Хозяйство и материальная культура (региональный обзор)

Европа, Наиболее характерными для последовательно сменявших друг друга этапов верхнего палеолита Западной Европы считают ориньяк, перигордьен, солютре, мадлен, получившие свои названия по местам во Франции, где впервые были найдены стоянки людей этих культур.

Одновременно с ними существовали в Западной Европе и другие, более локальные культуры. Это, например, синхронная с ориньяком гримальдийская, найденная в пещере Гримальди на итальянской Ривьере.

Стоянки устраивались как в пещерах и гротах, так и на открытых местах, особенно на террасах вблизи долин рек, па путях миграций диких животных: быков, оленей, лошадей и т. д.

Охота на стадных животных велась преимущественно загоном животных к обрывам, в болото и т. д. При этом иногда сразу уничтожались целые стада животных. Так, в Амвросиевке на Украине стадо зубров, насчитывавшее почти тысячу особей, было загнано в овраг и перебито. В таких облавах участвовало большое число охотников, в Амвросиевке, по подсчетам П. Г. Пидопличко, — около ста человек. О численности охотников свидетельствуют более 300 наконечников копий, найденных среди костей зубров. При охоте на очень крупных животных (мамонтов) наряду с загоном в топкие места, возможно, применялись ловчие ямы⁴¹.

Хотя приемы охоты мало изменились в верхнем палеолите по сравнению с предшествовавшей ему эпохой мустье, вместе с тем произошли значительные изменения в технике изготовления орудий охоты и орудий труда. Использовавшийся в мустье для изготовления орудий массивный нуклеус дисковидной формы, от которого откалывались широкие пластины, сменяется хорошо ограненным призматическим нуклеусом, от которого откалывались узкие удлиненные кремневые пластины. Они имели острые края и могли без дополнительной обработки использоваться для резания и скобления ⁴². Часть пластин посредством ретуши превращали в наконечники копий и дротиков, ножи, проколки, вкладыши и т.

д. Новым, совершенным для того времени способом обработки орудий стала отжимная ретушь, особенно типичная для солютрейской техники. С помощью такой ретуши со-

лютрейцы изготовляли лавролистные и иволистные наконечники копий, наконечники с черепком и с боковой выемкой, лезвия ножей и другие орудия с двусторонней обработкой, при которой ретушь сплошь покрывала поверхность орудия, а не была сосредоточена только у краев.

В верхнем палеолите приледниковой зоны Европы значительно возросло количество типов орудий. Впервые появляются или получают широкое распространение такие орудия, как мясные и строительные ножи, лощила, проколки и шилья, костяные иголки, сверла,, каменные пилки, песты, ступки, ретушеры, отжимники и др. Возможно, тогда же были созданы такие охотничьи орудия, как пращи и бола⁴³.

В верхнем палеолите была заселена человеком большая часть территории европейской части СССР. Палеолитические охотники проникали сюда по двум направлениям еще в мустьерское время — с запада, из Центральной Европы, и с юга, с Кавказа и из Передней Азии. В связи с этим в верхнем палеолите, а затем и в мезолите на европейской части СССР развивались две крупные этнокультурные области: среднерусская, включавшая также западные территории нашей страны, и кавказско-причерноморская. Этим этнокультурным областям соответствуют, как отмечает А. А. Формозов, разные типы памятников, разные пути развития в обработке камня. При этом памятники верхнего палеолита Русской равнины (Костенки, Стрелецкая, Сунгирь и др.) близки верхнепалеолитическим памятникам Венгрии и Чехословакии (Селету, Дольним Вестоницам и т. д.).

Характерной особенностью всех их является развитие каменного* ' инвентаря от двусторонне обработанных мустьерских орудий к двусторонне обработанным наконечникам копий селетско-солютрейского типа, затем к наконечникам из пластин. На юге же, в кавказско- причерноморской области, совершился переход от односторонне обработанных мустьерских орудий к культуре средиземноморского облика с ранним появлением на ее верхнепалеолитическом этапе геометрических орудий ⁴⁴.

Большая протяженность европейской территории СССР по меридиану, разнообразие природных условий паложили определенный отпечаток на хозяйственную деятельность верхнепалеолитических обитателей северных и южных областей этой территории. Поэтому некоторые исследователи (Π. П. Ефименко, П. И. Борисковскищ В. П. Степанов) считают возможным подразделить ее на несколько хозяйственно-культурных зон.

Так, П. И. Борисковский поставил вопрос о выделении особой,, занимающей промежуточное положение между европейской приледниковой и африканско-средиземноморской, степной зоны (стоянки Большой Аккарджи, Амврориевка, Каменная балка I и II и другие верхнепалеолитические стоянки Северного Приазовья — Причерноморья). Эта зона характеризуется массовыми облавными охотами на диких быков, преобладанием недолговременных охотничьих стой-

бшц, некоторыми особенностями кремневого инвентаря, сближающего его с инвентарем пещер Крыма и Кавказа. В отличие от степной зоны стоянки европейской приледниковой зоны в своем большинстве представляют долговременные поселения охотников на мамонтов, северных оленей, диких лошадей.

В. П. Степанов для периода 24—14 тыс. лет назад выделяет на территории европейской части СССР две зоны охотничьего хозяйства. 1) Европейскую приледниковую зону охотников на мамонта и других стадных животных. Люди здесь жили в стационарных поселениях, строили зимние жилища. 2) Зону бродячих охотников гор (Кавказ). Люди здесь жили небольшими группами, и поэтому главным приемом охоты были не облавы, а скрадывание, когда охотники скрытно приближались к животным. Противники подобного членения европейской территории СССР эпохи верхнего палеолита по хозяйственному признаку высказывают мнение, что, с одной стороны, специфику нельзя переоценивать (в степной зоне встречаются жилые конструкции из костей, как в приледниковой зоне), а с другой — имеющиеся особенности носят не столько хозяйственный, сколько историко-культурный характер ⁴⁵.

В эту эпоху получают распространение долговременные жилища.

Искусственные жилища сооружались человеком и в эпоху нижнего палеолита, в ашеле и в мустье. Например, з нашей стране были подробно исследованы стационарные жилища мустьерского времени. Так, в IV слое стоянки Молодова в долине Днестра А. П. Черныш вскрыл и подробно изучил хорошо сохранившиеся остатки многоочажного постоянного двухкамерного жилища. Его каркас, видимо, состоял из жердей, крытых шкурами мамонта. Площадь жилища составляла 40 кв. м. Во Франции были раскопаны и реконструированы большое общинное долговременное жилище к гроте Лазарет и группа шалашей в Терра-Амата⁴⁶. Однако искусственные жилища в нижнем палеолите были достаточно редки, тогда как в верхнем палеолите они стали обычным элементом культуры. По подсчетам П. И. Борисков- ского, в Европе и Сибири раскопаны остатки приблизительно 200 жилищ⁴⁷. Значительная часть их приходится на Европу, _s

Жилища верхнего палеолита имеют много общих черт с жилищами нижнего палеолита. Так, в верхнем палеолите, как и в предшествовавшие эпохи, встречались два типа искусственных жилищ: небольшие округлые или овальные хижины диаметром до 6 м с одним очагом и каркасом из костей, бивней или жердей и длинные много- счажные дома, которые, по распространенному мнению, состояли как бы из нескольких «слившихся овальных или округлых в плане небольших хижин или шалашей» ⁴⁸.

В Европе маленькие хижины обнаружены в районе Елькница (ГДР), Арси-сюр-Кюр (Франция) и т. д., а длинные многоочажные жилища —в Борнеке (ФРГ), Пенсеване (Франция)⁴⁹. Предшественниками первых можно считать шалаши Терра-Амата, а вторых — жилище грота Лазарет.

В Восточной Европе, особенно на Русской равнине, жилища и поселения эпохи верхнего палеолита известны в большем числе и изучены лучше, чем в Западной Европе. По мнению А. Н. Рогачева_г ¹обитатели Русской равнины из-за резкого континентального климата I этой области и отсутствия пещер были вынуждены строить искус* ' ственные жилища.

Методику изучения их на рубеже 30-х годов раз* і работал Π. П. Ефименко⁵⁰. В Восточной Европе в верхнем палеолита ’ встречаются и длинные многоочажные дома (Костенки I и IV на і Дону, Пушкари 1 на Украине) и небольшие округлые или овальные* I хижины с одним очагом (Спадзиста в Кракове в Польше, Петржко* / вице и Дольни Вестонице в Чехословакии, Шалвар в Венгрии, Га* гарино, Костенки IV, Тельманская на Дону, Мезип, Межиричи, Доб* раничевка на Украине).

В качестве промежуточного типа между маленькими хижинами и многоочажными жилищами в Восточной Европе археологами вы* деляются округлые или овальные одноочажпые жилища среднего» размера с диаметром 7—8 м. Остатки подобных жилищ открыты на Дону в Костенках II, Аносовке II и в других местах.

Как и в Западной Европе, в Восточной Европе на некоторых стоянках обнаруживается преемственность между жилищами мусть* ерского и верхнепалеолитического времени. Например, на исследо* вавшихся А. П. Чернышем стоянках Молодова в долине Днестра один тип жилища сохранялся от мустье до конца верхнего палеолита. В то же время позднепалеолитические жилища Западной и Центральной Европы, европейской части СССР, Сибири «являются гораздо более- совершенными и демонстрируют ряд особенностей, отсутствовавших в мустьерской и более древней технике домостроительства. Обращают на себя внимание устойчивость формы круглых и овальных жилищ с одним очагом в центре, наличие многочисленных специально вы* рытых землянок, сложные конструкции из костей и бивней мамонта, оленьих рогов и плит известняка, наконец, существование сложных и гармоничных многоочажных длинных жилищ со всевозможными ямами и ямками различного назначения, располагавшимися как внутри жилища, так и в его ближайшем соседстве» ⁵¹.

