Процесс становления общественного бытня и общест­венного сознания — процесс обуздания зоологического индивидуализма

Процесс формирования производительных сил есть процесс формирования специфически человеческою отно­шения к природе — производства. Но производство есть та­кое отношение к природе, которое невозможно без сущест­вования определенных отношений между производящими существами, есть единство отношения производящих су­ществ к природе и друг к другу.

Характер отношений между производящими существа­ми, которые требовало и предполагало производство, опре­делялся уровнем его развития, уровнем развития производи­тельных сил. Прежде всего производи во, каким оно было па протяжении всего периода своего формирования и на пер­вых этапах периода своего развития, требовало для своего существования и совершенствования наличия сравнительно крупного объединения, каким не могла быть ни животная, ни человеческая семья. Но не всякое, даже сравнительно крупное объединение отвечало потребностям производства. Им не отвечало, как мы уже видели, объединение, в котором безраздельно господствовал зоологический индивидуализм, в котором существовала система доминирования.

Производство, каким оно было до появления прибавоч-

319

ного продукта, предполагало и требовало такого объедине­ния, в котором поведение каждого из его членов определя­лось бы не стремлением удовлетворить свои биологические инстинкты и местом в системе доминирования, а выражаю­щими потребности производства и тем самым потребности производственного объединения нормами и правилами, оди­наково обязательными для всех без исключения членов объ­единения, в котором все члены независимо от физической силы и других индивидуальных качеств обладали бы одина­ковыми правами и обязанностями.

Процесс становления общественных отношений не мог быть чем-либо иным, кроме как процессом становления кол­лективистических, коммунистических отношений, процес­сом становления первобытной коммуны. Отношения собст­венности, возникая, формировались как коммунистические отношения. Первой формой собственности была собствен­ность общественная, коллективная. Отношения распределе­ния, возникая, также формировались как отношения коллек­тивистические, коммунистические, причем при существо­вавшем уровне производительных сил они, само собой разу­меется, не могли не быть отношениями уравнительными.

В неразрывном единстве со становящимися производст­венными отношениями формировались и отношения идеоло­гические. Процесс формирования общественного бытия был основой процесса формирования теснейшим образом с ним связанного общественного сознания. Формируясь как отра­жение становящегося общественного бытия, как выражение потребностей развития производства и тем самым потребно­стей производственного коллектива, общественное сознание в свою очередь активно обратно воздействовало на общест­венное бытие, способствуя его дальнейшему формированию. Общественное бытие и общественное сознание формирова­лись в неразрывном единстве, в котором ведущим, опреде­ляющим было общественное бытие. Это делает невозмож- 320

ным рассмотрение процесса становления производственных отношений, общественного бытия в отрыве от процесса ста­новления идеологических отношений, процесса становления общественного сознания. Только рассматривая эти процессы в их единстве, можно решить проблему становления обще­ственных отношений, проблему становления человеческого общества.

Первоначальной и на ранних этапах развития самой важной формой общественного сознания, без возникновения которой было невозможно существование подлинно челове­ческого коллектива, первобытной коммуНы, была воля кол­лектива, общественная воля, обычно именуемая нравствен­ностью или моралью.

Подлинный человеческий коллектив, первобытная ком­муна, имел свою собственную волю, не сводимую к сумме воль составляющих его членств. Он имел ее потому, что у него были и свои потребности, не сводимые к потребностям его членов, потому, что он был не просто совокупностью отдельных членов, а коллективным, социальным организ­мом. Основой первобытной коммуны было производство. Она была организмом производственным, экономическим. Потребности первобытной коммуны, общественные, коллек­тивные потребности были потребностями экономическими, производственными.

Социальные, экономические потребности являются объ­ективными, не зависящими от воли и сознания людей. Ха­рактер их определяется существующими производственны­ми отношениями, природа которых в свою очередь обуслов­ливается уровнем развития производительных сил. Произ­водственные отношения первобытной коммуны были кол­лективистическими. Такой же характер носили и потребно­сти первобытной коммуны.

Производство может существовать и развиваться при условии удовлетворения его потребностей, являющихся со­циальными, коллективными потребностями. Важнейшей формой выражения производственных, коллективных по­требностей является воля коллектива, общественная воля. Поэтому удовлетворение требований общественной воли есть необходимое условие существования и развития произ- 321

водства и тем самым необходимое условие существования коллектива и его членов. Ни один коллектив не может суще­ствовать и развиваться без подчинения поведения всех его членов требованиям общественной воли.

