно и разно­образно обработанных камней, часть которых получена из одного «ядра» (nucleus - нуклеус, каменный желвак, рас­колотый на несколько частей), свидетельствует о суще­ствовании «гранильной мастерской» возраста 2,3 млн. лет и доказывает, что уровень интеллектуальной сложности технологического процесса (а не только инстинктивное использование случайных предметов, попавшихся под руку) был полностью достигнут значительно раньше по­явления Homo habilis человека умелого, т.е. к периоду 1,9 млн. лет назад. Констатация этого факта ставит под со­мнение существовавшую до тех пор гипотезу, что появле­ние орудий сделало человека человеком, так как найден­ные в Кении орудия доказывают существование длитель­ной традиции, выходящей за пределы эпохи человека уме - лого. Некоторые австралопитеки, которых считают более близкими к обезьянам, чем человек умелый, возможный предок человека, занимались гранением камней, что так­же подтверждается наличием каменных орудий в некото­рых слоях местонахождений Када-Гона и Када-Хадар не­подалеку от долины р. Аваш в Эфиопии. Их возраст дати­руется 2,6-2,4 млн. лет до н.э., и их находят с остатками ав­стралопитеков garhiв районе Бури в Эфиопии. Так как ко­личество этих находок увеличивается, то, возможно, изго­товление орудий не является одной из специфических осо­бенностей представителей человеческого рода, как и пря­мохождение.

Если эта гипотеза подтвердится, подтвердится и умень­шение различий между критериями животных и критери­ями «человека». Ив Коппан (Y. Coppens')кратко излагает со­стояние познаний в этой области и допускает, что разли­чие между человеком и шимпанзе «скорее количественно­го порядка, чем качественного», однако это совсем не ме­шает’ полагать, что уровни сложности операционных сис­тем связаны с развитием головного мозга, объем которо­го все больше увеличивался. Существует также и обратная связь. Мозг развивался по мере интенсификации приме­нения орудий.

Какое место отводится «Люси» и Homo habilis в перспективе появления Homo erectusl

Большое морфологическое разнообразие, которое все больше проявляется в обширном (однородном) семействе австралопитеков, ставит проблему соответствия в вопро­се отличия миниатюрной (грацильной) разновидности ав­стралопитека afarends,к которому относят «Люси». Она наиболее известна среди них, найдена в 1974 г., датирует­ся 3,2 млн. лет, она - возможный предок человека умело­го, существование которого известно в период между 1,9 и 1,6 млн. лет тому назад.

В период между I960 и 1963 гг. на том же стратигра­фическом уровне в ущелье Олдувай Л. Лики провел раз­личие между остатками массивного австралопитека зин- джантропа, мозг которого имел объем 450 куб. см, и остатками гоминида, объем мозга которого составлял от 600 до 700 куб. см. Различие было таким, что Л. Лики, а за

ним и другие специалисты, и среди них И. Коппан и Д.К. Йохансон (D.C.Johanson),настояли на том, что гоми­нид быстрее превратился в человека умелого.

В действительности же, видимо, проблема человека умелого за последние годы далеко не прояснилась, и к ней можно будет вернуться после получения дополнительной и менее фрагментарной информации о морфологии. «Люси» слишком быстро была причислена к прямым предкам современного человека. Когда в 1984 г. Б. Сеню (В. Senut)из Парижского музея естественной истории за­явила, что, судя по морфологии костей руки, «Люси» вела древесный образ жизни, несмотря на свою «двуногую» по­ходку, то вызвала оживленные дискуссии. Однако И. Коп­пан (1998), возобновив исследования специалистов из своей группы, на основании изучения колена «Люси» по­казал, что эта маленькая женщина имела косолапую не­твердую походку и двигалась, балансируя руками.

Первые предки человека умелого, отнесенные к пери­оду между 4 и 3,5 млн. лет назад, представлены, например, в Канапуа, у озера Туркана в Кении лишь фрагментами. В этой же стране те же самые предки человека умелого, найденные в районе Алиа-Бей, являются современника­ми других австралопитеков. И снова, чтобы стало понят­ным положение человека умелого по отношению к дру­гим гоминидам, важным местом раскопок становится ущелье Олдувай в Танзании, где в местонахождении Бед I (участок I) остатки человека умелого находят вместе с остатками австралопитека зинджантропа на уровнях, да­тируемых периодом между 2,2 и 1,7 млн. лет назад. В мес­тонахождении Бед II (1,7-1,2 млн. лет) остатки человека умелого соседствуют с остатками австралопитеков boisei, а в верхних слоях - с древним Homo erectus (человеком прямоходящим), часто называемым Homo ergaster.Была широко распространена обработка гальки, называемой олдувайской, и в конце производственного цикла появ­лялись первые орудия овальной формы, оббитые с двух сторон. На этом же участке нашли самое древнее жилое строение, представляющее собой выложенный камнями круг, который должен был закреплять и удерживать вет­ви деревьев или шкуры, натянутые на шесты.

Эти уровни участка Бед II в ущелье Олдувай ставят про­блему связи между человеком умелым и австралопитека­ми, а в конце этого периода и с Homo erectus,называемым также Homo ergaster.В ущелье Олдувай человек умелый встречается независимо от двух других типов.

Прекрасное будущее Homo erectusи появление огня

К 1,8 млн. лет назад и, возможно, еще раньше (2 млн. лет), когда массивные австралопитеки сосуществовали с человеком умелым, появляются первые представители Homo erectus (человека прямоходящего), или Homo ergaster. Их находят по всей Африке, и, похоже, они заняли другие межтропические и умеренные регионы Евразии; это пи­текантропы с Явы, синантропы из Китая, человек из Хат- норы в Индии, человек из Дмассиси в Грузии (2 черепа най­дены в 1999 г.), а затем европейские донеандертальцы. Очень ранняя дата - 1,7 млн. лет, которой определяется возраст двух представителей Homo ergasterминиатюрно­го африканского типа, найденных в Грузии, позволяют оп­ределить начальную фазу распространения Homo erectus в Европе.

По мнению Г. де Ламли (Henry de Lumley),характерны­ми чертами Homo erectusявляются удлиненный череп с низким лбом и ярко выраженными надглазничными вали­ками, объем которого измеряется от 800 до 1200 куб. см, нижняя челюсть с выдвинутым подбородком и достаточ­но высокий рост, который часто превышал 1,5 м. Ното erectusассоциируется с тремя великими открытиями: пер­вым, датируемым 1,2 млн. лет назад, связанным с началом изготовления каменных орудий, симметрично оббитых и получивших название «двусторонних» (иногда их называ­ют «бифасы»); вторым, датируемым периодом около 400 тыс. лет назад, - эпохой появления огня, и третьим, дати­руемым периодом позднее 300 тыс. лет назад, когда появи­лась тщательно отработанная технология подготовки ядра (нуклеуса) для получения сколов нужной формы, назван­ная леваллуазской техникой раскалывания. Многочислен­ные недавние находки ископаемых остатков Homo erectus (Нанкин в Китае в 1993 и 1994 гг., Сангиран на Яве, Атапу- эрка-Гран-Долина в Испании, Чепрано в Италии, Тотавель во Франции, и этот ряд пополняется из года в год) подни­мают проблему нашего представления об их эволюции, культуре и поведении.

Наиболее впечатляющим аспектом является покорение огня. Проведенные в 1996 и 1997 гг. исследования отложе­ний в пещере Чжоукоудзянь под Пекином и, в частности, обугленных костных фрагментов, не позволяют дать от­вет на вопрос о точном времени покорения огня. Раскоп­ки, проведенные с 1985 по 1995 г. в Менез-Дрегане, около Одьерна в Бретани, выявили многочисленные следы огня (древесный уголь) и очагов, самый старый из которых да­тируется возрастом 465 тыс. лет и является наиболее из­вестным и приспособленным к обработке гальки.

Причисленные к европейским Homo erectusмно­гочисленные остатки (по крайней мере, два индиви­дуума), найденные в горах Сьерра д’Атапуэрка под Бур­госом, на севере Испании, в пещере Сима-де-Лос-Хэсос, относятся к 780 тыс. лет назад. Они занимались обработ­кой гальки. Остатки Homo erectusиз Сима-де-Лос-Хэсос и остатки человека разумного неандертальца относят­ся к разным -типам. Характерные черты европейских Homo erectusобнаружены у остатков 25 индивидуумов, найденных в Тотавсле (Восточные Пиренеи), они дати­руются временем около 400 тыс. лет назад и получили название «донеандертальцев», что поднимает вопрос об их связи с неандертальцами.

Находка 14 октября 1996 г. на базе большого фрагмен­та ашельской культуры на местонахождении Надаонийе- Айн-Аскар под г. Эль-Ком в Центральной Сирии теменной кости с архаичными чертами оді юго Homo erectus,возраст которого датируется периодом около 500 тыс. лет, стано­вится очень важной, если понять, что африканские Ното erectusрасселялись из районов Ближнего Востока в Азию, с одной стороны, и в Европу, с другой стороны. Являются ли они прародителями европейских донеандертальцев? В Африке представители человека разумного вышли из тех же Homo erectusоколо 400 тыс. лет назад - по мнению ге­нетиков и около 200 тыс. лет назад - на основании най­денных остатков; затем они направились на завоевание пяти континентов. Насколько человек разумный отличал­ся от своих европейских двоюродных братьев-неандер­тальцев до момента исчезновения последних?

