Возникновение Homo sapiens

Завязывание связей между тотемистическими стадами классических неандертальцев и образование дуалыю- стадных организаций — очагов формирования человека со­временного физического типа — представляло собой явле­ние, закономерно обусловленное всем предшествующим хо­дом исторического развития формирующихся людей и фор­мирующегося общества.

Прежде всего не следует думать, что все без исключе­ния классические неандертальцы превратились в людей со­временного типа. Кажется очень вероятным, что немалое число тотемистических стад поздних палеоантропов вымер­ло под действием тех причин, которые были подробно оха­рактеризованы в предшествующей главе, раньше, чем в них созрела тенденция к завязыванию половых связей с другими стадами.

Трудно также допустить, что процесс завязывания по­ловых связей между стадами и образования дуально-стадных организаций начался абсолютно одновременно по всей ой­кумене. В одних областях начало этого процесса могло быть отсрочено и он мог быть замедлен действием целого ряда самых разнообразных причин, в других, наоборот, ускорено.

В тех областях, в которых процесс трансформации не­

андертальцев в людей современного физического типа на­чался раньше, чем в остальных, происходило быстрое воз­растание численности населения, резкое увеличение числа человеческих коллективов. Наоборот, в тех областях, в кото­рых начало этого процесса под влиянием целого ряда небла­гоприятных причин было отсрочено, все более усиливавшее­ся действие факторов, обусловливавших падение рождаемо­сти, вело ко все более резкому падению численности населе­ния, к сокращению числа человеческих коллективов. Естест­венно ожидать поэтому передвижения человеческих коллек­тивов, особенно только что возникших вследствие разделе­ния старых, из областей плотно заселенных в менее заселен­ные.

Тотемистические стада неандертальцев, уже начавших превращаться в современных людей, проникая в область, занятую неандертальцами, еще не втянутыми в этот процесс, вступали в связи с последними. В результате последние так­же начинали превращаться в Homo sapiens. Но причиной этого было вовсе не то обстоятельство, что люди, с которы­ми вступали в связь остававшиеся до этого момента чисто классическими неандертальцы, уже стояли на пути превра­щения в современного человека, обладали сапиентными чер­тами Подобный же результат последовал бы и в случае их скрещивания с неандертальцами, ничем от них не отличав­шимися.

Наличие у пришельцев сапиентных черт само по себе не могло вызвать процесса трансформации классических неан­дертальцев, обитавших в данной области, в Homo sapiens, оно могло лишь в некоторой Степени ускорить его. Поэтому нет никаких оснований рассматривать классических неан­дертальцев, начавших превращаться в современных людей в результате скрещивания с палеоантропами, уже до этого вступившими на путь трансформации, как дополнительный, второстепенный материал для формирования Homo sapiens. Они являются столь же равноправными участниками про­цесса формирования Homo sapiens, как и первые.

Проникновение палеоантропов типа Схул в область, за­селенную неандертальцами, еще не вступившими на путь превращения в людей современного физического типа, мог­

ло приблизить начало трансформации последних в Ното sapiens, однако оно не было необходимым условием возник­новения этого процесса. Он рано или поздно начался бы и в том случае, если бы это проникновение не имело места.

Не останавливаясь подробнее на вопросе, насколько часто имело место проникновение позднейших палеоантро­пов в области, населенные поздними палеоантропами, и имело ли оно место вообще, ибо это вопрос фактов, отметим только, что процесс трансформации неандертальцев в Ното sapiens даже в том случае, если бы он начался лишь в одной какой-либо ограниченной области ойкумены, что крайне ма­ло вероятно, неизбежно должен был по прошествии опреде­ленного периода времени охватить всю территорию расселе­ния человека, принять панойкуменный характер.

Все это, а также ряд других соображений, которые были изложены в главе VIII, не позволяют нам признать правиль­ной моноцентрическую концепцию происхождения человека современного физического типа, не исключая и того ее вари­анта, который был предложен Я.Я.Рогинским под названием теории „широкого*⁴ моноцентризма.

Защищая и обосновывая свою теорию, Я.Я.Рогинский выдвинул против концепции панойкуменного происхожде­ния современного человека целый ряд возражений В каче­стве первого аргумента он указал на отсутствие морфологи­ческого соответствия между локальными формами древней­ших (протантропы) и древних (палеоантропы) гоминид, с одной стороны, и современными человеческими расами — с другой (1949, с. 104). В качестве второго — на огромное сходство всех ныне живущих рас современного человека во множестве морфологических признаков, причем нередко в таких, по которым существовали большие различия между локальными группами древнейших и древних людей (1949, с.104).

Прежде всего следует отметить, что если рассматривать эти доводы как достаточно убедительно опровергающие концепцию панойкуменного происхождения современного человека, что делает Я.Я.Рогинский, то их нужно рассматри­вать и как в достаточной степени убедительно опровергаю­щие и защищаемую им теорию „широкого*⁴ моноцентризма.

В работе „Теория моноцентризма и полицентризма в проблеме происхождения современного человека и его рас“ (1949) Я.Я.Рогинский в качестве области, в которой шел процесс формирования неоантропа, указал на Южную Азию, Переднюю Азию, Восточное Средиземноморье и Восточную Африку (с. 104). В последующих работах им были предпо­ложительно включены в эту область Закавказье, Крым и южная часть Восточной Европы (1950, с.47 — 50). На этой огромной территории, охватывающей половину, если не больше, ойкумены, какой она была в эпоху формирования современного человека, в настоящее время живут люди, принадлежащие к различным расам. Нет сомнений, что ра­совые различия существовали и между неандертальцами, населявшими различные районы этой обширной территории.

