Терминология родства и взаимоотношения родственников

Коллективизм, господствовавший в первобытном обществе, про­являлся, в частности, в том, что, вступая в те или иные отношения с другими людьми, индивид во многих случаях рассматривался преж­де всего как представитель определенной относительно широкой ка­тегории лиц.

ции, связанные с возрастом и некоторыми особенностями социаль­ного положений. Семейная жизнь, объединявшая лиц, принадлежав­ших к разным родам, накладывала свой отпечаток на отношения между людьми и т. д.

Таким образом, участие в различных сферах общественной де­ятельности, объединявшей самые разные по составу группы людей, требовало разработки социальных механизмов, упорядочивающих взаимоотношения отдельных индивидов и помогавших им ориентиро­ваться в сложностях социальной действительности. Решить эту за­дачу и было призвано разделение общества на более или менее чет­кие категории, внутри которых и между которыми существовали оп­ределенные права и обязанности. Принадлежность к таким катего­риям выражалась в терминах родства. Последние помогали человеку определить свое место в обществе. Так, во взаимоотношениях с род­ственниками ему вовсе не требовалось каждый раз вспоминать свои генеалогические связи с ними; вполне достаточно было знать, в каких отношениях с ними состойт его родители или другие лица, свою связь с которыми он четцр представлял. Например, у яноама внутри одного линиджа все мужчины, принадлежавшие к одному поколению,, звали ДРУГ друга «братьями», а всех женщин своего поколения — «сестра­ми».

Такая система родства была типичной при дуальной организации. В науке она фигурирует под разными названиями (бифуркативно- слившийся тип, турано-ганованская, ирокезско-дравидская, дакот­ская). Порожденные ею термины родства объединяют сиблингов и параллельных кузенов, отделяя их от кросскузенов. Эта система воз­никла в эпоху господства кросскузенного брака, однако она сохраня­лась во многих обществах и после его исчезновения до тех пор, пока бытовало дуальное деление общества на родичей (иногда родственни­ков) и свойственников. Принадлежность как к родичам, так и к свой­ственникам налагала на человека определенные права и обязанно­сти. Обычно родичи должны были во многом помогать друг другу, в частности совместно собирать брачный выкуп, мстить за кровь и г. д., а свойственники, как правило, находились друг с другом в от­ношениях дарообмена.

В домохозяйствах, где свойственники обитали вместе, складыва­лась особая ситуация. Так как они принадлежали к разным родам, они никогда не могли избавиться от недоверия друг к другу, что по­рождало некоторую напряженность, грозившую ссорами. Для того чтобы смягчить эту напряженность, во многих обществах был разра­ботан особый этикет, требовавший от свойственников определенных форм поведения. Так, у шавантов в доме своей сестры юноша считал­ся своим («иари»), а в доме жены — чужим («изамю»). Взаимоот­ношения между «иари» и «изамю» составляли одну из важнейших 13 История первобытного общества

особенностей жизни шавантов. Будучи членами разных родов, свой­ственники постоянно проявляли недовольство друг другом, подозре­вали друг друга в недоброжелательстве, а в случае невзгод и бед обвиняли друг друга в колдовстве. Чтобы умерить враждебность между ними, шаванты требовали от них проявлять, по крайней мере внешне, вежливость и быть великодушными.

У куаним па в Африке также отмечалось формальное уважение к свойственникам, соседствовавшее с их избеганием. Особенно строго это соблюдалось до рождений ребенка. В отличие от шавантов здесь свойственникам было запрещено принимать пищу вместе. Если они находились рядом, их отношения принимали типичную форму «под­шучивания», характерную для многих африканских обществ. Во многих других раннеземледельческих обществах также наблюдалось избегание друг друга свойственниками разных полов и поколений, а кое-где оно касалось в особенности отношений зятя и тещи ³⁵⁴.

Так как сестра матери и брат отца нередко принимали на себя материнские и отцовские функции, участвуя в воспитании детей и оказывая им поддержку в случае необходимости, они терминологиче­ски отождествлялись с матерью и отцом и кое-где их влияние на де­тей оказывалось даже большим, чем влияние родителей.