Революция человека: Homo sapiens sapiens и Homo sapiens neandertalensis

«TheHuman Revolution»(«Человеческая революция») - это название коллективного труда, изданного в 1989 г. из­дательством Р.Mellarsи С. Stringer. В нем поставлен волну­ющий вопрос о связи между двумя типами Homo sapiens, которые сосуществовали, возможно, в течение более 100 тыс. лет, до тех пор пока самый древний из них не ис­чез 34 тыс. лет тому назад во Франции (череп из Сен-Сезер, департамент Приморская Шаранта), а позднее - на Пире­нейском п-ве. Биологическое сосуществование двух типов возможно, однако некоторые полагают, что они были вза- имнооплодотворяющими, другие полагают, что нет, и это мнение больше подходит к понятию вида. Их морфология

достаточно широко и детально разработана, что дает воз­можность отличить один тип человека разумного от дру­гого. В той же пещере Сима-де-Лос-Хэсос под Бургосом, в Испании, где нашли остатки Homo erectus,был недавно найден уникальный комплекс из 33 гоминидов-неандер­тальцев, датируемый возрастом 300 тыс. лет: Эти гомини­ды составляют великолепный ряд, позволяющий оценить общие критерии и эволюцию данной популяции. Остается вопрос о цели захоронения этих неандертальцев. Сомне­ние в понимание связи между неандертальцами и первы­ми кроманьонцами, а затем и в исчезновеї іия неандерталь­цев, вносит похожий характер культурных традиций, ко­торые одновременно существовали у обоих ТИ1 юв не толь­ко в среднем палеолите (наличие захоронений, изготов­ление украшений и различных каменных изделий, исполь­зование порошка охры, устройство жилищ одного типа), но и в начале верхнего палеолита (с добавлением еще бо­лее развитого производства изделий из камня и кости, по­явлением знаков и рисунков искусства палеолита). Может быть, наша информация неполная? То обстоятельство, что не удается провести различие между культурными тради­циями Homo sapiens sapiens'и Homo sapiens-ne∙mj∖epι∙3jιeι ι, является, вероятно, следствием того, что в нашем рас­поряжении имеется слишком малое количество остатков? Если у обоих типов существовали похожие культурі іьіе тра­диции, то можно допустить, что они явились результатом социальных традиций, а не результатом возможного био­логического превосходства, которое по неясным причи­нам, утвердилось в нашем представлении. Найденный в Португалии в декабре 1998 г. скелет ребенка в возрасте 4-х лет, отнесенный к 24,5 тыс. лет назад, подтверждает слож­ность этой проблемы. Нашедшие его Ж. Зильхао (Zoao Zιlhao)и Э. Тринкаус {Erik Trinkaus)твердо уверены в сме­шанном характере антропологических признаков неан­дертальцев и кроманьонцев, что указывает на смешение обоих типов; однако такой факт был отмечен в очень по­здний период верхнего палеолита - 3 тыс. лет спустя пос­ле исчезновения настоящих неандертальцев!

Смерть и украшения

Появились многочисленные исследования и труды о сложных культурных традициях и, в частности, о способах захоронения (Defleur,1993; Mohen, 1995) и видах украше­ний (Taborin, 1993). Обе эти традиции касаются отношения к телу человека, и в течение более 60 тыс. лег они были об­щими и у первых представителей человека разумного, и у последних из неандертальцев (человекразумный неандер­тальский). Впоследствии первые развили обе эти традиции. Похоронный ритуал касался заботы об умершем, а украше­ния предназначались для живого тела. 42 захоронения со­временного человека и неандертальцев различных типов, обнаруженные в 16 местонахождениях, пещерах и скаль­ных укрытиях, служивших жилищами в период между 100 и 3 5 тыс. лет тому назад, представляют собой самые первые захоронения человечества. Более половины известных за­хоронений сосредоточены в четырех местонахождениях: Шанидар в Ираке, Кафзех в Израиле и Схул в Палестине, Ла Ферраси во Франции (департамент Дордонь). Сразу после смерти видна коллективная подготовка к обряду погребе­ния. Извлечение костей из тела умершего и в частности че­репа, и, наоборот, приношение погребальных даров со­ставляют части ритуала погребения, что может констати­ровать археолог, хотя и не может дать им должного объяс­нения. В период верхнего палеолита некоторых индивиду-

* Согласно «Хронике человечества» Боф Харенберга («Большая энциклопедия»), Homo sapiens sapiens - люди, заселившие Европу от 40 до 35 тыс. лет назад. Они были высокого роста (1,7-1,8 м), стройные, крепкого телосложения. - Прпм.ред. умов, мужчин и женщин, хоронили в определенных позах, что заставляло исследователей выдвигать идеи о мифах; к таким погребениям относятся захоронения двух детей в Сунгире (Россия) и в Гримальди (Италия), захоронения трех взрослых людей в Барма-Гранде (Италия) и в Долни- Вес- тонице (Моравия).

Внимание к украшению тела также проявляет ся в кон­це среднего палеолита, 40 тыс. лет тому назад. Украшения эпохи палеолита в виде жемчужин, подвесок или накла­док, реже браслетов, найдены в захоронениях в Сунгире, на Мальте, в Гримальди и других местах. Большое количе­ство таких украшений, найденных на жилых уровнях в местонахождениях, указывает на то, что живые люди тоже их носили. И. Таборэн (Y. Taborin)разделяет украшения на характерные для мужчин или для женщин: украшения «женского» типа в виде раковин сургаеа и «мужского» типа в виде раковин cyclote neritea),правда, иногда эти призна­ки едва различимы. Как и погребальные ритуалы, обычаи носить украшения поддерживали своеобразный «диалог» индивидуума с группой: «Действительно, при определен­ных условиях необходимо согласиться с тем, что симво­лика является одной из форм языка. Этот неоценимый пе­реход от грубого физического вида к сфере воображения через посредство функциональных знаковых предметов является исключительной особенностью человека» (К Taborin, ‘Sacco et Sauvet^,, 1998, р. 150).

Речь с двойной артикуляцией и абстрактная коммуникация

Следует дополнить предшествующий этнографический и психологический подходы, упомянув о ведущихся дискус­сиях относительно способности к речи (Tattersail, 1999). Механическое объяснение членораздельной речи, ставшей возможной благодаря морфологии гортани, звучит неубе­дительно, и Луи де Бонне (Louis de Bonis)делает остроум­ное заключение: «А попугаи говорят, не имея гортани». Пос­ле напрасных физиологических исследований размеров языкового канала, который дает возможі юсть двигательно­му нерву языка пройти через затылочную кость; после тща­тельных исследований сложных коммуникативных систем некоторых животных типа китов или птиц, которые осво­или местные диалекты, выяснилось, что оригинальность че­ловеческой речи состоит в сочетании «двойной артикуля­ции»: звуковой (сочетание гласных и согласных звуков) и смысловой в соответствии с правилами грамматики, кото­рые определяют смысл слова по его месту во фразе. Ян Тат- тсрсаль из Нью-Йоркского музея естественной истории полагает, что соединение этих двух автономных новшеств создает «квантовый скачок по олношению ко всем другим коммуникативным системам, которые наблюдаются в жи­вом мире». Оно придает человеку' «абстрактную и ассоциа­тивную способности» и «возможность рассуждать о симво­лах» (Tattersall, 1999, р. 85-86).

Откуда берется способность к человеческой речи? Об­следование новорожденных, которые способны выучить любой существующий язык, исходя из потребности в вы­ражении чувств и в общении, заставляет некоторых спе­циалистов (Pinker, 1999) считать, что человеческая речь является инстинктом, врожденная способность к которо­му заложена в наших генах. Возможно, существовали сте­пени развития этого инстинкта в ходе эволюции гомини­дов, и все, кажется, пришли к согласию, что важное разли­чие между человеком разумным неандертальцем и челове­ком разумным (Homo sapiens sapiens)состоит в этой не­равно распределенной способности. Более медленная речь с рудиментарными фразами могла бы поставить не­андертальцев в невыгодное положение.

Когда речь с двойной артикуляцией стала действитель­но необходимой? Видимо, палеонтологи, специалисты по

доисторическому периоду и психологи согласны с тем, что существует тесная связь между способностью к абстракт­ному мышлению, рассуждениями о символах и следами символических ритуалов, такими как погребение, исполь­зование украшений, и в дальнейшем - появлением «искус­ства» изготовления мебели и наскальной живописи.

Культурное наследие людей палеолита

Если период верхнего палеолита в Европе связан с худо­жественными проявлениями способностей к живописи, гра­вировке и скульптуре, приписываемых существу близкого нам типа - кроманьонцу вида Homo sapiens sapiens,то нача­ло культурного наследия в целом восходит к периоду, пред­шествующему появлению нашего биологического вида, ког­да не только изготовлялись орудия, но - и это более смелое предположение - уже появилось само «искусство». Для М.Лорбланше (Lorblanchet, 1999) эстетическое восприятие является свойством человека, которое не может быть прису­щим только человеку верхнего пал еолита. Он приводит при­меры изображения «вульвы» из Ла Ферраси (Дордонь, Фран­ция), датируемого временем 40 тыс. лет тому назад, т.е. вре­менем последних неандертальцев, а также вулканического камня из Берехат-Рам в Израиле, подобранного 250 тыс. лет тому назад древним человеком в качестве женской статуэт­ки и немного обработанного, а также упоминает небольшой камень, похожий на изображение обеспокоенного темного лица, который бьи обнаружен в южноафриканском место­нахождении 3 млн. лет тому назад! Предположение М. Лор- бланше очень смелое, так как четких доказательств не суще­ствует. Однако ряд других аргументов доказывает, что эта проблема заслуживает обсуждения. Перемещение раковины или горного хрусталя с мест их происхождения служит под­тверждением того факта, что со времен австралопитеков эти материалы служили основой производства ценностей и об­щения. Ж.-М. Ле Тенсоре (J.-M. Le Tensoref)восхищается каче­ством обработки и, особенно, симметрией двусторонне об­битых ангельских изделий, которые он нашел в Надаонийе- Айн-Аскар в Сирии в археологических слоях, датируемых 600-200 тыс. лет тому назад. Самыми «красивыми» двусто­ронне оббитыми артефактами являются изделия из древних археологических слоев возрастом 500 тыс. лет, в которых были найдены остатки архаического питекантропа. Очеви­ден подход к выбору материала для их изготовления в зави­симости от требуемых технических качеств и цвета: были выбраны яшма и обсидиан. 300 тыс. лет тому назад поздние питекантропы применяли толченую охру, возможно, для росписи тела. Охра была обнаружена также в одном из захо­ронений в Кафзехе (Израиль) древностью 100 тыс. лет. Поиски «прекрасного» соответствуют целям жизни группы людей, находящихся в гармонии со своим окружением, дви­жимых духовностью. Такие поиски сопровождали с самого начала процесс становления человека, и этот процесс при­водил к развитию воображения, при этом соответствующие доли современного мозга позволяли абстрагировать пред­ставления. Среди крупнейших художественных находок пос­ледних лет некоторые содержат информацию большой важ­ности.

