5. Возникновение экзогамии и рода. Превращение дуально-стадной организации в дуально-родовую

Завершение процесса формирования Homo sapiens было одновременно и окончанием процесса становления экзога­мии, рода и дуально-родовой организации.

Выше уже были подробно рассмотрены причины, обу­словившие завязывание половых отношений между членами разных коллективов и превращение этих отношений из слу­чайности в правило.

Половые отношения между членами разных коллекти­вов, в отличие от подобных отношений между индивидами, принадлежавшими к одному стаду, могли осуществляться в любое время. Поэтому превратившиеся из случайности в правило между коллективные половые отношения необходи­мо стали играть главную, решающую, основную роль в обеспечении удовлетворения полового инстинкта и нор­мального воспроизводства людей. Что же касается половых отношений внутри коллектива, то с возникновением дуаль­но-стадной организации они перестали быть необходимыми и неизбежно превратились по существу в малозначащее до­полнение к ставшим господствующими и преобладающими междуколлективными отношениями полов.

Возникновение дуально-стадной организации, обеспе­чившей полное удовлетворение полового инстинкта людей путем общения с индивидами, принадлежащими к другому коллективу, сняло все препятствия, мешавшие неограничен­ному расширению сферы действия половых табу. Результа­том было быстрое возрастание длительности периодов воз­держания от половых отношений между членами коллектива и сокращение числа промискуитетных праздников, привед­

шее к тому, что половое общение внутри коллектива было сведено до минимума, утратило всякое реальное значение и в конце концов фактически перестало практиковаться, за исключением лишь кратковременных периодов, приобрет­ших чисто ритуальное значение оргиастических празднеств.

Происшедшее по существу полное вытеснение половых отношений из жизни коллектива в определенной степени было обусловлено потребностями развития производства. Половые отношения между членами коллектива и в этот пе­риод, возможно, в какой-то мере мешали производству ору­дий, охоте и другим видам хозяйственной деятельности. Но этим дело не исчерпывалось.

Как уже указывалось, на протяжении всего периода су­ществования первобытного стада всем ходом жизни форми­рующихся людей в их головы вбивалось сознание опасности половых отношений между членами коллектива для самого коллектива, сознание того, что эти отношения вредно влия­ют на исход человеческой практической деятельности, что они угрожают самому существованию коллектива и тем са­мым его членов. Это стихийно вырабатывавшееся на протя­жении десятков и сотен тысячелетий сознание вредоносно­сти половых отношений между членами коллектива оконча­тельно оформилось в эпоху завязывания и упрочения поло­вых отношений между членами разных тотемистических стад.

Как уже было выяснено выше, скрещивание между чле­нами разных тотемистических стад в необычайно короткий срок ликвидировало все вредные последствия предшество­вавшего длительного инбридинга. Следствием завязывания половых отношений между членами разных коллективов было резкое возрастание рождаемости и появление необы­чайно жизнеспособного, крепкого и плодовитого потомства. Контраст между результатами половых отношений внутри коллективов и результатами половых отношений между членами разных коллективов был столь разительным, что не мог остаться незамеченным. Осознание вреда кровосмеше­ния в таких условиях было неизбежно. И он был осознан, но своеобразно.

Вредные биологические последствия кровнородствен-

ного скрещивания, осознаваясь, выступали перед людьми этой эпохи как зримое, наглядное, конкретное проявление той социальной по своей природе опасности половых отно­шений между членами коллектива, убеждение в существова­нии которой навязывалось формирующимся людям на про­тяжении всей истории первобытного стада объективными условиями их жизни.

Формируясь как отражение становившейся реальной, объективной экзогамии человеческого коллектива, экзогам­ное табу оказывало обратное влияние на породившие его отношения, закрепляя возникавшую экзогамию. С оконча­тельным оформлением экзогамного запрета тотемистическое стадо стало полностью экзогамным коллективом, оконча­тельно превратилось в род, родовую коммуну.

Убеждение в том, что половые отношения внутри кол­лектива представляют для него величайшую опасность, оформившееся в период становления экзогамии и рода, на­столько глубоко вошло в сознание людей родового общест­ва, что, как об этом свидетельствуют данные этнографии, сохранялось долгое время спустя и после того, как причины, породившие его, давно уже исчезли. Экзогамное табу на всем протяжении существования и развития родового обще-

ства было одной из основных норм его морали. Нарушение экзогамного запрета рассматривалось как действие, навле­кающее опасность на весь коллектив, как преступление про­тив коллектива и сурово каралось. Обычным наказанием за нарушение экзогамии была смерть (Fison and Howitt, 1880, p.63 — 66; Codrington, 1889, 1891; Spencer and Gillen, I899a, p.100; Howitt, 1904, p.183, 332; G.Brown, 1910, p.27; Rivers, 1914b, I; Frazer, 1914. IV, p.157; Powdermaker, 1933, p.266; Malinowski, 1948, p.389, 424 — 425 и др.).