Таким образом, с одной стороны, наблюдается преемственность между жилищами ашеля, мустье и верхнего палеолита, а с другой стороны, в верхнем палеолите жилища не только многочисленнее, чем в предшествующее время, но и приобретают сложность и устойчивость конструкции.

Это, на наш взгляд, позволяет говорить о наличии не только количественных, но и качественных различий между жилищами питекантропов и неандертальцев, с одной стороны, и неоантропов — с другой.

В конце палеолита и начале мезолита в связи с вымиранием на значительных территориях крупных животных резко изменялись хозяйство и весь образ жизни людей в тех местах, где происходили по* добные перемены в фауне.

В конце верхнего палеолита в хозяйстве общин приледниковой зоны Европы происходят крупные перемены.

Так, в отношении Русской равнины Π. П. Ефименко отмечал, что «исчезновение таких гигантов четвертичной фауны, как мамонт, носорог, овцебык, охота на которых была основным занятием обитателей донских, дпепровских, деснинских палеолитических стоянок, должно было привести к кризису всей системы хозяйства. Люди были вынуждены охотиться теперь на более мелких нестадных животных. Существование крупных долговременных поселений стало немыслимым. Общины дробились и начинали вести бродячий образ жизни, периодически возвращаясь на одно место (многослойные стоянки с тонкими линзами культурного слоя на Днепровских порогах, у Владимировки в бассейне Южного Буга и др.). Усилилась роль собирательства (ямки, заполненные ракушками, в пещерных стоянках Крыма)» ⁵².

На севере европейской части России, а также в Западной Европе исчезновение ледниковой фауны вызвало поиски новых источников питания и рано было освоено рыболовство. Так, на Новгород-Северской палеолитической стоянке были найдены остатки лосося, плотвы, ельца, сома, щуки, судака, окуня, налима, на Тимоновской и Ели- сеевичской палеолитических стоянках есть изображения рыб. Особенно характерны они дл^т мадленского искусства Западной Европы ⁵³.

Разнообразны культуры мезолита. Одна из древнейших мезолитических культур Европы — азильская, датируемая по Си IX— VII тыс. до н. э. и распространенная на севере Испании, юге Франции, а также в ФРГ. В азильской культуре отчетливо прослеживаются традиции верхнего палеолита — мадлена и даже ориньяка. В целом каменные орудия азильской культуры мало отличаются от верхнепалеолитических, но мельче по размерам. Напротив, гарпуны из рога оленя (благородного, а не северного, как в мадлене) грубее сделаны, чем верхнепалеолитические гарпуны. Возможно, такой гарпун использовался преимущественно для охоты на мелких животных, а не для рыболовства. Азильцы жили в пещерах и, скорее всего, небольшими общинами ⁵⁴.

Несколько моложе азильской астурийская культура, памятники которой встречаются на северном побережье Испании, а также южнее, па западе Португалии. В отличие от азильцев, в хозяйстве которых большое значение имела охота, астурийцы в первую очередь были собирателями моллюсков. Это обусловило и своеобразие их орудий — оббитых галек, которые могли использоваться для рубки дерева при изготовлении плотов и в мотыгах для отделения раковин от камней ⁵⁵.

Одна из наиболее широко распространенных мезолитических культур Западной и Центральной Европы — тарденуазская⁵⁶. В отличие от азильской и астурийской для тарденуазской культуры типична микролитическая техника. Поселения тарденуазской культуры

VIII—V тыс. до н. э. создавались на морских побережьях, берегах рек и озер. Обычно они состояли из небольших хижин.

В хозяйстве жителей морских побережий большую роль играл сбор съедобных моллюсков. Обитатели берегов рек и озер сочетали рыболовство с охотой на быков, кабанов, птиц. Но возможно, что некоторые стоянки на побережье и вдали от него могли быть местом пребывания одной и той же группы людей и различия в палеофауне культурных слоев отражают сезонные различия в хозяйственной деятельности тарденуазцев.

На севере Европы в раннем послеледниковом периоде (8100/7800—7000/6500 лет до н. э.), т. е. в начале мезолита, граница леса далеко продвинулась к северу. Это привело к распространению макролитических грубых топоровидных орудий, хорошо подходивших для рубки дерева. И в других лесных регионах — в Сибири и Юго- Восточной Азии — грубые рубящие орудия архаичных, иногда даже нижнепалеолитических форм сохраняются в мезолите из-за своей пригодности для рубки дерева.

Такими макролитическими культурами мезолита Скандинавии являются сходные между собой комса, аскала и фосна — культуры, датируемые VIII тыс. до н. э.⁵⁷Одна из этих культур — комса — существовала и на Кольском полуострове. Жившие здесь люди вёли морское хозяйство, сочетая рыбную ловлю с промыслом морского зверя и водоплавающей птицы. Комса сочетали в своей технике архаичные орудия типа рубил и скребел и микролитические топоровидные орудия, ставшие преобладающей формой лишь в неолите ⁵⁸.

На территории ФРГ, Дании и южной Швейцарии в конце раннего послеледникового периода жили бродячие охотники и собиратели. Их наиболее характерными орудиями были топоры из рога северного оленя и треугольные черешковые наконечники стрел. По одной из стоянок культура этих людей получила название лингби.

В целом позднее, чем вышеназванные культуры в Европе, широко распространилась культура маглемозе. Ранние поселения людей этой культуры датируются VIII тыс. до н. э., поздние — серединой V тыс. до н. э. Поселения маглемозе найдены в Англии, Франции, ФРГ, Швеции, Дании, Норвегии. Повсюду они устраивались на низменных местах среди топей и болот, на заболоченных берегах рек и озер. Предполагается, что хижины могли стоять на плотах. Пол крыли корой, каркас стен образовывали тонкие жерди, связанные своими верхними концами⁵⁹. Возможно, этот каркас также крыли корой. Одно из ранних поселений культуры маглемозе — Стар Карр в Йоркшире — было устроено на платформе из ветвей, камней и глины.

По-видимому, в поселениях на платформах или на плотах люди жили не круглый год, а сезонно, но по много месяцев. Например, Стар Карр в течение 12—15 лет ежегодно с декабря по апрель⁶⁰ занимала небольшая община из 25—30 человек. Вероятно, здесь, а также на других поселениях культуры маглемозе мы встречаемся с тем, что иногда называют сезонной оседлостью⁶¹. Вместе с тем не

исключено, что для отдельных групп людей культуры маглемозе могла быть характерна круглогодичная оседлость в течение многих лет или даже поколений. Существовавшее в маглемозе развитое рыболовство, в котором применялись рыболовные крючки, трехзубые остроги, верши, сети, лодки-долбленки, в сочетании с охотой на быков, кабанов, лосей, медведей и водоплавающую птицу, а также собирательством могло обеспечить переход к оседлости ⁶².

Для каменных орудий культуры маглемозе, как и для ряда других мезолитических культур Европы, было характерно сочетание микролитов и макролитов. Обычны в маглемозе и орудия из кости, роговые муфты, в которые закреплялись топоры, луки со стрелами. Крупным достижением людей этой культуры было приручение волков. Останки собаки найдены на стоянке Стар Карр. Они датируются, как и вся эта стояпка, 7535+350 лет до н. э. ⁶³Кости собаки найдены и на некоторых других, особенно восточных, стоянках культуры маглемозе.

На побережье Балтийского моря в Прибалтике, а также в Польше, ГДР и ФРГ в эту же эпоху в хозяйстве местного населения ведущую роль играла не охота, а рыболовство и собирательство. В Эстонии к этому хозяйственно-культурному типу принадлежали обитатели стоянки в устье р. Кунда. Судя по находкам, местные жители ловили рыбу при помощи сетей, костяных рыболовных крючков, гарпунов. Имелись у них и лодки. Развитое рыболовство создавало «благоприятные условия для перехода к оседлости»⁶⁴. По крайней мере летом и осенью люди жили на одном месте.

В Литве, Белоруссии и некоторых других районах западной части СССР, а особенно в Польше существовала свидерская культура охотников и собирателей, в основном продолжавшая традиции верхнего палеолита. Ее специфическая особенность — небольшие наконечники стрел на ножевидных пластинах. В позднем мезолите жители этих территорий начинают широко пользоваться орудиями со вкладышами.

В Восточной Европе едва ли не наиболее полно исследованы мезолитические памятники горного Крьща. Люди в эту эпоху жили здесь в пещерах круглый год или, во всяком случае, зимой. Их куль·* тура была едина. С самого начала мезолита для нее характерно распространение геометрических микролитов (сегментов и трапеций). В ранний период крымского мезолита основной отраслью хозяйства остается охота на благородных оленей, кабанов и других животных. С середины мезолита существенным становится сбор съедобных моллюсков. Много ракушек найдено около очагов, а также в ямках в полу пещеры.

На Кавказе мезолитическая культура развивалась в трех вариантах: закавказском, северокавказском и западнокавказском, различав- іиихся особенностями каменного инвентаря.

