Тенденция к укрупнению объема систематических категорий
На предыдущих страницах изложена авторская трактовка систематики гоминид, опирающаяся на результаты собственных специальных работ, лишь часть из которых указана в сносках, и на итоги исследования многих ископаемых находок, описанных в значительном числе монографических работ, опубликованных во многих странах мира.
Приведенные выше ссылки на исследователей, разделяющих изложенные или сходные взгляды, показывают, что защищаемая позиция по вопросам систематики гоминид опирается на принципы, разделяемые многими и достаточно глубоко разработанные. Я подчеркиваю это обстоятельство специально, так как наряду с тенденцией пользоваться в научной антропологической работе детальной классификацией всех форм, относящихся к гоминидам, существует и противоположная тенденция к укрупнению объема всех систематических категорий и распределения всех ископаемых форм древних предков человека между очень небольшим числом видов и родов. Выше упоминалось о том, что палеонтолог, сделавший ту или иную находку, непременно хочет возвести ее в как можно более высокий систематический ранг, и с этой точки зрения указанная тенденция к укрупнению должна рассматриваться как прогрессивное явление в систематике вообще и в систематике ископаемых людей в частности. Но при последовательном проведении в жизнь любого, даже эффективного, подхода велика опасность схематизации в выводах, утери диалектического богатства действительности при переводе ее на язык научной информации. В нашем конкретном случае при неумеренном укрупнении объема категорий систематики, заранее можно сказать, будут стираться морфологические различия между отдельными формами и весь процесс антропогенеза приобретет удручающую монотонность, тем более что эти морфологические различия отражают реальное разнообразие генетических взаимоотношений между локальными группами древних гоминид.
Стремление к расширению рамок систематических категорий в антропогенезе и, как следствие этого, к уменьшению их общего ' числа началось с доклада американского зоолога Э.
Майра, выступившего на специальном симпозиуме (материалы симпозиума были опубликованы в 1951 г.), посвященном расширению фронта генетических исследований в антропологии и вообще внесению методов и постулатов современной генетики в теоретическую антропологию. Э. Майр, один из выдающихся современных теоретиков эволюционной биологии, выступал с позиций своей дисциплины, во многих случаях совершенно справедливо критикуя антропологов за неоправданно родовое обозначение ископаемых форм, с чем и мы столкнулись в предшествующем изложении. Узкая специальность Э. Майра — орнитология, в которой он является одним из ведущих специалистов,— почему же орнитолог и эволюционист выступил с трактовкой проблем антропогенеза, выдвинув свое оригинальное понимание некоторых из этих проблем и успешно защищая его на международном форуме? Прежде чем отве-, тить на этот вопрос, необходимо рассмотреть саму предложенную Э. Майром систему идей. В противовес критикуемой им позиции палеонтологов, сужающих границы систематических категорий, он, опираясь на данные эволюционной биологии и палеонтологии и сопоставляя современные виды и роды с ископаемыми, защищал гипотезу объединения всех ископаемых предков человека, включая австралопитеков, в один род Ното с тремя видами — Homo transvaalensis, или человек трансваальский, Homo erectus, или человек прямоходящий, Homo sapiens, или человек разумный. Первый вид охватывал всех австралопитеков, второй — всех ар-хантропов, третий — палеоантропов и современных людей. В английской научной литературе в последнее время распространились два термина, перешедшие и в другие языки, в том числе в русский,— систематиков-объединителей называют ламперами (анг. lump — «смешивать в кучу»), систематики-дробители получили наименование сплитеров (анг. split — «раскалывать» или «раздроблять»). Предложение Э. Майра, как легко понять,— крайнее выражение точки зрения ламперов в антропогенезе.
«Ламперизм» распространился очень широко в последнее время в палеонтологии, представляя собой закономерную реакцию на предшествующий «сплитеризм». Естественно, такая реакция, соответствующая духу времени, оказалась очень сильной в антропогенезе, и предложение Р.
Майра встретило либо полную, либо частичную поддержку специалистов, непосредственно работавших над палеоантропологическим материалом и особенно пытавшихся воссоздать более или менее целостную картину хронологической динамики древних гоминид. Любопытно отметить, что одним из первых в 1961 г. принял объединение всех настоящих гоминид в один род тот самый Дж. Робинсон, чье подразделение австралопитеков на два рода — Australopithecus и Paranthropus до сих пор, как мы пытались показать выше, сохраняет все свое значение. Сам Дж. Робинсон, защищая тенденцию объединения по отношению к архантропам и более поздним гоминидам, остался на своей прежней точке зрения по отношению к австралопитекам. И в более поздние годы до настоящего времени вышло много работ с самой разнообразной таксономической оценкой австралопитеков, но продолжающих ту же тенденцию объединения в отношении более поздних гоминид 1.Легко понять из предшествующих разделов этой главы, что автор критически относится к «ламперизму» в антропогенезе, каким бы прогрессивным он на первый взгляд ни казался, какими бы объективными причинами в палеонтологии он ни был вызван к жизни, какой бы произвол в изобретении все новых и новых систематических категорий он ни прекращал. Но основной вопрос состоит в том, какие аргументы могут быть выдвинуты в поддержку этого критического отношения и в чем состоит принципиальная слабость гипотезы «ламперизма» в антропогенезе. Два аргумента, как кажется автору, имеют существенное значение в этом отношении. Некоторые сторонники этой гипотезы подразумевают, другие утверждают в явной форме, что между локальными группами древних гоминид не было генетических барьеров и представители этих групп могли свободно скрещиваться между собой подобно тому, как иногда скрещиваются в природе представители близких видов. Если абсолютизировать критерий скрещивания, то все древние гоминиды действительно принадлежат к одному виду и их над-
См., например: Wolpoff М.Paleoanthropology.
видовая дифференциация маловероятна.
Однако, во-первых, подобное явление — скрещивание представителей близких видов — представляет собой в природе не правило, а редкое исключение, а во-вторых, гипотеза отсутствия генетических барьеров на ранних этапах эволюции гоминид противоречит всему опыту изучения этих барьеров генетиками и антропологами в современном обществе. Их роль, особенно роль географических барьеров, огромна и сейчас, тем более мощно должны они были действовать на заре человеческой истории. Усиливалось действие генетических барьеров и малой плотностью населения. Таким образом, о свободном скрещивании внутри древних гоминид (если даже биологические предпосылки к нему имели место, оно не могло реализоваться на практике) не приходится говорить, а следовательно, нет оснований видеть в них представителей единого вида. Этот аргумент все же тем не менее носит косвенный характер. Но он подтверждается прямыми наблюдениями над масштабом различий между отдельными группами древних гоминид по черепу и скелету в сравнении с млекопитающими [XXXVI]. Этот масштаб больше соответствует родовым и надродовым различиям, чем видовым и внутривидовым. И прямой аргумент, следовательно, говорит против «лампе- ризма» и в пользу принятой нами детализации в гоминидной классификации.После всего сказанного, казалось бы, логичен был переход к рассмотрению факторов формирования и динамики предков человека, тех движущих сил, которые управляли процессом антропогенеза и вызывали прогрессивные морфологические изменения при переходе от обезьяны к человеку и на протяжении эволюции гоминид. Однако глубокое убеждение автора этих строк состоит в том, что все биологические закономерности этих процессов действовали через социальные каналы, созданные трудом, и поэтому рассмотрение факторов антропогенеза будет заключать следующую главу о трудовой деятельности древнейших и древних людей.