§ 1. Предпосылки и общий ход разложения первобытного общества

Непосредственной предпосылкой разложе- 'ния первобытного общества было появление регулярного избыточного продукта, что со­здавало возможность для возникновения отчуждаемого в целях эксплуатации челове­ка человеком прибавочного продукта.

До сравнительно недавнего времени воп­рос о генезисе прибавочного продукта был более или менее прост. Представлялось не­сомненным, что его не только необходимой, но и достаточной предпосылкой на магист­ральном пути исторического развития был переход к производящему, а на тупиковом пути ■— к высокоспециализированному присваи­вающему хозяйству, так как они давали известный избыток производимой продукции. Считалось установленным, что простое при­сваивающее хозяйство по самому своему технологическому уровню не в состоянии дать регулярных излишков. Однако с середи­ны нашего века полевые исследователи не­которых групп аборигенов Австралии и буш­менов выступили с сообщениями, что изучен­ные ими общества могут, но не хотят созда­вать регулярные излишки. В теоретической Этнографии Запада возникла концепция «пер­вобытного общества изобилия». Вопрос был особенно заострен Э. Сэрвисом, а также М. Салинзом в работе «Экономика каменного века» и по имени последнего даже получил в современной науке название «парадокса Са- линза».

Есть ли в этом «парадоксе» рациональное зерно? Концепция «первобытного общества изобилия» развернута на относительно узкой фактуальной базе. Исследовались лишь одна группа бушменов (кунг области Добе) и две группы австралийцев Арнемленда. Не исклю­чено, что как раз эти группы оказались в особых условиях вследствие изменений балан­са численности населения и обеспечиваемых данной природной средой жизненных средств в новое и новейшее время. Дальнейшие исследования истории этих групп и областей их обитания могут показать исключительность сложившейся ситуации, и тогда «парадокс Салинза» повиснет в воздухе.

Добе и Арнемленде не был искусственно нарушен демографо-экологический баланс, их социально-экономические условия облада­ют определенной спецификой. Потребности бродячего охотничье-собирательского хозяй­ства не создают здесь стимулов для широкой кооперации усилий; общество в значительной степени атомизировано; его разрозненные группы малы и нестабильны; отсутствуют предпосылки для институциализации власти, а следовательно, и для воздействия надстро­ечных явлений на базисные. Подробнее обо всех этих процессах речь будет дальше. В подобных условиях не могут возникнуть те тенденции, которые обычно намечаются с возможностью производства избыточного про­дукта, и сами эти тенденции остаются нере­ализованными. Иными словами, возникновение отношений эксплуатации, вопреки взглядам технологических детерминистов, не является автоматическим процессом. Таким образом, если даже фактуальная база «парадокса Салинза» подтвердится, этот парадокс окажет­ся направленным не против историко-материа­листического понимания процессов разложе­ния первобытного общества, а лишь против их упрощенно материалистического пони­мания.

Итак, разложение общинно-родового строя было обусловлено прежде всего (хотя и не только) дальнейшим значительным ростом производительных сил. Особое значение в этом отношении имели успехи в развитии производящего хозяйства, так как в большин­стве случаев только оно давало возможность обеспечить получение устойчивого, регуляр­ного избыточного продукта и его превраще­ние в прибавочный продукт.

Правда, как говорилось, этнографии изве­стны народы, у которых разложение перво­бытного общества происходило на основе высокоразвитого охотничье-рыболовческого хозяйства.

Напротив, разложение первобытнообщин­ного строя у земледельцев-скотоводов было закономерным следствием происшедшей в их экономике неолитической революции. Различ­ные, подчас довольно заметные признаки та­кого разложения имелись уже в позднеродо­вой общине земледельцев-скотоводов. Но для того чтобы эти тенденции упрочились и выявились в полную силу, требовалось вре­мя. Нужно было, чтобы в ходе развития про­изводящего хозяйства успели сложиться но­вые, передовые трудовые навыки, возросли чйсленность и плотность населения, измени­лась психология первобытных коллективов и прежде всего прогрессировала важнейшая ве­щественная часть производительных сил — ору­дия труда. В этом отношении в большинстве обществ кардинальное значение имели от­крытие и освоение полезных свойств метал­лов, вызвавшие настолько разительные куль­турные и социальные сдвиги, что история че­ловечества обрела совершенно новые формы.

Внедрение в производство металла и его последствия. Век металлов делится на два периода: бронзовый век и железный век.

Бронзовый век — период истории человече­ства, когда широко распространились изготов­ленные из бронзы орудия труда и оружие, употреблявшиеся наряду с каменными или вместо них. Железный век — время, характе­ризующееся распространением металлургии железа и железных орудий. Так как и поны­не железо остается важнейшим материалом, из которого изготовлены орудия труда, со­временная эпоха также входит в железный век. В археологической периодизации перво­бытной истории часто применяется термин «ранний железный век».

Бронза—сплав меди и олова, иногда так­же сурьмы, свинца, мышьяка или цинка в различных пропорциях.

Орудия для добычи медной руды. Бронзовый век Европы

900°), чем медь (1083°). Однако так же, как и медным, бронзовым орудиям не удалось целиком вытеснить каменные. Причиной это­го было, во-первых, то, что в ряде случаев рабочие свойства камня выше, чем бронзы, во-вторых, то, что камень, пригодный для изготовления орудий, имелся почти всюду, а источники сырья для бронзы, в особенности олово, очень редки.

Племена, обитавшие в богатых медными и оловянными рудами районах, специализиро­вались на добыче металла и снабжали им на­селение соседних стран. Медь есть в Иране, Малой Азии, Аравии и Армении, олово—в Иране и Аравии. 8 Европе древние медные рудники открыты в Испании, Франции, Авст­рии, Венгрии и Англии, древние оловянные рудники — в Испании и Англии. Медь и оло-

Литейные формы из погребения кузнеца-литейщика в кургане бронзового века у дер. Калиновки Волгоградской обл.

во известны на юге Китая и в Северном Вьетнаме. В нашей стране крупные металлур­гические центры бронзового века известны на Кавказе, на Урале, в Казахстане, Прииртышье и Приенисейском крае.

Самые ранние металлические орудия по своим формам целиком повторяли каменные. Лишь постепенно человечество выработало такие формы орудий, в которых наиболее целесообразно использовались свойства но­

вого материала: топоры, долота, молоты, кай­ла, мотыги, серпы, ножи, кинжалы, мечи, се­киры, наконечники копий, стрел и т. п.