Раннемезолитические памятники степей и лесостепей Восточной

Европы представляют собой временные стойбища охотников на крупных стадных животных. Культура этих людей «целиком уходит своими корнями в предшествующую, верхнепалеолитическую эпоху» ⁶⁵.

В степном Крыму и Приазовье известно много стоянок позднего мезолита. Их характерная черта — вкладыши в виде небольших ножевидных пластинок, оббитых плоскими сколами с брюшка. Геометрических микролитов здесь меньше, чем в горном Крыму. Севернее в лесостепях в инвентаре стоянок охотников позднего мезолита геометрические микролиты встречаются вместе с иволистными наконечниками стрел и пластинками с остро скошенными концами. Эти «формы орудий и вкладышевая техника сохраняются и в раннем неолите.

Наряду с различиями в культурах мезолита Европы много общего. Это проявляется в преобладании на ранней фазе мезолита верхнепалеолитических форм орудий, в последующем распространении геометрических микролитов, в появлении и распространении наряду с ними в лесной зоне Европы крупных рубящих орудий (топоров, тесел), часто закреплявшихся в роговой муфте.

В хозяйстве общей чертой мезолитических культур Европы стал постепенный переход от крупных облавных охот на стадных животных к охоте с луком и стрелами небольшими группами людей на отдельных животных (лосей, кабанов) или их небольшие стада. При этом в степной зоне, т. е. в более южных районах, традиции загонных охот сохраняются дольше, чем на севере. Возрастает, хотя в разных культурах в неодинаковой степени, значение в хозяйстве рыболовства и сбора раковин со съедобными моллюсками. На севере возникает морской зверобойный промысел.

Поселения устраиваются в низменных, нередко заболоченных местах. Они обычно носят временный или сезонный характер. В последнем случае одно поселение может использоваться в течение многих лет и даже десятилетий. Поселения и жилища невелики по размерам. В каждом селении обычно было несколько десятков человек. Культура соседних поселков очень сходна. Это дало некоторым исследователям основание для предположения, что каждый поселок занимала небольшая родовая группа (община), а жители нескольких соседних поселков образовывали одно племя ⁶⁶. В районах, где не возникло или очень поздно возникло производящее хозяйство, особенно на севере Европы, мезолитические традиции сохранялись довольно долго ⁶⁷.

Средняя Азия. Несмотря на новые открытия последнего десятилетия, и теперь о хозяйстве и культуре населения Средней Азии в верхнем (позднем) палеолите приходится судить в значительной мере по материалам одного памятника — Самаркандской палеолитической стоянки. Она была исследована еще до войны М. В. Воеводским, а затем Н. Д. Левом. Возраст стоянки спорен. Ее относят как к началу верхнего палеолита, так и к его концу. Последняя оценка преобладает в новой литературе ⁶⁸.

На Самаркандской стоянке были вскрыты три культурных слоя, разделенных стерильными прослойками. Инвентарь всех трех слоев единообразен. В нем не прослеживалась какая-либо культурная эволюция ⁶⁹. В инвентаре преобладали рубящие орудия из узких прямых галек (голышей). На одном (редко двух противоположных концах) расположено рабочее лезвие, полученное с помощью оббивки. По мнению П. И. Борисковского, подобные орудия были удобны и для захвата рукой, и для скрепления с рукоятью. По типу их можно сближать с топорами и кирками.

В отличие от этих своеобразных орудий обычные и представленные во многих регионах чопперы и чоппинги изготовлялись не из удлиненных, а из неправильных галек, приближающихся к округлым или овальным очертаниям. Они не годились для скрепления с рукоятью ⁷⁰. По своей функции Самаркандская стояпка была, судя по палеофауне, лагерем охотников на диких лошадей, оленей, верблюдов, баранов.

Сравнительно недавно раскопанная В. А. Рановым верхнепалеолитическая многослойная стоянка Шугноу в Южном Таджикистане показала, что индустрия ранних этапов позднего палеолита базируется здесь в основном на мустьерской технике, а смена мустьер- ских отщепов призматическими пластинами происходит не ранее средней фазы позднего палеолита⁷¹. Четыре палеолитических горизонта стоянки Шугноу датируются: 35—30 тыс. лет назад — нижний четвертый горизонт и 10700±500 лет — верхний первый горизонт. Основное отличие Шугноу от Самаркандской стоянки — это преобладание на первой пластинчатой техники, а на второй — галечной ⁷².

В Средней Азии известно и сравнительно небольшое количество других верхнепалеолитических памятников. Это стоянка в долине р. Исфары в Таджикистане, где найдены призматические пластины и острия с одним выпуклым лезвием того же типа, который встречается в верхнем палеолите Западной Европы и Ближнего Востока. Стояпка датируется концом верхнего палеолита или началом мезолита. Несколько верхнепалеолитических стоянок открытого типа и в пещерах найдены в бассейне Иртыша в Восточном Казахстане. Здесь обнаружены ножевидные пластины, скребки на отщепах, массивные скребла⁷³. Это также· переотложенная стоянка Ходжа-Гор в Фергане.

По мнению А. П. Окладникова, верхнепалеолитическая культура Средней Азии выросла на местной мустьерско-леваллуазской основе. В то же время верхний палеолит Туркмении, Узбекистана, Таджикистана обнаруживает параллели с ориньякоидными культурами Южной Европы и Ближнего Востока, а Восточного Казахстана — с Сибирью и Монголией ⁷⁴.

Особо обращает на себя внимание резкое сокращение числа археологических памятников в позднем палеолите Средней Азии по сравнению с ранним. Это, возможно, свидетельствует о значительном уменьшении численности населения Средней Азии в позднем палео

лите, как предполагают Э. Д. Мамедов и С. Г. Батулин, в результате неблагоприятных для жизни человека «изменений климата и обводнения территории» ⁷⁵.

В мезолите на значительной части Средней Азии — по древнему берегу Каспийского моря, по Амударье, вблизи рек и водоемов в Каракумах — в хозяйстве древнего населения наряду с охотой большое значение приобрело рыболовство (ловили осетров, стерлядей, сазанов), использовались гарпуны, крючки, верши. Для инвентаря этой культуры были характерны геометрические вкладыши сегментовидной формы. Сходные памятники встречаются и в Иране (грот Гар-и- Камарбанд и стоянки на правом берегу Кафиргана) ⁷⁶.

Культура ипого облика существовала на Памире. Здесь в Ош-Хоне и других местах найдены стоянки бродячих охотников. В инвентаре этих стоянок сочетаются мелкие наконечники стрел (для лука) с крупными рубящими галечными орудиями. Радиоуглеродная датировка Ош-Хона (9530÷130 лет до н. э.) показывает, что здесь, высоко в горах, мезолит столь же древен, как на равнине ⁷⁷.

Сведения о собирательстве для каменного века Средней Азии скудны. В целом для позднего палеолита и мезолита Средней Азии имеющиеся материалы настолько отрывочны, что трудно реконструировать хозяйство и культуру ее населения.

Ближний и Средний Восток. Ближний Восток (Восточное Средиземноморье) интересен археологически не только сам по себе, но и благодаря своим тесным связям с Кавказом эпохи каменного века. Палеолит и мезолит Восточного Средиземноморья давно изучаются исследователями. Здесь открыто много стоянок и поселений каменного века, в том числе верхнепалеолитических и мезолитических. При этом даже стадиально одновременные стоянки, расположенные недалеко друг от друга, отличаются большим локальным своеобразием. Одно только перечисление верхнепалеолитических культур, выделенных археологами на территории Палестины, Сирии, Ливана, заняло бы много места. Это переходная индустрия типа Кзар-Акила, палестинский вариант переходной культуры Кзар-Акила, индустрия паль- мпрского типа, «элегантный» ориньяк, комплексы Эт-Таббана и Эрик- Эль-Ахмара и т. д. и т. п. Мы назвали здесь только некоторые формы перехода от мустье к верхнему палеолиту. А за ними следуют еще более многочисленные верхнепалеолитические и эпипалеолитические культуры ⁷⁸.

Описать в маленьком разделе все или большинство локальных разновидностей и фаз культуры каменного века Восточного Средиземноморья практически невозможно. Поэтому мы вынуждены ограничиться самой общей и краткой характеристикой верхнепалеолитических и рапнемезолитических культур Восточного Средиземноморья.

Основной верхнепалеолитической культурой Ближнего Востока был левантинский ориньяк. В своем развитии он прошел несколько фаз и, видимо, имел пока еще мало изученные локальные разновид

ности. При настоящем уровне знаний трудно сказать, в какой степени многообразие этих культур отражает специфику хозяйственной деятельности населения отдельных территорий Ближнего Востока, и приходится ограничиться общим выводом, что оно занималось охотой, особенно на газелей, а также ланей, лошадей и быков, собирательством, а позднее рыболовством.

Между XXIII и XIV тыс. до н. э. левантинский ориньяк сменяется эпипалеолитом. Последний выделяется как отдельная эпоха верхнего палеолита Ближнего Востока из-за резкой смены в указанный промежуток времени характера каменной индустрии. Распространяются микропластинки, вкладыши и т. д. На разных территориях Ближнего Востока микролитизация каменных орудий происходила неодновременно.

