СОБИРАТЕЛЬНЫЙ ОБРАЗ

Из всех черт, приписываемых неандертальцам авторами их ранних «портретов» — идёт ли речь о словесных описаниях, или о рисун­ках — самой отталкивающей является, пожалуй, волосатость.

Большинство антропологов считает, что наши предки лишились шерсти на теле не менее полутора миллионов лет назад, т. е. задол­го до появления неандертальцев. Помимо весьма зыбких теорети­

ческих построений^[42], это мнение базируется и на некоторых фактах. Так, судя по генетическим данным, как минимум 1,2 млн. лет назад люди, жившие тогда ещё исключительно в тропиках и субтропиках, уже обзавелись чёрной кожей, а кожа такого окраса могла им по­надобиться лишь в том случае, если была ничем не защищена от солнечного ультрафиолета^[43]. У большинства млекопитающих кожа под мехом светлая независимо от того, живут ли они в Заполярье или в тропиках. Есть ещё данные по генетике вшей, которые ука­зывают на то, что эти бедные букашки лишились значительной части своей мохнатой территории на теле гоминид примерно 3 млн. лет назад. Словом, похоже, что насчёт «густой» неандертальской шерсти Уэллс, Купка (см. рис. 2.6) и иже с ними несколько пого­рячились. Впрочем, в любом случае речь идёт о чисто внешней особенности, меняющей лишь облик человека, но не связанной с его интеллектом. И в историческое время жили (и живут) люди с густым волосяным покровом на теле (в медицине этот феномен известен как синдром семьи Амбрас), совершенно полноценные во всех отношениях.

Гигантами, какими их иногда изображают, неандертальцы точно не были. Средний рост мужчин составлял порядка 165 см, а женщин примерно на 10 см меньше. При этом, однако, и те и другие отлича­лись крепким сложением и были, что называется, «широки в кости» (рис. 2.9). Вес взрослых мужчин, согласно даже самым скромным оценкам, составлял в среднем около 75 кг (на 10—20 % превышая вес современных людей такого же роста), а женщин около 65 кг. По сте­пени полового диморфизма, как явствует из этих цифр, неандерталь­цы не отличались от современных людей — и у них, и у нас различия между мужчинами и женщинами по размерам тела меньше, чем у более ранних видов гоминид. Об этом же свидетельствует сопостав­ление нижних челюстей и зубов индивидов разного пола^[44], а также костей посткраниального скелета^[45].

Рис. 2.9.Неандерталец в действии (источник: Churchill 1998)

Строение, толщина стенок и рельеф неандертальских костей с хорошо развитыми участками для крепления мускулов свиде­тельствуют о большой мышечной массе их обладателей. Они, несо­мненно, были наделены немалой физической силой, значительно превосходя в этом отношении большинство представителей на­шего вида. Однако недаром гово­рят, что достоинства являются продолжением недостатков (или наоборот?), и что всё имеет обо­ротную сторону. Расплатой за выигрыш в силе для неандерталь­цев, похоже, явилась некоторая неповоротливость, неуклюжесть. В частности, судя по наиболее полной из существующих скелетных реконструкций, шея у них, как и вообще у многих плотно сбитых, коренастых людей, была несколько коротковата, грудная клетка имела не бочкообразную, как у гомо сапиенс, а, скорее, колоколо- видную форму, сильно расширяясь сверху вниз, а нижний пояснич­ный позвонок был слишком глубоко посажен в тазовую чашу, так что и талия тоже была относительно короткой^[46]. Последнее обстоя­тельство, если оно действительно имело место (что ещё нуждается в дополнительных доказательствах), могло до некоторой степени ограничивать гибкость и угол вращения верхней части туловища, а это, в свою очередь, должно было сказываться на походке, которая стороннему наблюдателю показалась бы, наверно, несколько «дере­вянной»^[47]. Иными словами, в ловкости и сноровке неандертальцы нам (или, во всяком случае, тем из нас, кто ведёт активный образ жизни), скорее всего, пусть и совсем немного, но уступали.

