РЕГИОН ЭГЕЙСКОГО МОРЯ в эпоху неолита

Христос Думас

ГЕОГРАФИЧЕСКАЯ СРЕДА

Во все времена морфология региона Эгейского моря оказывала сильное воздействие на его культурное разви­тие. Усеянное бесконечными островами, большими и ма­лыми, Эгейское море, которое одновременно разделяет и соединяет самую южную оконечность Восточной Европы, Грецию и Малую Азию, представляло собой ту окружаю­щую среду, которая благоприятствовала развитию особых видов деятельности, таких как торговля и мореплавание.

ИСТОРИЯ ИССЛЕДОВАНИЙ

Раскопки поселений раннего бронзового века, пред­принятые X. Тсунтасом (Christos Tsountas)на островах ар­хипелага Киклады в последнем десятилетии XIX в., яви­лись первым систематическим исследованием доистори­ческого периода Эгейского мира. В течение первого де­сятилетия XX в. (1908) этот неутомимый ученый совмест­но с В. Стансом (Valerios Stats')начал раскопки двух зна­менитых поселений Фессалии - Сескло и Димини, в ко­торых были обнаружены первые сведения о регионе Эгейского мира в эпоху неолита. Примерно в это же вре­мя английский археолог сэр А. Дж. Эванс обнаружил пер­вые неолитические остатки в Кноссе на Крите (Evans, 1921-1935).

Македония оказалась в фокусе научного интереса бла­годаря работам Г. Милонаса в Олинфе (Mylonas, 1928) в материковой Греции и исследованиям Э Кунце в Орхо- мене (Kunze, 1931). Афинский Акрополь был изучен Д. Леви (Levi, 1930-1931); на п-ве и исторической облас­ти Пелопоннес провел серию исследований К. Блеген - в Немее (Blegen, 1927), Гонии (1930) и вПросимне (1937); Н. Вальмин провел раскопки в Мессении (Valmin, 1938). На других островах, кроме Крита, были обнаружены предметы неолита. Острова Эгина (Welter, 1937) и Самос (Heidenreich, 1935-1936) были также исследованы в 1930-е гг. Исследования эпохи неолита в Эгейском регио­не стали проводиться более интенсивно сразу после окончания второй мировой войны, а начиная с 1960-х гг. они проводились еще более масштабно. Невозможно привести здесь имена всех ученых, которые работали в этой области, однако, следует упомянуть двух специали­стов по доисторическому периоду, котор ые после окон­чания войны внесли неоценимый вклад в исследования Эгейского неолита - покойного В. Милойчича (V.Milojcic) и Д. Теохариса (D. Theocharis).

ВОЗНИКНОВЕНИЕ И РАСПРОСТРАНЕНИЕ НЕОЛИТА В МАТЕРИКОВОЙ ГРЕЦИИ И НА ОСТРОВАХ (ВОСЬМОЕ, СЕДЬМОЕ И ШЕСТОЕ ТЫСЯЧЕЛЕТИЯ ДО НАСТ. В.)

Несмотря на то что стратиграфически существование периода мезолита не было установлено, на эллинской тер­ритории повсюду имеется достаточное количество кос­венных доказательств существования этой переходной фазы от хозяйства, характеризующегося собиранием про­дуктов питания, к их производству; это ясно видно в райо­не Боиб в Фессалии и в Сидари на северо-западе о. Керки­ра (Корфу) (Theocharis, 1981,p. 27). Неопровержимые стра­тиграфические доказательства существования мезолити­ческого периода были обнаружены в пещере Франтчи, ря­дом с древним греческим городом Термионом на п-ве Пе­лопоннес (Jacobsen, 1981, рр.

Землепашество и животноводство появились до конца девятого тысячелетия до наст, в., что подтверждается наход­ками не только в пещере Франтчи, но и в поселениях Ар- гисса, Сескло и Суфли-Магула в Фессалии (Theocharis, 1981, р. 37) и в поселении Кносс на Крите (Evans, 1964, р. 136).

Зерновые и овощные культуры были первыми окуль­туренными растениями (Renfrew, 1973, р. 161); овцы и козы также первыми появились в одомашненном виде (B6kδnyi, 1973, рр. 166-168).

Эту фазу можно рассматривать как самую раннюю фазу неолитического периода, и в указанных выше посе­лениях она характеризуется полным отсутствием гончар­ных изделий (докерамический этап неолита) и редко, но все же встречающимися архитектурными остатками (Theocharis, 1981, р. 37). Начиная с этого докерамическо- го этапа и до его окончания в ходе развития неолитиче­ского периода в регионе Эгейского моря можно опреде­лить следующие фазы:

1. Ранний неолит, который хронологически соответ­ствует всему восьмому тысячелетию до наст. в.

2. Средний неолит, который охватывает первую поло­вину седьмого тысячелетия до наст. в.

3. Поздний неолит, который длился с середины седьмо­го тысячелетия до конца шестого тысячелетия до наст. в.

Часто последние фазы позднего неолита объединяют под названием «завершающие стадии позднего неолита».

Исследования пока далеки от завершения, так, на ост­ровах они едва начались, но изучение собранного мате­риала явно показывает постепенное распространение нео­литического образа жизни на весь бассейн Эгейского моря. На протяжении 3500 лет этот новый образ жизни, несмот­ря на региональные различия, заложил основы и создал ус­ловия для перехода к урбанистическим формам органи­зации Эгейского мира в начале бронзового века.

ПОСЕЛЕНИЯ И АРХИТЕКТУРА

Докерамический неолит

Известно, что постоянные поселения существовали еще на докерамической стадии неолита. И хотя при име­ющейся базе данных трудно оценить размеры этих ран­них поселений, все же поселение Сескло в Фессалии пока­зывает, что они были достаточно крупными, поскольку ар­хитектурные фрагменты обнаружены как внутри, так и снаружи акрополя (Theocharis, 1981, р. 54). Общие особен­ности всех этих поселений свидетельствуют о том, что предпочтение при их устройстве отдавалось местностям, расположенным на морском побережье, на берегах рек или, возможно, озер (Jacobsen, 1981, р. 312). Необычно большое количество деревень докерамического периода в Фессалии по сравнению с другими районами Греции, воз­можно, объясняется местной окружающей средой: равни­на Фессалии была самой благоприятной для развития но­вой системы хозяйствования.

Помимо Сескло, в других поселениях Фессалии были обнаружены слои докерамического периода: в Ахиллейо- не, Гендики, Суфли-Магуле и Аргиссе (Theocharis, 1981, р. 37). Вне Фессалии следы докерамического неолита обнаруже­ны в Кноссе на о. Крит (Evans, 1964, р. 142) и в Франтчи в Арголиде (Jacobsen, 1981), а также, вероятно, в Маруле на Китносе - одном из островов архипелага Киклады (Honea, 1975). Во Франтчи архитектурные фрагменты были обна­ружены как внутри пещеры, так и вне ее и включали остат­ки стен и следы устройства уступов (террас) на террито­рии (Jacobsen, 1981, р. 309).

Именно в Фессалии можно представить себе наиболее точную картину жизни неолитических людей на докера­мической стадии. Там были обнаружены развалины хижин овальной в плане формы, сооруженных из деревянных кольев и саманного кирпича, пол в которых был устроен в земле и покрыт слоем гальки или утрамбованной земли; были видны остатки очага (Theocharis, 1981, р. 37). Похо­же, что остатки сооружений, обнаруженных к настояще­му времени, свидетельствуют об определенных региональ­ных различиях между постройками на севере и юге, также объясняемых различиями в окружающих условиях.

Ранний неолит

Несмотря на то что на всем эллинском пространстве не было обнаружено архитектурных фрагментов жилищ эпохи раннего неолита, не вызывает сомнения их широ­кое географическое распространение. К началу раннего неолита группы жилищ или деревушки докерамического периода превращаются в довольно большие деревни.

Поселение Сескло в Фессалии является одним из наи­более изученных. В этом фессалийском поселении ар­хитектурные фрагменты были разбросаны на площади около одного гектара (Theocharis, 1981, р. 54), в то время как расположенная в Македонии деревня Неа-Никоме- диа раскинулась приблизительно на площади 2,4 га (Rodden, 1962, р. 268). Следовательно, похоже, что дерев­ни Балканского п-ва были тех же размеров, что и поселе­ния в Западной Азии, которые обычно занимали от 1 до 4 га (Jacobsen, 1981, р. 313). Если предположить, что плот­ность населения составляла 100 человек на один гектар, то в неолитических деревнях должны были проживать от 100 до 400 человек.