По степени и формам геометризации микроипвентаря эпппалео- лит Ближнего Востока, согласно одному из новых предложений, подразделяется на собственно кебаранскую культуру (16—14 тыс. лет); геометрическую кебара А (12—14 тыс. лет); геометрическую кебара Б (10—12 тыс. лет). 12 тыс. лет назад на основе культуры геометрической кебара А возникли две, хотя и близкие, но довольно четко отличающиеся друг от друга культуры: геометрическая кебара Б и натуф. Первая из них продолжала традиции в основном бродячих охотников и собирателей предшествующего времени. Для второй были характерны возросшая степень оседлости, наличие стационарных поселков с искусственными жилищами и преобладание в хозяйстве собирательства диких злаков и других растений с применением жатвенных орудий ⁷⁹.

В конце верхнего палеолита — начале мезолита в рассматриваемом регионе можно выделить несколько культурно-исторических областей, население которых имело некоторые особенности в направлении хозяйства и образе жизни. Для создателей кебаранских культур Леванта было характерно сезонное охотничье-собирательское хозяйство с передвижением общин на четко очерченных территориях. При этом охота и рыболовство преобладали в северных лесных районах, а собирательство играло ведущую роль в южных, более засушливых районах. Население жило как в пещерах, так и на открытых стоянках. Йри этом на поздних стадиях кебары поселения приобретают все более долговременный характер, но даже у натуфийцев, у которых имелись обширные поселения с десятками полуземлянок, в них еще обитали не круглый год.

В Ливане в кебаре основным занятием населения была специализированная охота на ланей и безоаровых коз. 83% костей на стоянке Кзар-Акил принадлежит этим видам животных. Для мезолита Центральной и Северной Палестины характерным занятием населения была специализированная охота на газелей, а к югу от Мертвого моря — на каменных коз. Позднемезолитические и ранненеолитические обитатели Северной Сирии охотились преимущественно на ослов, га

зелей, ланей, туров. Жили эти люди в стационарных жилищах из камня и глины.

В горах Загроса (Ирак) в конце позднего плейстоцена существовала культура зарзи. Для ее создателей было типично сочетание охоты (на безоаровых коз, муфлонов, благородных оленей, диких свиней) с собирательством, особенно диких хлебных злаков. Люди вели подвижное сезонное хозяйство. Для более долговременного обитания использовались пещеры, служившие базовыми лагерями. При кратковременных остановках во время сезонных передвижений устраивались стоянки на открытом воздухе⁸⁰. С XI—X тыс. до н. э. с переходом от палеолита к мезолиту, от плейстоцена к голоцену сезонные передвижения становятся более регулярными. На открытых поселениях вместо временных укрытий появляются полуземлянки, вблизи них устраивают хозяйственные ямы, что свидетельствует о более продолжительных периодах обитания на открытых поселениях. Возрастание степени сезонной оседлости стало возможным благодаря более интенсивному, чем раньше, использованию природных ресурсов — развитию усложненного собирательства хлебных злаков и бобовых и специализированной охоты на коз и муфлонов.

В Передней Азии в большей или меньшей степени изучен ряд верхнепалеолитических памятников. Но пока многое неясно. Делом будущего, по выражению В. А. Ранова, остается хронологическое расчленение и соотношение позднепалеолитических памятников этого региона. По-видимому, Передняя Азия в каменном веке была переходной зоной, отразившей в своей материальной культуре влияние как сибирско-монгольских, так и восточносредиземноморских культур⁸¹.

Что касается мезолита, то в одних странах Передней Азии (Афганистан) в последние годы обнаружено большое число мезолитических местонахождений (в основном трудами советских ученых), но материалы их пока не опубликованы (если не считать предварительных сообщений), в других же странах (Ирак — Шанидар, юг Турции и т. д.) еще в начале мезолита возникает производящее хозяйство ⁸².

Южная и Юго-Восточная Азия. К сожалению, палеолит Южной и Юго-Восточной Азии изучен недостаточно. Некоторые специфические для этого региона обстоятельства крайне затрудняют обнаружение многих памятников каменного века или ведут к их уничтожению. Это — густая тропическая растительность, в которой затеряны памятники каменного века, быстрое разложение костей в условиях жаркого климата, большой влажности и изобилия микроорганизмов, непреднамеренное, но систематическое уничтожение культурных остатков в пещерах крестьянами, собирающими в них птичий помет на удобрение. Кроме того, надо иметь в виду, что многие орудия каменного века Южной и Юго-Восточной Азии делались не из камня, а из быстро разрушающегося с течением времени дерева и бамбука.

Не было в этом регионе и долговременных зимних жилищ, которые в Европе и Сибири столько дали для характеристики культуры палеолитического человечества.

Правда, в последние десятилетия благодаря исследованиям национальных школ археологов, особенно в Индии и во Вьетнаме, несмотря на все объективные трудности, были сделаны новые важные находки. Но они в своем большинстве относятся к нижнему, а не к верхнему (позднему) палеолиту.

В целом можно сказать, что предшествующие мезолиту культуры Homo sapiens во многих странах Юго-Восточной Азии похожи, во всяком случае по своей каменной индустрии, на нижнепалеолитические культуры тех же территорий.

В Южной Азии поздний палеолит был открыт недавно, во второй половине 60-х годов. Наиболее выразительным является местонахождение вблизи Ренигунты в индийском штате Андхра-Прадеш. Здесь были обнаружены призматические нуклеусы, узкие удлиненные ножевидные пластинки с параллельным огранением и резцы⁸³. Открытие у Ренигунты дало возможность пересмотреть стадиальное положение нескольких менее выразительных местонахождений каменного века Индии (Сингхбум на юге штата Бихар, в окрестностях Невасы и Бомбея в штате Махараштра и еще двух-трех местонахождений) и предположительно целиком или частично отнести их к позднему палеолиту ⁸⁴. Теперь в Индии известен целый ряд позднепалеолитических поселений, в том числе с фауной и костяными орудиями ⁸⁵.

Сравнение местонахождений позднего палеолита Индии с позднепалеолитическими местонахождениями * других регионов показывает, что поздний палеолит Индии «отчетливо тяготеет к позднему палеолиту Ближнего Востока, обнаруживая близкие аналогии с относящимися к концу позднего палеолита материалами стоянок Зар- зи, Шанидар и Палеграва в Ираке. Видимо, и Ренигунта также относится к концу позднего палеолита» ⁸⁶.

В то же время у Ренигунты очень невелики параллели с относящейся к ранней поре позднего палеолита стоянкой Кара-Кумар в Афганистане и отсутствуют аналогии с поздним палеолитом Средней Азии.

Для мезолита Индостана характерна микролитическая индустрия, обнаруживающая черты «генетической связи с местным поздним палеолитом типа Ренигунты» ⁸⁷. Как отмечают индийские исследователи, микропластины конца верхнего палеолита встречаются и в последующую эпоху, включая неолит⁸⁸. Наличие микролитов позволяет включить мезолит Индостана в обширный круг мезолитических культур Европы, Северной Африки, Ближнего Востока с микролитической индустрией.

В мезолите полуостров Индостан был широко заселен. Известно большое число местонахождений с микролитической каменной индустрией. Подавляющее большинство их расположено в Западной,

Центральной и Северо-Восточной Индии. Основными типами поселений в эту эпоху были пещеры, площадки под скальными навесами,, открытые стоянки по берегам рек, на склонах холмов (иногда вдали от рек), на песчаных дюнах⁸⁹.

С мезолитом Индии, особенно южной, довольно схож мезолиг Шри-Ланка. Памятники каменного века, содержащие мезолитический материал, встречаются здесь как в пещерах, так и под открытым небом. Археологические местонахождения Шри-Ланка, в частности местонахождения в пещерах Нилгала, Бамбара Гала и др., захватывают мезолит лишь самой древней своей частью. Остальная масса культурных остатков является неолитической, а самые поздние из них принадлежат ведда, чья культура, как опа предстает в описаниях путешественников XVII—XVIII вв., была близка и генетически связана с культурой людей, живших в пещерах острова в значительна более отдаленное время, в том числе в мезолите. Это следствие TOΓO_r что для Шри-Ланка, как и для Индии, характерно отсутствие резких граней между мезолитом и неолитом ⁹⁰. Подобное отсутствие четких границ при переходе от одной эпохи к другой обычно также для каменного века Бирмы, Вьетнама и некоторых других стран Юго- Восточной Азии.

В отличие от мезолита стран Юго-Восточной Азии и Индостана в мезолите Шри-Ланка встречаются маленькие каменные наконечники с отжимной ретушью. Судя по их размерам, это были наконечники стрел. Для мезолитического каменного инвентаря Шри-Ланка типичны микролиты геометрической формы и орудия, изготовленные из маленьких отщепов. Вследствие крайне слабой изученности позднего палеолита этого региона мало что можно сказать о хозяйстве, культуре, образе жизни позднепалеолитических жителей Индии и Шри- Ланка.

В литературе неоднократно высказывалось предположение, что коль скоро климат и фауна Южной Азии оставались более или менее неизменными на протяжении всего плейстоцена и даже в голоцене (биологические перемены в основном происходили в этом регионе значительно раньше, на границе плиоцена и плейстоцена), то образ жизни людей в позднепалеолитическую эпоху был продолжением образа жизни их раннепалеолитических предшественников. В мезолите, согласно тому же предположению, охотники и собиратели могли сохранять образ жизни их верхнепалеолитических предков⁹¹.

