Существующие гипотезы числа центров возникновения человека разумного
В тот период, когда проблема происхождения современного человека еще не привлекла к себе специального внимания и считалось само собой разумеющимся, что человек разумный возник В процессе постепенной эволюции из форм ему подобных, прямолинейно решалась и проблема центра возникновения Ното sapiens.
Предполагалось, что он возник на сравнительно небольшой рритории, в качестве конкретного места возникновения назывались самые разнообразные области. Общим для всех точек зрения, Atlas of primitive man in China. China, Beijing, 1980.
было признание небольшой протяженности прародины современного человека, почему их и можно объединить в рамках единой гипотезы узкого моноцентризма. Такая гипотеза сводила на нет, или почти на нет, роль смешения и обмена техническими достижениями, противоречила она и эволюционным принципам — изолированные группы редко бывают родоначальниками новых видов — убиквистов, то есть видов, расселенных по всей земной поверхности, каким является современный человек.
Первым пробил брешь в этих традиционных представлениях Ф. Вайденрайх в докладе, сделанном в Стокгольме в 1938 г. на II Международном конгрессе антропологических и этнографических наук. Позже он дополнительно аргументировал свою гипотезу в целом ряде фундаментальных трудов. Она названа была им полицентрической, так как постулировала независимое возникновение современного человека в нескольких центрах. Ф. Вайденрайх насчитал их четыре по числу выделенных им современных рас — в Юго-Восточной Азии, в Восточной Азии, в Африке и в Европе. Первый центр послужил зоной формирования австралоидов, второй — монголоидов, третий — негроидов и, наконец, последний, четвертый — европеоидов. Исходными формами для австралоидов были яванские питекантропы, для монголоидов — синантропы, для негроидов — африканские неандертальцы и для европеоидов — европейские неандертальцы.
В каждом отдельном случае генетическая связь тех или иных древних форм с соответствующими современными расами аргументировалась Ф. Вайденрайхом с помощью морфологических сопоставлений: австралоидов сближал с яванскими питекантропами сагиттальный валик черепной коробки (на черепах современных австралийцев эта особенность действительно встречается чаще, чем у представителей остальных рас), монголоиды похожи на синантропа уплощенным лицом и лопатообразными резцами, для европеоидов, как и для европейских неандертальцев, характерны ортогнатный, или мало выступающий вперед, профиль лицевого скелета и сильно выступающие носовые кости. Только для негроидов такое морфологическое сближение с ископаемыми формами встречается с трудностями, так как единственный череп африканского неандертальца с сохранившимся лицевым скелетом, известный в то время, а именно череп из Брокен-Хилла, отличается крайней ортогнатностью, чем он напоминает скорее европеоидов, а не негроидов. Но ширина грушевидного отверстия у него, во всяком случае, большая, что свидетельствует о широконосости — существенной особенности негроидной расы.Полицентрическая гипотеза Ф. Вайденрайха, широко и интересно аргументированная и поддержанная выдающимся авторитетом ее автора, вызвала значительный резонанс и повлекла за собой разработку под этим углом зрения многих частных тем. Была опубликована в 1962 г. и общая ревизия новых, накопивших
ся после Ф. Вайденрайха фактов, свидетельствующих в пользу полицентризма. Они привели автора ревизии К. Куна к гипотезе пяти независимых центров возникновения современного человека. Он выделил на территории Африки два центра вместо одного. Выделенные пять рас возведены им в ранг подвидов, а генезис их уведен в глубокую древность — до нижнего палеолита и особых для каждой расы отдельных групп питекантропов. Эта часть гипотезы К. Куна была подвергнута достаточно резкой и во мноґом справедливой критике.
Через некоторое время после публикации полицентрических работ Ф.
Вайденрайха моноцентрическая гипотеза была возрождена Я. Я. Рогинским в форме гипотезы так называемого широкого моноцентризма. Я. Я. Рогинский отказался от узкого моноцентризма и аргументировал положение о том, что трансформация палеоантропа в человека современного вида могла осуществиться только на достаточно обширной территории. В этом процессе огромное значение должны были играть смешение между отдельными популяциями и вызываемые этим явления (генетическое разнообразие, гетерозис, или повышенное развитие метисов, расширение круга брачных связей и т. д.), что невозможно или малодейственно в пределах небольшой изолированной зоны. Поиск этой зоны Я. Я. Рогинский построил на морфологической аргументации. Он статистически, по большому числу признаков сопоставил современные расы с ископаемыми формами и пришел к выводу, что между ними нет специфического сходства, которое можно было бы истолковать как свидетельство тесного генетического родства. У ископаемых форм были отмечены морфологические особенности, отсутствующие у связанных с ними, по Ф. Вайденрайху, современных рас. Размах изменчивости палеоантропов по многим важным признакам оказался больше, чем у современного человека. Таким образом, из родословной человека были исключены все ископаемые формы, кроме палеоантропов группы Схул. Прогрессивная морфология этой группы неандертальцев сама по себе давала возможность сблизить именно их в первую очередь с современным человеком, в составе группы были обнаружены формы, сближенные Я. Я. Рогинским с современными расами — монголоидами, негроидами и европеоидами, наконец, центральное положение группы на территории ойкумены позволило ему предположительно очертить ту довольно обширную область, где произошло формирование Homo sapiens. Она включает Северную Африку, Восточное Средиземноморье, Кавказ и Среднюю Азию, Переднюю и Южную Азию.ипотеза Я. Я. Рогинского также привлекла внимание своей стройностью и богатой аргументацией и была поддержана многими советскими исследователями.