Точные хронологические рамки бронзового века указать трудно. Раньше всего, в середи­не 3 тысячелетия до н. э., бронза стала из­вестна в Южном Иране, Месопотамии и в Юго-Восточной Азии. В Египте и Индии древ- Азии.

Эволюция металлического топора в энеолите и бронзовом веке

нейшие бронзовые орудия относятся к нача­лу 2 тысячелетия до н. э. В Китае бронза ши­роко применялась с XVIII в. до н. э.; в Аме­рике— лишь в 1 тысячелетии н. э.

На рубеже 3 и 2 тысячелетий бронзовая индустрия распространилась в Малой Азии, Сирии, Палестине, на Кипре и Крите, а в те­чение 2 тысячелетия — по всей Европе и Азии. Для большинства стран Европы брон­зовый век охватывает в основном 2 тысяче­летие до н. э. Конец бронзового века насту­пил тогда, когда бронзу вытеснило железо.

Ранний железный век сравнительно с пре­дыдущими археологическими эпохами хроно­логически очень краток.

Несмотря на то что железо — самый рас­пространенный в мире металл, оно было поздно освоено человеком, так как почти не встречается в природе в чистом виде и труд­но обрабатывается. Еще в глубокой древнос­ти человечеству стало известно метеоритное железо, из которого изготовлены единичные украшения, найденные в Египте в могилах начала 4 тысячелетия до н. э. Мелкие пред­меты из железа земного происхождения встречаются в первой половине 3 тысячеле­тия до н. э. в Египте, Месопотамии и Малой ходки отдельных железных предметов в Ев­ропе— на юге СССР, в Германии и Италии. После 2 тысячелетия началось массовое из­готовление железных орудий и оружия в Передней Азии, Греции, Индии, Сибири. В это же время освоило производство железа население Восточной Европы. В Центральной, Северной и Западной Африке начало желез­ного века относится к 1 тысячелетию до н. э. В VIII—VII вв. до н. э. железные ору­дия начинают господствовать в степях юга европейской части СССР и в Средней Азии, в Месопотамии и Иране, в Европе в облас­тях к северу от Альп.

В отличие от сравнительно редких источ­ников добывания меди и еще более ред­ких — олова железные руды, правда чаще все­го низкосортные (бурые железняки, озер­ные, болотные, луговые и иные), встреча­ются почти всюду, но получить железо из

руд гораздо труднее, чем медь. Плавление железа, т. е. получение его в жидком со­стоянии, всегда было для древних метал­лургов недоступным, так как для этого не­обходима очень высокая температура (1528°). Железо получали в тестообразном состоя­нии с помощью сыродутного процесса, за­ключавшегося в восстановлении железной руды углеродом при температуре 1100— 1350° в специальных печах, в которые вду­вался воздух кузнечными мехами через со­пло. На дне печи образовывалась крица —* комок пористого, тестообразного железа ве­сом от 1 до 8 кг, которую необходимо бы­ло неоднократно проковывать молотом для уплотнения и частичного выдавливания из нее шлака. Кричное железо мягкое; но еще в глубокой древности был открыт способ за­калки железных изделий, или их цементации (обуглероживания). Более высокие механи­ческие качества железа, а также общедо­ступность железных руд и дешевизна ново­го металла обеспечили быстрое вытеснение им бронзы, а также камня, который оста­вался важным материалом для производст­ва орудий в бронзовом веке.

Внедрение в производство металла сыгра­ло исключительную роль в развитии всех отраслей хозяйственной деятельности, и прежде всего в развитии земледелия и ско­товодства.

В неолите и энеолите рост земледелия тормозился ограниченными техническими возможностями каменной индустрии. Рас­чистка леса каменным топором требовала неимоверных усилий и огромной затраты времени. Применение уже медного топора, по экспериментальным данным С. А. Семе­нова, втрое сокращало трудовые затраты. Бронзовые топоры еще более облегчили тру­довой процесс и позволили расширить зем­ледельческие площади. Это, а также необхо­димость лучшей обработки уже истощенных старых участков, в свою очередь, заставили подумать об облегчении процесса земледе­лия и в конечном итоге привели к переходу от ручных орудий к пахотным орудиям, вле­комым тягловыми животными.

Вопрос о том, как совершился этот пере-

Примитивная доменная печь. Восточная Африка

ход, до сих пор остается предметом науч­ных споров. Вероятно, одни пахотные орудия происходят от мотыги, другие — от заступа, некоторые — от бревна с сучьями, первона­чально использовавшегося в качестве бороны. Предполагают, что вначале тягловой силой были сами люди, сообща волочившие брев­но, тяжелую мотыгу и т. п., чтобы пропахать в земле глубокую борозду, и только затем силу человека заменила сила осла или быка. Недостаточно изучена и эволюция древней­ших пахотных орудий. Чаще всего ее пред­ставляют как развитие от орудий (по терми­нологии советского этнографа Д. К. Зелени­на), «черкающих», т. е. лишь бороздящих, почву, к «пашенным», взрыхляющим и загре­бающим землю, и, наконец, к «орющим» ^,, подрезающим и переворачивающим пласт земли. Но эта эволюция во многом зависела от географических условий: орющие орудия применимы только для мягких почв, и здесь они могли появиться очень рано, между тем как черкающие и пашенные орудия, пригод-

¹От старорусского «орать» — пахать.

ные для твердых почв, проходили свою соб­ственную эволюцию.

В эпоху бронзы пахотные орудия применя­лись во многих странах Азии и Европы: Егип­те, Двуречье, Китае, Северной Италии, Швей­царии, Германии, Дании, Польше. Однако родных земель, а в Тропической Африке — распространение мухи цеце, укусы которой смертельны для крупного рогатого скота.

Создавая потребность в тягловой силе, па­шенное земледелие стимулировало дальней­шее развитие скотоводства. Среди находимых

хрупкость бронзы не позволяла изготовить из нее рабочие части пахотных орудий; послед­ние оставались целиком деревянными и еще далеко не всегда вытесняли мотыгу. Положе­ние резко переменилось с появлением желе­за, из которого стали делать не только вы­сокоэффективные топоры для расчистки ле­са, но и надежные рабочие части орудий. Именно время раннего железа было време­нем широкого перехода от мотыжного ого­родничества к пашенному полеводству, а вместе с тем и вообще временем широкого распространения земледелия на большей час­ти ойкумены.