С окончательным вытеснением половых отношений из жизни коллектива, с возникновением экзогамии половые отношения между членами разных коллективов из правила превратились в необходимость.

Дуально-родовая система возникла как социальная ор­ганизация половых отношений между членами двух челове­ческих коллективов, т.е. как организация брачная. Первой нормой брака был, таким образом, брак не между индивида­ми, взятыми сами по себе, а между двумя родами, коллекти­вами, группами людей, брак коллективный, групповой, ду­ально-родовой. О том, что первоначальные брачные отно­шения носили именно такую форму, свидетельствуют осо­бенности классификационных систем родства турано- ганованского типа (Fisoπ and Howitt, 1880, p.58 — 60; Rivers, 1907, 1914а, р.72 — 77; 1914b, II, р.80 — 85; 1932, р.66 — 67; Кричевский, 1936, с.260 сл. и др.).

Таким образом, на заре родового общества экономиче­ские, производственные отношения, с одной стороны, и по­ловые, детопроизводственные-- С другой, ПОЛПОС1ЫО ис­

ключали друг друга. Люди, входившие в состав одного хо­зяйственного коллектива, не могли вступать в половые от­ношения друг с другом. Производственный коллектив был строго экзогамным, т.е. был родом. Соответственно люди, имевшие право вступать в половые отношения, не могли принадлежать к одному хозяйственному коллективу. Они обязательно должны были входить в состав разных произ­водственных ячеек общества, а следовательно, и жить раз­дельно. Если экономический коллектив был экзогамным, то

дуально-родовой брак носил, если можно так выразиться, дисэкономический, а потому и дислокальный характер'. Взгляда на первоначальный брак как на дислокальный при­держивались такие крупные советские этнографы, как С.П.Толстов (1935, с.34 — 35), А.М.Золотарев („Очерк исто­рии родового строя“, с.71 —■ 74, 94, 121). М.О.Косвен (19486, с.7 — 9; 1957, с.126).

В силу дисэкономичности и дислокальности дуально­родового брака человек мог принадлежать только к тому коллективу, в состав которого входила его мать, и ни к ка­кому другому. Принадлежность человека к полностью сов­павшему с родом определенному хозяйственному коллекти­ву была столь само собой разумеющейся, что никакой по­требности в исчислении родства не было.

Как уже указывалось в главе II, по вопросу о том, как образовалась дуально-родовая организация, существуют различные точки зрения. Одни ученые считают, что она воз­никла в результате разделения эндогамного коллектива на два экзогамных, другие — что она возникла в результате со­единения двух ставших с ее образованием экзогамными пер­воначально совершенно самостоятельных коллективов. Из этих двух точек зрения единственно правильной, по нашему мнению, является вторая. Кроме приведенных выше данных, в пользу такого взгляда говорит обширный фактический ма­териал, которым располагает этнографическая наука. На этом материале следует хотя бы коротко остановиться, ибо он позволяет уточнить некоторые моменты процесса станов- пения дуально-родовой организации.

У довольно большого числа племен и народов, сохра­нивших дуальное деление, отмечено существование глубо­кого убеждения в том, что члены двух фратрий отличаются друг от друга рядом физических, а иногда и духовных осо­бенностей, хотя объективными научными исследованиями реальных различий между ними не обнаруживается. Так, например, арунта говорили о членах одной половины как о „больших людях", а о членах другой как о „маленьких лю­дях" и рассматривали первых как обладателей прямых во­лос, а вторых — как обладателей курчавых волос (Spencer and Gillen, 1927, 1, р.42), Наделе никаких реальных различий между людьми двух половин племени ни в размерах тела, ни в характере волос обнаружено не было (1927, I, р.42; II,

р.