Примечательно, что как поселения Сескло и Ахиллейон в Фессалии, так и поселение Неа-Макри в Атгике и Палайя- Коринф на Пелопоннесе были расположены на естествен­ных геологических террасах, тогда как поселение Неа- Никомедиа в Македонии располагалось на вершине хол­ма (Theocharis, 1981, р. 55; Nandris, 1970, рр. 194-195).

Архитектура раннего неолита характеризуется разно­образием форм, строительных материалов и явным сосу­ществованием старых традиций и новых концепций и практических подходов. Так, кроме овальных сооружений появляются прямоугольные или квадратные (в плане) строения (Theocharis, 1981, р. 58). Что касается строитель­ных материалов, то некоторые жилища были сооружены из сырой глины по технологии, применявшейся для гли­нобитных построек, другие возводились на каменных ос­нованиях, а жилища в Неа-Никомедиа имели каркас из де­ревянных столбов, вбитых в плотный грунт.

Средний неолит

В период среднего неолита существовали значитель­ные различия между Северной и Южной Грецией. В Маке­донии такие различия не отмечены, что, возможно, ука­зывает на застой или на запоздалое развитие этого регио­на, и в результате период среднего неолита здесь почти ничем не отличается от раннего неолита. В противопо­ложность этому развитие раннего неолита в Южной Гре­ции было достаточно быстрым. В Северной Греции пе­риод среднего неолита представлен процветающей куль­турой Сескло в Фессалии (Theocharis, 1981, рр. 80, ИЗ)·

Так называемая культура кайронея (Cbaironeia)распрост­ранилась к югу по всей восточной части континентальной Греции (Tbeocharis, 1981, р. 13). Южнее, на Пелопоннесе эволюция происходила иначе. Все эти региональные осо­бенности четко определены и отражены в различных сти­лях и технологиях изготовления гончарных изделий (Tbeocharis, 1981, рр. 113-117).

В целом период среднего неолита был отмечен ускоре­нием развития в южных регионах, и в результате Фессалия перестала быть центром эволюции (Tbeocharis, 1981, р. 118).

По-видимому, укрепление новой формы хозяйствова­ния и образа жизни, наметившееся в ходе раннего неолита, вызвало заметный рост населения. Это нашло отражение не только в появлении новых поселений, таких как Тсанг- ли, Зерелия и Тзани-Магула в Фессалии, но и расширение тех, которые уже существовали в период раннего неолита (Tbeocharis, 1981, р. 88). Полагают, например, что в средне­неолитическом поселении Сескло было 500-800 зданий и проживало до 3 тыс. человек (Tbeocharis, 1981, р. 94).

На протяжении этой части среднего неолита проис­ходили многочисленные изменения в поселениях, но ни одно из них не было внезапным, а скорее являлось ре­зультатом процесса, начавшегося на предыдущей стадии. Что касается поселений в целом, то в среднем неолите появились два основных новшества: расположение строе­ний согласно примитивному «градостроительному плану» и (в Фессалии) строительство многочисленных поясов ог­раждений по периметру поселений (Tbeocharis, 1981,p. 81). Эти ограждения, которые известны со средненеолитиче­ского поселения Сескло и, возможно, с поселения Магула- Чацимиссиотики, а также с поселения Димини, относяще­гося к позднему неолиту, первоначально рассматривались как оборонительные стены (Tbeocharis, 1973, рр. 65-66), а территории, ограниченные ими, считались местами для акрополя. Это предположение недавно было поставлено под сомнение Хурмузиадисом (Chourmouziadis, 1979, р. 92) в отношении, по меньшей мере, стен в Димини, которые, по его мнению, были связаны с различными видами произ­водственной деятельности. Это утверждение кажется не очень убедительным, особенно после того как находка рва в форме буквы V вокруг деревни Суфли-Магула укрепила мнение о защитной функции ограждений. Это поселение, лежащее на равнине, без всяких естественных защитных средств, где камни редки, могла быть защищена лишь рвом, который мог быть наполнен водой (Tbeocharis, 1973, р. 66; 1981, р. 95). Подобные оборонительные рвы встречались и в других поселениях, например в Сервии (Tbeocharis, 1973, р. 66). Какова бы ни была цель этих укреплений, не вызывает сомнения тот факт, что они явились результатом коллективных и согласованных усилий, которые должны были мобилизовать достаточное количество рабочей силы и требовали определенной координации действий.

План поселения Сескло показывает существование внутри акрополя примитивной сети узких улиц. Неболь­шие дома строились и перестраивались на одном и том же месте и при постоянной ориентации. Жилища в поселе­нии Отсаки-Магула были расположены вплотную друг к другу и всегда на одном участке, поэтому создается впечат­ление, что расположение домов было заранее определе­но. Перед зданием, расположенным в центре акрополя в Сескло, находился вымощенный двор, а вокруг в беспоряд­ке были разбросаны небольшие «скверы». За пределами акрополя здания более крупных размеров строились на расстоянии друг от друга и, хотя стояли свободно, были выстроены в одну линию и в одном направлении. Такой порядок застройки был, вероятно, результатом предвари­тельной планировки (Tbeocharis, 1981, рр. 94-95).

Архитектура среднего неолита в основном характери­зуется появлением каменных площадок, служивших ос­нованиями для домов, и стандартизированной формой зданий: вытянутое здание типа мегарон или квадратное (в плане) здание с внутренними выступами, сокращавши­ми расстояние между противоположными стенами и об­легчавшими применение перекрытий. Другими техничес­кими новшествами были побелка внутренних стен жилищ и применение деревянных колонн в открытых портиках. Распространился обычай облицовки наружных сторон фундаментных платформ каменными плитами.

Различные типы жилищ в эллинском регионе имели более ранних предшественников и являлись скорее резуль­татом развития местных традиций, чем новшествами, по­явившимися извне (Tbeocharis, 1981, р. 102). Примитивный вариант квадратного (в плане) дома с внутренними выс­тупами и центральным рядом деревянных колонн, кото­рый является обычным в Сескло, Тсангли и Отзаки-Магула известен еще с раннего неолита в поселении Неа-Нико- медиа (Tbeocharis, 1981, рр. 98-102). Мегарон также имел предшественника в виде ранненеолитического дома из одной комнаты. Этот тип зданий, вероятно, явился резуль­татом продления двускатной крыши перед фасадом и за тыльной частью здания для защиты проемов (дверей и окон) от дождя некоторым подобием навесов (Tbeocharis, 1981, р. 102). О существовании наклонной кровли сви­детельствуют отпечатки балок на глине, а также глиня­ные модели домов, найденные в поселениях (илл. 69) (Tbeocharis, 1973, р. 66; 1981, р. 97).

Поздний неолит

Во многих районах Фессалии окончание среднего нео­лита отмечено общими и географически широко распрос­траненными разрушениями из-за сильных пожаров; об этом свидетельствуют находки в Сескло, Тсангли и Сервии (Tbeocharis, 1981, р. 121). За этим опустошением последо­вал короткий переходный период. Большинство поселений были вновь заселены, за исключением Сескло, который оставался опустошенным на протяжении почти 500 лет, после чего был заселен лишь акрополь (Tbeocharis, 1981, р. 120). Появление здесь чужестранных традиций и приме­нение новых технологий рассматривались как признаки появления в регионе новых народов из других стран. По- видимому, эти новые пришельцы сосуществовали с мест­ными жителями среднего неолита, которые пережили раз­рушения (Tbeocharis, 1981, р. 123).