Правда, универсального распространения пашенное земледелие не получило. Многие развитые земледельцы Восточной и Южной Азии и Тропической Африки остались верны ручным орудиям и, снабдив их железной ра­бочей частью, пошли по линии интенсифика­ции мотыжного земледелия. Это начавшееся в период распада первобытного общества и сохранившееся поныне развитие земледель­ческой техники по двум разным линиям — более или менее экстенсивной пашенной и интенсивной мотыжной — не поддается исчер­пывающему объяснению. Все же МОЖНО предполагать, что во многих странах Азии оп­ределенную роль сыграл недостаток плодо-

Вырезанное на камне изображение колесни­цы. Ок. 1200 г. до н. э. Южная Швеция

при раскопках поселений бронзового века костей домашних животных нередко преобла­дают кости крупного рогатого скота; часты и кости одомашненной к этому времени ло­шади. Вместе с тем успехи земледелия поз­воляли использовать часть выращенного про­дукта для прокорма всех видов скота и тем самым способствовали росту его поголовья. Но рост стада, естественно, опережал кормо­вые ресурсы оседлых земледельцев. По мере увеличения стад их владельцам приходилось все шире использовать подножный корм и там, где это было возможно, передвигаться в поисках пастбищ. Часть оседлых племен пе­решла к полукочевому земледельческо-ско­товодческому (иногда земледельческо-рыбо- ловческо-скотоводческому) хозяйству, в кото­ром сезоны полевых работ чередовались с сезонами кочевок. Нередко часть племени за­нималась преимущественно земледелием, дру­гая часть — преимущественно скотоводством. В дальнейшем многие племена, обитавшие в особенно благоприятной для разведения жи­вотных природной среде, на границах степей и полупустынь, стали ограничивать земледе­лие и переходить к кочевому скотоводству,

т. е. круглогодичному содержанию скота на подножном корму с периодическими переко- чевками с одних пастбищ на другие. В эпо­хи бронзы и раннего железа полукочевое и кочевое скотоводство широко распространи­лось в степных районах Западной, Централь­ной и Средней Азии, Северного Причерно­морья, Поволжья, Приаралья, Южной Сиби­ри, Северной и Восточной Африки. Произо­шло первое в истории человечества крупное общественное разделение труда — выделе­ние из общей массы земледельцев-скотово­дов преимущественно скотоводческих, сперва пастушеских, а позднее и кочевых племен.

Естественно, что возникновение обществен­ного разделения труда в форме хозяйствен­ной дифференциации земледельцев И СКО­ТОВОДОВ могло совершиться лишь там, где имелся пригодный для приручения и одо­машнения скот. На большей части террито­рии Америки и на островах Океании первое крупное общественное разделение труда при­нимало иные формы, например хозяйствен­ной дифференциации между земледельцами и охотниками, земледельцами и рыболовами. Некоторые советские исследователи считают, что первое крупное общественное разделе­ние труда повсеместно совершалось в форме разделения труда между племенами с при­сваивающим охотничье-рыболовческим и пле­менами с производящим земледельческим или земледельческо-скотоводческим хозяйст­вом. При всех обстоятельствах важно, что первое крупное разделение труда, какой бы вид оно ни принимало, было универсальным явлением в истории человечества, определяв­шимся дифференциацией хозяйственной дея­тельности взаимосвязанных общин на основе возросшей производительности труда.

Применение бронзы и железа дало мощ­ный толчок развитию ремесленной деятель­ности. Первостепенное значение здесь имела сама металлургия. Из металла выделывали разнообразные орудия труда, предметы до­машнего обихода, украшения, оружие. Так, в частности, только с наступлением бронзово­го века появились меч и боевая колесница, широко распространились защитные доспехи. Железо еще более расширило ассортимент ремесленных изделий и, главное, произвела- коренной переворот в организации ремесла. Изготовление каменных и костяных орудий* плетение и ткачество, гончарство и даже литье бронзы — все это были процессы, до­ступные каждому члену общины, а металлур­гия железа требовала особых сооружений,, сложных навыков, вообще высокой ∏poφec∙*

Шлем, маска и латы из позднегальштатского погребения

сиональнои квалификации. Этнографически установлено, что в первобытные времена кузнецы повсюду составляли обособленный слой населения. Иногда, как у большинства племен Тропической Африки, они пользова­лись почетом, иногда, как у берберов, арабов или нуристанцев (кафиров), их презирали, но

Межплеменной обмен. Карта составлена А. С. Амальриком и А. Л. Монгайтом

в обоих случаях к ним питали чувство суе­верного ужаса. О том же говорят факты языка: в русском, например, слова «кузнец» и «козни» происходят от одного корня. Ар­хеологи часто обнаруживают особняком стоящие кузницы или даже отдельные посел- общественное разделение труда — отделение ремесла от земледелия.

Общественное разделение труда сопро­вождалось развитием обмена. Обмен как обмен первобытных коллективов специфиче­скими богатствами их природной среды, на-

Клад металлических вещей бронзового века

ки кузнецов. Все это позволяет считать, что кузнецы с самого начала выделились из сре­ды других общи: 'никоя, а кузнечество стало первым профессиональным видом ремесла.

Усложнились и другие ремесла. Металл, и в особенности железо, дал новые орудия для обработки дерева, кости, рога, камня. С изобретением в эпоху бронзы ткацкого станка получило дальнейшее развитие ткаче­ство. Изобретение гончарного круга способ­ствовало дальнейшему развитию гончарного производства. Не только металлургия, но и другие виды ремесленной деятельности тре­бовали все больше трудовых затрат, умения, опыта. Из среды общинников стали выде­ляться особенно искусные умельцы. Нача­лось второе в истории человечества крупное пример раковинами и охрой, изделиялли из ценного дерева и камня, естественно, возни­кал и раньше, в эпоху расцвета родового строя. «Различные общины, — писал Маркс об этом времени,— находят различные средства производства и различные жизненные сред­ства среди окружающей их природы. Они раз­личаются поэтому ме,.:ду собой по способу производства, образу жизни и производи­мым продуктам. Это — те естественно вырос­шие различия, которые при соприкосновении общин вызывают взаимный обмен продукта­ми, а следовательно, постепенное превраще­ние этих продуктов в товары» ^[LXI]. Однако та­

кой обмен совершался более или менее спо­радически. Выше мы видели, что еще в эпо­ху позднеродовой общины получила широкое распространение другая форма обмена — дарообмен. Теперь же с возникновением об­щественного разделения труда постоянный

Предметы из кладов бронзового века, слу­жившие в качестве денег (по В. И. Равдоникасу)

характер приобрел не «естественный» и пре­стижный, а подлинно экономический обмен. Земледельцы, которым не хватало своего скота, стремились получить у скотоводов мя­со, молочные продукты, кожи, шерсть и осо­бенно рабочий скот, необходимый как тяг­ловое и транспортное средство. Скотоводы, со своей стороны, нуждались в земледельче­ских продуктах, металлических, гончарных и других изделиях. Развитие регулярного меж-

Африканские металли­ческие изделия, исполь­зовавшиеся в качестве денег:

1 — железное копье, Северное Конго; 2 — медная «монета», Конго; 3—наконечники копий, Западная Африка

общинного обмена даже привело к развитию ряда общественных институтов, прежде все­го института гостеприимства, гарантировавше­го чужакам защиту их жизни и имущества.