Наряду с этим сестра отца в условиях вирилокальности и брат матери в условиях уксорилокальности могли также принимать жи­вейшее участие в воспитании своих племянников, по крайней мере в первые годы их жизни. В особенности большое значение имела воз­никающая при этом связь с братом матери, которая нередко сохраня­лась на протяжении всей жизни человека. Брат матери мог обучать племянника особым искусствам, дарить ему некоторые украшения и ритуальные предметы, посвящать в-детали церемониальной жизни. У многих народов группы же именно брат матери передавал маль­чику свое имя, что вело к социальному отождествлению этих лиц, признанию за ними одной и той же социальной роли.

Аналогичное явление зафиксировано там же в связи с обычаем передачи имени от сестры отца к племяннице. Здесь также происхо­дило их терминологическое отождествление, порождавшее так назы­ваемую «терминологию родства типа омаха». Первоначально терми-

нология «кроу» была зафиксирована в матрилинейных обществах, а терминологий «омаха» — в патрилинейных. Действительно, именно в этой обстановке создавались оптимальные условия для отождест­вления дяди с племянником в первом случае и тетки с племянни­цей — во втором. Вместе с тем, как показали дальнейшие исследова­ния, связи этих типов терминологий родства с соответствующими ти­пами социальной структуры не являлись жесткими. Важнее оказы­вались социальные механизмы, обусловливающие исполнение одних и тех же социальных ролей детьми и сиблингами их родителей. Это в полной мере проявлялось у северных же, у которых господствовала уксорплокальность, но какой-либо унилинейности не было ³⁵⁵.

О том, что терминологи^ родства существовала не сама по себе, а выражала сложившиеся в обществе социальные отношения, свиде­тельствуют факты ее пересмотра с изменением социальной ситуации. Например, у шавантов принято было называть родичей термином «уаниуиха». Но на практике этот термин употребляли лишь по отно­шению к членам линиджей, входивших в социально-потестарную группировку Ego. В результате к «уаниуиха» иногда относили нерод­ственные линиджи, по тем или иным причинам присоединившиеся к этой группировке, и напротив, отсюда исключали те родственные ли­ниджи, которые в эту группу не входили. У крахо было принято на­зывать членов своей общины терминами родства, но если брак заклю­чался внутри общины, то муж начинал называть жену «женой», а ее родственников «свойственниками», хотя до того он называл всех их «родичами».

Вообще термины родства помогали превратить свойственников в родичей и наоборот в соответствии с меняющейся ситуацией. Это, в частности, значительно облегчало действие обычая адопции. Осо­бым средством такого превращения служила текнонимия, т. е. обы­чай называть родителей и других взрослых родственников детей по именам последних («отец такого-то» и т. д.). Текнонимия зафиксиро­вана у сеноев Юго-Восточной Азии, куаним па в Африке, ваиваи, восточных тимбира, пиароа в Южной Америке и у многих других народов.

В некоторых раннеземледельческих обществах старшие и млад­шие сиблинги терминологически различались. Это происходило там, где старшинство давало право на особое уважение и позволяло осу­ществлять руководство.

Маленькие дети кое-где назывались только по имени, и термины родства по отношению к ним не применялись. В этом снова прояв­лялся социальный характер терминов родства, функционировавших лишь между теми людьми, которые находились в определенных пра­вовых отношениях и были способны выполнять свои обязательства. Маленькие дети еще не были к этому готовы и до определенного возраста не входили в социальную систему. Например, у пиароа тер-

13*

мины родства начинали применяться к ним лишь по достижении ими пяти-шестилетнего возраста.

Действие систем родства и их социальная обусловленность но ограничивались рассмотренными примерами. Однако уже отмечен­ные выше факты показывают огромное социальное значение разде­ления людей на определенные категории в первобытном обществе. По сути дела за отсутствием централизованного руководства систе­мы родства в значительной мере помогали людям поддерживать об­щественный порядок, основанный на взаимных правах и обязанно­стях. Вот почему люди страшились инцеста, нарушавшего установив­шиеся взаимоотношения и тем самым угрожавшего крахом всей со­циальной системы. Интересно, что у добуанцев сам по себе инцест считался частым делом и в определенных рамках допускался. Зато самым страшным преступлением там являлся адюльтер между пле­мянником и женой его материнского дяди или, наоборот, между ма­теринским дядей и женой его племянника. Именно этот акт приводил к расколу внутри родового подразделения и тем самым угрожал са­мому существованию общества ³⁵⁷.

15.