Невероятные расписанные пещеры Шовэ (Ардеш) и Коске (Буш-дю-Рон)

Термин «невероятный» не слишком сильный, так как вначале специалисты не были уверены в подлинности и возрасте росписей и гравюр этих двух пещер.

Пещера Шовэ, названная в честь его открывателя Жан- Мари-Шовэ, была открыта лишь в 1994 г. В ней были най­дены 300 нарисованных фигур, объединенных в панно и сохранившихся в прекрасном состоянии (рис. б).

Панно с изображением лошадей, львов, быков стали классическим искусством эпохи палеолита. Наложение голов одна поверх другой создавало впечатление движу­щегося стада. Изображения других животі іьіх- медведей, мамонтов или носорогов в схватке - не имеют аналогов. В этой пещере есть также гравюры. Другой замечательной особенностью являются многочисленные следы пребы­вания человека в пещере, в частности, большое количе­ство медвежьих костей на полу и среди них череп, лежа­щий на каменной глыбе и дающий ясное представление о культе этого животного. В ходе первых обследований этой пещеры были обнаружены следы голых ног ребен­ка. Информация, полученная в результате изучения пеще­ры Шовэ, изменила и уточнила наши представления о пещерах с росписью. Древний возраст росписей пещер на юго-западе Франции и па севере Испании соответству­ет возрасту изделий ориї іьякской культуры из Южной Гер­мании, в частности из Фогельхерда. Именно в пещере Шовэ, а не в пещерах более позднего периода на юго-за­паде Европы найден узнаваемый набор изображений ре­альных и фантастических животных. Продуманная ком­позиция панно и отработанная техника рисования крас­ных и черных фигур с применением растушевки не со­ответствуют эволюционной схеме, разработанной А. Ле­руа-Гураном, в соответствии с которой должна иметься архаическая стадия, которая нашла подтверждение в Дор­дони, но не в Ардеше. Среди изображенных сцен не заме­чены противостояния бизона с лошадью и мужского и женского начал. Техника изображения тела бизона с рас­положенными рядом красными отпечатками ладоней руки человека является совершенно оригинальной и по­казывает, насколько человек утлубился в создание образа животного, который, по сути, является проекцией его соб­ственного воображения. Исследования в пещере Шовэ начались сравнительно недавно, и нет сомнений в том,

Рис. б. Живописное панно с изображением лошадей, носорогов и одного бизона из пещеры Шовэ в Валлон-Пон-д’Арк (департа­мент Ардеш): 28 тыс. лет до н.э. (рисунок Э. Тосслло)

Рис. в. План пещеры Коске в бухте Кассис (департамент Буш-дю- Рон) (по Clotte &Courtin, 1992)

что они готовят нам много сюрпризов. После того как в 1985 г. было определено местонахождение пещеры (рис. в) с росписью под Марселем, в бухте Кассис, на глубине 37 м под уровнем моря, сообщение в начале 1990-х гг. об его открытии многие восприняли как шутку. Однако было не­обходимо согласиться с тем, что вход в эту пещеру во вре­мя последнего ледникового периода находился на повер­хности, так как перед потеплением на планете уровень моря был на 100 м ниже, чем современный уровень. Дати­ровки, произведенные радиоуглеродным методом, пока­зали, что были два периода, в которые доисторические ху­дожники работали в пещере. Первая серия исследований темных отпечатков рукдала возраст 27 110 лет(+ или - 3%) до настоящего времени. Во второй серии исследовались изображения лошади и бизона, древность которых была определена в 18 000 лет (рис. г).

Высокохудожественные рисунки фигур красного или черного цвета или их резные изображения изображают таких классических животных, как лошади, бизоны, камен­ные бараны, олени, а также знаки в виде зубьев или зигза­гов. К этому добавляются рисованные изображения пред­ставителей местной фауны - медуз, тюленей и пингвинов. Есть выгравированное изображение человека, падающего навзничь, пронзенного копьем, а также рисунок раненого или мертвого человека, найденный в Куньяке (Лот) или в Ляско (Дордонь). Неожиданной была находка подобного комплекса в районе, где доисторическое искусство было представлено весьма слабо (пещера Бом-Латрон), до от­крытия пещеры Шовэ. Пещера Коске описана в моногра­фии (Clottes &Courtin,1994); к сожалению, основание пе­щеры покрыто морем, и нет надежды, что можно будет по­лучить археологические сведения о пребывании человека в этом месте.

Рис. г. Зарисовка выгравированного изображения лошади с нало­жением негативного изображения шести рук из пещеры Коске в бухте Кассис (Буш-дю-Рон) (по Clotte &Courtin, 1992)

Расшифровка наскальной живописи в Арси- сюр-Кюр (Ионн)

Начиная с 1990 г., в большой пещере Арси-сюр-Кюр (Ионн), которую стали посещать с недавних пор из-за ста­лагмитовых образований, под слоем непрозрачного изве­сткового шпата (кальцита) на его стенах, который надо было оббить, стали обнаруживать рисунки и резные изоб­ражения, относящиеся к доисторическому периоду. Они располагались на 250-метровой галерее в полной темно­те. На потолке Зала волн были обнаружены следы тщатель­ной очистки поверхности, на которую были нанесены изящные резные изображения, покрытые остатками крас­ки, сначала, возможно, красной, затем - черной. Красные рисунки видны на стенах и образуют композиции: панно из изображений рук, носорогов, красный фриз и т.д. В це­лом насчитывается 150 единиц графических рисунков, а около 60 изображений животных, опознанных с 1991 г. главным образом в Зале волн, распределяются поровну на изображения мамонтов и изображения медведей, носоро­гов, животных из семейства кошачьих, птиц, оленевых, бизона и лошади (рис. д').

К изображениям животных добавляются негативные рисунки семи кистей рук с полным набором пальцев и од­ной кисти с неполным их числом, один позитивный рису­нок руки, две женские фигуры и две вульвы натуральной формы, окрашенные охрой. Имеются также разнообраз­ные знаки, прямые линии, кривые, вытянутые или нало­женные друг на друга пятна, шипы, трапецеидальный знак с двумя боковыми ответвлениями. Под сталагмитовым по­лом найдены остатки следов частого посещения пещеры доисторическими людьми в виде двух очагов для освеще­ния, на фрагменте сталагмитового пола - две примитив­ные лампы и многочисленные следы деятельности худож­ников. Угольные остатки сначала были датированы возра­стом между 33 и 29 тыс. лет; в результате радиоуглеродно­го анализа время их появления было определено в 28- 24 тыс. лет тому назад. Эти времена соответствуют несколь-

Рис. д. Графическая зарисовка южной зоны потолка Зала волн в большой пещере Арси-сюр-Кюр (департамент Ионн) (по Baffler &Girard, 1998)

ким периодам проживания в пещере (Baffler &Girard, 1998), что подтверждено результатами исследования кра­сителей и составов красок и применения некоторых уникальных техник рисования при общем едином стиле (Menu &Walter, 1996).

Краски пещер доисторического периода

Вклад в науку, полученный в результате лабораторных исследований за последнее время, принес технические аргументы подчас решающего характера, позволяющие узнать, как были сделаны рисунки или резные изображе­ния, в какое время, какими красителями и с помощью ка­ких других ингредиентов, но особенно - для того чтобы в результате сравнения определить, какие рисунки сделаны одним и тем же красителем, или, напротив, какие другие вещества исключались из использования. Аббат Брей (BreuiΓ)уже выявил применение многочисленных видов охры, марганца и древесного угля из пещеры Ляско (Дор­донь), анализы которых были выполнены К. Куро (Couraud, 1979) при консультации А. Ламин-Амперера (Laming-Emperaire).Подобные исследования были начаты с изучения красителей из Альтамиры (Кантабрия) и из Арси-сюр-Кюр (Ионн). Не оставляет никакого сомнения тот факт, что, применяя, в частности, красители из Альта­миры, художники стремились получить жидкое и стойкое красящее вещество; действительно, тонко растертые чер­ные и красные пигменты соединялись со слюдой, кварцем и с редким воскоподобным веществом - амброй (Cabrera Garrido, 1978). Крометого, недавние исследования, выпол­ненные, в частности, М. Меню (М. Menu)и Ф. Вальтером (Pb. Walter),специалистами исследовательской лаборато­рии музеев Франции, позволили получить заключения о структуре изображений. Так, негативные изображения рук из Гаргаса (35 микроскопических проб) и Тибирана (6 проб) в Верхних Пиренеях были выполнены из красок различных составов, включающих оксид железа и гематит, перемешанных с кристаллами кварца или глиной, или из окиси марганца двух типов с добавлением или без добав­ления бария или мелко растертого древесного угля. Это разнообразие составов соответствует предположению о существовании различных этапов подготовки к рисова­нию и, возможно, о нанесении разных красок в разные пе­риоды, которые теперь необходимо уточнить и, вероятно, разделить на группы.

Другим прекрасным примером является анализ рисун­ков из пещеры Нио (Арьеж), которые показались Андре Леруа-Гурану очень однородными, по крайней мере по сти­лю. Три известных состава, включающих красные и чер­ные красители, с добавкой, возможно, только калиево-на- триевого полевого шпата или того же минерала, смешан­ного с черной слюдой или тальком, позволяют различить по меньшей мере две фазы нанесения рисунка, тогда как ранее предполагалась только одна. Датировки, произве­денные на основании образцов самих рисунков, подтвер­дили эту новую версию. Вместе с тем полученные резуль­таты привели к новому восприятию этих рисунков, испол­нение которых было довольно точным и коллективным, как и любая другая техническая деятельность. Восхищаясь изобразительным и стилистическим качеством рисунков, специалист по доисторическому периоду совместно с фи­зиками и химиками может изучать различные области ис­кусства на реальной научной основе.