Коллектив направляет поведение своих членов, их дей­ствия и поступки, определенным образом их оценивая. Важ­нейшими категориями морали являются понятия ,добро" и „зло“. Как „зло“ коллектив оценивает поступки, идущие вразрез с потребностями и интересами коллектива, нанося­щие ему ущерб. Как „добро" коллектив оценивает действия, направленные на удовлетворение потребностей коллектива, отвечающие интересам коллектива. Поступки первого рода осуждаются коллективом, поступки второго — одобряются им.

Оценивая поступки своих членов как ,добрые" и „злые¹¹, коллектив предъявляет ко всем своим членам требо-, вания совершать такие действия, которые могут получить одобрение коллектива, и не совершать таких, которые встре­чают осуждение. В процессе жизни коллектива вырабаты­ваются определенные нормы и правила, регулирующие по-. ведение членов коллектива и их взаимоотношения, правила, соблюдения которых коллектив требует от каждого своего члена, Эти нормы и правила закрепляются в традициях и обычаях.

Коллективная воля, мораль являются, таким образом, регулятором поведения всех членов коллектива.

Требования общественной воли, имеющие своим со­держанием интересы, потребности коллектива, объективны. Они не зависят от желаний, намерений, стремлений индиви­да, к которому предъявляются. Человек, даже полностью сформировавшийся, ставший полностью общественным су­ществом, не перестает в то же время быть и существом био­логическим. Такие биологические потребности, как пище­вая, половая и др., существуют и у него. Могут иметь место у человека и иные потребности, носящие узко личный, ин­дивидуальный характер. Стремление человека удовлетво­рить свои индивидуальные потребности может вступить в противоречие с требованиями общественной воли. В таких случаях коллектив требует от человека, чтобы он поступился 322

своими узко личными интересами ради интересов коллекти­ва.

По отношению к каждому отдельному члену коллектива требование общественной воли выступает как то, чему он обязан, должен следовать независимо от своих собственных субъективных стремлений, желаний, намерений. И тем не менее эти требования не выступают перед индивидом как что-то совершенно постороннее ему, совершенно ему чуж­дое.

Общественная воля, как уже указывалось, есть выраже­ние производственных по своему характеру потребностей коллектива. Удовлетворение этих потребностей является необходимым условием существования и развития произ­водства, существования и развития коллектива и тем самым существования каждого из его членов.

Именно потому, что общественные потребности объек­тивно являются и личными потребностями, требования об­щественной воли, в которых эти потребности выражаются, выступают по отношению к индивиду не как нечто посто­роннее и чуждое ему, а как его долг перед коллективом. Объективное совпадение интересов коллектива и личности делает возможным и их субъективное совпадение, превра­щение общественных потребностей из объективно личных и в субъективно личные и соответственно превращение требо­вания коллектива к его члену в требование индивида к са­мому себе.

Когда интересы коллектива не только начинают созна­ваться индивидом как его собственные интересы, но и ста­виться им выше узко личных интересов, когда требования коллектива к своему члену становятся его требованиями к самому себе, начинают переживаться им как таковые и оп­ределять его поведение, возникает то, что обычно называет- 323

ся чувствами долга и чести. Честь человека заключается в неуклонном следовании велению долга. Одновременно оценка коллективом действий своих членов становится и внутренней оценкой человеком своих собственных поступ­ков. Возникает совесть и чувство совести. Совесть есть спо­собность оценить свои поступки в зависимости от того, со­гласуются ли они с велением долга или идут вразрез с ним, как честные или бесчестные, есть чувство ответственности за свои поступки перед коллективом. Человек, обладающий высоко развитым чувством долга, выполняет требования общественной воли не потому, что он боится быть осужден­ным коллективом, и не потому, что он стремится заслужить его одобрение. Он следует им потому, что не может посту­пить иначе, потому, что выполнение долга перед коллекти­вом стало для него внутренней потребностью, стало для него делом чести, делом его совести.

Формируя чувства долга, чести и совести, общественная воля, имеющая своим содержанием экономические потреб­ности, являющаяся отражением общественных отношений, становится внутренним регулятором поведения членов кол­лектива, входит в их плоть и кровь. С возникновением чув­ства долга, чести и совести выражающиеся в общественной воле экономические потребности коллектива, его интересы становятся личными потребностями члена коллектива, его собственными интересами не только объективно, но и субъ­ективно, начинают им самим осознаваться как свои собст­венные потребности, как свои собственные интересы. У подлинного человека, таким образом, наряду со старыми, биологическими потребностями существуют новые потреб­ности— социальные, экономические по своему источнику, причем вторые являются главными, основными, и ими пре­жде всего определяется его поведение. Биологические по­требности человека, его инстинкты отличаются от соответ­ствующих инстинктов животных, ибо они опосредствованы 324

социальными потребностями, преобразованы под их влияни­ем и всецело им подчинены. Биологическое у человека под­чинено социальному. Удовлетворение биологических по­требностей человека происходит в рамках и формах, уста­новленных обществом. Общество определяет как, где, когда и в каких формах могут быть удовлетворены те или иные биологические потребности человека. Удовлетворение всех потребностей, в том числе и тех, которые имеют своей осно­вой биологические инстинкты, всегда носит у человека об­щественный характер.