Что касается архитектурных черт, то первые фазы позд­него неолита характеризуются отсутствием стандартных подходов, а в южных районах даже отмечено предпочти­тельное проживание в пещерах. Подобн ые пещерные по­селения были обнаружены в Аттике (пещера Пан около Ма­рафона, пещера Китсос в окрестностях Лавриона), на Пе­лопоннесе (Алепотрипа в горах Мани), на юго-западе ма­териковой Греции (пещера Агиос-Николаос около Аста- коса) и на о. Лефкас (Nandris, 1970, рр. 194-195; Tbeocharis, 1981, р. 157). По всей видимости, численность населения продолжала расти, поскольку были заселены не только те поселения, которые остались от эпохи среднего неолита, но и другие территории, в которых до того времени не было замечено признаков деловой активности и которые стали играть важную роль. Это относится, в частности, к восточной части Македонии, к фракийскому побережью Эгейского моря (Ситагрой, Дикили-’Гаш, Парадими) (Bakalakis &Sakellariou, 1981) и к некоторым удаленным островам (таким как Салиагос в архипелаге Киклады) (Evans &Renfrew, 1968). Географическое распределение этих новых поселений показывает, что люди предпочита­ли селиться у побережья, отдавая предпочтение южным территориям.

Среди характерных морфологических признаков по­селений эпохи позднего неолита следует’ отметить защит­ные стены, окружавшие акрополи в Сескло и Димини в Фессалии, а также обнаруженные на островке Салиагос

недалеко от Антипароса (7⅛eoc⅛wτ⅛ 1973, р. 110; 1981, р. 158), которые, возможно, являются примером самых древних стен позднего неолита. Внушительные здания - мегаро­ны - возвышались в центрах фессалийских поселений (Сескло, Димини и Магула-Висвики недалеко от Велестино).

Мегарон в Магула-Висвики достигал монументаль­ных размеров - его длина составляла 30 м; мегароны в Сескло и Димини были практически единственными зда­ниями, возведенными внутри ограждения акрополя и ок­руженными обширными открытыми пространствами. Недавно Хурмузиадис (Cbourmouziadis, 1979, р. 101) до­казал, что мегарон в Димини был перестроен в раннем бронзовом веке.

Кроме всего прочего, оба последних поселения имеют еще одну особенность - крытые галереи по внутреннему фасаду центрального ограждения. Считается, что эти впе­чатляющие здания, мегароны, служили в качестве общин­ных или общественных зданий или были резиденцией местного правителя.

ТЕХНОЛОГИЯ

Гончарные изделия

Гончарная печь, вероятно, считается одним из самых важных изобретений, которые были сделаны после пе­рехода от кочевого к оседлому образу жизни. Маленькие схематичные фигурки из глины, которые были найдены в Фессалии в культурных слоях докерамического перио­да неолита, предвосхищали те достижения, которые за­тем последовали (Nandris, 1970,р. 198; Weinberg, 1965,р. 16). После открытия способа обжига глиняных сосудов про­гресс в технологии их изготовления стал удивительно быстрым, как в выборе и подготовке глины, так и в осна­щении собственно процесса обжига, о чем свидетель­ствует специальная окраска в красный цвет поверхнос­тей сосудов.

В первых керамических изделиях проявляется желание имитировать форму естественных сосудов (например бу­тылочных тыкв) или сосудов, изготовленных из других ма­териалов и с применением других технологий. Это жела­ние проявляется в украшении поверхностей сосудов; при этом используются приемы резьбы по дереву, плетения, изготовления ткани и тд. (Tbeocbaris, 1981, р. 51). Моно­хромный тип керамики был самым древним на всем эл­линском п-ве (Tbeocbaris, 1981, р. 51; Wenberg, 1965, р. 27).

При всем однообразии в отдельных регионах гон­чарные изделия достигли совершенства, которое мож­но оценить лишь как достижения высококвалифициро­ванных и опытных мастеров, работавших в специальных производственных центрах. Такие центры были обнару­жены в Сескло в Фессалии, где делались «полностью бе­лые» вазы, выглядевшие как сделанные из фарфора, а так­же в Коринфе на северо-западе Пелопоннеса, где изго­тавливали «радужные» или «разноцветные» гончарные изделия (илл. 70) (Tbeocbaris, 1981, р. 52). Кроме моно­хромных изделий, изготавливали другие гончарные из­делия, известные с эпохи раннего неолита. К ним отно­сились вазы с расписными, лепными, тиснеными или резными орнаментами. Все они появились несколько позднее. В число этих керамических изделий входили главным образом различные типы чаш с широким гор­лом, обычно на круглом основании (Tbeocbaris, 1981, р. 66; Wenberg, 1965, р. 27).

Расписные гончарные изделия преобладали в эгейской части Фессалии (илл. 71) и в материковой Греции, а также на островах Эгейского моря (Халинисос, Скирос); счита­лось, что они следуют восточным традициям, так как их находят также в Малой Азии на берегах Эгейского моря (Tbeocbaris, 1981, р. 71). Основными декоративными эле­ментами служили либо строгие линейные композиции, либо сплошные случайные сюжеты. Уже появились изоб­ражения людей и животных, но они встречаются крайне редко (Weinberg, 1965, р. 28).

Гончарные изделия с орнаментами, вероятно, следуют западным традициям, поскольку такая технология не была известна на Эгейском побережье Турции, но была очень широко распространена вдоль побережья Адриатическо­го моря и в Западном Средиземноморье (Tbeocbaris, 1981, р. 70; Wenberg 1965, р. 29). Гончарные изделия с тисненны­ми орнаментами были обнаружены в Эпире, на острове Кефалиния, в центральной Македонии и западной Фесса­лии. На северо-востоке Фессалии они появляются лишь к концу раннего неолита в результате контактов с ранее упо­мянутыми западными регионами. Гончарные изделия ран­него неолита с Пелопоннеса похожи ha изделия восточ­нофессалийской культуры (Wenberg 1965, р. 30).

По-видимому, в Аттике, в поселении Неа-Марки (Tbeocbaris, 1956), было место встреч различных традиций и технологий, о чем свидетельствуют находки монохром­ных гончарных изделий, напоминающих изделия из Фес­салии и ее «разноцветные» вазы или вазы «с черным вер­хом», которые показывают их родство с предметами из северо-восточных районов Пелопоннеса. В этом поселе­нии также были найдены интересные гончарные изделия особого вида с необычным тисненым орнаментом, совер­шенно отличающимся от обычной техники тиснения, с заполнением оттисков белой массой (Tbeocbaris, 1981, р. 54; Wenberg, 1965, р. 30). Другая группа гончарных изделий, характерных для раннего неолита, относится к категории ваз с лепными орнаментами, форма которых представля­ет фигуры людей или животных, а также к антропоморф­ным вазам (Tbeocbaris, 1981, р. 54).

В эпоху среднего неолита технология изготовления гончарных изделий, особенно технология обжига, значи­тельно усовершенствовалась. Отмечается также заметный рост числа расписных изделий и прогресс в нанесении орнаментов. Как и в раннем неолите, были обнаружены производственные центры, из которых сосуды вывозились в другие места. Это означает, что умелые и опытные изго­товители производили гончарные предметы не только для нужд их поселения, но и для внешнего рынка (Tbeocbaris, 1981, р. 104)

Гончарные изделия среднего неолита делятся на две основные категории: грубые изделия, представленные в основном глиняными кувшинами из Сескло для хране­ния продуктов и более тонкие изделия, которые были изучены весьма детально и поэтому лучше известны. Гончары среднего неолита продолжили традиции сво­их предшественников, однако они усовершенствовали их приемы до такой степени, что толщина стенок неко­торых монохромных ваз не превышала 2 мм. В свою оче­редь расписные гончарные изделия делятся также на две группы: изделия первой группы - те, которые выполне­ны по известным, но усовершенствованным технологи­ям в традиционном стиле, и изделия второй группы, ха­рактеризующиеся новшествами как в стиле, так и в спо­собах изготовления. Расписная керамика фессалийской культуры Сескло, возможно, является самым замечатель­ным художественным творением своего времени, а ее отделка и по сей день остается самым блестящим достиже­нием доисторических гончаров (Tbeocbaris, 1981, р. 105). Она включает в основном красные орнаменты на бело­ватом грунте. Другие, более редкие изделия были укра­шены белым орнаментом на темном или красном фоне. В орнаменте в целом отмечается тенденция к спираль­ному расположению декоративных элементов на поверхности вазы (Tbeocbaris, 1981, р. 104). В культуре Сескло можно различить три основных орнаменталь­ных стиля гончарных изделий: «сплошной», «линейный» и «скребковый».