Пещеры, населенные духами

Два аспекта интересовали М. Гренена (Groenen, 1997) и М. Лорбланше (Lorblancbet, 1999) в пещерах с роспися­ми: с одной стороны, признаки живописных или пласти­ческих изображений, содержащихся в глубоких пещерах, для идентификации живых форм, выходящих при этом из полумрака, и, с другой стороны, выявление реакций древних посетителей пещер при осмотре изображений реальных и фантастических животных в покое и движе­нии. В обоих случаях выводы сделаны на основании очень тщательного и многократного обследования стен. Пер­вой реакцией доисторических людей должно было быть стремление обнаружить существа, которые появлялись из неровных стен или из мрака воображаемых прорезей в стенах. Это должно было привлекать внимание посети­телей, которые становились активными, и приводило к появлению фантастических животных при свете их мас­ляных ламп. Так, сталагмитовая складка в Фон-де-Гом (Дордонь) становится задними ногами нарисованной скачущей лошади, а профили голов лошадей в яблоках из Ле-Пеш-Мерль (Лот) вырезаны прямо в камне и выделя­ются из темноты грота.

В Марсуласе (Верхняя Гаронна) было отмечено, что 42 % изображений животных были выполнены на неров­ных частях скалы. В Альтамире (Кантабрия) бизоны сво­рачивались по краям круглых выступов потолка. В Лабас- тиде (Верхние Пиренеи) бугристые участки напоминают бизонов; поверхности известкового шпата, канавы, тре­щины, чашечки желудей становились спинами или шея­ми лошадей и бизонов, их глазами или ноздрями. Весь объем галерей, таким образом, оживает: олень из Габийу (Дордонь) убегает в черный потайной ход, раненый стре­лой бизон из Нио (Арьеж) лежит на полу, корова из Ляско (Дордонь) перепрыгивает через препятствие, а лошадь падает навзничь. Мир реальных и фантастических живот­ных в расписанных пещерах создает иллюзию жизни. М. Гренен (1997) считаег, что изображение этой естествен­ности иногда связано со специальными действиями, ве­рой в то, что можно ранить животное, изображенное так, как, например, выгравированный бизон из Нио со следа­ми от трех ударов метательных орудий на боках, соответ­ствующих трем тут же выгравированным стрелам, или, на­пример, уничтожить часть рисунков, таких как некоторые руки из пещеры Коске (Буш-дю-Рон), и даже некоторые части пещеры, как о том свидетельствует нагромождение разбитых отложений в пещере Лас-Кименеас (Кантаб­рия). Если рассматривать двоякое значение изображе­ния - как символ самого животного и его дух, в столкно­вении с разрушающим действием или с жертвоприноше­нием, то интерпретация рисунка означает вмешательство человека, но не только и не столько как охотника с его отношением к убитому животному, как это часто допус­калось; иерархия животных в контексте структуры изоб­ражения, по мнению А. Леруа-Гурана, более всего соответ­ствует общему представлению о живом мире. Недавние тщательные исследования техники исполнения, частоты посещений, всех особых следов деятельности, таких как использование кремневых пластин или осколков костей, или же зубов животных в расселинах в Тю-д’Одобер, Пор- тель и Бедейяк (все - в департаменте Арьеж), предоста­вили солидные аргументы, убеждающие в том, что «эсте­тическая» функция «палеолитического искусства пещер» служила лишь предлогом для проявления ритуальных обычаев, которые касались не только охоты, но, более вероятно, отношения небольшой группы людей с окру­жающим их торжествующим животным миром, который одновременно и близок к человеку, и тревожит его свои­ми сверхъестественными проявлениями. Эти отношения могли в некоторых случаях вдохновить на создание ми­фологических рассказов, также как предположительно могли навеять вид колодца в пещере Ляско или двойной проход в Зале быков той же пещеры.

Кажется, что этот огромный воссозданный мир враща­ется вокруг одного главного животного, которым может быть мамонт из Руфиньяка (Дордонь), бизон из Альтамиры

(Кантабрия), лошадь на центральном панно в Пеш-Мерле (Л о). В пещере Шовэ (Ардеш) кости медведя, который даже не являлся самым распространенным животным в роспи­сях стен карстовой системы, присутствуют среди всех костных остатков, разбросанных по полу; в частности, многочисленные черепа были взяты и перемещены чело­веком; один из этих черепов помещен в середине зала на большом камне. Животное считалось не возможной добы­чей, а скорее пещерным «царем». Поиски в пещере Шовэ начались сравнительно недавно, и новые сведения о пос­ледовательных системах иконографии, о технике рисун­ка и живописи, а также об их ритуальном значении долж­ны нам дать лучшее представление об этом типе священ­ной пещеры, величественной и гармоничной, которая во многих отношениях остается непостижимым явлением. Некоторые авторы (Clottes &Lewis Williams, 1996) прибег­ли к сравнению с современными знахарями и шаманами, для того чтобы объяснить двойственный характер отно­шений между животным миром и миром человека, каким он проявляется в настенной живописи. Это сравнение ос­тается удобным образным выражением, чтобы запечатлеть волшебный облик некоторых проявлений; однако оно не­достаточно для того, чтобы дать представление о священ­ном замысле пещер с росписями.

Изучение скульптурного фриза мадоіенского периода из Англь-сюр-Ланглен (департамент Вьенна)

После 50-летних исследований было опубликовано изображение скульптурного фриза из Англь-сюр-Ланглен (Iakovleva &Pincon, 1997). В это время Сюзанн де Сен- Матюрэн (Suzanne de Saint-Mathurin)и Дороти Гарро (Dorothy Garrod)начали вести раскопки в пещере Рок-о- Сорсье в Англь-сюр-Ланглен; постепенно был расчищен большой скульптурный фриз длиной 12,6 м со следами охры. Первая фаза иконографического построения соот­ветствовала резным изображениям нижнего ряда. Частич­но эти изображения были удалены древними скульптора­ми во время последующих работ, когда они создавали об­наженные женские тела анфас, без головы, рук, ног, и бизо­нов, тела которых явно переплетались. Был изображен би­зон вместе с лошадью и представителем семейства кошачь­их. Во время реставрации фриза эти каменные тела были наложены на существовавшие скульптуры. Изображения животных получились особенно удачными: самцы камен­ных баранов либо двигаются, выстроившись в одном на­правлении, либо сражаются друг с другом. Молодые прыга­ют. Животное полно жизни, поворачивая голову назад, от­крывая пасть, раздувая ноздри, прислушиваясь. Композиции людей более статичны и абстрактны: в изображениях жен­щины выделяются груди, живот и бедра почти в натураль­ную величину. В Англь-сюр-Ланглене не найдено ни одно­го изображения женской головы, тогда как изображение мужчин представлено двумя профилями лиц, из которых одно с бородой; они вырезаны в виде барельефов, детали выгравированы, у одного персонажа волосы на голове и борода окрашены в черный цвет, а кожа окрашена охрой.

Фриз, спрятанный под толщей археологических сло­ев, датируемых возрастом 14 тыс. лет, т.е. относящихся к среднему периоду мадленской культуры, вероятно, влиял на частоте посещения этого поселения, признанного свя­щенным. (Мадленская культура в археологии - культура позднего палеолита (около 15-8 тыс. лет до н.э.) в Европе, названа по пещере Ла-Мадлен во Франции. - Прим, pe∂i) Многочисленные кольца, вырезанные из камня, возмож­но, позволяли прятать и, может быть, защищать скульпту­ры. Было выдвинуто предположение об их использовании при церемониях. В недавней публикации показана ориги­нальная форма скального укрытия, сделанного в эпоху мадленской культуры, уже известной по фризу с лошадь­ми из Кап-Блан (Дордонь) и из Ла-Шер в Кальвэне (Ша- ранта).

Открытые скалы эпохи палеолита с резными изображениями из Фош-Коа (Португалия)

В 1981 г. на прибрежных скалах вдоль р. Дору в Мазон- ку были найдены резные изображения эпохи палеолита. Они привлекли внимание неизвестной до сих пор формой ландшафта с наскальной живописью на открытом возду­хе. С 1992 по 1994 г. в Португалии были найдены, занесе­ны в регистры и реставрированы тысячи таких изображе­ний, сосредоточенных в основном в ряде мест долины р. Коа и в соседних долинах, которые должны были быть затоплены при строительстве плотины (рис. е).

В 1995 г. в результате поисков в тех же долинах были открыты местонахождения граветтинского, солютрейско- го и мадленского периодов, связанные, несомненно, с на­личием скал с резными и выбитыми изображениями. Были раскопаны два значительных поселения: одно в Сальто-ду- Боль, где были сделаны мостовые из гальки и где были най­дены тысячи артефактов из оббитого кварца, кварцита, горного хрусталя и кремня, а другое - в Ольга-Гранде с руинами жилищ солютрейского периода, датируемых воз­растом 18 тыс. лет. (Солютрейская культура - культура по­зднего палеолита (около 18-15 тыс. лет до н.э.) на терри­тории Франции и Северной Испании, названа по стоянке Солютре во Франции, в департаменте Сона и Луара. - Прим, ред.) Хронологические оценки сопоставимы со стилем со­тен рисунков животных. На рисунках изображены пар­нокопытные, быки, козлы, бараны и оленевых, стилисти-

Рис. е. Зарисовка профилей животных, выбитых на скале № 1 в Канада-Ду-Инферну (долина р. Коа, Португалия) (по Martinho Batista &Varela Gomes,в OliveiraJorge, 1995)

ческие детали которых напоминают детали изображений из пещер с росписью в Пиренеях и в Кантабрии, а также дощечки с резными изображениями из Парпалло. Так, в них можно узнать многие графические условнос ти: живот­ные изображены в профиль с повернутой иногда головой, с витыми рогами, с недорисованными конечностями; ли­ния земли отсутствует, и нет растительности. Изображе­ния, возможно, бизона, оленя мегасероса (размах его ро­гов достигал 3 м) и носорога, найденные в Сьега-Верде, по­селении по соседству с Фош-Коа, подтверждают возраст этих рисунков, отнесенных к палеолиту.

Впервые местонахождения на открытом воздухе эпо­хи палеолита в Европе имеют такой размах и такое богат­ство, которые соперничают с расписанными пещерами. Это означает, что охотники эпохи палеолита не ограни­чивали свои художественные способности - пластические и графические - только для росписи закрытого и тайного мира пещер. Они умели освещать громадные просторы своей охотничьей территории. Эти открытия позволили приблизить европейское искусство эпохи палеолита к ис­кусству наскальных резных и выбитых изображений Ав­стралии и, несомненно, Америки.