Нам этот взгляд кажется верным скорее не для Южной, а для Юго-Восточной Азии, где природная среда также не менялась существенным образом на протяжении плейстоцена, а культура палеолитических людей современного физического типа не отличалась резко» от культуры их нижнепалеолитических предшественников (например, ранняя и позднеаньятская культура Бирмы). Напротив, поздний палеолит в Индии, как отмечалось выше, отличался и набором орудий и техникой их изготовления от нижнего палеолита. Это может быть указанием на изменение хозяйства и всей материальной куль-

Л’уры, а не только каменного инвентаря при переходе от нижнего к верхнему (позднему) палеолиту.

При смене его мезолитом каменная индустрия полуострова Индостан опять-таки приобретает новый облик. Ее характерным элементом становятся микролиты. Это скорее всего служит свидетельством какого-то изменения в характере хозяйства, как это, например, имело место в Европе или Америке, одновременно со сходным изменением характера каменного инвентаря на рубеже верхнего палеолита и мезолита.

Вместе с тем вероятно, что в связи с устойчивостью природной среды в хозяйственно-культурном развитии палеолитических и мезолитических обитателей Южной Азии отсутствовали такие резкие кризисы, как, например, кризис, имевший место в конце верхнего палеолита в приледниковой зоне Европы.

Наряду с другими открытым остается вопрос о том, каким было соотношение охоты и собирательства в верхнем палеолите и мезолите Южной Азии.

В литературе высказывались общие соображения в пользу того, что племена тропических лесов, больше зависят от растительной пищи, чем обитатели открытых пространств. Такие соображения нередко вступают в противоречие с фактическим материалом. Например, нет оснований утверждать, что собирательство играло большую роль в хозяйстве немногих племен тропических лесов Америки, не занимавшихся земледелием (маку, ботокуды, до XVII в. некоторые племена яноама и др.), чем у охотников и собирателей льяносов, т. е. открытых пространств ⁹².

Возвращаясь к определёнию хозяйства мезолитических обитателей Южной Азии, постараемся исходить только из фактов, относящихся к этому региону и сопредельным областям Юго-Восточной Азии.

В Индии в Лангнадже вместе с микролитами обнаружены кости рыб, водных животных. Там же обнаружена керамика. Скорее всего здесь, как и во многих других местонахождениях микролитов, смешан мезолитический и неолитический материал. Поэтому о развитии у мезолитических обитателей Индии рыболовства можно говорит^ лишь предположительно.

В Шри-Ланка на стоянках с мезолитической индустрией найдены кости оленей, кабанов, белок, осколки раковин моллюсков. По- видимому, обитатели этих стоянок сочетали в своем хозяйстве охоту с луком и стрелами, а вероятно, также с помощью ловушек и собирательство (моллюсков, орехов, плодов).

В некоторых странах Юго-Восточной Азии (Кампучии, Лаосе, на Филиппинах и т. д.) памятники эпохи позднего палеолита неизвестны. Неясным остается культурно-историческое положение так называемой сангирапской индустрии Явы и Сулавеси. Для нее характерно сочетание грубых клектонских нижнепалеолитических отщепов и удлиненных пластин, скребков, острий и сверл, одновременно напоми

нающих мустьерскую и позднепалеолитическую технику Средней Азии, Европы и Африки. По мнению П. И. Борисковского, сангиран- ская культура может быть отнесена как к среднему, так и к позднему палеолиту ⁹³.

Древнейший позднепалеолитический памятник Юго-Восточной Азии — пещера Ниа, расположенная на северо-западе Калимантана^ Здесь найден череп Homo sapiens ниже слоя с углем с датировкой по Си в 41500±100 лет. В культурных слоях II и III фазы стоянки найдены орудия, датируемые по абсолютной шкале от 41500 до 19570 лет тому назад. Это главным образом массивные гальки с несколькими сколами. Многие из них напоминают олдовайские орудия и, возможно, не были бы признаны изделием человеческих рук, если бы находились вне культурного слоя. Лишь в верхней части слоя III фазы появляются отщепы, в том числе пластинчатые, и острия иу кости.

Для мезолитических слоев Ниа (фаза IV) древнейшими датами являются 11030÷280 и 10110± 300 лет назад. Выше мезолитических слоев лежит ранненеолитический слой с датировкой 6000 лет назад. Характерными орудиями мезолита и раннего неолита Ниа являются отщепы, топоры «суматра», т. е. овальные округлые гальки, оббитые грубыми сколами с одной стороны, и бакшонские топоры с подшлифованным лезвием.

Многослойная стоянка в пещере Ниа не стоит особняком среди позднепалеолптических, мезолитических и ранненеолптическпх культур Юго-Восточной Азии.

Поздний (по датировке) палеолит Ниа напоминает древний палеолит, а также верхнепалеолитическую позднеаньятскую культуру Бирмы, а мезолит и неолит Ниа примыкает к широко распространенным в Юго-Восточной Азии, в частности во Вьетнаме, мезолитической хоабппьской и неолитической бакшонской культурам⁹⁴. Типичная особенность их — отсутствие резких границ между различными эпохами каменного века. Это нашло свое отражение даже в классифи- кации одной из этих культур. В Бирме и нижнє- и верхнепалеолитическая культура называется аньятской с подразделением на ранне- аньятскую (нижнепалеолитическую) и позднеаньятскую (верхнепалеолитическую). Для аньятской культуры на всем ее протяжении типичны орудия из кремнистого туфа, риолита (вулканическая порода) и ископаемого дерева. Это ручные тесла, массивные рубящие- орудия (чопперы, чоппинги) и клектонские отщепы.

Верхнепалеолитические позднеаньятские орудия отличаются от раннеаньятских другими геологическими условиями залеганий, меньшей патиной и меньшими размерами. Единственная новая форма орудий, появляющаяся в позднем аньяте,— скребки. Ранний и поздний аньят не только схожи между собой, но и типологически едины внутри себя.

Лишь в неолите в Бирме появляются типичные элементы позднепалеолитического комплекса Ближнего Востока, Сибири, Америки

и некоторых других регионов, а именно — удлиненные пластинки и призматические нуклеусы.

Сравнительно недавно, в конце 60-х годов, во Вьетнаме были найдены первые памятники культуры верхнего палеолита. Это памятники культуры шонви. В течение последующего десятилетия их было открыто около 120. Подавляющая часть местонахождений верхнего палеолита сосредоточена в провинции Виньфу, но они встречаются и во многих других провинциях Северного Вьетнама: Лайчау, Шонла, Хабак и др. Большая часть памятников культуры шонви залегает под открытым небом вблизи источников питьевой воды и в местах, богатых материалом для изготовления орудий. Встречаются стоянки людей шонви и в пещерах.

Свои орудия люди культуры шонви изготовляли главным образом из крупных речных кварцевых и кварцитовых галек посредством оббивки. Основными типами орудий были грубо обработанные чопперы и скребла. Значительно реже галечных встречаются в слоях шонви орудия из кости и раковин. В палеофауне стоянок шонвц много раковин моллюсков, особенно брюхоногих, попадаются также остатки крупных животных—оленей, носорогов и др. Судя по палеофауне, люди шонви были собирателями и охотниками.

По радиоуглеродной датировке культура шонви существовала во временном промежутке 33 тыс.— 11 тыс. лет назад. 11 тыс. лет назад совершился переход от верхнеплейстоценовой верхнепалеолитической культуры шонви к голоценовой, по геологической датировке, и мезолитической, по археологической периодизации, хоабиньской культуре, продолжавшей галечные традиции шонви. Самый поздний памятник культуры шонви — пещера Хангпонг 1 с радиоуглеродной датой 11330±180 лет, а самый ранний памятник хоабиньской культуры— пещера Шунгшам с радиоуглеродной датой 11365 ±80. По мнению исследователя культуры шонви Нгуен Кхак Ши, судя по некоторым находкам, культура шонви, кроме Северного Вьетнама, была распространена также на юге Китая и в Таиланде⁹⁵.

Значительно полнее, чем верхнепалеолитические, в Юго-Восточной Азии представлены мезолитические памятники хоабиньской культуры. Хоабиньская культура была широко распространена не только во Вьетнаме, но и в Лаосе, Таиланде, Южном Китае, на полуострове Малакка, в Индонезии, главным образом на Суматре. Влияние хоабиньской культуры явственно ощущается и в Австралии в первую половину голоцена, ранее 5 тыс. лет назад.

Стоянки людей с хоабиньской культурой находят преимущественно в пещерах. Видимо, ее носители заселяли прежде всего горные районы Юго-Восточной Азии. В то же время стоянки хоабиньской культуры обнаружены и на морских побережьях Вьетнама, Китая, Малайзии и Индонезии.

В горных районах хоабиньцы устраивали свои стоянки в пещерах вблизи источников воды — рек или ручьев. В большинстве хоабинь- ских пещер (а их только во Вьетнаме найдено около 70) люди с не-

большими перерывами жили годами, но некоторые пещеры были использованы лишь для кратковременных остановок⁹⁶.

Орудия хоабиньцев массивны. В основном они изготовлены из речных галек, которые подверглись минимальной обработке. Они могут быть подразделены на 8 основных типов, но это очень условное деление, так как один тип переходит в другой. Наиболее часты топоры и скребловидные орудия. Эти и другие орудия из галек были предназначены для обработки дерева и бамбука.