«Сплошной» стиль (илл. 72)

Этот стиль характеризуется сплошными угловыми орна­ментами: наносимые линии имеют ступенчатый или пило­образный вид. Такой орнамент легко нанести на другие ма­териалы и иными способами - при плетении корзин, ткаче­стве, вышивании, и эти приемы, видимо, использовались при изготовлении гончарных изделий. Центром производства, вероятно, была Западная Фессалия (Тзани-Магула и Мегало- Мазараки), откуда такие изделия распространялись в различ­ные части Греции (Theocharis, 1981, р. 104). Предполагалось, что гончарные изделия «сплошного» стиля на Неа-Никоме- диа связаны с расписной керамикой из Анзабегово на тер­ритории болгарской Македонии (Nandris, 1970, р. 207).

«Линейный» стиль

В этом стиле орнамент представлял собой параллель­ные линии в различных сочетаниях, группы загзагообраз- ных линий, выгравированные треугольники и ромбы и т.п. По-видимому, этот стиль развился из «сплошного» стиля, в котором сплошная линия сначала лишь намечалась (Theocharis, 1981, р. 104).

«Скребковый» стиль

Этот стиль характерен для конца среднего неолита. Ли­нейные орнаменты в нем выполнялись путем соскаблива­ния краски с поверхности сосуда. И хотя эти гончарные изделия встречаются повсюду в Фессалии, технология их изготовления, по всей вероятности, имеет южное проис­хождение, поскольку самые прекрасные образцы были найдены в Лианоклади (Theocharis, 1981, р. 105).

В южной части материковой Греции превалируют гон­чарные изделия из Кайронея. Эти изделия являлись совре­менниками изделий из Фессалии и часто походили на них, однако были украшены простым геометрическим орнамен­том, вьшолнеї іньїм в более строгой манере (Theocharis, 1981, р. 113). И наконец, центр производства в зі юху среднего нео­лита, находившийся на северо-востоке Пелопоннеса, дал нам еще один класс гончарных изделий, известных как неолити­ческая керамика Urfimis.По-видимому, эта технология рас­пространилась на север до Фокиды, однако она не достигла сферы влияния культур Сескло и Кайронея (Theocharis, 1981, р. 114). Эту керамику пытались представить в качестве дока­зательства влияния новых групп людей с Востока, однако подобное предположение трудно обосновать, учитывая от­сутствие в этой керамике рисованных сюжетов, которые преобладали на гончарных изделиях халафской культуры, с которыми ее сравнивают (Weinberg, 1965, р. 39), а также ти­пично эллинскую форму ваз (Theocharis, 1981, рр. 117-118).

Переходная фаза между средним и поздним неолитом (вторая половина седьмого тысячелетия до наст, в.) отме­чена постепенными изменениями в гончарных изделиях. Гончарные изделия «скребкового» стиля постепенно меня­ют красные тона на серые в некоторых поселениях, таких, как Тсангли, Сервия и Магула Тсапоха; были найдены так­же двухцветные керамические изделия с черным орі іамеї т- том, нарисованном на тех частях сосуда, с которых удале­на красная краска. Такая керамика была распространена в последующую эпоху (Theocharis, 1981, рр. 121-122).

Поздний і іеолит характеризуется преобладанием кера­мических изделий с темным фоном, на котором выреза­лись или рисовались матовым красителем линейные ор­наменты. В Фессалии многоцветная керамика преоблада­ет примерно с 6300 до 5800 лет до наст. в. (Milojcic &Hauptman, 1969), но была также заметная доля монохром­ных изделий темных цветов, украшенных резным или на­рисованным орнаментом.

Несмотря на плохое качество внутренней отделки из­делий, их орнаменты выполнены с большим мастерством и свидетельствуют о большой строгости в ее выполнении (Theocharis, 1981, р. 126).

На протяжении этих первых фаз позднего неолита в Фес­салии отмечается заметная ориентация на южные регионы, и знаменательно, что гончарные изделия, покрытые мато­вым красителем, находят далеко на юге, в районе Алепотри- па в горах Мани (Пелопоннес) (Theocharis, 1981, р. 128).

В это же время умножаются контакты между Балкана­ми и Эгейскими частями Македонии и Фракии. Такие по­селения, как Ситагрой, Дикили-Таш и Парадими указыва­ют на родство с поселениями Винча ('Гордое) и Веселино- во (Караново III) (Theocharis, 1981, рр. 127-128; Bakalakis &Sakellariou, 1981, р. 25; Alexander, 1972, р. 43).

Гончарные изделия культуры Димини (илл. 73) обладают особыми признаками, географическая зона их распростра­нения довольно ограничена (восточная часть Фессалии); они имеют смешанные черты предшествующих форм и различных влияний извне. Вероятно, в и?: отделке встре­чаются заимствования некоторых орнаментов у керами­ки из Сескло (клетчатые орнаменты, ломаные линии и тд.), однако здесь они представлены необычным образом, с яв­ным намерением выделить различные части сосуда. Дру­гое новшество состояло в отделке гончарных изделий по­лосками разных, часто контрастных цветов (Theocharis, 1981, р. 144). Еще одной особенностью гончарных изде­лий является предпочтительное применение орнаментов в виде спиралей и меандров, которые, вероятно, произош­ли от разных орнаментов (илл. 74) и, возможно, от резьбы по дереву (Theocharis, 1981, р. 148).

Как было указано выше, отличительной чертой эпохи позднего неолита на юге было преобладание керамиче­ских изделий, покрытых матовым красителем (Weinberg, 1965, рр. 45-46). Многоцветные керамические изделия типа изделий из Гонии и Просимны (Пелопоннес), воз­можно, подобны керамическим изделиям из Фессалии (Theocharis, 1981, р. 133)·

На о. Салиагос (расположенном недалеко от о. Анди- парос), входящем в архипелаг Киклады, были найдены ке­рамические изделия темного цвета, которые, несмотря на некоторое сходство с керамическими изделиями матери­ковой Греции и Пелопоннеса, образуют отдельную груп­пу, в которой преобладают орнаменты белого цвета (Evans &Renfrew, 1968, р. 36; Theocharis, 1981, р. 158).

Завершающие фазы этой эпохи, или заключительный (финальный) неолит, представлены в Фессалии культура­ми Ларисы и Рахмани (Theocharis, 1981, р. 1.33; Weinberg, 1965, р. 50). Керамические изделия Ларисы принимали раз­личные формы, у них не было ручек и выраженного осно­вания, они были широко распространены от Западі юй Ма­кедонии до Аттики и о. Эвбея в Эгейском море. Это - кера­мические изделия черного или темного π,ветов, украшен­ные белыми линейными орнаментами, или полированные с резными орнаментами. Изделия из Рахмани относятся, скорее всего, к культурам халколита (медного века); они в основном были распространены на побережье Фессалии и имели некоторые черты, похожие на изделия из Восточ­ной Македонии. Керамические изделия из Рахмани фор­мально напоминают изделия из Ларисы, однако отлича­ются от них применением технологии нанесения покры­тия сюжетами орнаментов, включающих упрощенные спирали и витые конструкции, к которым добавляются ли­нейные орнаменты. Поскольку эти технология и тип ор­наментов были характерны для Балкан, можно предполо­жить, что они зародились в северных районах (Theocharis, 1981, р. 133; Weinberg, 1965, р. 50). Однако подобные ке­рамические изделия с покрытием были также обнаруже­ны в некоторых южных районах, например на Пелопон­несе (Лерна), Крите (Кносс) и Кикладах (Салиагос) (Theocharis, 1981, р. 152). По-видимому, эт и декоративные

сюжеты продолжали традиции Димини, однако в спосо­бах их нанесения проявляется северный характер (Theocbaris, 1981, р. 152). Родство с северными регионами (Балканы) угадывается в другом типе керамики, выполнен­ной из графита, которая характерна для эгейской Македо­нии и Фракии и может рассматриваться как керамика пе­риода халколита (Bakalakis &Sakellariou, 1981, рр. 26-28).

Производство изделий из камня и кости

Каменные орудия докерамического периода неолита продолжают традиции эпохи мезолита и связаны с про­изводством микролитов из кремня и обсидиана. Обсиди­ан как исходный материал был более распростраї ген в юж­ных регионах и на островах, расположенных поблизости от места добычи - о. Милос в архипелаге Киклады.