Другие очаги древнейшего доисторического искусства в Австралии, Южной Африке и в Америке

Если великое «искусство» наскальной живописи доис­торического периода было открыто в Европе 100 лет на­зад, когда был обнаружен расписанный грот в Альтамире, и если почти в целый век полагали, что только этот конти­нент обладал привилегией на это старое наследие, то всё более многочисленные примеры укрепляют нас в мысли о том, что одни и те же человеческие группы, рассеявшие­ся по всему свету, создали центры наскальной живописи, чтобы записать мифические послания для общения с ду­хами и для передачи будущим поколениям.

Прекрасный пример этих древнейших очагов до­исторического искусства дан Австралией. Г. Шалупка (Cbaloupka, 1993-1997) подвел итог новых исследований в этой области.

Древняя история Австралии начинается между 50 и 40 тыс. лет тому назад, когда первые представители архаичес­кого человека разумного устроили захоронения в районе оз. Мунго на юге континента. Чтобы быть более точным, местонахождение на восточном берегу Новой Гвинеи, воз­раст которого 40 тыс. лет, соответствует поселению, дати­руемому временем 42 тыс. лет назад на северном побере­жье австралийского континента, недалеко от Сиднея, до него можно было добраться на легких суденышках. В пер­вых исследованиях была отмечена очевидная забота о цве­те, а самыми востребованными красителями являлись, на­пример, красный железняк, а также красная и желтая охра, приготовленная как краситель, однако следов ее примене­ния в наскальной живописи не обнаружено.

Первый распространенный стиль наскальной живо­писи получил название стиля Паранамити по названию большого открытого поселения с 10 тыс. резных изобра­жений, расположенного в 350 км к северу от Аделаиды, города на южном побережье континента. Техника рисун­ка - мелкоточечная линия, выбитая в глубокой канавке и отполированная, для того чтобы создать впечатление рисунка. Рисунки на две трети представляют собой изоб­ражения следов животных, чтобы напоминать о настоя­щих следах. Можно узнать несколько изображений кен­гуру, кенгуру-валлаби, страуса эму и несколько человечес­ких фигур. Круги, полусферы и длинные прямые линии дополняют иконографическое разнообразие стиля Пара­намити, распространенного по всей восточной части Австралии и в Тасмании.

На севере Австралии, на территории п-ова Арнемленд, живописные работы встречаются в укрытиях, куда часто приходили люди более 20 тыс. лет тому назад. Там можно узнать цветные следы рук и таких предметов, как скручен­ные палки, крупные растения, вертикальные лианы, и не­которых животных.

Второй стиль австралийского доисторического искус­ства включает в себя, по мнению Г. Шалупки (G. Chaloupka, 1993-1997), комплекс крупных натуралистических фигур животных и людей, которые можно встретить на п-ове Ар­немленд. Точно так же обстоит дело с красными рисунка­ми, изображающими макроподов - лабиринтовых рыб, в Инагурдурвиле. Преобладающим на изображениях живот­ным может быть большой питон в Маджурнаи, или кроко­дил в Дангуррунге, или некоторые редкие животные, та­кие как представитель вида тапира, исчезнувшего 18 тыс. лет тому назад, с детенышем в Вонгевонгене, или ехидна из Голбона, род который угас 15 тыс. лет тому назад.

Стиль динамично изображенных фиіур, вид которых напоминает фигуры Маунтфорда (по имени их открыва­теля), которые представляют собой охотников в Гарркха- не и танцовщиц в Иньялаке, характеризуется наличием большого количества человеческих фигур, изображенных в гибких впечатляющих позах.

Третий важный стиль, так называемый «сложный изоб­разительный», соответствует периоду «эстуария» между 8 и 1,5 тыс. лет до н.э., когда уровень моря поднялся из-за потепления климата, повлекшего за собой таяние поляр­ных льдов и усилившуюся изоляцию австралийского кон­тинента, отрезанного от Новой Гвинеи. Большие центры, характеризующиеся распространением этого стиля, нахо­дятся в районе Дампьер (Квинслэнд), а также на севере, на п-ове Арнемленд и на востоке в районе Сиднея. Гигант­ские рыбы перемешиваются с людьми. Техники резных изображений и рисунка применяются совместно: в Гун- билнгмуррунге найдены рисунки на воске. В Веллингтон- Рэндже можно видеть животных с помощью радиоскопии.

Отныне невозможно игнорировать доисторическое искусство Австралии, оно совершенно по-новому поста­вило вопрос о способности человека выражать свои мифы и ритуалы в пластической и графической форме.

По-видимому, в Восточной и Южной Африке традиции наскальной живописи тоже очень древние. В укрытии Аполлон-11 на юге Намибии оказалось много предметов доисторического искусства: каменные пластинки со сле­дами рисунков животных и другие фрагм енты прикладно­го искусства находились на геологических уровнях, пред­шествующих 12 тыс. лет тому назад, и далее был назван воз­раст одного слоя, содержавшего красители, - 27 тыс. лет. В другом поселении Вондерверк на севере Капской про­винции найдены несколько плиток с резными рисунками, возраст которых 10 тыс. лет. Два тысячелетия спустя рас­крашенная галька была положена в захоронения в Голдст- риме на юге Капской провинции. В том же регионе в мес­тонахождениях Бомплаас и Клазис-Ривер-Маус было най­дено множество камней с изображениями животных и гео­метрическими знаками, возраст которых в контексте с производством микролитов определяется между 6,4 и 2 тыс. лет до н.э. Изыскания должны продолжаться и при­вести к открытию других мест расположения настенной живописи доисторической эпохи.

В Америке также присутствуют следы искусства эпохи палеолита, количество которых постепенно увеличивает­ся. Костные остатки древнего человека (Homo sapiens sapiens)были обнаружены в скальной пещере Лапа-Вер- мелья в штате Минас-Жерайс (Бразилия), однако это мес­тонахождение не имеет точной датировки. Дата первого поселения в одной из пещер с росписями на севере Брази­лии, в Тока-ду-Бокерайо-да-Педра-Фурада (штат Пиауи), - 40 тыс. лет - остается гипотетической, однако точно мож­но сказать, что постоянное поселение располагалось здесь

20-12 тыс. лет назад. Эта датировка соответствует тем куль­турным традициям, признаки которых находят в Бразилии и Чили. Возможно, что пещеры Патагонии Каньядон-де- лас-Пинтурас, Куэва-де-лас-Манос-Пинтадас, Рио-де-лас- Пинтурас, украшенные негативными изображениями ты­сяч рук и геометрическими мотивами, такими как спира­ли, были устроены древними охотниками. В Нижней Юж­ной Калифорнии резные изображения вульв и фаллосов из Мулехе в Ла-Сьерра-де-Сан-Борхита и в Орегоне, гео­метрические мотивы Масама-Эш являются свидетель­ствами присутствия доисторических охотников из Ново­го Света. Поселение Масама-Эш было населено людьми в течение 6,7 тыс. лет.

Оригинальность палеолитического культурного наследия

Культурное наследие человечества эпохи палеолита проявляется, по мнению психологов - сторонников фрей­дизма (Saccho, Sauvet, 1998), как «рана Нарцисса» в том, что касается вопроса «иллюзии происхождения». Известно, что в XIX в. трудно было заставить поверить, что биологи­чески человек сливается с природой, что мастер кремне­вых орудий способен проводить похоронные ритуалы, а затем рисовать животных, которые передают сильные, но непонятные эстетические и духовные послания. Общее представление об эволюции жизни по Чарльзу Дарвину было многократно проверено, и это представление было применено к ряду рассматриваемых ситуаций. Основная оригинальность культурного наследия человечества состо­ит в том, чтобы влиться в концепцию эволюции, которая сегодня повсеместно принята, в частности, крупными ре­лигиями, и в первую очередь христианством, которое ис­пользовало знания таких аббатов, как аббат Брей, таких теологов, как Тейяр де Шарден, и членов действующей ко­миссии, которая регулярно собирается в Ватикане для под­ведения итогов последних работ палеонтологов, специа­листов по доисторическому периоду и верующих. Проис­хождение человечества стало настоящей научной пробле­мой.

В 1999 г. реакция на это сторонников креационизма (религиозного учения о сотворении Богом мира из ниче­го. - Прим, ред.) из Канзаса, которые противопоставляют науку и духовность и запрещают изучение последних вы­водов о палеонтологическом происхождении человечес­кого рода, явилась психологической патологией, непонят­ной с точки зрения правопорядка великой страны. Стефен Джей Гаулд (StephenJay Gould, 1999) восстает против тако­го интеллектуального и этического ущемления, приводя­щего к мистике, которую никакой здравый аргумент не может· оправдать.

Другой открытый спор начат Я. Таттерсалем (Ian Tattersall, 1999). Суть его состоит в том, чтобы узнать, не является ли целью культурного наследия человечества эпо­хи палеолита, отличающегося большой новизной, стрем­ление прервать естественную эволюцию вида Homo sapiens sapiens,которая была навязана другим видам и несет от­ныне груз его биологической и культурной эволюции. Тот факт, что человек является единственным разумным суще­ством, населившим Землю, и то, что его демография дос­тигла такого уровня, при котором ни одна группа не мо­жет остаться изолированной и, таким образом, не может вносить вклад в обогащение генетического достояния пу­тем локальной оригинальности генетической цепочки или путем модификации этой цепочки, вызванной естествен­ным отбором, приводит к тому, что человечество биоло­гически близко к склерозу, если только оно не заселит звезд­ные пространства или же не завоюет иные пространства, чем планета Земля. Рассуждая другим образом, Тейяр де Шарден пришел к заключению, что эволюция человека закончится с достижением конечной цели (омега). Эта конечная цель является духовной и интеллектуальной, так как вызывает собственную «рефлексию» человека, который осознает свою человеческую сущность.

Однако человечество, которое несет груз биологичес­кой ответственности таким рискованным способом, одно­временно само изобретает ядерное оружие, загрязняет природу и разрушает условия своего выживания. Я. Таттер- саль напоминает о хрупкости равновесия естественных параметров, которые обеспечивают жизнь на Земле. Весь комплекс действий человека, который по стратегическим замыслам или по нечаянности ставит человечество вне законов природы, является для автора фундаментальным изменением, превращающим естественное человечество в искусственное и, следовательно, означает конец эволю­ции по Дарвину, если предположить, что человечество воп­лощает самый развитый уровень этой эволюции живого организма и что эволюция имеет линейный характер, но это далеко не очевидно.