Среди орудий хоабиньской культуры мало отщепов камня, мало орудий из кости, совсем нет каменных или костяных наконечников стрел ц копий. Их заменяли щепки, острия, наконечники из бамбука. Такое использование бамбука широко известно по этнографическим данным. По твердости орудия из бамбука уступали орудиям из камня и кости, но зато материал для них имелся в изобилии и сделать орудия из бамбука, как показали экспериментальные исследования, проще, чем из камня⁹⁷. Очевидно, такие операции, как резание, пиление, прокалывание, производились с помощью орудий из бамбука, а также острых осколков раковин, а на долю каменных орудий оставались более грубые операции, и прежде всего рубка дерева и бамбука.

В палеофауне хоабиньских стоянок преобладают раковины съедобных моллюсков. В некоторых пещерах наряду с речными найдены и раковины морских моллюсков. В небольшом количестве встречаются также раздробленные и обожженные кости грызунов, оленей, кабанов, хищников и рыб. Немногочисленность костей животных и, напротив, очень большое число раковин на стоянках позволили П. И. Борисковскому сделать вывод, что, видимо, хоабиньцы «были не столько охотниками, сколько собирателями» ⁹⁸.

В пищу также употреблялись съедобные плоды, коренья и т. п. Наличие же морских раковин может служить указанием на то, что временами обитатели ближайших к морю пещер спускались с гор и посещали морские побережья. Те же, кто постоянно жил здесь, сочетали в своем хозяйстве сбор морских моллюсков с рыболовством на прибрежном шельфе и охотой на дюгоней, черепах, свиней, оленей.

Хоабиньская культура существует до VII тыс. до н. э. В некоторых районах она сохраняется до 3 тыс. лет до н. э. В Северном Вьетнаме хоабинь постепенно, без резких граней, переходит в ранненеолитическую бакшонскую культуру, одними из особенностей которой являются топоры с подшлифованным лезвием, бакшонский знак, т. е. удлиненные гальки с парными параллельными узкими желобками не вполне ясного назначения, и шнуровая керамика. Судя по палеофауне бакшонских пещерных стоянок, их обитатели, как и хоабиньцы, занимались сбором съедобных .моллюсков больше, чем охотой. А на побережьях в это же время складывается неолитическая культура создателей раковинных куч.

В целом материальная культура верхнего палеолита, мезолита и

6 История первобытного общества

раннего неолита Юго-Восточной Азии выглядит более грубой и бедной по сравнению, например, с культурой соответствующих эпох Европы. Каменные орудия Юго-Восточной Азии массивны, грубо отделаны, отсутствуют многие типы орудий из камня и кости (наконечники, проколки и т. д.), нет долговременных искусственных жилищ.

Все это не может считаться свидетельством отставания культур каменного века Юго-Восточной Азии от синхронных культур других регионов. Массивность орудий — результат приспособления к условиям тропического леса, постоянной потребности рубить деревья; орудия для тонких работ и наконечники отсутствуют, так как они изготовлялись из бамбука и не сохранились; долговременные постройки не были необходимы в условиях тропиков и при обилии пещер и гротов.

Вместе с тем именно в Юго-Восточной Азии обнаружен древнейший череп Homo sapiens. Видимо, здесь был один из самых ранних, если не самый ранний, очаг сапиентации. А переход от неандертальцев к неоантропам неизбежно сопровождался увеличением творческих возможностей, способности создавать культурные ценности. Юго-Восточная Азия далекого прошлого — не только ранний очаг сапиентации, но и, возможно, область раннего зарождения земледелия. В 60-х годах XX в. Ч. Горманом в нижнем IV слое пещеры Духов на северо-западе Таиланда, датируемом радиокарбоном 9180 ± ±360 лет назад, была найдена стоянка с типичными хоабиньскими орудиями и остатками собранных людьми диких растений: Їіобов, гороха, миндаля, бетеля и некоторых других". Вероятно, в пещере Духов жила круглый год какая-то группа охотников и собирателей, потомки которых позже могли начать выращивать растения.

Сходство верхнего палеолита с нижним, примитивный облик мезолитического каменного инвентаря в Юго-Восточной ‘Азии было бы ошибочно трактовать как свидетельства замедленного развития культуры в этом регионе в каменном веке.

Восточная Азия. Имеющиеся в литературе сведения о палеолите и мезолите Китая очень ограничены. В целом в палеолите и мезолите Северный Китай был близок к Сибири, а Южный Китай тяготел к Юго-Восточной Азии. Датировка местонахождения палеолита и мезолита в Южном Китае часто неясна. В пяти пещерах Гуан- си-Чжуанского района найдены каменные орудия из расколотых и оббитых галек. В провинции Юньнань собраны отщепы клектонского типа, плохо оббитые скребла, скребок. В провинции Гуйчжоу найдены орудия палеолитического облика вместе с костями ископаемых животных. Возраст этих орудий в пределах палеолита неясен. В провинции Гуандун открыты две стоянки с каменными орудиями, относящимися к палеолиту или мезодиту.

П. И. Борисковский считает преждевременным делать определенные выводы о возрасте этих местонахождений древнекаменного века. Такую же осторожность проявляют в оценке возраста этих местона

хождений и другие советские и зарубежные специалисты ¹⁰⁰. Поэтому мы можем только присоединиться к мнению П. И. Борисковского, что сведения о палеолите Южного Китая «очень скудны и отрывочны, не дают возможности составить сколько-нибудь целостное представление о древнейшей истории этой обширной страны» ¹⁰¹.

В мезолите Южный Китай (южнее р. Янцзы) входил в ареал распространения хоабиньской культуры. Мы не станем повторять здесь характеристику этой культуры, которая дается в разделе о Южной и Юго-Восточной Азии, заметим лишь, что хоабиньцы Южного Китая, как и хоабиньцы Индокитая, были прежде всего собирателями (моллюсков и т. д.). Охота и рыболовство, по-видимому, имели для них меньшее значение ¹⁰².

В Северном и Центральном Китае люди жили непрерывно начиная с нижнего палеолита. Но более поздние культуры не имеют четкой датировки, и часто неясно, оставлены ли они людьми конца мустье или начала верхнего палеолита, прогрессивными палеоантропами или неоантропами. Одним из наиболее известных памятников Северного Китая, относимых к верхнему палеолиту и сугубо предположительно датируемых временем 25—30 тыс. лет назад, является Верхняя пещера в Чжоукоудяне. Найденные орудия в основном сделаны из кварцита и кремня и типологически близки к изделиям из нижнепалеолитического местонахождения 1 Чжоукоудянь: галечные рубящие инструменты, ретушированные отщепы, массивные пластины ¹⁰³.

Значительное число стоянок, синхронных европейскому позднему мустье и верхнему палеолиту, исследовано в Ордосе, датировка их неясна. Одни исследователи (Пэй Вэньчжун, У Жукан) датируют их нижним палеолитом, другие (Э. Лиссан, Чжан-Гуанчжи) — концом среднего — началом верхнего палеолита. А. П. Деревянко относит эти памятники к первой половине верхнего плейстоцена и полагает, что они были оставлены человеком современного физического типа.

Один из наиболее известных памятников Ордоса — поселение Шароосогал. Найденные здесь орудия имеют небольшие размеры. Это микроскребки, микроострия, проколки, резцы, орудия из кости ¹⁰⁴. Остатки палеофауны, найденной в Верхней пещере Чжоукоу- дяня,— дикая свинья, олень, слон — дают некоторое представление о том, на кого охотились поздние палеоантропы и ранние неоантропы Ордоса.

Конец позднего палеолита и мезолит Северного Китая, Маньчжурии, Внутренней Монголии, Синцзяна изучены очень слабо и трудно отделимы как друг от друга, так и от неолита. Здесь обнаружено небольшое число стоянок и местонахождений с микролитической индустрией, а в неолите (но, видимо, не с его начала) появляется керамика.

Население было редким, устраивало свои стоянки у источников воды, а пропитание добывало охотой и собирательством в степях и 6*

полупустынях, составлявших тогда типичный ландшафт Северного Китая.

Япония. В Японии в эпоху вюрма (висконсинского оледенения) основные острова были соединены не только друг с другом, но и с Азией через Сахалин, тогда составлявший часть этого континента. Как нередко выражаются зарубежные археологи, Япония образовывала в это время тупик или «аппендикс» Азии, куда неоднократно переселялись люди, так как Япония, по-видимому, была связана с материком до конца плейстоцена.

Люди впервые появились в Японии в позднеашельское или мусть- ерское время (стоянка Содзюбай на о-ве Кюсю). А с верхнего палеолита, примерно 20 тыс. лет назад, в Японии фиксируется археологами последовательный ряд верхнепалеолитических и мезолитических культур охотников и собирателей ¹⁰⁵.

Особенно много верхнепалеолитических стоянок на Хоккайдо. Это прежде всего стоянки Сиратаки с датировкой от 20 до 10 тыс· лет назад. На наиболее ранних стоянках этой группы один из характерных типов орудий — резцы. Позднее появляются двусторонне обработанные черешковидные и ромбовидные наконечники стрел (12—11 тыс. лет назад), микронуклеусы и микролезвия и т. д.¹⁰⁶

Очень рано, около 13 тыс. лет назад, т. е. в конце верхнего плейстоцена, многие группы древних жителей Японии селятся на морских берегах и берегах озер, и основными источниками питания, этих людей становятся съедобные моллюски, а также рыба. Наряду с этим продолжает вестись охота на оленей и диких свиней. Жили эти собиратели, рыболовы и охотники в круглых полуподземных жилищах, имевших в центре один очаг.