С разделением земледелия и ремесла обмен получил еще большее развитие и, главное, стал регулярно вестись не только на грани­цах общин, но и внутри последних. Часть продукции начала производиться непосредст­венно для обмена, т. е. в качестве товара. И престижный, и особенно подлинно эконо­мический обмен способствовал складыванию в обществе представлений об эквивалентнос­ти обмениваемых предметов, возникновению мерил стоимости и средств обмена. Ими ста­новились самые различные предметы, пред­ставлявшие ценность из-за своей редкости

или вложенного в них труда: ожерелья из

собачьих, свиных, медвежьих, акульих зубов, связки раковин или красивых перьев, снизки рых языках сохранилось до настоящего вре­мени: современная денежная единица госу­дарства Гана седи на языке ашанти означает «раковина». Такую же, если не еще большую, роль играли меха и скот, от наименования которого в ряде древних языков (санскрит­ское рупиа, латинское пекуниа, древнерус­ское скот) было произведено наименование денег. Позднее для этих целей стали исполь­зоваться металлы в виде слитков, пласти­нок, прутьев или различных готовых изделий.

складов материалов или изделий, предназна-

Так, судя по составу сконцентрированных вдоль важнейших торговых путей кладов, вернее, ценных для обмена и спрятанных в землю мастерами или торговцами, в бронзовом ве-

Полинезийское судно конца XVIII в.

табачных листьев или мешочки с бобами ка­као, циновки, куски ткани, каменные кольца, орнаментированные кувшины и т. д. В Ста­ром Свете одним из наиболее распростра­ненных средств обмена были добываемые в районе Мальдивских островов сравнительно редкие раковины каури («змеиная голова», «ужовка»). Воспоминание об этом в некото- ке Европы самым распространенным сред­ством обмена были оружие и украшения из бронзы.

С развитием обмена совершенствовались средства сообщения. Получили распростране­ние колесные повозки, стали сооружаться до­роги, появились корабли на веслах и парусах. С середины 2 тысячелетия до н. э. в качест-

ве упряжного животного стала применяться лошадь.

Будучи обусловлено мощным скачком в развитии производительных сил, обществен­ное разделение труда, в свою очередь, ста­ла решающим фактором дальнейшего повы-

Глиняная модель повозки со сплошными массивными колесами. 2 тысячелетие до н. э. Венгрия шения производительности трудовой дея­тельности. Специализация в земледелии, ско­товодстве, ремесле способствовала усовер­шенствованию орудий и навыков, увеличе­нию количества и улучшению качества про­изводимого продукта. Рост массы произво­димого продукта и обеспечение регулярнос­ти его получения создали условия для пре­вращения жизнеобеспечивающего и избыточ­ного продукта в необходимый и прибавоч­ный, т. е. в такой, который производится од­ним человеком, а присваивается другим, по­рождая отношения эксплуатации. Поэтому, как отмечал Энгельс, уже «первое крупное обще­ственное разделение труда вместе с увели­чением производительности труда, а следова­тельно, и богатства, и с расширением сферы производительной деятельности, при тогдаш­них исторических условиях, взятых в совокуп­ности, с необходимостью влекло за собой рабство. Из первого крупного общественно­го разделения труда возникло и первое круп­ное разделение общества на два класса — господ и рабов, эксплуататоров и эксплуати­руемых» ^,.

В то же время рост производительности труда вел к индивидуализации производст­венного процесса, создавал возможность «парцеллярного труда как источника частного присвоения»^[62][63]. Чем выше становилась техни­ческая вооруженность человека в его борьбе с природой, чем больше он мог произвести, тем меньше необходимости было в совмест­ной деятельности сородичей. Это толкало к превращению коллективного хозяйства и кол­лективной собственности родовой общины в частное хозяйство и частную собственность отдельных семей и создавало условия для развития имущественного неравенства внутри рода.

Зарождение частного хозяйства и частной собственности было прогрессивным историче­ским процессом, стимулировавшим развязы­вание инициативы и предприимчивости, рост производительности и разделения труда, раз­витие товарного производства и обмена. Од­нако родовая община сопротивлялась этому процессу. Родовые обычаи требовали безус­ловной взаимопомощи, совместного пользо­вания родовой собственностью, равнообеспе- чивающего распределения произведенного продукта. Общинно-родовые производствен­ные отношения все больше переставали со­ответствовать обогнавшим их производитель­ным силам. Поэтому власть родовой общины должна была быть сломлена. В условиях развивавшейся парцелляции труда экономи­чески крепкие семьи стремились обособить­ся и отделиться от своих сородичей. Нача­лись делокализация рода, переход от родо­вых связей к территориальным, превращение родовой общины в соседскую, или террито­риальную.

Соседская (сельская, земледельческая) об­щина, как указывал Маркс, была первым со­циальным объединением свободных людей, не связанных кровными узами. Характеризуя

ее как последнюю фазу первичной общест­венной формации, Маркс отмечал свойствен­ный ей дуализм. В то время как собствен­ность на ряд средств производства — сель­скохозяйственный двор с его орудиями у земледельцев, скот у скотоводов — уже ста­новилась частной, собственность на главное условие производства — землю— еще остава­лась коллективной. Это и понятно: как ни продвинулся процесс парцелляции труда, от­дельная семья еще не могла стать самодов­леющей ячейкой общества. Многие трудовые операции, как, например, подсека леса, ир­ригация, мелиорация, устройство степных во­доемов, продолжали требовать кооперирова­ния усилий большого числа семей. Но терри­ториальные связи в противоположность родо­вым соответствовали духу новых производст­венных отношений. Они не препятствовали накоплению частных богатств: если с соро­дичем нужно было делиться безвозмездно, то соседу давали в долг и часто не без вы­годы для себя. Соседская община обеспечи­вала производственный процесс и в то же время давала значительный простор развитию частного богатства.