Таким образом, в отличие от животного, поведение ко­торого определяется его инстинктами, его биологической природой, поведение человека определяется природой того социального организма, в состав которого он входит, „при- родой“ существующих в этом организме общественных, прежде всего производственных отношений. В поведении человека, в его действиях, поступках проявляется его сущ­ность, и этой сущностью является совокупность обществен­ных отношений, существующих в том социальном организ­ме, к которому он принадлежит.

Положение о том, что поведение человека определяется „природой⁴¹ того социального организма, в котором он жи­вет, что сущность человека есть совокупность общественных отношений, правильно по отношению ко всем этапам суще­ствования сформировавшегося человеческого общества, не исключая и классового. Но в последнем процесс определе­ния „природой⁴⁴ социального организма поведения его чле­нов носит неизмеримо более сложный характер. В классовом обществе нет и не может быть единой общественной воли, единой морали. Воля господствующего класса выражается не только в морали, но и в праве. Производственные отно­шения в классовом обществе определяют поведение людей, проходя через их сознание и в других формах, кроме морали и права. Классовые отношения на новой основе возрождают индивидуализм. Все эти и многие другие обстоятельства за­темняют в классовом обществе социальную природу челове­ка, его сущность.

Прозрачно ясно эта сущность человека проявлялась в прошлом лишь в первобытной коммуне, представлявшей 325

собой первую форму существования подлинно человеческо­го общества, и проявляется сейчас в идущем на смену клас­совому коммунистическом обществе. В первобытной ком­муне не было иного регулятора поведения людей, кроме коллективной воли, морали. Коллектив сам непосредственно регулировал взаимоотношения своих членов, определял их поведение. Производственные отношения первобытной ком­муны носили коллективистический, коммунистический ха­рактер. Воля первобытной коммуны, ее мораль была кон­центрированным выражением экономических потребностей этого коллектива, порождением и отражением существовав­ших в нем коммунистических, коллективистических отно­шений.

Коллективистические производственные отношения, концентрированно выражаясь в общественной воле, кри­сталлизуясь в чувствах долга и совести, определяли поведе­ние каждого члена первобытной коммуны. Совокупность этих отношений и составляла сущность каждого из членов первобытной коммуны. В первобытной коммуне не было места зоологическому индивидуализму. В ней господствовал коллективизм. Удовлетворение биологических потребностей членов первобытной коммуны могло осуществляться и осу­ществлялось лишь в рамках и формах, установленных кол­лективом. Каждый член первобытной коммуны в своих дей­ствиях прежде всего руководствовался требованиями кол­лектива, нормами морали, велениями долга и совести. Пове­дение каждого члена первобытной коммуны было направле­но прежде всего на удовлетворение общественных потреб­ностей, имеющих своим источником коллективистические производственные отношения. Первобытная коммуна была подлинно социальным организмом, подлинно человеческим обществом. Члены первобытной коммуны были подлинно общественными существами, подлинными людьми.

Именно такого подлинно социального организма, каким была первобытная коммуна, и требовало производство вплоть до появления прибавочного продукта. Только воз­никновение такого объединения могло обеспечить успешное развитие производства. Но сразу с появлением производства такое объединение возникнуть не могло. Первобытная ком- 326

муна могла возникнуть лишь как конечный результат дли­тельного развития, имеющего своим исходным пунктом зоо­логическое объединение, в недрах которого зародилась про­изводственная деятельность. Сравнение исходного и конеч­ного пунктов этого процесса позволяет уточнить представ­ление о сущности процесса становления подлинно социаль­ного организма, формирования человеческого общества.