Эта с самого возникновения мезолитическая по облику культура (хотя она и сложилась не в голоцене, а еще в конце верхнего плейстоцена) получила у японских археологов название Дземон. Дземон прошел в своем развитии несколько этапов, но большую часть своей истории люди дземона были оседлыми приморскими собирателями, рыболовами и охотниками. В конце этой культуры возникает земледелие. Значительно раньше появляется керамика ¹⁰⁷.

До настоящего времени остается дискуссионным вопрос, в какой степени развитие культур каменного века Японии было обязано внешним влияниям, а в какой совершалось на местной основе. Преобладающей является идея о большем значении внешнего ВЛИЯНИЯ· Ее развивают в своих исследованиях А. П. Окладников и Р. С. Васильевский ¹⁰⁸. Они обращают внимание на наличие на стоянке Хе- ре-Уул в Монголии таких характерных элементов, как гобийские нуклеусы, резцы верхоленского типа (они же резцы типа Арая), лыжевидные и краевые сколы, скребловидные орудия с полулунно-выпуклым рабочим краем и некоторые другие, представленные в разных сочетаниях на стоянках верхнего палеолита и мезолита Японии, а также в Приморье, на Сахалине и Камчатке. Из этого А. П. Окладников, а вслед за ним Р. С. Васильевский делают вывод, что «Во

сточная Монголия была тем центром, откуда шли культурные импульсы на север и восток», и именно под влиянием этих импульсов из Внутренней Азии «складываются и развиваются палеолитические и мезолитические культуры Японских островов и Советского Дальнего Востока» ¹⁰⁹.

В отличие от А. П. Окладникова и Р. С. Васильевского В. Е. Ларичев придает материковому влиянию меньшее значение и особенно подчеркивает преемственность палеолита и мезолита Японии, в частности местные истоки мезолитической техники микропластин¹¹⁰. Несмотря на эти разногласия, пожалуй, все исследователи согласны, что в конце палеолита и мезолита Дальний Восток, Япония, Аляска и Алеутские острова образовывали единую культурную область. Это, конечно, не исключало наличия локальных различий, которые постепенно возрастали.

Дальний Восток. Хотя в Северном Китае палеолитическая культура и развивалась в течение очень длительного времени, но, как показали исследования советских археологов, она не была той основой, на которой выросли позднейшие культуры Советского Дальнего Востока — Приамурья и Приморья. Между средне- и верхнепалеолитическими памятниками Северного Китая и памятниками каменного века Дальнего Востока мало общего. В последних начиная с самых ранних из них (Кумары II, Тамбовка, Осиновка 1) сосуществуют леваллуазская и древняя галечная техника, что отличает древние комплексы этой территории от северокитайских. Зато наличие двух традиций, галечной и леваллуазской, роднит Приамурье и Приморье с Монголией, указывая на последнюю как на область, откуда шло заселение Дальнего Востока¹¹¹. Культурные влияния из этой области распространялись на обширную территорию к северу и востоку от Монголии, включая, в частности, Японию и Алеутские острова.

Конечно, в отдельных частях того ареала, на который распространялось влияние культур каменного века Монголии, имелось локальное своеобразие. В Приамурье и Приморье климат был несравненно мягче, чем в Сибири и на Северо-Востоке Азии, и это наложило отпечаток на жизнь обитателей юга Дальнего Востока, придало их культуре облик, напоминающий древние культуры верхнего плейстоцена и голоцена Юго-Восточной Азии ¹¹².

Один из самых важных археологических памятников южной части Советского Дальнего Востока — многослойное поселение Осиновка возле г. Уссурийска¹¹³. Его нижний горизонт относится к началу верхнего или даже к концу среднего палеолита, имея возраст 30— 40 тыс. лет. Выше следуют культурные горизонты, относящиеся соответственно к концу верхнего палеолита, неолиту и раннему железному веку. Верхнепалеолитические обитатели Осиновки сочетали в своем хозяйстве охоту на мелких животных и собирательство. Долговременных жилищ они не строили, а довольствовались шалашами, остатки которых не сохранились. Наиболее распространенным видом

орудий у этих людей были галечные — чопперы. Наряду с ними найдены и леваллуазские нуклеусы.

Сочетание традиций галечных и пластинчатых (леваллуазскпх) орудий сохраняется и в мезолите Дальнего Востока, доживая до неолита. В неолите в Приамурье и Приморье складывается высокоэффективное рыболовное хозяйство (лов рыбы, идущей на нерест) и на его основе совершается переход местного населения к оседлости.

Сибирь. Пока неизвестно, как давно и насколько широко заселял человек Сибирь. Отдельные местонахождения, такие, как Усть-Кан- ская пещера на Алтае с примитивными галечными орудиями, может быть, относятся к нижнему палеолиту, но это и ему подобные местонахождения не имеют надежной датировки. Что же касается облика найденных орудий, то, как известно, изделия архаичных, в частности мустьерских, форм «живут» в Сибири долго (на Енисее до начала неолита).

Остальные местонахождения Сибири, «связанные с ископаемой фауной и определенными геоморфологическими условиями — с отложениями рек и древними речными террасами, являются относительно молодыми, верхнепалеолйтическими по возрасту» ¹¹⁴. Люди, жившие в эту эпоху в Сибири, были первоначально полуоседлыми, а с конца верхнего палеолита вели подвижный образ жизни.

В Сибири из поселений ранней поры верхнего палеолита наиболее сохранившимися являются Мальта на левом, берегу р. Белой и Буреть на правом берегу Ангары. Эти поселения находятся в 7— 8 км одно от другого. В них жили люди с единой культурой. Μ. М. Герасимов определил ее как сибирский вариант ориньяка. Позднее, развивая этот вывод, А. П. Окладников пришел к заключению о наличии генетической связи между культурой, представленной на поселениях Мальта и Буреть, и ориньяком Европы¹¹⁵.

В более новых работах высказывались различные предположения о причинах близости многих элементов культуры Мальты и Бурети европейскому палеолиту, но сам этот факт обычно не подвергается сомнению. Бесспорно и то, что на более позднем этапе культура населения Сибири, представленная стоянками типа Афон- товой горы или Кокорева, приобретает значительное число черт, отличающих ее от культуры позднепалеолптического населения Европы ¹¹⁶.

Как и охотники приледниковой зоны Европы, обитатели Мальты и Бурети строили поселки с постоянными зимними жилищами. Каркас этих жилищ в Бурети был составлен из костей мамонта, служивших опорными столбами для стен и крыш, и «сетки» из рогов северного оленя. Основание жилищ иногда было заглублено в землю до 1 м ¹¹⁷.

В Мальте Μ. М. Герасимовым были раскопаны стационарные жилища нескольких типов. Наиболее распространенными были полуземлянки, сходные с полуземлянками Бурети и имевшие пол, заглубленный в землю на 50—70 см. Фундамент жилищ в Мальте

делался из костей, стены — из крупных костей мамонта, в которых имелись углубления для деревянных шестов, образовывавших остов крыши, крытой шкурами. Но одно из исследованных жилищ было наземным. В основании его было кольцо из поставленных на ребро массивных плит известняка, а каркас стен составляли, как и в Бу- рети, рога оленей. На этот каркас накладывались шкуры животных ¹¹⁸.

В целом площадь поселка Мальта превышала 1100 кв. м. На этой территории было раскопано 15 жилищ, вытянутых вдоль реки. В центре селения находилось большое сооружение длиной 14 м и шириной 4—5 м. Возможно, оно служило общественным и культовым помещением жившей в Мальте общины. Остальные раскопанные жилища были меньше по размерам, чем центральная постройка. Они различались между собой и по площади, и по форме. Среди них было и идеально круглое в плане жилище диаметром 5 м, и удлиненное 8X6 м. Все эти строения образовывали 3 группы: из 6, 4 и еще 4 жилищ. В связи с тем что ни одно из раскопанных жилищ не перекрывало другое, вероятно, основная масса, если не все жилища Мальты, существовали одновременно. В таком случае Мальта, как отмечает А. А. Формозов,— самое большое по числу стационарных жилищ поселение палеолитического мира ¹¹⁹.

Жилища отапливались и освещались очагами, часто располагавшимися в центре пола. На них же готовили пищу. Для защиты от холода обитатели Мальты и Бурети пользовались сшитой из меха глухой одеждой типа комбинезона. Древнейшие в мире изображения одежды есть на женских статуэтках, найденных в Мальте и Бурети. В отличие от них на верхнепалеолитических статуэтках Европы изображены только перевязи, браслеты, пояски ¹²⁰.

Как подчеркивает в нескольких своих работах А. П. Окладников, и жилище и одежда обитателей Мальты и Бурети, с одной стороны, и эскимосов XVII—XIX вв.—с другой, «были удивительно сходны» ¹²¹. Это сходство проявлялось не только в общей конструкции жилища (полуземлянка с каркасом из костей, с узким тунелеобраз- ным выходом) и типе одежды (глухой комбинезон с капюшоном), но и в деталях, в частности в деталях покроя одежды. Так, одежда на одной из статуэток Бурети имеет хвосты спереди и сзади, что напоминает соответствующие детали мехового костюма у многих групп эскимосов.

В поселениях Мальта и Буреть найдено значительное число каменных орудий. Многие из них схожи с орудиями западноевропейского орпньяка, а также перигордьена. Это высокие нуклевидные скребки, пластины с боковыми выемками, пластинчатые острия типа шательперрон и т. д. Совпадают памятники Мальты и Бурети с поздним оринъяком и перигордьен*ом Западной Европы и по возрасту, датируясь временем не позднее чем 24500 лет назад. Кроме изделий западноевропейского облика, в каменном инвентаре Мальты и Бурети присутствуют массивные и архаичные галечные орудия (чоппе-

*θθ__________________________________________ Глава третья_______________________________

ры), типичные для верхнего палеолита Монголии, а в более отдаленном прошлом широко распространенные на юге Азии.