Власть родовой общины ломалась постепен­но. Делокализуясь и утрачивая экономиче­ское единство, род еще долго сохранял раз­личные черты общественной и идеологиче­ской общности. Эти черты сказывались как в отношениях между родственными семьями одной соседской общины, так и в отношени­ях между осколками рода, разбросанными в разных соседских общинах. В первобытной соседской общине соседские связи еще так или иначе переплетались с распадавшимися, но продолжавшими заявлять свои права ро­довыми связями. Окончательный распад ро­довых уз происходил только с возникновени­ем классовых обществ, а зачастую и позже, уже в рамках последних.

Итак, в основе процесса разложения родо­вой общины лежал новый скачок в развитии производительных сил, выразившийся в осо­бенности в успехах земледелия и скотовод­ства, во внедрении металла, в росте и специа­лизации ремесел. Правда, в разных общест­вах эти факторы могли получать неодинако­вое развитие, а частью и совсем отсутство­вать, компенсируясь развитием других. Так, у полинезийцев, вероятно, знавших металлур­гию на своей азиатской прародине, после переселения на лишенные руд острова Океа­нии совершенно не было металлов. Тем не менее, создав изощренную технику изготов­ления орудий из камня, кости и раковин, эф­фективную систему земледелия с применени­ем ирригации и удобрений и продуктивное рыболовное хозяйство, они достигли высокого уровня развития производительных сил, обу­словившего распад общинно-родового строя и складывание раннеклассовых отношений. У племен Западной Тропической Африки, ви­димо, из-за распространения мухи цеце не было тягловых животных и пахотных орудий. Тем не менее развитие мотыжного земледе­лия и металлургии, разделения труда и об­мена привело здесь к возникновению ряда раннеклассовых обществ. В доколумбовой Америке, чрезвычайно бедной поддающими­ся приручению видами животных, животно­водство не продвинулось дальше одомашне­ния собаки, индюка, курицы и (в андских странах) гуанако и морской свинки. Не зна­ли местами и производственного употреб­ления металлов. Тем не менее и здесь на пространстве от Южного Перу до Централь­ной Мексики уже в первых веках новой эры возникло несколько очагов ранних цивилиза­ций, обязанных своим происхождением ин­тенсификации земледелия и ремесленного производства. Следовательно, как ни велико было значение названных видов производи­тельной деятельности, ни один из них в от­дельности не имел определяющего значения. Решающую роль во всех случаях играло не направление, а общий уровень развития хо­зяйства. Это показывает ошибочность такого упрощенного, механического понимания исто­рического процесса, при котором какому-ли­бо одному отдельно взятому явлению, на­пример плужному земледелию, приписыва­ется исключительное и самодовлеющее воз­действие на ход общественного прогресса.

Несомненно, однако, что то или иное соче­тание факторов непосредственно влияло на развитие населения различных экологических

зон, ускорявшееся там, где имелись благо­приятные условия для развития всех наибо­лее прогрессивных видов производительной деятельности — земледелия, скотоводства, металлургии. Поэтому эпоха разложения ро­дового строя — эпоха первобытной сосед­ской, или лротокрестьянской, общины — была временем, когда впервые проявились разительные различия в темпах историческо­го процесса, возникла значительная нерав­номерность в поступательном движении че­ловечества.

Археологические культуры бронзового и раннего железного века. Человеческие сооб­щества бронзового века вне территории древ-

Плавильный тигель. Ан· ды. Южная Америка

нейших государств известны нам большей частью по названиям археологических куль­тур. Лишь очень редко удается археологиче­ские культуры бронзового века связать с из­вестными по письменным источникам племе­нами и народностями или даже определить, к какой языковой семье принадлежали но­сители той или иной культуры.

Наивысшего расцвета культура бронзы до­стигла в странах Эгейского мира, как приня­то называть страны Балканского полуострова (к югу от Македонии), Западного побережья Малой Азии, о. Крит и другие острова Эгей­ского моря. Наибольшее количество археоло­гических памятников эгейской культуры от­крыто на о. Крит и в Пелопоннесе — в Ми­кенах. Поэтому и весь этот мир называется иначе крито-микенским. Древний, энеолитиче- ский период развития этих культур относит­ся к 4—3 тысячелетиям до н. э. Бронзовый век начался на Крите около 2200 г. до н. э., и развитие его протекало безусловно под сильным влиянием ближневосточной цивили­зации. В материковой Греции этот же про­цесс начался в XVIII—XVII вв. до н. э.

Археологические культуры бронзового ве­ка стран Дунайского бассейна представляют продолжение местных энеолитических, глав­ным образом земледельческих, культур. Од­нако теперь помимо лесса начали обрабаты­ваться и менее плодородные земли. Большое хозяйственное значение сохраняли охота и скотоводство. Поселения стали строить не только в долинах, но и на вершинах холмов и часто их укрепляли.

К рубежу неолита и бронзового века (3 ты­сячелетие до н. э.) относится баденская куль­тура, распространенная по среднему и верх­нему Дунаю, в Чехословакии и в верховьях Вислы. Носители этой культуры — земледель­цы, уже обладавшие тележным транспортом; как ездовое животное использовалась ло­шадь. Типичными для этой культуры являют­ся каменные сверленые боевые топоры, ке­рамика с каннелированным орнаментом, бронзовые витые шейные гривны.

Из отдельных культур раннего бронзового века в Европе особое значение имела уне- тицкая культура, названная так по обширно­му могильнику возле Праги. Она охватывала нынешние Чехию, Нижнюю Австрию, Силезию и Саксонию с Тюрингией. К ней примыкал ряд сходных культур, занимавших террито­рию всей Средней Европы. Племена, создав­шие унетицкую культуру, в основном земле­дельческие, занимались также бронзолитей­ным делом, опираясь на богатые месторож­дения Рудных гор, Судет и Западных Бес­кид. Формы бронзовых изделий унетицкой

культуры стали распространенными во мно­гих областях Европы. Отсюда они шли на юго-восток до Трансильвании, на юг до до­лины По и Роны, на север до Саксо-Тюрин- гии. Западной Польши и Прибалтики, на за­пад до Бретани и Британских островов. ментами культуры которых являются сверле­ные каменные боевые топоры, бронзовые топоры древневосточного типа и высококаче­ственные шаровидные глиняные сосуды, рас­селилась среди охотничье-рыболовческих пле­мен лесной полосы европейской части СССР.