Существование глубоко укоренившегося убеждения в наличии физических и духовных различий между людьми, принадлежащими к разным фратриям, было отмечено на Но­вой Гвинее, Новой Ирландии, Новой Британии, о-вах Герцо­га Йоркского, Соломоновых, Санта-Крус, Банкс (Rivers, 1914b, 1, р.22; II, р.502 — 507; 1932, р.28; Fox, 1919, р.122 — 123; 1924, р.34 — 37; Wirtz, 1924, S.97; Токарев, 1933, 2,

с. 73). Б.О.Долгих было выявлено существование пережитков подобных верований у нганасанов . Важно подчеркнуть, что на всех перечисленных выше островах Меланезии подобно­го рода убеждение было неразрывно связано с преданиями об имевших место в прошлом вооруженных столкновениях между членами разных фратрий и с сохранявшейся до само-

¹Устное сообщение Б О .Долгих автору настоящей работы

го последнего времени ритуальной враждой между ними. „В старые времена, — писал У.Риверс (Rivers, 1914b, 1, р.22), характеризуя отношения между фратриями в Меланезии, — члены двух фратрий ненавидели друг друга, и чувство враж­ды между ними и теперь еще существует". Существование ритуальной вражды между фратриями или более или менее отдаленных ее пережитков отмечено исследователями также у аборигенов Австралии, на о-вах Торресова пролива, на о, Онтонг-Джава, о. Тикония, о. Яп, о. Понапе, у игоротов Филиппин, в Индонезии, у нага Северо-Восточной Индии, буртиков, по всей древней Средней Азии, у народов Кавка­за, Сибири (селькупов, кетов, эвенков, ульчей, нивхов, неги- дальиев, ительменов), в Древнем Египте, у гереро Африки, в Северной Америке (эскимосы, тлинкиты, ирокезы, крики, чикасава, чоктава, натчи, осэджи, виннибаго, хопи, пима, опата), у многих племен Южной Америки (кепикириват, бо- роро, канелла, апинаже, шеренте), в древнем Перу (Про­кофьев, 1928, с. 102; Л.Морган, 1934а, с.56; 19346; С.Иванов, 1935; Анисимов, 1936, с.119— 120, 167 —177; 1959, с.67— 69; Золотарев, 1939а, с.135 — 148; 1964, с.76, 117 — 120, 143

— 200, 207 — 219, 250 — 256; Толстов, 1948, с.282 — 292, Шиллинг, 1949, с. 171; Аверкиева, 1960, с.58; Косвен, 1961, с 32; Файнберг, 1964, с.148 — 150; N.Thomas, 1906, р.53 — 55; Spencer and Gillen, 1927, 11, р.509; Rivers, 1932, p.29, „Handbook of South American Indians", 111, 1948, p.375; Mur­dock. 1949, p.90; Eggan and Scott, 1963, p.49).

Отзвуками былой вражды между фратриями являются предания, повествующие о борьбе между животными или птицами — тотемами фратрий. Существование таких преда­ний зафиксировано у австралийцев (N.Thomas, 1906, р.53 — 55; Золотарев, 1931. с.66 — 68), а также у народов Сибири (Окладников, 1950а, I — 11, с.327 — 328; 19506, с.12—14). Следы былой вражды между фратриями мы находим в близ- нечных и иных сходных с ними мифах, истоки которых, как показал А.М.Золотарев, лежат в дуальном делении родового общества. Характерной чертой этих имеющих универсаль­ное распространение мифов является вражда между братья­ми (Золотарев, 1939а, с. 146— 148; 1964; Тайлор, 1939, с.451

— 456; Толстов, 1948, с.289 сл.; Василевич, 1959, с. 173 —

|84; Мелетинский, 1957, с. 177 сл.). В дальнейшем своем раз­витии подобного рода мифы легли в основу дуализма мно­гих религий древнего мира (Толстов, 1948, с.286 — 291; Зо­лотарев, 1964).

Из всех этих данных напрашивается один вывод, кото­рый одним из первых был сделан У.Риверсом (Rivers, 1914, 1, р.563), а именно, вывод о том, что дуальная организация возникла в результате соединения двух ранее совершенно самостоятельных и не находившихся в родстве коллективов.

Приведенный выше фактический материал подтвержда­ет также правильность изложенного выше взгляда на про­цесс завязывания связей между двумя коллективами, про­цесс становления дуальной организации. Ритуальную враж­ду между фратриями вряд ли, по нашему мнению, можно рассматривать иначе, как пережиток реальной вражды меж­ду двумя коллективами, которые в дальнейшем образовали дуальную организацию. Существование вражды между дву­мя коллективами и следовало ожидать, если исходить из то­го, что первой формой завязывания половых отношений бы­ли оргиастические нападения членов одного тотемистиче­ского стада на членов другого. Последнее не могло не при­вести к обострению отношений между коллективами.

С неизбежно наступившим в дальнейшем изменением характера отношений между коллективами вражда между ними все в большей и большей степени становится фиктив­ной, все в большей и большей степени приобретает ритуаль­ный характер. В последней форме она продолжала кое-где сохраняться и долгое время спустя после превращения ду­ально-стадной организации в дуально-родовую, после за­вершения процесса становления родового общества — пер­вой формы существования готового, сформировавшегося человеческого общества.