Такая позиция не ослабляет предмет культурного на­следия человечества эпохи палеолита. Остальные иссле­дователи не устают подчеркивать, что мозг художника из пещеры Ляско такой же, как и у создателя космического корабля Аполлон-11, который совершил посадку на Луне. И тот и другой не могли действовать в одиночку без тес­ного взаимодействия со своим общественным окружени­ем. Развитие исследований в области техники, отношений групп людей с постоянно изменяющейся экологической средой (в тех пропорциях, которые иногда превосходят беспокоящие нас сегодня изменения, например, измене­ния климата), исследований в области воспринимаемых средств коммуникации (иконография, следы ритуальных действий и др.) вызывают антропологическую рефлексию о «сути человека». Эти исследования, которые впервые ка­саются человечества в реальном времени и являются все­объемлющими с момента его появления в эпоху палеоли­та, с научной точки зрения касаются нашего человеческо­го вида в различных исторических реалиях, состоящих из оценок, поражений, приспособления, побед, перемен. Ты­сячелетия эпохи палеолита должны научить нас многому о нашем будущем, которое невозможно считать установив­шимся.

Появление производящего общества: от деревень к первым империям

Начало письменности

Если считать, что «знаки» из пещер с росписью эпохи палеолита являются эквивалентом графики, а не настоя­щей письменностью, то можно констатировать, что самые древние памятники письменности датируются возрастом 11 тыс. лет. На пяти базальтовых камнях с графикой, най­денных в 1996 г. Б. Жаммоном (B. Jammons)и Д. Старде- ром (D. Stordeur)в Джерф-эль-Ахмаре в Сирии, обнаруже­ны следы полировки и пиктограмм в виде зигзагов, стрел и двух фигур - четвероногого животного и хищной пти­цы (рис. ж). Похоже, что это начало «письменности» не имело продолжения.

Та же судьба постигла таблички из Тартарии (Румыния), которые входили в археологический набор, относящийся к периоду халколита, на уровне Караново VI, датируемого V тысячелетием: пиктограммы (коза и колос зерна) и гео­метрические знаки, возможно, выражают систему пись­менности, которая исчезла вместе с этим динамичным периодом, к которому также относятся богатые захороне­ния в Варне (Болгария).

Напротив, в течение IV тысячелетия найденные два центра новаций в области письменности свидетельству­ют о том, что один и тот же феномен беспокоит два раз-

Рис. ж. Зарисовка двух камней из базальтовой гальки с изобра­жениями пиктограмм, найденных в Джерф-эль-Ахмаре (Сирия) (по Jammons &Stordeur, 1997)

них сообщества: в Пакистане в поселении Хараппа по за­явлению, сделанному в 1999 г. Р. Мидоу (Richard Meadmv) из Гарвардского университета в Бостоне, черепок с шес­тью выгравированными символами возраста 5,5 тыс. лет (или 3, 5 тыс. лет до н.э.) мог быть предвозвестником еще не расшифрованной письменности, отпечатком этой ци­вилизации. В 1998 г. сообщили о шести самых древних еги­петских пиктограммах возраста 5,3 тыс. лет (или 3,3 тыс. лет до н.э.), в которых упоминается о царских иероглифах Абидоса и обо всей системе египетской письменности. Затем следуют месопотамские пиктограммы.

Полученная недавно информация о возникновении письменности подтверждает существование очень разви­тых обществ в больших городах (Хараппа), больших на­селенных пунктах (болгарских) или нарождающихся цар­ствах (Египет). Из результатов исследований можно сде­лать другой вывод: письменность возникает в различных центрах, иногда (Сирия и Румыния) в пробной фазе.

Рождение ближневосточных божеств

В 1994 г. Ж. Ковэн (Jacques Cauι>in)сделал краткий об­зор двух десятилетий исследований, проведенных на Ближнем Востоке, касающийся появления нового мира, мира производителей, который так характерен для наше­го современного общества. Он выделил символическую концепцию неолитической революции, которая привела к появлению божеств первобытного сельского хозяйства. Первые опыты обращения людей с природной средой при­вели к изменениям характеристик растений и животных - к культивированию растений и одомашниванию, приру­чению животных. Появление полуоседлых, а затем и осед­лых деревень можно интерпретировать как результат воз­никновения иерархии и появления небольшой группы людей в сообществе, которые заставляют признать себя и «приручают» всё сообщество.

Ведется исследование периода от 12 до 6,3 тыс. лет до н.э., в течение которого общества охотников эпохи палео­лита постепенно становились обществами крестьян-зем­ледельцев и животноводов, охваченных техническими и идеологическими переменами. Принятые теперь «выве­ренные» даты обеспечивают солидную основу д ля размыш­лений о феномене неолита и переходе от эпохи собира­телей даров природы к эпохе преобразования этой при­роды во благо развития человечества все более и более «искусственного».

Ж. Ковэн не ставит под сомнение определение неоли­та, данное Гордоном Чайлдом и ставшее кл ассическим, со­гласно которому этот новый период характеризуется про­изводством средств существования. Автор опровергает гипотезу об экономической причинности как ответе на давление биологического, демографического и экологи­ческого порядков и предлагает взамен анализ культурных изменений, «революции символов», которая предшество­вала установлению нового неолитического порядка.

Это изменение менталитета в начале возникновения неолитической религии произошло до появления сель­ского хозяйства во время «хиамского» периода (по назва­нию палестинского поселения Эль-Хиам, заселенного между 10 и 9,5 тыс. лет до н.э.), характерного своей нату- фийской кулыурой (культура эпохи мезолита, 10-8 тыс. лет до н.э.), но являющегося переходным к новому куль­турному горизонту в Леванте, - докерамическому нео­литическому горизонту А. Революция символов матери­ализовалась в специфическом изобразительном искус­стве. Тогда как натуфийское искусство было, в основном, анималистским, изображающим газелей и оленевых, хиамское искусство характеризовалось изображениями исключительно женских схематических фигурок из из­вестняка, которые находили в долине р. Иордан (Салибия, Джильгаль), на горе Кармель (Нааль- Орен), на побережье Мертвого моря (Эль-Хиам) и вплоть до долины Евфрата в Сирии (Мюрейбет). Найденные в этом последнем посе­лении восемь женских фигурок из камня или терракоты, принадлежащие к следующему периоду (9,5-9 тыс. лет до н.э.), подтверждают важность изменений в символике: единственное изменение в этом скоплении состояло в добавлении изображения хищной птицы. Особый культ зубра и быка проявляется в ритуалах закапывания их че­репов в глиняных скамьях жилищ, а рогов - в стенах этих жилищ. Начиная с 9,5 тыс. лет до н.э. темы женщины и быка появляются в фигурках и ритуалах: это те же фигур­ки, которые входят в изобразительный религиозный ряд в Чатал-Гуюке в центре Анатолии (VII тысячелетие). В пе­риод между 10 и 9,5 тыс. лет до н.э. появились новые обы­чаи, связанные с двумя символами, которые лишь не­сколько веков спустя стали символами сельского плодо­родия и силы домашнего быка. Первичность символичес­кой мысли над экономической и социальной эволюци­ей, которая содержится в них, ставит человека в центр динамики человеческих обществ.

Исследования Ж. Ковэна являются прекрасным при­мером интеграции психических и культурных данных в понимании такого важного феномена, как переход к неолиту.

Первые поселения в долине реки Инд

Среди многочисленных очагов археологических ис­следований в мире поселение Мергар в Пакистане дает большой объем новой информации об аспектах цивили­зации, память о которых полностью исчезла.

Неолитическое поселение в Мергаре с 1974 г. исследу­ется Ж.-Ф. Жарижем (Jarrige, 1988) и его группой. Научные исследования остатков человека и его окружения позво­ляют лучше понять первые «некерамические» занятия в долине Болана с конца VIII до начала VII тысячелетия до н.э. Охота остается важным источником пищи, однако сбор дикого ячменя, который постепенно культивировал­ся, а также начало приручения крупного рогатого скота

являются достаточными признаками возможной неолити- зации жизни в Белуджистане, похожей на образ жизни обитателей Иранского нагорья или предгорий Загроса. Поселение Мергар расположено в западной части той тер­ритории, которая позднее станет центром великой инд­ской (хараппской) цивилизации с ее крупным городом Мохенджо-Даро. Некоторые особые черты, которые зас­тавляют предполагать, что это поселение развивалось от­носительно автономно, появились с самых ранних времен. К ним относятся прямоугольные дома из четырех или ше­сти комнат, или же дома-землянки, относящиеся к 6 тыся­челетию до н.э., которые использовались в течение всего неолита и халколита. Многочисленные неолитические за­хоронения в виде траншей окружены стенками из сырых кирпичей. Приношения обильные: сосуды из необожжен­ной глины, из камня, плетеные сосуды, обмазанные гли­ной, изделия из кости, оббитого кремня, шлифованного камня, головные повязки, браслеты, пояса, кольца для щи­колоток. Полудрагоценное сырье - раковины с побережья, расположенного в 400 км, бирюза и лазурит - свидетель­ствуют о появлении определенной системы ценностей и установлении контактов с дальними территориями.

Как и на Ближнем Востоке, неолитические статуэтки являются женскими, но они изготовлены из обожженной глины, окрашены в красный цвет. С начала VI тысячелетия эти статуэтки составили изобразительный ряд, который просуществовал до возникновения индской цивилизации. Одна из статуэток IV тысячелетия с закинутой назад голо­вой, украшенная колье, с коническими грудями, с крупны­ми бедрами и иогами-дудочками, является прототипом халколитических артефактов конца IV тысячелетия.

Среди старейших фигурок животных можно узнать зебу (горбатого быка) из VI тысячелетия. Следом за этим идентифицировали птицу, барана, собаку.