Пластины - наиболее типичные неолитические ору­дия - появились в эпоху раннего неолита. Из-за отсутствия каких-либо опубликованных специальных и детальных ма­териалов о неолитических каменных орудиях и инструмен­тах иногда бывает трудно наметить морфологическую и ти­пологическую эволюцию этих орудий на протяжении рас­сматриваемого периода. Тем не менее, по-видимому, микро­литическое производство постепенно сократилось до такой степени, что эти орудия практически исчезли в период сред­него неолита. В то же время в Фессалии наблюдается рас­ширение применения обсидиана, сопровождавшееся рас­ширением производства пластин. Встречается также боль­шое разнообразие отщепов из обсидиана, обработанных с одной или с двух сторон, различных типов наконечников (для гарпунов, стрел и тд.), изделий овальной формы и тд.

Орудия из шлифованного камня включают песты, зу­била, молотки, топоры, головки для булав, грузила и тд. Среди других каменных артефактов отмечают крышки, ступы, мельничные жернова и даже гнезда для дверных пе­тель. Типология неолитических костяных изделий вклю­чает широкий ряд наконечников, совков, иголок, шильев, лопаток и стамесок (Elster, 1977, рр. 45-47). ранних слоях поселения Ситагрой (Renfrew, 1973, р. 189). Эти следы, относящиеся примерно к 7000 лет до наст, в., яв­ляются самым ранним прямым свидетельством изготовле­ния тканей в Европе. Другой отпечаток материала, обнару­женный на стоянке Кефала на о. Кея из архипелага Кикла­ды, относится к более позднему периоду (5500 лет назад).

Информация о производстве текстильных тканей до­полняется косвенными доказательствами - орнаментами на расписных гончарных изделиях, которые, похоже, ко­пируют или отражают другие технологии. Многие моти­вы росписей ваз из поселения Агиос-Петрос на о. Север­ные Спорады (Efstratiou, 1985) и из Сескло были явно на­веяны сюжетами тканых материалов.

Прямое доказательство существования прядения и тка­чества было получено в виде некоторых деталей, связан­ных с этими технологиями: катушек для веретен и грузов для ткацких станков, сделанных из камня или глины, ко­торые обнаружены во многих поселениях по всей Греции. Эти предметы были особенно распространены в течение последних фаз неолита (около 5500 лет назад), что под­тверждают находки в поселениях, расположенных как на севере (Ситагрой), так и на юге (Кносс). Катушки для веретен иногда имели то коническую форму, специально созданную для выполнения этой работы, то делались из дисков черепков глиняных изделий с центральным отвер­стием. Иногда, как в поселении Ситагрой, они украшались резными рисунками (Theocbaris, 1973, fig. 116). В Кноссс были обнаружены изделия раннего неолита, которые не­посредственно относились к ткачеству. Одна из групп та­ких изделий состоит из плоских, почти квадратных гли­няных пластин с 2-4 отверстиями, которые были опреде­лены как грузы для ткацких станков. Вторая группа состоя­ла из продолговатых предметов, выполненных также из глины, которые были описаны археологами, проводивши­ми раскопки, как «челноки» (Evans, 1964, рр. 233-234).

Итак, существуют доказательства того, что еще до кон­ца раннего неолита производилось оборудование, спе­циально предназначенное для прядения и ткачества, и что, следовательно, эти производства были уже известны.

Плетеные изделия и циновки

Имеются лишь косвенные свидетельства наличия пле­теных изделий, полученные на основании форм и рисо­ванных орнаментов некоторых сосудов, выполненных в виде корзин. Это относится к открытым чашам с прямыми стенками, которые, возможно, имитировали форму плете­ных корзинок, и вполне вероятно, что некоторые сюжеты из орнаментального ряда и та манера, в которой они вы­полнены, просто копируют геометрические рисунки, ха­рактерные для веревочных и плетеных корзин, изготавли­ваемых из разноцветных волокон. Такие рисунки явствен­но видны на большинстве расписных керамических изде­лий из Фессалии и, в частности, на изделиях из Сескло. Дей­ствительно, все угловые орнаменты (ступенчатые, пилооб­разные, зубчатые, зигзагообразные, клетчатые и т.п.) были заимствованы из производства корзин или циновок (Theocbaris, 1981, рр. 78-79, figs. 30-34).

Что касается циновок, то имеются более прямые при­знаки их наличия: отпечатки плетеных циновок были об­наружены на днищах ваз, найденных во многих поселени­ях как на юге (Неа-Никомедиа), так и на севере (Салиагос).

Прядение и ткачество

Хотя технология плетения явно применялась для из­готовления циновок и корзин, о ее использовании для из­готовления текстильных изделий имелись лишь косвенные свидетельства, пока не были найдены отпечатки тканей в

Резьба по дереву

В слоях неолита не было обнаружено следов изделий из дерева, что, конечно, объясняется недолговечным ха­рактером данного материала. Поскольку на протяжении всей этой эпохи лесоматериалы в большей или меньшей степени использовались как строительные, то плотниі щое искусство входило в число ремесел, освоенных людьми эпохи неолита (Efstratiou, 1985, р. 52), и, таким образом, можно считать, что это искусство проявлялось в более ху­дожественной форме - в резьбе по дереву, как это было в Анатолии (в Чатал-Хююке).

Дерево является мягким материалом, его легче обра­батывать, чем камень, и, возможно, деревянные сосуды де­лались до изобретения глиняной посуды; действительно, некоторые неолитические сосуды с резными орнамента­ми могут рассматриваться как имитация деревянных про­тотипов. Например, два сосуда из Кносса - цилиндриче­ская ваза, украшенная резьбой в виде зигзагов и треуголь­ников и оттисками в виде пунктирных линий, а также ци­линдрическая коробка с резным треугольным орнамен­том - могут иметь деревянные прототипы (Theocbaris, 1973, figs. 69, 74).

ИСКУССТВО (илл. 75-78)

Доисторические люди в Европе уже освоили искусст­во живописи и скульптуры в эпоху верхнего палеолита, как об этом свидетельствуют великолепные произведения ис­

кусства, которые они оставили. К сожалению, ничего не известно о рисунках эпохи неолита в Эгейском мире, за исключением рисунков на гончарных изделиях, а скульп­тура представлена лишь фигурками, изготовленными из глины, камня, кости и раковин.

Антропоморфные глиняные статуэтки были обнару­жены даже в поселениях докерамического неолита, что заставило некоторых специалистов отказаться от опре­деления этого периода как «некерамического» (Nandris, 1970, р. 193). Схематичные фигурки соседствуют с бо­лее реалистическими, и обе формы существовали парал­лельно на протяжении всего неолита. Хотя трудно вос­создать стилистическую эволюцию этих изделий, одна­ко можно установить хронологическую классификацию, в частности, по отношению к фигуркам из глины, связав ее с технологическим развитием гончарного производства (Chourmouziadis,1974; Ucko, 1968).

По-видимому, одна категория глиняных статуэток, у ко­торых головы сделаны из другого материала, относится к первым фазам неолита. Среди антропоморфных фигурок из глины или из других материалов самыми распростра­ненными являются те, которые имеют так называемую форму скрипки. Другие имеют крестообразную или более абстрактную формы. Более реалистичные статуэтки пред­ставляют мужские и женские персонажи в различных по­зах: стоящих, сидящих, присевших на корточки или лежа­щих. При этом женские фигурки составляют большинство. Они имеют пышные формы, особенно выделяются груди и ягодицы. Некоторые персонажи изображены за особы­ми занятиями, как, например, сидящая женщина, кормя­щая ребенка. Эта фигурка была найдена в Сескло в слое позднего неолита (Theocharis, 1973, fig. 56; 1981, р. 148, fig. 98). Самая большая статуэтка, известная на сегодня (вы­сотой 50 см), обнаружена в Фессалии, в районе Ларисы, и относится к заключительному неолиту. Она изображает сидящего мужчину, левая рука которого лежит на левом ко­лене, а голова опирается на правую руку (Theocharis, 1973, ⅝∙ 55).