Деревянная погребальная камера под курганной насыпью. Богатое погребе­ние унетицкой культуры середины 1 тысячелетия до н. э.

Поселения унетицкой культуры—неболь­шие, открытые, с наземными прямоугольны­ми домами, стены которых сделаны из плет­ня и обмазаны глиной, или округлыми зем­лянками, вырытыми в лессе.

В начале 2 тысячелетия до н. э. в Северной и Средней Европе были распространены племена, украшавшие свои сосуды отпечатка­ми шнура (шнуровая керамика) и пользовав­шиеся прекрасно полированными боевыми топорами. Для большинства этих племен ос­новной отраслью хозяйства стало скотоводст­во. Хотя по уровню развития они находились еще в эпохе позднего неолита, хронологиче­ски их культура уже заходит в бронзовый век. Группа этих племен, характерными эле-

На территории современной Германии, Верхней Австрии, Голландии, Дании, Южной Скандинавии в бронзовом веке обитали мно­гочисленные племена с очень близкими по характеру культурами курганных погребений. Среди разнообразных бронзовых изделий об­щими для этой группы племен являются то­поры с закраинами (краями, завернутыми для закрепления рукояти), так называемые паль- штабы. Основным занятием этих племен бы­ло скотоводство при подсобном земледелии. Возможно, что они были предками поздней­ших германских племен.

Интересное явление в истории Европы на­чала 2 тысячелетия до н. э. представляет рас­пространение памятников культуры колоко­

ловидных кубков. Эта культура первоначаль­но зародилась в Испании и названа по ха­рактерным небольшим глиняным сосудам в виде опрокинутого колокола, украшенного по­ясками гребенчатых вдавлений. Население, оставившее эти памятники, распространилось в Западной и Центральной Европе до Поль­ши, Закарпатья и Венгрии и до Британии и Италии. По-видимому, передвижение ското­водческих племен — носителей культуры ко­локоловидных кубков было вызвано ростом населения, увеличением поголовья скота и поисками новых пастбищ. По мнению неко­торых ученых, распространение культуры ко­локоловидных кубков было связано с тор­говлей медными изделиями, в изготовлении которых носители этой культуры были боль­шими мастерами.

Важным центром металлургии в раннем бронзовом веке была юго-восточная часть Пиренейского полуострова, где существовала культура эль-аргар. Это была земледельче­ская культура, но горное дело и металлур­гия играли большую роль в хозяйстве, и эль- аргарские бронзовые изделия широко рас­пространялись за пределами Пиренейского полуострова, доходя до Северной Италии. Эль-аргарские поселения строились на воз­вышенностях и обносились каменными стена­ми. Дома были многокомнатными и даже двухэтажными.

Во второй половине 3 тысячелетия до н. э. в прирейнских областях Германии, в верховь­ях Дуная и в Восточной Франции возникает так называемая михельсбергская культура. Ее отличают мощные и чрезвычайно обширные укрепления — рвы, валы, а во Франции и ка­менные стены. На севере Франции и в Анг­лии в 3—2 тысячелетиях распространились культуры строителей мегалитов. Племена ме­галитической культуры были скотоводами и земледельцами и жили в небольших посел­ках, группировавшихся вокруг укрепленных городищ, служивших в случае опасности убе­жищем. Около поселений расположены кур­ганные могильники.

Создатели материковых культур бронзово­го века Франции были оседлыми земледель­ческими племенами, также оставившими ог­ромное количество курганов со сложными погребальными сооружениями. В этих курга­нах похоронены люди разного общественного положения — от рядовых общинников, воору­женных только топорами, до военных вож­дей, в могильном инвентаре которых находят по нескольку мечей, копий, шлемов и щитов.

В позднем бронзовом веке, во второй по­ловине 3 тысячелетия до н. э., обширные об­ласти Центральной Европы составляли в не­которых отношениях единство, которого Ев­ропа не достигала ранее в эпоху неолита и ранней бронзы. Это единство проявлялось в сходных типах оружия и орудий труда, ук­рашений и погребальных обычаев, техноло­гических процессов и декоративных мотивов. Это видимое единство, за которым, однако, скрывались десятки племен с различными традициями и самостоятельными путями раз­вития, возникло в результате широкого раз­вития обмена, объектами которого были бронзовое оружие и украшения, золото и янтарь. Развитые сношения способствовали также распространению из Эгейского мира иноземных вещей, орнаментальных мотивов и вместе с тем культурных идей.

Некоторые группы племен позднего брон­зового века могут рассматриваться как пред­ки известных нам в более позднее время по письменным источникам народов. Так, веро­ятно, предками иллирийцев были придунай- ские и североитальянские племена бронзово­го века. Характерной формой поселений по- дунайских племен были поселки (так назы­ваемые террамары), состоящие из деревян­ных хижин, сооружавшихся в долинах рек на помостах, опиравшихся на сваи и окруженных валом и рвом. Террамары распространились также в Северной Италии, особенно в доли­не реки По.

Во второй половине 2 тысячелетия до н. э. складывается лужицкая культура (названная по лужицкой области в Германии), памятники которой в нескольких локальных вариантах занимают обширную территорию от Заале до Вислы и от Шпрее до австрийского Дуная и Словацких гор. Она принадлежит земледель­ческому населению и характеризуется осо­бым видом кладбищ — полями погребальных

урн, содержащих сожженные остатки покой­ников. Поселки лужицких племен состояли из так называемых столбовых домов, стены которых делались из вертикальных столбов с плетнем, обмазанным глиной, или забран­ных досками. Обширность и большое количе­ство полей погребений свидетельствуют о значительном росте населения Европы и уве­личении его плотности по сравнению с эпо­хой неолита. Развитая горнодобывающая ин­дустрия и высокий уровень изготовления бронзовых изделий обеспечивали более проч­ный базис для ведения хозяйства. Хотя по­явление сохи или легкого плуга с упряжкой волов относится к более раннему периоду бронзового века, несомненно, что это дости­жение было использовано племенами полей погребений для создания системы комплекс­ного оседлого хозяйства, которое преоблада­ло на значительной части континента вплоть до римского времени. Значительное увели­чение продовольственных ресурсов в конце бронзового века определялось усовершен­ствованием техники земледелия, но главным образом ростом поголовья домашнего скота. По-видимому, к эпохе полей погребений от­носится начало использования лошади в Ев­ропе.