Специально были исследованы серые бисерины эпо­хи халколита, у которых, к удивлению, не было блеска по­лудрагоценных камней эпохи неолита. Анализ, произве­денный в исследовательской лаборатории музеев Фран­ции, показал, что повреждение поверхности привело к исчезновению блеска глазури из стеатита (жировика), ис­пользование которого в IV тысячелетии было не только смелостью, но и новаторством, связанным с развитием медеплавильного производства, остатки которого также опознаны. С начала медного века (халколита) ремеслен­ники являются творческой созидательной силой, которая проявлялась в более поздних обществах, но являлась ха­рактерной для индской цивилизации в течение III тысяче­летия.

Таким образом, начиная с древних периодов неолита и халколита появляются символы сельского плодородия и силы домашнего животного, на которые обратил вни­мание Ж. Шовэн (1994), а также символы существования городской и ремесленной жизни. Культурные новшества, коллективные землянки, глазурь из стеатита, письменность свидетельствуют об относительной независимости эволю­ции, которая привела к возникновению индской цивили­зации - одного из главных достижений античности, о ко­тором мы почти ничего не знаем; в частности, нам неиз­вестны ее правовые и политические основы.

Греческие золотые сокровища

В 1998 г. Афинский национальный музей представил коллекцию золотых сокровищ из 53 украшений, найден­ных в предыдущем году и относящихся к периоду между 4,5 и 3,3 тыс. лет до н.э.; большой разброс в датах вызван отсутствием точной привязки находки к археологическо­му контексту. Различные виды золотых сокровищ являют­ся однородными и подтверждают подлинность находки. Это - три бусины в виде бочонка и плоское кольцо, шесть круглых накладок, половина из которых по окружности имеет пунктирный рисунок, прямоугольная накладка с четырьмя отверстиями, две ромбовидные накладки и одна овальная, кулон в форме оленьих рогов, другой с двойным плоским кольцом и 32 круглые подвески, самая большая из которых имеет размер 15 см, а остальные от 4 до 5 см. Они напоминают схематичный женский тип украшений, который распространился на Балканах от некрополя в Варне (Болгария), датируемого второй половиной V ты­сячелетия, до Венгрии и Греции.

Новые золотые предметы, среди которых много изоб­ражений идолов и изготовление которых относится к кон­цу неолита или к началу халколита, показывают, насколь­ко близко континентальная Греция и регион Эгейского моря были связаны с балканским миром, который расши­рился благодаря развитию металлургии и производству золотых изделий, более оригинальных, чем подобные из­делия в Анатолии. Княжеские могильники Варны с десят­ками и даже сотнями золотых украшений представляют собой, в некотором смысле, тот же феномен, что и тезав­рация (накопление золота в качестве сокровища. - Прим, ред) греческих сокровищ. В эту эпоху окончания эллини­стического неолита в поселении Димини было возведено несколько концентрических стен (напоминающих город­ские) с защищенными воротами, а в центре поселения было оставлено почти круглое пространство с одним из первых известьплхмегаронов (мегарон - от греч. megaron, букв, «большой зал» - прямоугольный зал с очагом и вход­ным портиком. - Прим, ред), использовавшимся как храм или жилище аристократа, с двумя колоннами по фасаду. В контекст этой культуры входят статуэтки из камня и тер­ракоты, по большей части женские, а также кулоны-идо­лы из золота.

Детальный анализ следов золотых сокровищ мог бы, безусловно, уточнить, относится ли драгоценный металл, найденный в Греции, к группе изделий из Варны или, в более широком плане, к балканской группе, и не означает ли относительное единство форм украшений и выбранно­го сырья ту же динамику' что и уже изученная на примерах поселений Караново VI, Ситагрои и Димини.

Гигантские мегалиты из Морбиана, или Завоевание пространства

Ведущиеся вокруг Морбианского залива (Морбиан - департамент на северо-западе Франции, на п-ве Бретань - прим, ред) раскопки за последнее десятилетие принесли дополнительную информацию об объеме знаний первых творцов монументальной архитектуры. Насыпной могиль­ный курган Пти-Мон в Арзоне (Lecomec, 1994) был пост­роен в четыре этапа. На первом этапе была сделана земля­ная насыпь длиной 50 м, покрывающая центральный кот­лован, возможно, могильный, датируемый 4580- 4440 лет до н.э. Этот насыпной земляной холм покрыт холмом I из камней, выложенных в форме прямоугольника. Большая стела в виде плиты была поставлена в восточной части па­мятника и возвышалась над ним на 6 м. Эта плита, разби­тая в 1,5 м от основания, была сбита, а нижняя часть оста­лась вертикальной. Данное сооружение послужило осно­ванием для возведения четырехугольной мегалитической комнаты с коридором, которую дополнила насыпь из кам­ней (или холм II) которая опиралась на длинную сторону холма I. Весь комплекс был засыпан широким холмом III пятиугольной в плане формы, в сторону которого длиной 50 м встроены две другие прямоугольные комнаты с кори­дором, ориентированным на северо-восток Сооружение монумента было закончено к 4 тыс. лет до н.э., но найден­ная глиняная посуда свидетельствует о том, что ритуаль­ные действия проводились в нем и вокруг него до конца третьего тысячелетия. Некоторые фрагменты плит с клас­

сическими пунктирными рисунками, такими как «идол с растрепанными волосами» или топор и посох, или еще более редкими рисунками сдвоенных ног или розетки и двух больших фрагментов скульптурных «рогов», напоми­нающих изображение быка, обнаруженное в Гавринисе, указывают на изобразительный ряд мегалитических веро­ваний. Завершение исследований комплекса Пти-Мон ясно показывает преемственность развивающейся раз­нообразной архитектурной традиции второй половины V тысячелетия до н.э., которая широко применялась в те­чение двух последующих тысячелетий, подтверждая этим всю важность мегалитического феномена, который был главным проявлением эпохи неолита в Западной Европе. Однако самым впечатляющим и самым новаторским ар­хитектурным сооружением последних лет был памятник Гран-Менир - разбитый менгир - из Локмариакера (де­партамент Морбиан, Франция), в 5 км к западу от преды­дущего поселения, раскопки которого велись под руковод­ством Ж. Лельгуаша (/. L’Helgouach)и С. Кассена (5, Casseri) (L’Helgouach, 1994).

Если предположить, что однажды большой 20-метро- вый монолит, ныне лежащий на земле в разбитом состоя­нии, будет поднят, то нет никаких сомнений в том, что бу­дут начаты раскопки котлована, который был вырыт для установки этого гигантского камня (рис. з).

Восемнадцать других котлованов, выстроенных в ряд, были также расчищены, и показался впечатляющий алтарь в виде ряда громадных каменных силуэтов, ориентирован­ных с юго-запада на северо-восток А 14-метровая плита, восстановленная из трех найденных фрагментов и слу­жившая перекрытием комнаты дольменов, составляла часть этого ансамбля. Возможно, назначение антропоморф­ной стелы, стоящей у стены комнаты, называемой «Столом торговцев» параллельно линии больших менгиров, мож­но увязать с этими камнями. Большое количество пунктир­ных знаков также характерно для этих камней, по кото­рым можно узнать изображения идола, топора и быка. Каж­дый из камней был идентифицирован. Этот обширный ансамбль датируется периодом около 4 тыс. лет до н.э. и является современником некоторых длинных могильных холмов в регионе, но он старше дольменов, в которые были встроены фрагменты этих стел. Здесь мы находим архи­тектурную преемственность с комплексом Пти-Мон. Вос­приятие поселения Локмариакер было обновлено по фор­ме и по хронологии.

Открытие этого «алтаря» из ряда огромных камней вновь привлекло внимание к знаменитым «рядам», нахо­дящимся по соседству в Карнаке (Морбиан). Критический анализ особенностей пяти крупных ансамблей (Керзеро, Ле-Менэ, Кермарио, Керлескан и Пти-Менэ), которые простираются на многие километры, выполнялся в рам­ках реализуемой программы сохранения и оценки памят­ников. Собрание рисунков Ж.-К. Гольвена (Jean-Claude Golviri)помогает понять эти обширные ансамбли. Выяс­няется, что прямые ряды поставленных камней, ориен­тированные приблизительно на юго-запад, с западной оконечности дополняются прямоугольной или овальной оградой из стоящих камней. Такое расположение могло бы соответствовать обширным неолитическим храмам с их двойным предназначением - для проведения процес­сий и выполнения обрядов, адаптированным к местности и по отношению к Солнцу (Bailloud, Boujot, Cassen, Le Roux, l995∙,Mohen, 1998). Эти алтари созданы примерно к 4 тыс. лет до н.э. - в ту же эпоху, что и алтарь с гигантскими идо­лами в Локмариакере. В сфере изучения мегалитов, ко­торые были известны в общих чертах, появились новые перспективы.

Если отойти от типологических изысканий и рассмат­ривать эти огромные архитектурные ансамбли в топогра­фическом плане, который не очень изменился с эпохи нео­лита, т.е. если абстрагироваться от растительного покро-

Рис. з. Эскиз расколотого менгира (с реконструкцией по высоте), ям для установки 18 гигантских камней и могильного холма «Стол торговцев» из Локмариакера (департамент Морбиан) (по L’Helgouach, 1994)

ва, восстановленного лишь приблизительно, то восприя­тие мегалитов из Морбиана должно учитывать их про­странственные, земные размеры, как это предложил Ж.-К. Гольвен, а также их небесные размеры, но не так, как пытался сделать А. Том (A Thom),а с учетом результатов не­давних раскопок, которые внесли уточнения в хроноло­гию и в их назначение. Тогда мегалиты предстают как ре­зультат законченной архитектурной мысли, концептуаль­ные, созидательные, интеграционные принципы которой, преданные вечности, соответствуют тем принципам, ко­торые движут современной архитектурой (Mohen, 1998).

Пищевые остатки и связующие материалы неолита

Последний пример недавних исследований касается молекулярной структуры органических аморфных мате­риалов археологического происхождения. М. Режер (M.Regert)из научно-исследовательской лаборатории му­зеев Франции пытается в этом направлении охарактеризо­вать и понять технику получения связующих материалов неолита: различных смол и дегтя. Исследование археоло­гических органических материалов является очень тяже­лой задачей с аналитической точки зрения, так как речь идет о материалах, сохранившихся в незначительном ко­личестве, переработанных человеком и, естественно, ис­портившихся от долгого пребывания в земле. Кроме того, эти материалы все еще состоят из сложных молекуляр­ных соединений и часто сильно полимеризованы. Выяв­ление химических составляющих, сохранившихся в ар­хитектурном контексте, вызывает необходимость прове­дения лабораторных исследований по ускоренному ста­рению, для того чтобы понять механизмы повреждения, которые преобразовали изучаемые исходные материалы с течением времени.