Исходным пунктом этого процесса было чисто зоологи­ческое объединение, состоявшее из существ, поведение ко­торых определялось биологическими инстинктами, т.е. су­ществ чисто биологических, объединение, в котором безраз­дельно господствовал зоологический индивидуализм. Ко­нечным результатом этого процесса был подлинно социаль­ный организм, состоявший из подлинно социальных су­ществ. Подлинно социальная природа этого организма про­являлась в том, что поведение его членов определялось су­ществовавшими в нем производственными отношениями, получившими свое концентрированное выражение в коллек­тивной воле, кристаллизовавшимися в чувство долга и со­вести, т. е. определялось самим коллективом. Подлинно со­циальная природа членов этого коллектива проявлялась в том, что их действия и поступки прежде всего определялись коллективом, к которому они принадлежали, волей коллек­тива, велениями долга и совести, имевшими своим содержа­нием производственные потребности коллектива.

Сказанное выше позволяет сделать вывод, что процесс, исходным моментом которого были биологические существа и зоологическое объединение, а конечным результатом— подлинно социальный организм и подлинно социальные су­щества, был прежде всего процессом превращения произ­водства в фактор, определяющий поведение и взаимоотно­шения производящих существ, процессом становления про­изводственных, социальных потребностей и их одновремен­ного превращения в личные потребности каждого из членов производственного объединения, становления производст­венных отношений и их одновременного превращения путем формирования коллективной воли, чувства долга и совести в регулятор поведения всех членов производственного объе­динения, превращения существ, поведение которых опреде- 327

ляется биологическими инстинктами, в такие, поведение ко­торых определяется существующими в объединении произ­водственными отношениями. Вполне понятно, что становле­ние новых факторов поведения, какими являются производ­ственные отношения, производственные, коллективные по­требности, не могло не быть процессом оттеснения на зад­ний план старых, ранее безраздельно господствовавших биологических факторов поведения, — процессом их огра­ничения, подавления, обуздания социальными факторами. Становление подлинно социального организма, человече­ского общества прежде всего было процессом борьбы соци­ального и биологического, процессом обуздания зоологиче­ского индивидуализма становящимися производственными отношениями и формирующейся как их отражение коллек­тивной волей, моралью.

Обуздание зоологического индивидуализма становящи­мися производственными отношениями и формирующейся как их отражение общественной волей является сутью про­цесса становления общественных отношений, становления общественного бытия и общественного сознания, сутью процесса становления человеческого общества и человека как общественного существа.

В борьбе с зоологическим индивидуализмом формиро­вались отношения собственности и отношения распределе­ния, носившие, как уже указывалось, коллективистический, коммунистический характер.

У животных нет собственности. Не было собственности и у предлюдей. Последние постоянно пользовались орудия­ми для удовлетворения своих потребностей, но говорить о наличии у них какой-либо собственности на орудия, коллек­тивной или индивидуальной, нет оснований. Собственность, как известно, есть не всякое отношение индивида к вещам, а лишь такое, в котором проявляются его отношения к другим индивидам. Становление собственности, причем собствен­ности коллективной, началось с момента возникновения ме­жду производящими индивидами отношений, отличных от зоологических, с момента возникновения первобытного че­ловеческого стада. Завершилось становление отношений собственности с превращением первобытного стада в под- 328

динно социальный организм — первобытную коммуну. Лишь тогда, когда был окончательно обуздан зоологический индивидуализм, когда все поведение каждого из индивидов, включая и деятельность по использованию орудий, стало всецело определяться коллективом, тогда орудия, исполь­зуемые членами коллектива, окончательно стали собствен­ностью коллектива, коллективной собственностью.

Одновременно с этим произошло и завершение процес­са становления уравнительных распределительных отноше­ний. Лишь когда окончательно был обуздан зоологический индивидуализм, когда поведение производящих существ стало полностью определяться коллективными, экономиче­скими потребностями, смогла полностью проявиться и за­крепиться в поведении людей объективная экономическая необходимость в уравнительном распределении.

Процесс обуздания зоологического индивидуализма возникающими производственными отношениями и форми­рующейся как их отражение коллективной волей, процесс борьбы социального и биологического был процессом раз­вития первобытного человеческого стада. Первобытное че­ловеческое стадо являлось формой, переходной между зоо­логическим объединением и первобытной коммуной, объе­динением, сочетающим в себе черты как первого, так и по­следней. Первобытное человеческое стадо, как уже указыва­лось, являлось не просто объединением, а коллективным ор­ганизмом, причем не биологическим, а производственным и в этом смысле социальным. Однако подлинно социальным организмом оно не было. Оно было объединением, уже на­чавшим обуздывать, но еще не обуздавшим зоологический индивидуализм, уже начавшим становиться социальным ор­ганизмом, но еще им не ставшим, было формирующимся, становящимся человеческим обществом. Его можно было бы скорее всего охарактеризовать как социально-биологический организм. Для такой характеристики первобытного челове­ческого стада имеются и другие основания, кроме приведен­ных выше.

2.