В многочисленных публикациях были сделаны по­пытки разъяснить назначение этих статуэток, в частно­сти тех, которые изображают женские фигуры, однако слои, в которых они были найдены, не дали достаточно данных, чтобы можно было точно определить их назна­чение (Ucko, 1968, рр. 409-427, Chourmouziadis, 1974, рр. 149-206). Кроме того, не все неолитические стату­этки являются антропоморфными: животных также изображали, пользуясь глиной или реже камнем и даже другими материалами. В поселениях Фессалии (Продо- мос, Платикампос, Нессонис) и Македонии (Дикили- Таш, Ситагрой) было обнаружено некоторое количество зооморфных фигурок из глины, сохранившихся лишь частично, а в Неа-Никомедиа найдена фигурка лягушки, вырезанная из зеленой скальной породы. Это разнооб­разие форм изделий и их археологическое окружение привели Хурмузиадиса (Chourmouziadis, 1982, р. 78) к мысли о том, что такие фигурки эпохи неолита представ­ляли собой средства коммуникации, нечто вроде «про­тописьменности».

Рассматривая искусство, следует упомянуть о костяной трубке, найденной в слое среднего неолита в Сескло, в кото­рой специалисты увидели флейту (Theocharis, 1973, fig. 210). Если эта интерпретация верна, то мы имеем существенное доказательство того, что человек эпохи неолита был зна­ком с музыкой, может быть, он даже танцевал!

ХОЗЯЙСТВЕННАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ

Хозяйственную деятельность людей региона Эгейско­го моря в эпоху неолита можно разделить на две катего­рии: обеспечение существования и торговля.

Обеспечение существования

Считается, что следы неолитической культуры встре­чаются каждый раз, когда находятся признаки примитив­ных форм сельского хозяйства. Это могут быть ботаниче­ские или зоологические признаки, другими словами, речь может идти о зернах окультуренных растений или о кост­ных остатках одомашненных животных. Зерна, найденные в различных районах Греции, свидетельствуют о том, что пшеница, ячмень, просо, овес, горох, чечевица, фисташки и сливы были окультурены уже во времена раннего неоли­та (Renfrew, 1973).

В эпоху среднего неолита земледелие развивалось до­вольно быстрыми темпами, и были окультурены другие растения, включая виноградную лозу; все этапы развития земледелия можно проследить в последовательных куль­турных слоях в Ситагрое, в Восточной Македонии. При­рост населения, о котором свидетельствуют расширение и быстрый рост поселений в эпоху среднего неолита, явил­ся прямым следствием усовершенствования земледелия и развития производства продуктов питания. Возможно, что большие глиняные кувшины, обнаруженные в жилищах среднего неолита, служили для хранения излишков сель­скохозяйственных продуктов. В эпоху позднего неолита перечень культурных растений еще более расширился, в него вошли фиговое и миндальное деревья.

Плотность расположения поселений в этот период го­ворит о том, что население продолжало расти и, следова­тельно, продолжалась интенсификация земледелия. Па- леоэтноботанический анализ зерен, обнаруженных в раз­личных поселениях позднего неолита, выявил региональ­ные различия в выращивании зерновых культур: в Фесса­лии в основном выращивалась пшеница, а на равнине Дра­ма (восточная часть Македонии) - пшеница и шестиряд­ный ячмень, тогда как на Кикладах основным был ячмень. Аналогичные региональные предпочтения были выявле­ны в отношении овощных и бобовых культур: видимо, го­рох преобладал на Фессалийской равнине, вика и чечеви­ца - на востоке Македонии, дикий горох - на Кикладах. Среди фруктов, следы которых обнаружены, самым рас­пространенным был инжир: семена фигового дерева най­дены в Фессалии (Сескло, Димини, Рахмани), восточной Македонии (Олинф, Дикили-Таш) и на Пелопоннесе (Лер­на). На протяжении всей эпохи неолита в эгейском регио­не параллельно с пахотным земледелием продолжалось собирание диких плодов: винограда, груш, миндаля, фис­ташек, желудей и плодов земляничного дерева. Действи­тельно, многие виды растений, собиравшиеся в эпоху нео­лита, появились затем в раннем бронзовом веке в культи­вированном виде.

Скотоводство появилось в эгейском регионе пример­но в то же время, что и пахотное земледелие (B6kδnyi, 1973). В поселении Франтчи в культурных слоях раннего неолита обнаружены костные остатки домашних овец и коз, однако среди них не было следов их диких предков. Видимо, овцы и козы появились здесь в уже одомашнен­ном виде из Юго-Западной Азии через острова Эгейского моря. В Фессалии (в Агриссе) обнаружен ы остатки домаш­них быков, которые были современниками быков из Ча- тал-Хююка в Анатолии и даже могли быть старше их. К се­редине девятого тысячелетия до наст. в. Фессалия и Маке­дония, очевидно, являлись важными центрами выращива­ния быков на северо-востоке Средиземноморья. Вероят­но, эти животные были выведены в результате селекции вида бизонов, естественной средой обитания которых были лесные равнины этого региона. Ни один из двух дру­гих одомашненных видов животных - собака и свинья, которые в эпоху неолита водились на территории эгей- ского региона, не были одомашнены в материковой Гре­ции. Вероятно, оба эти вида были привезены из Юго-За­падной Азии, возможно, вместе с овцами и козами.

Одомашненные животные служили источником пи­тания, сырья, а быки - также в качестве рабочей силы. Продолжалась охота на диких животных, однако масш­табы сс указывают на то, ч то добыча диких животных нс была основным источником пропитания. В прибрежных и островных поселениях отмечается постепенное расши­рение потребления рыбы и моллюсков, что свидетель­ствует о возрастающем значении видов деятельности, свя­занных с морем.

Торговля

Находки отдельных предметов и/или сырьевых мате­риалов в местах, удаленных от центров их изготовления или добычи, в известной степени свидетельствуют о суще­ствовании системы распределения, по всей вероятности, предполагающей проведение сделок, другими словами, су­ществование некоторой формы торговли. Археологиче­ские находки могут предоставить лишь частичные сведе­ния о торговле дол говенными продуктами; о природе сде­лок, сетях обмена и скоропор тящихся продуктах ігри этом можно лишь догадыват ься, однако вполне вероятно, что эти торговые отношения в первую очередь служили для расширения представлений о мире у человека эпохи нео­лита и обогащения его материальной культуры

Как было указано в разделе, посвященном гончарным изделиям, цен тры их производства находились в Фессалии, а их специфическая продукция поставлялась в окружаю­щие поселения, разбросанные на значительной террито­рии. Следовательно, перевозки продукции осуществлялись в основном наземным путем между' деревнями. Однако море не являлось для человека эпохи неолита непреодо­лимым препятствием: как и его мезолитические предки, он поддерживал контакты с островами Эгейского моря, ко­торые были одновременно источником драгоценного сырья и побудительным мотивом для морских странст вий.

Неоспоримым доказательством существования мор­ской торговли служит обсидиан - стекловидная вулкани­ческая горная порода, - который находят в культурных слоях мезолита во Франтчи (возраст около 10000 лет) и в слоях докерамичсского неолита в Македонии (Неа-Нико- медиа), Фессалии (Аргисса, Суфли-Магула) и па Крите (Кносс). Лабораторные анализы показывают, что этот об­сидиан доставлен с о. Милос на Кикладах, где находились две каменоломни - Нихия и Демснегаки, которые снабжа­ли обсидианом весь эгсйский регион в доисторические времена (Renfew, 1973). Разработка этих месторождений началась к одиннадцатому тысячелетию до наст в.

Наличие обсидиана в местностях, далеких от этих мест добычи, свидетельствует также о раннем развитии море­ходства, а находки обсидиана во Франтчи вместе с костя­ми тунца - глубоководной рыбы - может означать, что обсидиан ввозился рыбаками Пелопоннеса, которые дос­тигали о. Милос. На каком типе судов они ходили в море и каковы были сети обмена для последутощего распределе­ния обсидиана - обо всем этом можно только догадывать­ся. Однако, судя по тем представлениям, которыми мы рас­полагаем относительно судов раннего бронзового века на Кикладах (пятое тысячелетие до наст, в.), есть все основа­ния предполагать, что по крайней мере с конца позднего неолита эгейскис суда были гребными, каки в дальнейшем в раннем бронзовом веке.