Растворимая фракция аморфного органического ве­щества анализируется после экстракции и разделения. Идентификация с применением биомаркеров (триперпе- ны, стерины (стеролы), жирные кислоты) во фракциях дала возможность на приозерном поселении Шалэн (де­партамент Юра) определить материалы, которые исполь­зовали доисторические люди: различные: виды раститель­ного дегтя не только из берез, но и из кипарисов и из хвой­ных, получаемых с юга, а также горную смолу - асфальт. Одно и то же вещество, но разного качества применялось для различных целей: для крепления кремневой армату­ры на копьях и серпах, склеивания черепков разбитой

глиняной посуды, а также, вероятно, для заделывания ще­лей в пирогах и деревянных сосудах. Деготь со средизем­номорского побережья служил предметом обмена как до­статочно ценное сырье.

Исследования остатков доисторической пищи, прове­денные в сотрудничестве с геохимической лабораторией Бристольского университета (1997-1998), выполнялись путем изучения назначения неолитических сосудов, полу­ченных в основном из поселения Шалэн, при анализе орга­нических следов в них. Кроме протеинов, были обнаруже­ны животные жиры, молочные продукты и пчелиный воск. Анализ нерастворимой фракции, сделанный после прове­дения щелочного гидролиза, позволил выявить комплекс оксидных жирных кислот (двухосновных и гидрооксид- ных), что дало возможность лучше понять механизмы по­вреждения липидов в археологических контекстах, а так­же методы хранения мяса в жире, молочных продуктов в сывороточном ферменте или в меду.

Применение методов аналитической химии к изуче­нию археологических образцов открывает оригинальный путь исследования связующих материалов и остатков пищи неолитических людей. Исследование микрообраз­цов и использование экспериментальных возможностей органической химии делает реальным проведение новых исследований, которые, безусловно, будут развиваться.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Вклад науки в развитие мировой и национальной предыстории

В течение одного века наука о доисторических перио­дах расширила до масштабов всей планеты границы ис­тории благодаря методам изысканий, раскопок, датировок, лабораторных исследований. Этот аспект очень хорошо рассмотрен в тексте данного тома, редактором которого являлся Зигфрид Ян Де Лаат. Чтобы завершить рассмотре­ние тех новых исследований, которые были выполнены за последние двенадцать лет, следует еще раз подчеркнуть важность тесной связи наук о материи, о Земле и о челове­ке с развитием мирового доисторического периода, о ко­тором два века назад ничего не знали и для изучения кото­рого в течение одного века были определены особые ме­тодологические принципы (Renfrew &Bahn, 1998).

На основании некоторых примеров, как нам представ­ляется значительных, мы хотели показать прогресс в изу­чении доисторического периода за последние двенадцать лет. Правильность принципов, которых придерживались при редактировании текста в 1988 г., была подтверждена недавними работами и новыми гипотезами, упомянутыми в этом предисловии и сформулированными на основании данных, собранных в начальном тексте. Они показывают жизненность новой дисциплины - науки о доистори­ческом периоде, которая с жадностью должна питаться информацией, полученной во время последних открытий, для того чтобы заполнить бреши во всемирной истории, границы которой отодвигаются на несколько миллионов лет вглубь.

Пусть это касается методов датирования, которые дают хронологические, физико-химические или денд­рохронологические узловые точки, необходимые для ис­следования толщи времен; пусть это касается выявления материалов и их функциональных характеристик, кото­рые дают сведения о появлении разнообразных видов де­ятельности человека; пусть это касается эксперименталь­ных подходов к тестированию заключений о результа­тах наблюдений, сделанных на базе разрозненной ин­формации; пусть это касается проникновения в мир по­знаний народностей прошлого; пусть это касается интер­претации изолированных фактов, которые жаждет син­тезировать оправданное нетерпение, - в любом случае обнаружилось и произошло двойное обращение - к на­уке и к истории (Renfrew &Babn, 1998).

В этом заключении невозможно обойти молчанием последний наиболее актуальный аспект, касающийся свя­зи между руинамидоисторического периода и людьми. Как сохранять археологические руины, для того чтобы они могли свидетельствовать о существовании древних об­ществ и об их занятиях? Важность этой проблемы опреде­ляется осмыслением того, что доисторическое достояние является живой составляющей нашего присутствия в мире. Эта позиция означает, что любая интерпретация прошло­го и в еще большей степени - доисторического периода, реальности столь же неожиданной, сколь и стимулирую­щей из-за актуальности ее исследований, - может быть осмыслена лишь после отступления назад для критичес­кого прочтения археологических источников. Что значит доисторический период для нашего современного мира? - Этот вопрос, подразумевающий наличие специалиста по доисторическому периоду и интересующейся им публи­ки, стал методологически необходимым. Публикация ма­териалов, т.е. отчетов об открытиях и их интерпретациях; сохранение и реставрация развалин на месте древних по­селений (создание музеев поселений); принятие жестких мер для сохранения пещер с росписями (таких как Ляско, Шовэ, а скоро и Алтамира, о которых уже выпущены или готовятся издания); опыт их реконструкции (диорамы Нью-Йоркского музея естественной истории или музея Тотавель); научно-документальные фильмы (реальные или виртуальные) становятся необходимыми посредниками в диалоге современного человечества со своим самым от­даленным прошлым, которое понемногу открывается и от которого ожидают каких-либо данных о тайне нашего происхождения. Исследования доисторического периода, включенные с опозданием в историю наук, более тесно, чем любые другие исследования, связаны с общественным сознанием и с позицией властей, которые составляют за­коны, для того чтобы древние развалины стали нацио­нальным достоянием.

Библиография

BAFFIER D., GIRARD М. 1998, Les Cavernes d’Arcy-sur-Cure, La Maison des roches, coll. Terres Prehistoriques. Paris.

BAILLOUD G., BOUJOTC., CASSEN S., LE ROUX C.-T. 1995, Carnac: Les premieres architectures de pierre, Caisse MH, CNRS. Paris.

CAUVIN J. 1994, Naissance des divinites, Naissance de Γagriculture, CNRS. Paris.

CHALOUPKA G, 1993 (1997), Journey in Time, The world’s longest continuing art tradition, the 50 000 year story of the australian aboriginal rock art of Arnheim land, Reed, Kew. Victoria.

CHAUVET J.-M,, BRUNEL DESCHAMPS E., HILLAIRE C. 1995, La Grotte Chauvet a Vallon-Pont-d’Arc, Le Seuil. Paris.

CHAVAILLON J. 1996, L’Age d’or de Γhumanite, Chroniques du paleolithique, Odile Jacob. Paris.

CLOTTES J., COURTIN J. 1992, La Grotte Cosquer, Le Seuil. Paris. CLOTTES J., LEWIS-WILLIAMS D. 1996, Les Chamanes de la prehistoire, Le Seuil. Paris.

COPPENS Y. 1998, Le Genou de Lucy, Odile Jacob. Paris.

DELPORTE H. 1993, L’lmage des animaux dans Part pr6historique, Picard. Paris.

DEFLEUR A. 1993, Les Sepultures mousteriennes, CNRS. Paris. GOULD S.J. 1999, cite dans L’Evenement, 26 aout∕T' Septembre 1999. GROENEN M. 1997, La prehistoire au quotidien, Jerθme Millon. Paris. GUILAINE J. 1994, La Mer partagcc. La Mediterranee avant Γccriturc.

7000-2000 avant J.-C., Hachette. Paris.

IAKOVLEVA L, PINCON G. 1997, La frise sculptce du roc aux sorciers a Γ Angles- sur-l’Anglin, CTHS. Paris.

JARRIGE J.-F. (dir. publ.) 1988, Les Cites oubliccs de Γlndus. Archeologie du Pakistan, AFAA. Paris.

KOZLOWSKI J.-K. 1992, L’Art de la prehistoire en Europe orientate, CNRS. Paris.

LECORNEC J. 1994, Le Petit Mont, Arzon, Morbihan, Documents Archeologiques de l’Ouest. Rennes.

L’HELGOUACH J. 1994, Locmariaquer, ed. J.-P. Gisserot. Paris.

LORBLANCHET M. 1999, La Naissance de Γart, genese de I’art prehistorique, Errance. Paris.

MELLARS P., STRINGER C. (dir. publ.) 1989, The Human Revolution, Edinburgh University Press, Edimbourg.

MENU M., WALTER PH. 1996, Les rythmes de Part prehistorique, in Techne, 3- Paris, p. 11—23-

MOHEN J.-P. (dir. publ.) 1989, Les Temps de la prehistoire, 2 vol., Socictc Prehistorique Franςaise, Archeologia. Paris, Dijon.

MOHEN J.-P. 1995, Les Rites de Γau-dela, Odile Jacob. Paris.

MOHEN J.-P. 1998, Les Megalithes, Pierres de memoire, Decouvertes Gallimard, 353. Paris.

MOHEN J.-P., ABORIN Y. 1998, Les Societes de la prehistoire, H.U., Hachette Superieur. Paris.

OTTE M. (dir. publ.) 1988, L’Homme de Neandertal, 8 vol., ERAUL. Liege. PINKERS. 1999, L’instinct du langage, Odile Jacob. Paris.

RENFREW C., BAHN P. 1991 (1998), Archaeology, Theories, Methods and Practice, Thames and Hudson. Londres.

SACCO F., SAUVET G. (dir. publ.) 1998, Le Propre de I’homme, Psychanalyse et prehistoire, Delachaux et Niestle. Lausanne.

TABORIN Y. 1993, La parure en coquillage au paleolithique, XXIX suppl. Gallia Prehistorique, CNRS. Paris.

TABORIN Y. 1993, Environnements et habitats magdaleniens dans le centre du Bassin parisien, DAE Paris.

TATTERSALL I. 1999, L’Emergence de I’homme, essai sur revolution et Γunite humaine, Gallimard. Paris.

VIALOU D. i99i, La prehistoire, L’Univers des Formes, Gallimard. Paris.