Наибольшими по занимаемой ими террито­рии археологическими культурами бронзово­го века были андроновская (названная по по­селению у с. Андроново) и срубная (назван­ная по форме полукурганных могил в виде срубов) культуры. Андроновские племена жили на территории Казахстана и Южной Сибири. Срубные племена, занимавшие пер­воначально огромные пространства Средне­го Поволжья и Южного Приуралья, позже расселились на запад до Днепра и низовьев Южного Буга. Это скотоводческие племена, занимавшиеся также примитивным земледе­лием. Им было известно стойловое содер­жание скота зимой. Жители андроновских и срубных поселков составляли общины, кото­рые вели натуральное хозяйство и сами из­готовляли орудия труда и предметы домаш­него обихода. Обработкой бронзы занима­лись специалисты-литейщики, достигшие боль­ших успехов. Некоторые из них, возможно, уже оторвались от общины и превратились в странствующих мастеров, работавших на за­каз. Развитие бронзолитейного дела способ­ствовало оживлению межплеменной торгов­ли. Племена и общины, на территории кото­рых имелись месторождения металлов, ста­ли специализироваться в их разработке. Во второй половине 2 тысячелетия до н. э. ан­дроновские племена расселились в южном направлении до Южного Казахстана и Кир­гизии.

В последней четверти 2 тысячелетия до н. э. в Южной Сибири, Забайкалье, на Ал­тае распространяются типы бронзовых ору­дий и оружия, которые особенно характер­ної для карасукской культуры Алтая и Сред­него Енисея. В хозяйстве племен карасукской культуры наряду с земледелием особое зна­чение получило скотоводство, и прежде все­го овцеводство, что сделало население бо­лее подвижным.

Кавказ в бронзовом веке был центром высокоразвитой местной металлургии и в то же время играл важную роль как связующее звено между степными районами на терри­тории СССР и культурными центрами Древ­него Востока.

В Индии в бронзовом веке возникает куль­тура раннего рабовладельческого общества, так называемая культура хараппы (по насе­ленному пункту в провинции Пенджаб, где было открыто первое из поселений этой куль­туры; другим важным пунктом является Мо- хенджо-Даро в провинции Синд). Расцвет культуры хараппы относится к концу 3 тыся­челетия до н. э. Это земледельческая куль­тура. При пахоте использовались плуг или соха. Тягловым скотом служили буйволы и зебу. Важное значение в хозяйстве древних обитателей долины Инда имело скотоводство. Значительного развития достигло ремесло: обработка металлов, прядение, ткачество, гончарное и ювелирное дело. Поселения культуры хараппы представляют собой настоя­щие города, занимавшие иногда площадь в сотню гектаров и укрепленные мощными стенами. Здания, обычно двухэтажные, были построены из обожженного кирпича. Уро­вень развития производительных сил и нали-

чиє письменности позволяют предполагать, что здесь уже сложилось классовое общест­во, однако это общество еще находилось на самых ранних стадиях развития, что дает ос­нование упоминать о культуре хараппы и в истории первобытного общества.

В Китае во 2 тысячелетии до н. э., когда появляется бронза, происходят разложение первобытнообщинного строя и постепенный переход к классовому обществу, завершив­шийся в XVIII в. до н. э. возникновением го­сударства Шан (Инь).

Население древних цивилизаций, сложив­шихся в Месопотамии, Египте, Индии, Китае и Греции, раньше, чем в других странах, ос­воило добычу и обработку металлов. К се­веру от этих цивилизаций обитали племена Европы и Азии, в эпоху раннего железного века переживавшие стадию разложения пер­вобытнообщинного строя и находившиеся накануне возникновения классового общества и государства.

Железо на территории СССР впервые по­явилось в конце 2 тысячелетия до н. э. в Закавказье (Самтаврский могильник) и на юге европейской части СССР (памятники срубной культуры). К глубокой древности восходит разработка железа в Раче (Западная Грузия). Жившие по соседству с колхами моссинойки и халибы славились как металлурги. Однако широкое распространение металлургии же­леза в нашей стране относится уже к 1 ты­сячелетию до н. э.

Наиболее развитая культура железного ве­ка на территории СССР, сложившаяся в VII в. до н. э. и достигшая расцвета в V—IV вв. до н. э., принадлежала скифским племенам Северного Причерноморья. Признаки метал­лургического производства обнаружены при раскопках ряда скифских городищ. Наиболь­шее количество остатков железоделательного и кузнечного промыслов найдено на Камен­ском городище близ Никополя, служившем, по-видимому, центром специализированного металлургического района древней Скифии. Железные орудия способствовали широкому распространению у скифов пашенного земле­делия и развитию всевозможных ремесел.

В состав Скифии в V в. до н. э. входили кочевые племена Причерноморья от Днепра до Дона и оседлые земледельческие пле­мена, которые жили между Ингулом и Днеп­ром вперемежку с кочевниками, а также в верховьях Южного Буга. Скифские земле­дельцы, по словам Геродота, сеяли хлеб не только для себя, но и на продажу. Скифские поселения занимали очень большую площадь (Каменское городище около 12 кв. км) и бы­ли обнесены мощными укреплениями (вала­ми, рвами, стенами из сырцового кирпича и т. п.). Жилища представляли собой назем­ные столбовые дома, прямоугольные и круг­лые полуземлянки, юрты. Вооружение ски­фов состояло из бронзовых шлемов, чешуй­чатых панцирей, обитых железом или медью широких поясов, коротких мечей со сплош­ной железной рукоятью, двухметровых копий с мощными железными наконечниками. Но главным оружием были лук и стрелы. К V в. до н. э. скифы еще сохраняли первобытно­общинный строй, но спустя сто лет в их со­циальном строе наступили резкие изменения. В Приднепровье к этому времени относится появление грандиозных «царских» курганов, достигавших в высоту более 20 м. В них бы­ли погребены «цари» и их дружинники. По­гребения аристократии сопровождались умер­щвлением и захоронением жен или налож­ниц, слуг (рабов) и лошадей. В могилы клали богатое оружие, золотую и серебряную по­суду, амфоры с вином, украшения и т. д. Єкифский союз племен постепенно перерож­дался в государство рабовладельческого типа.