Было высказано предположение, что обсидиан выво­зился в форме желваков, от которых затем по мере надоб­ности отбивались оттцепы, наконечники и пластины (Renfrew, 1973, р. 186). Вероятно, то же происходило в ран­нем и среднем неолите, однако в поселениях тех времен не было обнаружено мастерских или отходов, которые свидетельствовали бы об обработке обсидиана. В противо- положі гость этому редкость и утонченность древггих нахо­док, изготовление которых, несомненно, требовало боль­шого мастерства, могли бы свидетельствовать о торговле готовыми изделиями, по-видимому, с о. Милос, хотя и в этом отношении гга сегодня нет доказательств того, что данный остров был обитаем в эпоху⁷ раннего гиги среднего неолита. Возможно также, что в эпоху раннего неолита об­сидиан обрабатывался где-то вне Милоса, а затем оттуда вывозились изделия из обсидиана. Это. вероятно, могло происходить во времена позднего неолита, когда торгов­ля обсидианом велась в большом масштабе. Остров Салиа- гос, расположенный недалеко от о. Антипарос архипелага Киклады, вероятно, был одним из таких центров производ­ства (Eι ^,ans &Renfrew, 1968), поскольку на нем обг гаружили 24 тыс. предметов - орудий и отходов из обсидиана па не­большом пространстве, где проводились раскопки.

Среди прочих сырьевых материалов, которые явно слу­жили предметами торговли в эгейском регионе в период неолита, следует упомянуть твердые скальные породы, при­менявшиеся для изготовления орудий и сосудов. Камни вул­канического происхождения использовались для изготов­ления мельничных жерновов, зернотерок, точил и ступок - необходимой утвари, часто находимой в неолитических по­селениях (lambert, 1981,р. 170). Крометого, применялся мра­мор, возможг го, с островов Киклады, для изготовлег гия чаш и даже статуэток Дта отделки этих изделий требовался абра­зивный материал; идеальным средством служил наждак - обычный материал на островах Наксос и Парос. Топоры и другие изделия, обработанные наждаком с этих осгровов, были обнаружены на о. Салиагос и, возможно, петрографи­ческий анализ подобггьгх изделий, найденных в других мес­тах, мог бы доказать, что наждак был еще одним сырьевым материалом, который продавался вдалеке от места добычи.

Продукты, которые завозились на острова (поскольку⁷ сделки, несомненно, были взаимными), включали, вероят­нее всего, недолговечные товары и продукты, такие, как ле­соматериалы для строительства судов, зерновые продук­ты. которые в тех местах не культивировались, и т.д.

Большая конг г,ентрация поселений на фессалийском по­бережье в эпоху⁷ позднего неолита, несомненно, отражает расцвет морской торговли, который, вероятно, был столь же заметным и в южных районах. Вместе с тем обнаруже­ны доказательства контактов с Восточной Максдоггией и Фракией в период позднего неолита, чт о также предпола­гает существование морских коммуникаций.

Помимо этой «коммерческой» активности в Эгейском мире неолитические племена, по-видимому, вели торговлю с народами, жившими дальше к северу (Renfrew, 1973, р. 187). Бусы и браслеты, изготовленные из раковин спондилюса (разновидность морских двустворчатых моллюсков. - Прим. ред.). бьгли обнаружены в поселениях позднего нео­лита в Болгарии и Румынии, а также дальше к северу в Боге­мии, Моравии, Словакии и Германии. Изотопный кислород­ный анализ этих раковин показал их происхождение из Эгейского региона, и они могли оказаться в таких отдален­ных местах лишь благодаря обменам. Действительно, в по­селении Ситагрой, в долине р. Драма (Восточг гая Македог гия) было обнаружено значительное количество колец и брасле­тов из раковин спондилгоса. Это означает, что северное по­бережье Эгейского моря было главным центром их вывоза, и его расцвет приходится примерно на период около 6500 лет г газад. г ιa что указывает основная концен трация этих ра­ковин в соответствующих стратиграфических залеганиях.

РЕЛИГИОЗНЫЕ ВЕРОВАНИЯ И ПОГРЕБАЛЬНЫЕ ОБРЯДЫ

Выдвинуто множество гипотез, касающихся религи­озных верований людей неолитического периода в Эгей­ском мире. Подавляющее большинство их осг говат то г та том, что во многих поселениях этого периода были найдены

антропоморфные фигурки, которые, как правило, пред­ставляли собой тучные и широкобедрые женские персо­нажи. В них предполагали предмет культа богини-матери; в эгсйском неолите явные черты некоторых из этих стату­эток, такие, как изображение беременности, округлых ягодиц или рук, сложенных под грудью, истолковывались как признаки материнства, свидетельствующие о культе плодородия. Кроме того, места находок этих статуэток рассматривались как святилища или храмы; так, в Неа-Ни- комедиа подобные фигурки были найдены внедри здания необычайно больших размеров, относящегося к эпохе раннего неолита, которое занимало центральное поло­жение в поселении. Тем не менее археолог, который вел раскопки, не утверждает категорически, что э го здание - храм, и даже предположил, что оно могло быть резиден­цией главы общины.

І Іесмотря на широкие трактовки, теории о религиозном зі гачении этих фигурок в большинстве основываются г га ме­тодологически ошибочном подходе: статуэтки изучались отдельно от их археологического окружег ГИЯ. В этом отно­шении исследования, проведенные Уко (Ucko, 1968) и Хур- музиадисом (Cbourmouziadis, 1974), имеют’ исключитель­ную важность. Огги выполнили классификацию, провели систематическое исследование этих предметов и выясни­ли, что лишь незначительное их количество было обггару- жено в захорог гениях и что практически ни один артефакт г гс может имегь ритуальный или культовый характер. На­против, эти фигурки были открыты в слоях, соответству­ющих домашггим постройкам, часто их находили в ямах или в грудах отходов, где они в большинстве случаев нахо­дились рядом с теми предметами, которые г ге могли имегь ритуального значения (каменные орудия, пищевые отходы и тд.). Поэтому более правдоподобным представляется мг гс- ние, отстаиваемое обоими учеными, согласно которому ста­туэтки были игрушками, куклами для обрядов посвящения, для заклинания, даже символами общения.

Имеются несколько более твердые основания для изу­чения погребальных обычаев людей эпохи неолита, но все- таки любые предположения, даже самые осторожные, о ри­туалах и верованиях в лучшем случае -только умозритель­ные построения, поскольку материальные свидетельства могут дать лишь ограниченное проникновение в процес­сы человеческого познания.

Имеется незначительное количест во доказательств су­ществования погребальных ритуалов в неолитической Греции: их едва насчитывается около 300, однако такое положеггие, возможно, вызвано случайностями, и будущие исследования могут изменить картину (Cbourmouziadis, 1973). Изучег гие эт их данных показало, что нет каких-либо норм обращеггия с умертвим и что их хоронили в землю, однако для этих целей гге выделялось специально устроен­ной площади или кладбища, по крайней мере в эпоху' ран­него и среднего неолита.

Различают два типа захоронений: первичные и вторич­ные. Первые были явно наиболее распространенными: г га протяжении ранних фаз г геолита они находились в пре­делах огражденной территории - или в домах, или в пе­щерах, однако отмечены случаи захоронения в простых неглубоких ямах, часто окруженных каменными плитами, и даже в глиняных емкостях (pitbos).Последний тип захо­ронений, скорее всего, предназначался для новорожден­ных и маленьких детей, а гге для взрослых. Не отмечено какого-либо постоянства в расположении тел, в их ориен­тации игги в положении рук и ног, однако преобладают за­хоронения в согнутом или сжат ом положении. Вторичные захоронения обычны для взрослых, и иногда встречаются следы кремации, как, например, в поселениях Магула-Зарку и Суфли-Магула (Weinberg 1965, р. 49; Gallis, 1980, рр. 29-100).

Погребальные подношения крайне немногочисленны и чаще всего являются предметами повседневного обихода (орудия, вазы и т.п.). Ритуальные предметы гиги украшения, которьге могли бы указывать на социальное положение или символизировать власть, встречаются очег гь редко. Такие ат­рибуты, как охра, бисер, подвески или амулеты, а также фи­гурки чаще всего обнаруживаются в слоях жилых отложе­ний. По-видимому, погребалы гыс ГГОДНОГПЄГ гия яшгялись лич­ным имуществом, а не предметами религиозного значения И ггаконец. нег никаких свидетельств, что место расположе­ния неолитических могил было как-то отмечено, например, возведением каких-либо памятников. С течением времени установились некоторые обычаи: увеличилось количество вторичных захоронений, кремаций, появились погребаль­ные подношения, специальная обработка черепов, органи­зовались кладбища. Все эти ритуалы без сомігения отража­ют верования и особое отношение к смерти, однако, веро­ятно, мы никогда не узнаем, в чем они состояли.