Если принять его доводы, то нужно признать правиль­ной теорию моноцентризма в том ее, критикуемом, добавим кстати, Я.Я.Рогинским варианте, в котором человек совре­менного физического типа рассматривается как возникший в одном очень ограниченном районе и отсюда распростра­нившийся по всей ойкумене. В связи с этим нельзя не ука­зать на ту эволюцию, которую претерпели взгляды Я Я.Ро­гинского по данному вопросу. В его последних статьях (1956, с. 14; 1959, с. 179) мы встречаем положения, ничем по существу не отличающиеся от тех, которые выдвигаются сторонниками теории „узкого¹¹ моноцентризма. И это зако­номерно. Последовательно проведенная любая теория моно­центризма вообще неизбежно ведет к теории „узкого¹¹ моно­центризма.

Единственно согласующейся со взглядом на процесс че­ловека и общества как на единый процесс, идущий по одним единым закономерностям, является концепция панойкумен­ного происхождения Homo sapiens. Те возражения, которые были выдвинуты против нее Я.Я.Рогинским, нельзя признать в достаточной мере убедительными.

Прежде всего нельзя признать полностью правильным

утверждение об отсутствии морфологического соответствия между локальными группами палеоантропов, с одной сторо­ны, и расами современного человека — с другой. Как при­знает сам Я.Я.Рогинский, черты морфологического сходства обнаруживаются между европейскими пренеандертальцами, классическими неандертальцами и современными европео­идными расами (1949, с. 104). К этому следует добавить, что трудами китайских и советских ученых все более выявляется существование прямой преемственности между ранне- и позднепалеолитическим населением Восточной Азии (У Жу- кан и Чебоксаров, 1959, с. 19).

Однако даже полное отсутствие морфологического со­ответствия между локальными группами палеоантропов и современными человеческими расами не могло бы служить доводом против теории панойкуменного происхождения чело­века современного типа.

Что же касается второго довода Я.Я.Рогинского, то на него можно ответить словами другого советского антропо­лога— М.Ф.Нестурха. „Даже если бы древнейшее человече­ство возникло из разных видов антропоидов, — писал по­следний, — то и тогда под влиянием факторов метисации и труда разные группы человека приобрели бы многие черты сходства, которые привели бы человечество к сильному единству и большому их сходству, увеличивающемуся по мере усиления воздействия фактора труда и общественного развития, факторов социальных вообще¹¹. Но полигенизм исключен. „Поэтому тем более должны мы учитывать кон­вергирующее влияние социальных факторов, эволюциони­рующих по законам развития общества, которые общи раз­ным группам человечества на сходных ступенях культуры¹¹ (1948, с.30 — 31).

Процесс трансформации неандертальцев в людей со­временного типа, протекавший под усиленным воздействием биосоциального отбора, интенсивно преобразовывавшего морфологическую структуру человека в соответствии с дав­но уже назревшими, но в течение длительного времени не

удовлетворявшимися потребностями производства, причем в условиях, когда организм неандертальцев приобрел под влиянием гибридизации необыкновенную пластичность, не мог не представлять одновременно и процесса возрастания морфологического единства человечества.

Подводя итоги всему сказанному, мы должны отметить, что из всех теорий, рассматривавших проблему происхож­дения Homo sapiens, наиболее близкой к истине, на наш взгляд, является концепция панойкуменного формирования человека современного типа, выдвинутая Г.Ф.Дебецом (1950). „Мне кажется, — говорил он, полемизируя с Я.Я.Ро­гинским, — что имеющиеся археологические и антрополо­гические данные говорят скорее в пользу того, что процесс развития человеческого общества, будучи единым в основ­ном по всей территории расселения неандертальского чело­века, привел к формированию нового вида человека по всей ойкумене.

Охвативший всю территорию расселения процесс трансформации неандертальцев в Homo sapiens завершился возникновением человека современного физического типа, морфологическая организация которого не ставит преград на пути развития сознания и практики. Поэтому с возникнове­нием неоантропа завершился процесс формирования челове­ка как производительной силы и тем самым процесс форми­

рований производительных сил человеческого общества. Труд полностью освободился от своей животной, рефлек­торной формы, стал подлинно человеческим трудом.

Что же касается естественного отбора, существовавшего наряду с биосоциальным в качестве фактора, влиявшего на физическую организацию формирующихся людей, но, за исключением периода поздних палеоантропов, не направ­лявшего ее эволюцию, то он не исчез сразу после возникно­вения Homo sapiens. Как и у формирующихся людей, у не­оантропов под действием естественного отбора происходила выработка морфологических приспособлений, в определен­ной степени нейтрализующих неблагоприятное влияние на организм факторов внешней среды, устранить которое люди оказались не в состоянии. Так возникли и закрепились расо­вые различия (Бунак, 1923; С.Семенов. 1951, 1960; Кун, 1958). Не исключена возможность и того, что естественный отбор в определенной степени способствовал поддержанию и повышению общей жизнеспособности организма. В даль­нейшем развитии человечества с выработкой искусственных средств защиты от неблагоприятных факторов среды естест­венный отбор постепенно сошел на нет.

Таким образом, естественный отбор мог привести и приводил на стадии готового человека в течение определен­ного периода и в определенных конкретных условиях к не­которым изменениям второстепенных морфологических признаков человека современного физического типа, но он не был способен привести к сколько-нибудь значительной перестройке его морфологической организации, тем более определить его дальнейшую биологическую эволюцию. С возникновением современного человека и исчезновением биосоциального отбора человек как биологический вид пе­рестал развиваться. Такого взгляда придерживаются в на­стоящее время многие советские исследователи (Я.Рогинский, 1951; Рогинский и Левин, 1955; Быстров, 1957 и др.).