К скифам по своему происхождению и культуре были близки кочевые племена сав- роматов, жившие в VII—IV вв. до н. э. в по­волжско-приуральских степях.

В результате перегруппировки племен и включения в их союзы пришельцев с восто­ка образовались новые союзы племен, изве­стные в III в. до н. э. — IV в. н. э. в степях от Тобола до Дуная под именем сарматов. Основу хозяйства сарматов составляло коче­вое скотоводство (овцеводство, коневодство); оседлые племена на Кубани занимались и земледелием. Сарматам были известны об­работка железа, литье бронзы, ткачество, гончарный промысел, выделка кож и т. д. Во II в. утвердилась гегемония сарматов в степях Восточной Европы, что было связано с их широким расселением в поисках новых пастбищ. У сарматов происходило разложе­ние общинно-родового строя, однако этот процесс не завершился возникновением госу­дарства. В III—IV вв. сарматы были вытесне­ны готами и гуннами.

К тому же времени, когда сарматские пле­мена господствовали в Северном Причерно­морье, относятся распространившиеся в за­падных областях Северного Причерноморья, Верхнего и Среднего Приднепровья и При­днестровья культуры «полей погребения» (зарубинецкая и Черняховская). Эти культуры

принадлежали земледельческим племенам — потомкам земледельцев лесостепной полосы скифской поры.

Обитавшие в центральных и северных лес­ных областях европейской части СССР пле­мена были знакомы с металлургией железа с VII—VI вв. до н. з. В VII—III вв. до н. э. в Прикамье была распространена ананьин- ская культура, для которой характерно со­существование бронзового и железного ору­жия при несомненном преобладании послед­него. В Верхнем Поволжье и в области Вол­го-Окского междуречья к железному веку относятся городища дьяковской культуры (середина 1 тысячелетия до н. э. — середи­на 1 тысячелетия н. э.), а на территории к югу от Оки в ее среднем течении и в Западном Поволжье, в бассейнах рек Цны и Мокши,— городища Городецкой культуры (VII в. до н. э. — IV в. н. э.), принадлежащие древним финно-угорским племенам. В Юго-Восточной Прибалтике известны многочисленные памят­ники железного века, принадлежащие пред­кам древних летто-литовских и эстских (чуд­ских) племен.

В Южной Сибири и на Алтае вследствие обилия здесь меди и олова железо появи­лось позже, чем в других местах, — в IV— III вв. до н. э. Широко распространяется же­лезо лишь на рубеже н. э.

На севере европейской части СССР, в та­ежных и тундровых областях Сибири, желез­ного века собственно не было. Только в XVI—XVII вв., после проникновения на север русского населения, большинство народов Севера начало широко применять железо.

Железный век в Западной Европе делится обычно на два периода — гальштатский (900—500 гг. до н. э.) и латенский (500 г. до н. э. — начало н. э.). Давшая название ранней поре железного века Западной Евро­пы гальштатская культура была распростра­нена в пределах современной Австрии, Юго­славии, отчасти Чехословакии, где ее созда­телями выступали древние иллирийцы, Юж­ной Германии и прирейнских департаментов Франции, где жили племена кельтов. К эпохе гальштатской культуры относятся близкие к ней культура фракийских племен в восточной части Балканского полуострова, культуры эт­русских, лигурийских, италийских и других племен на Апеннинском полуострове, куль­туры иберов, турдетанов, лузитанов и других племен на Пиренейском полуострове и позд­нелужицкая культура в бассейнах рек Одера и Вислы. Для гальштатской эпохи характерно сосуществование бронзовых и железных ору­дий труда и оружия и постепенное вытесне­ние бронзы. В хозяйстве все большее значе­ние приобретало земледелие, в технике ко­торого в середине 1 тысячелетия до на. э. со­вершился переход от мотыги к сохе и плугу. Хорошо исследованы гальштатские соляные копи, медные рудники, железоплавильные мастерские и кузницы. Гальштатские жили­ща т— деревянные столбовые Дома с внутрен­ним двором, окруженным постройками, а также полуземлянки и свайные поселения. Наиболее распространенный тип поселения — слабо укрепленная деревня с правильной планировкой улиц.

С начала V в. распространяется латенская культура, расцвет которой продолжался до завоевания римлянами Галлии (I в. до н. э.). Район ее распространения — земли к западу от Рейна до Атлантического океана, по сред­нему течению Дуная и к северу от него. Ла­тенская культура связана с кельтами. В ла- тенское время бронзовые, орудия уже не встречаются, но наибольшее распространение железо получает в Европе только в период римских завоеваний. Развиваются ремесла, в особенности кузнечное и ювелирное. Появ­ляется гончарный круг. Значительно совер­шенствуется техника земледелия благодаря появлению железных плужных лемехов, сер­пов, кос. Возникают так называемые оппиду- мы—расположенные на возвышенных местах и укрепленные племенные центры, или убе­жища. Некоторые из них превратились в го­рода — центры управления со значительной концентрацией населения, развитым ремес­ленным производством и торговлей.

Латенская культура оказала большое влия­ние на культуру ряда европейских некельт­ских племен. Сами кельты не создали госу­дарства. Они переживали период распада первобытнообщинного строя и перехода к

классовому обществу, но политического един­ства у них не возникло. В начале новой эры в завоеванных Римом областях латенскую культуру сменила так называемая провинци­альная римская культура.

На севере Европы железо распространи­лось почти на 300 лет позже, чем на юге. К концу раннего железного века принадле­жит культура германских племен, обитавших на территории между Северным морем, Рей­ном, Дунаем и Эльбой, а также на юге Скан­динавского полуострова, и культура западных славян, потомков лужицкого населения, полу­чившая название пшеворской культуры (III— II вв. до н. э. — IV—V вв. н. э.). Полагают, что пшевсрские племена были известны древ­ним авторам сначала под именем венедов, а позднее склавинов.

Среди тех областей земного шара, где да­же с распространением железа долго не ис­чезали, хотя и разлагались, первобытнооб­щинные отношения, следует назвать Тропиче­скую Африку. По новейшим данным, метал­лургия желоза была известна различным племенам Африки с глубокой древности, по- видимому, со 2 тысячелетия до н. э. Несом­ненно, уже в VI в. до н. э. железо изготов­лялось в Нубии, Судане, Ливии. Во II в. до н. э. железный век наступил в централь­ных областях Африки. Большинство африкан­ских племен перешло от каменного века к железному, минуя бронзовый.