Но сразу же последовали и критические замечания. Так, например, Г. Ф. Дебец указал в 1950 г., что характер перехода от эпохи мустье к верхнему палеолиту, отраженный в археологическом инвентаре, одинаков на тех территориях, которые не входили в очерченную Я. Я. Рогинским зону формирования человека разумного, например в Бирме, и на тех, которые входили, например, на юге Европы и в Передней Азии. Количество таких фактов, противоречащих гипотезе широкого моноцентризма и накопленных за последние два десятка лет, постепенно увеличивается. В области морфологии — это показ специфики накопления частот лопатообразных резцов, характерных для монголоидов (аналогичная особенность, как мы помним, свойственна синантропу), находки черепов в пещерах Шанидар и Амуд, отличающихся достаточным числом примитивных признаков (между тем такие неандертальские формы были нехарактерны для этой области, по мнению Я. Я. Рогинского), находки остатков палеоантропов и их культуры в Восточной Азии (Я. Я. Рогинский считал существовавший 30—40 лет тому назад разрыв между нижним и верхним палеолитом в Восточной Азии доказательством отсутствия преемственной связи между синантропами и монголоидами). В области археологии было неоднократно доказано непосредственное происхождение многих локальных вариантов верхнепалеолитической культуры от отдельных мустьерских, убедительно продемонстрирована преемственность культуры от среднего палеолита к верхнему на многих узколокальных территориях. Этим постулируется возможность многократного перехода от палеоантропов к человеку разумному — основа основ гипотезы полицентризма. Исходя из всех этих фактов, можно склониться к выводу о множественности центров появления человека разумного, о формировании разных его рас на основе различных групп ископаемых предков современного человека.
Острота дискуссии между сторонниками моноцентризма и полицентризма и во многом противоречащие друг другу теоретические установки, из которых исходят обе гипотезы, побудили искать решения проблемы на путях их объединения и какого-то компромиссного среднего подхода.
А. А. Зубов в 1966 г., опираясь на одонтологические наблюдения, указал на возможность подразделения современного человечества на два обширных ствола, занимающие запад и восток ойкумены и различающиеся по вариациям одонтологических признаков, то есть признаков строения зубной системы. В дальнейшем гипотеза развивалась как по линии накопления и анализа одонтологических данных 1, так и с помощью привлечения к ее обоснованию данных по расовой изменчивости в основных территориальных группах современного человечества [109][110].Можно было бы думать, что речь идет о двойном изначальном подразделении человечества, восходящем к эпохе, предшество
вавшей появлению человека современного вида, то есть о какой-то своеобразной форме полицентризма, сводящей число центров формирования Homo sapiens к двум и могущей поэтому претендовать на название дицентризма. Во всяком случае, один из авторов гипотезы, Η. Н. Чебоксаров, в 1959 г. выступил со статьей, представившей содержательную аргументацию в пользу преемственности физического типа человека и развития культуры в Восточной Азии на протяжении всего палеолитического времени, начиная с нижнего палеолита. Однако А. А. Зубов специально разъяснил, что «гипотеза двух центров может быть совмещена с теорией моноцентризма» 1. В этом заявлении можно было бы поспорить с определением моноцентризма как теории: ведь под теорией подразумевается что-то доказанное и установившееся, теперь же, как никогда, усилились критические замечания в адрес моноцентрической гипотезы, опирающиеся на новые как палеоантропологические, так и археологические факты. Но это, в сущности, мелочь. Возвращаясь к излагаемой гипотезе распада человечества на два ствола, отметим, что, развивая цитированную мысль, А. А. Зубов предложил датировать распад на два ствола эпохой после появления Homo sapiens и его расселения в пределах Африки и Евразии. Три расы — монголоиды, негроиды и европеоиды,— которые он считает реально существующими, возникли позже, европеоиды и монголоиды выросли непосредственно из исходных двух стволов, негроиды образовались конвергентно на западе и на востоке ойкумены, в процессе освоения экваториального пояса, хотя, строго говоря, в соответствии с гипотезой моноцентризма Homo sapiens и произошел в субтропическом и тропическом поясе. Таким образом, рассмотренная гипотеза представляет собой своеобразный вариант моноцентрического подхода, модифицированного в применении к результатам одонтологических наблюдений.