Макет дома, выполненный из глины, который был об­наружен в Фессалии под гголом неолитического жилого дома (Gallis, 1985), может также быть также связан с неко­торыми религиозными верованиями, если предположить, что это - подношение при закладке дома.

НЕОЛИТИЧЕСКОЕ ОБЩЕСТВО

Безусловно, исключительно трудно составить ясное представление о неолитическом обществе на основании лигггь косвенных свидетельств, которыми являются остат­ки материальной культуры.

За исключением довольно небольших построек г га ак­рополях в срсдггенеолитических поселениях Сескло и Ди- мини неолитические жилые дома были обычно простор­ными, о чем свидетельствуют здания раннего неолита в по­селении Неа-Никомедиа, и они могли предоставлять кров многочисленным домочадцам. Her основании считать, что все обитатели этих домов были членами одной семьи, а если были, то неясно, была ли эго семья типа ячейки, т.е. родите­ли и их дет, или семья расширенного типа. Обычаи захо­ронения не проясняют этого вопроса.

Безусловно, что производственный цикл, который определял ритм оседлого образа жизни, требовал некото­рой кооперации в труде на уровне семг,и. Однако произ­водство высококачественных гончарных изделий, обра­ботка обсидиана, работ а гго превращению твердых рако­вин в украшения, как и производство каменных сосудов и статуэток, требовали опыта и мастерства, а также разделе­ния труда и даже специализации ремесла (Renfreιv, 1973, рр. 187-190). Однако трудно определить, были ли эти ма­стера профессиональными ремесленниками или они од­новременно были земледельцами. Те же сомнения отно­сятся и к торговцам.

То, что дома неоднократно перестраивались на одном и том же участке земли, может свидетельствовать о существо- вании частной собственности, одггако это всего лишь пред­положение. Тем гге мег гее можно рассматривать погребаль­ные предметы как доказательство существования индивиду­альной частной собственности, поскольку'предметы общигг- ного или повседневного домашнего ггользования среди них отсутствуют. Из изучения погребальных обрядов можно сде­лать лишь заключение об отсутствии социального расслое­ния. Тем не менее в некоторых поселениях имеется некото­рое различие между теми, кто проживал в пределах акропо­ля или его защитного ограждения, и теми, кто жил вне стен. Эти различия становятся более выраженными в позднем нео­лите с появлением мегарогга в центре акрогголя.

Некоторые работы, такие, как строительство крепост­ных стен, рвов или даже мощение площадей и улиц в нео­литическом поселении, следует рассматривать как «обще­ственные работы», поскольку они требовали коллективных усилий и координации. В связи с этим логично сделать предположение о существовании политической власти, одггако природа этой власти нам гге известна.

БИБЛИОГРАФИЯ

ALEXANDER, J. 1972. Yugoslavia before the Roman Conquest. London. BAKALAKIS, G.; SAKELLARIOU, A 1981. Paradimi. Mainz.

BLEGEN, C. W. 1927. Excavations at Ncmea. Am. J. Archaeol. (New York), Vol. 31, pp. 427-40.

— 1930. Gonia. New York.

-- 1937. Prosymna: The Helladic Settlement Preceding the Argive

Heraeum. Cambridge. 2 vols.

BθKθNYI, S. 1973. Stock Raising. In: THEOCHARIS, D. R. (ed.), Neolithic Greece. Athens.

CHOURMOUZIADIS, G. 1973. Burial Customs. In: THEOCHARIS, D. R. (ed.), Neolithic Greece. Athens.

— 1974. Ta Neolithika Eidolia tes Thessalias [The Neolithic Figurines of Thessaly], Athens.

— 1979. To neolithiko Dimini [Neolithic Dimini]. Volos.

— 1982. Ancient Magnesia. Athens.

EFSTRATIOU, N. 1985. Agios Petros: A Neolithic Site in the Northern Sporades. Oxford. (BAR, lnt. Ser., 241.)

ELSTER, E. 1977. Neolithic Technology. Los Angeles. (Unpublished Ph.D. thesis, University of California.)

EVANS, A 1921-35. The Palace of Minos at Knossos. London. 4 vols.

EVANS, J. D. 1964. Excavations in the Neolithic Settlement of Knossos 1957-1960. Part I. Annu. Br. Sch. Athens (London), Vol. 59, pp. 132 ff.

EVANS, J. D.; RENFREW, С. 1968. Excavations at Saliagos near Antiparo. London. (Br. Sch. Athens, Suppl., 5.)

GALLIS, K. J. 1980. Kausseis Nekron apo ten archaiotere neolithike epoche ste Thessalia [Cremations from the Early Neolithic Period in Thessaly], Athens.

— 1985. A Late Neolithic Foundation Offering from Thessaly. Antiquity, Vol. 59, pp. 20-4.

HEIDENREICH, R 1935-6. Vorgeschichtliches in der Stadt Samos. Die Funde. Athen. Mitt., Vol. 60/61.

HONEA, К 1975. Prehistoric Remains on the Island of Kythns. Am. J. Archaeol. (New York), Vol. 79∙

JACOBSEN, T. W. 1981. Franchthi Cave and the Beginning of Settled Village Life in Greece. Hesperia (Princeton), Vol. 50.

KUNZE, E. 1931. Orchomenos. II; Die neolithische Keramik. Munich.

LAMBERT, N. 1981. La Grotte prehistorique de Kitsos (Attique): missions 1968-1978. Paris, Ecole Franςaise dAthenes. 2 vols.

LEVI, D. 1930-1. Abitazioni preistoriche sulle pendici meridionali dell’ Acropoli. Annu. R Scuola Archeol. Atene (Rome), Vol. 13/14.

MILOjClC, V∙ HAUPTMAN, H. 1969. Die Funde der friihen Diminizeit aus der Arapi-Magula, Thessalien. Bonn.

MYLONAS, G. 1928.1 ncolithikc Epoche en Elladi [The Neolithic Period in Greece], Athens.

NANDRIS, J. 1970. The Development and Relationships of the Earlier Greek Neolithic. Man (London), Vol. 5, No. 2.

PAPATHANASOPOULOS, G. 1971. Spelaia Derou (1971): ek ton anaskaphon tes Alepotrypas (Diros Caves (1971): from the Exca­vations of Alepotrypa). Ann. Archaeol. (Athens), Vol. 4.

RENFREW, C. 1973. Trade and Craft Specialization. In: THEOCHARIS, D. R (ed), Neolithic Greece. Athens.

RENFREW, J. 1973. Farming. In: THEOCHARIS, D. R. (ed.), Neolithic Greece. Athens.

RODDEN, R. J. 1962. Excavations of the Early Neolithic Site at Nea Nikomedeia, Greek Macedonia (1961 Season). Proc. Prehist. Soc., Vol. 28.

— 1964. Recent Discoveries from Prehistoric Macedonia: An Interim Report. Balkan Stud. (Thessaloniki), Vol. 5.

SOTERIADIS, G. 1912. Fouilles Prehistoriques en Phocide. Rev. Etud. grecques (Paris), Vol. 25.

THEOCHARIS, D. R. 1956. Nea Makri. Eine grosse neolithische Siedlung in der Nahe von Marathon. Athen. Mitt., Vol. 71.

— (ed.) 1973· Neolithic Greece. Athens.

— 1981. Neolithikos Politismos [Neolithic Civilization], Athens.

TSOUNTAS. C. 1908. Ai Pro'istorikai akropoleis Diminiou kai Sesklou [The Prehistoric Acropolises of Dimini and Sesklo]. Athens.

UCKO, P. J. 1968. Anthropomorphic Figurines of Predynastic Egypt and Neolithic Crete with Comparative Material from the Prehistoric Near East and Mainland Greece. London.

VALMIN, N. 1938. The Swedish Messenia Expedition. Lund.

WEINBERG, S. S. 1965. The Stone Age in the Aegean. In: The Cambridge Ancient History. Rev. edn. Vols 1-2, fasc. 36.

WELTER, G. 1937. Aiginetische Keramik. Arcahdol Anz. (Berlin).

49