Красавцами (или красавицами) их, если руководствоваться сего­дняшними эстетическими мерками, тоже назвать было бы трудно. Массивное, нависающее над орбитами глаз сплошным валиком над­бровье, слишком широкий нос и выдающаяся вперёд тоже широкая верхняя челюсть при полном отсутствии подбородка на нижней, да притом ещё с чересчур крупными передними зубами (рис. 2.10), —

Рис. 2.10.Один из неандерталь­ских «портретов», украсивших сборник статей, изданный в честь столетия открытия в гро­те Фельдгофер (источник: Кое- nigswald 1958) всё это вряд ли бы вызвало учащённое дыхание у гомо сапиенс противоположного пола. Впрочем, не берусь судить за женщин, но вот у мужчин дамы-неандертал- ки точно не пользовались бы успехом. Им, бедняж­кам, было бы очень непросто найти себе сейчас не то что спутника жизни, а хотя бы просто ухажёра на часок-другой, и никакая душев­ная красота, боюсь, тут не помогла бы. Тем не менее, иной неандер­талец-конформист, одетый в современный костюм, побритый и подстриженный, пожалуй, вполне органично смотрелся бы в совре­менной толпе, и его появление на улице большого города или, скажем, в метро не вызвало бы особого ажиотажа (рис. 2.11). Свой низкий и покатый лоб он мог бы спрятать под шляпой, крупные широко рас­ставленные орбиты глаз с развитыми надбровными дугами скрыть за тёмными очками, ну а нижнюю челюсть без подбородочного вы­ступа просто выпятить вперёд, выставив напоказ — смотрите, мол, кто не боится!

Кстати, очень даже может быть, что в тех европейских странах, где иммигранты из Африки всё ещё остаются экзотикой, «прилич­но» одетый неандерталец чувствовал бы себя сегодня «белой во­роной» в гораздо меньшей степени, чем точно так же одетый чер­нокожий гомо сапиенс. Почему? Да просто потому, что первый, в отличие от второго, скорее всего, не выделялся бы среди окружаю­щих «мастью». Откуда это известно? Ну, во-первых, коль скоро мы знаем, или, во всяком случае, узнаем из следующей главы, что не­андертальцы — коренные европейцы (в отличие от нас с Вами, читатель, ибо кто бы Вы ни были — гордый внук славян, тунгус, зулус или друг степей калмык — наши дальние общие предки, пер­вые гомо сапиенс, появились в Африке), то логично предполагать, что и кожа у них была примерно того же цвета, что у нынешних обитателей Европы.

Рис. 2.11.Вот что делают с человеком одежда и причёска! Гладко выбритый и ак­куратно подстриженный господин в шляпе, изображённый на рисунке (слева), — не кто иной, как обладатель черепа (справа), найденного в Ля Шапелль-о-Сен. Таким его представил в 1939 г. американский археолог и антрополог Карльтон Кун, желая показать, сколь сильно наше восприятие неандертальцев и наши представления о них зависят от вторичных, поверхностных деталей

невыгодно: солнца и так мало, а она его «отталкивает», а значит, мешает выработке необходимого организму витамина Д. Во-вторых же — и это более веский довод — о светлокожести неандертальцев свидетельствует их ДНК. Подробней об «ископаемой» ДНК, палео­генетике и «молекулярных часах» речь пойдёт в следующей главе. Пока же я только сообщу тем, кто забыл просмотреть октябрьские номера журнала «Сайенс» за 2007 г., что ген меланокортина (mclr), выявленный в ДНК двух неандертальцев, живших в Испании и Италии в период от 40 до 50 тыс. лет назад, показал, что, если и не сами эти субъекты, то, по крайней мере, многие их соплеменники наверняка были светлокожими и рыжеволосыми¹¹. Ну, прямо па­леолитические ирландцы!

Итак, подведём первые итоги. Вот он, собирательный образ неандертальца: приземистый, коренастый, чуть неуклюжий, мор­дастый, бровастый, носатый... Вдобавок ко всему, ещё, возможно, ^[48]

и рыжий! М-да, не очень гламурный, конечно, портрет получается, но, с другой стороны, и не так всё плохо, как казалось Булю или Уэллсу. Да и, в конце-то концов, ведь не внешность же в человеке главное, правда?