Видимо, сходство культуры Мальты и Бурети, с одной стороны, с культурой эскимосов, а с другой — с верхнепалеолитическими памятниками Западной Европы отражает влияние сходной природной среды конца ледниковой эпохи в Европе, арктической природы Чукотки и Американского Севера.

В Сибири больше не найдено таких выразительных памятников раннего периода палеолита, как Мальта и Буреть. Следующим по времени за ними является стоянка у Военного госпиталя в Иркутске. Ее обитатели, судя по найденным на стоянке остаткам фауны, охотились на вымерший позднее вид бизонов, лошадь, северного оленя п т. д. В каменном инвентаре стоянки сочетаются грубые орудия (чопперы, «кремневые отбивные наконечники») и листовидные двусторонне обработанные клинки, напоминающие солютрейские наконечники и ножи Западной и Восточной Европы (Костенки). На стоянке у Военного госпиталя было также найдено большое количество художественных изделий из кости (бивней мамонта, клыков марала). Но в отличие от резных изделий' Бурети и Мальты здесь нет реалистических изображений людей и животных.

В конце верхнего плейстоцена в Сибири происходит потепление климата, вымирают, а отчасти истребляются людьми мамонты и носороги, и начинаются коренные изменения в жизни первобытных охотников, продолжавшиеся и в послеледниковое время в голоцене. Численность населения Сибири возрастает. Если для предшествующего времени известно лишь несколько поселений, то ближе к концу верхнего палеолита человек заселяет южное течение многих сибирских рек — Енисея, Ангары, Селенги, Амура, продвигается на восток и юг в глубь степей и нагорий Центральной Азии.

Найденные поселения этого периода насчитываются не единицами, а десятками (поселения афонтовской и кокоревской культур на Енисее, Верхоленская гора на Ангаре, Няньги на Селенге, Макарово, Мархачан на Лене и многие другие). Датировка даже наиболее исследованных из них, таких, как изученные 3. А. Абрамовой поселения Таштык I и II, Кокорево I, II, III, остается не вполне ясной, так как имеющиеся абсолютные даты по радиокарбону плохо согласуются с определениями возраста культурных слоев, полученными другими методами. 3. А. Абрамова полагает, что наиболее ранние из изученных ею местонахождений — нижний слой Афон- товой горы II, Кокорево II — не древнее 16—17 тыс. лет и соответствуют заключительному этапу гыданской стадии похолодания. Лишь в Кокорево II представлены в значительных количествах кости мамонта. В более поздних стоянках Кокорево I и III, Новоселове VI π VII, относящихся, по-видимому, к концу верхнего палеолита, олень северный составлял подавляющую часть охотничьей добычи. Обитатели этих стоянок, видимо, были специализированными охотниками на северного оленя.

Ни на одном из поселений не обнаружено остатков стационарных жилищ, подобных известным для ряда европейских верхнепалеолп- тических стоянок и Мальты и Бурети в Сибири. Стоянки людей ко- коревской и афонтовской культур и другие вышеназванные представляли собой временные стойбища, лагери охотников на северных оленей, лошадей, антилоп, передвигавшихся вслед за стадами этих животных. От жилищ (вероятно, это были чумы) сохранились только очаги в виде кольцевидных выкладок из камней. Наряду с поселениями, но вне связи с ними устраивали клады-хранилища ценных вещей (заготовок для орудий и т. п.), которые было затруднительно носить с собой из одного временного лагеря в другой ¹²².

Меняются орудия труда. Они становятся более грубыми. Если в Мальте и Бурети с дисковидных и близких к призматическим нуклеусов снимались тонкие пластины и из них изготовляли различные орудия, то в конце верхнего палеолита Сибири, как выражается А. П. Окладников, «все не только начинается, но по сути и кончается простой галькой... Задача мастера как бы сводится к тому, чтобы использовать гальку с наименьшей затратой усилий на ее переоформление» ¹²³. Вместе с галечными орудиями характерными изделиями конца позднего палеолита Сибири являются костяные наконечники копий и ножи с кремневыми вкладышами, а также наконечники гарпунов.

Хозяйство становится более разнообразным: возникает рыболовство, получает распространение охота па птиц. Эта культура конца палеолита постепенно, без резких скачков развивается в неолит. Гранью между палеолитом и неолитом считаются лук и стрелы, а также шлифованные орудия, древнейшие образцы которых найдены в мезолитических захоронениях в падях Частой и Хиньской. Вместе с техникой охоты развивается техника рыболовства. Гарпуны мад- ленского, по западноевропейским масштабам, времени дополняются снастью с крючками, рыболовными ловушками, сетями.

Многие элементы хозяйства и культуры неолитических насельников Сибири (техника охоты и рыбной ловли, жилища, одежда и т. д.) пережиточно сохранились у племен сибирской тайги и тундры до присоединения к России, а местами и позднее, едва ли не до конца XIX в. Поэтому знакомство с дореволюционной традиционной культурой малых народов Сибирского Севера и Дальнего Востока (нганасан, тунгусов, кетов, негидальцев) существенно помогает реконструировать хозяйство, материальную культуру, общественный строй тех людей, которые осваивали этот регион тысячи лет тому назад.

На северо-востоке Азии — в Якутии, на Чукотке, Камчатке — древнейшей верхнепалеолитической культурой с четкой стратиграфией и абсолютной датировкой является ранняя ушковская культура (VII слой стоянок Ушки, датированный радиоуглеродным методом 14300 ±200 лет назад) ¹²⁴.

Правда, Ю. А. Мочанов уже много лет развивает мысль, что древнейшей верхнепалеолитической культурой на востоке Сибири, а именно в бассейне Лены и к востоку от нее, была дюктайская. Ю. А. Мочанов датирует ее 35—10,5 тыс. лет назад и приписывает ей широкое распространение в ареале к востоку от Лены и к северу от Амура, а возможно, и в Америке ¹²⁵. Однако многие геологи и археологи (С. М. Цейтлин, 3. А. Абрамова, А. П. Деревянко, Η. Н. Диков) доказывают, что возраст этой культуры очень завышен, а ее протяженность во времени и пространстве необоснованно преувеличены. Эти исследователи полагают, что дюктайская культура является локальной культурой, существовавшей в бассейне р. Алдан скорее всего 14—10 тыс. лет назад ¹²⁶.

Учитывая неопределенность в вопросах возраста и географического распространения дюктайской культуры, спорность критериев ее выделения и, наконец, ее, по-видпмому, локальный характер, мы не будем пользоваться материалами о стоянках людей этой культуры при характеристике верхнего палеолита Северо-Восточной Азии, а будем опираться на наиболее выразительный памятник — Ушки. Это многослойные стоянки на Ушковском озере на Камчатке. Озеро очень богато рыбой и не замерзает. По-видимому, таким оно было и тогда, когда здесь жили древние люди. Нижний, VII слой Ушки I относится к концу верхнего плейстоцена (финальной фазе сартан- ского оледенения), а археологически — к концу верхнего палеолита. Люди, оставившие VII слой, вели комплексное хозяйство, сочетая рыболовство с охотой на северных оленей, лошадей, бизонов, лосей и, возможно, также на мамонтов. Видимо, даже древнейшие обитатели стоянки Ушки I имели луки и стрелы и вели охоту с их помощью. Найденные в VII слое наконечники невелики, они годились для стрел, но не для копий и дротиков. В числе других изделий были обнаружены продолговатые скребки с прямым лезвием, концевые скребки, пластинчатые отщепы леваллуазского типа, микропластинки, а также украшения — каменные шлифованные подвески и бусы.

Исходя из сходства наконечников из VII слоя стоянки Ушки I с наконечниками из пещер Фелл и Палли Айк в Южной Патагонии, Η. Н. Диков высказывает предположение о возможности распространения ушковской палеолитической культуры или ее влияния вплоть до южной оконечности Америки ¹²⁷. У нас такое предположение вызывает большие сомнения. Во-первых, встает вопрос, не слишком ли быстро прошли палеолитические обитатели Камчатки путь оттуда через Берингийскую сушу, Северную, Центральную и Южную Америку, на крайнем юге которой они появились не позднее чем 11 тыс. лет назад. А во-вторых, вряд ли выходцы с Камчатки, проходя через многие и различные природные зоны, могли сохранить в неизменном виде свою охотничью технику. Но наш скептицизм не распространяется на поиски тождественных культур по обе стороны Берингова пролива, так как в конце плейстоцена Аляска

благодаря наличию Берингийской суши была частью или, по выражению Д. Дюмонда, отростком Азии.

Что касается наличия сходных элементов техники в более южных областях Америки и в Северной Азии, то при современном уровне изученности их осторожнее рассматривать как результат сходной адаптации к экологическим изменениям конца верхнего плейстоцена и начала голоцена, следствием независимого возникновения на отдаленных друг от друга территориях наиболее рациональных форм орудий.

Нижние слои стоянки Ушки много” дают для познания образа жизни людей на Северо-Востоке Азии в конце верхнего палеолита. Так, здесь в VII слое найдены остатки наземных жилищ. По реконструкции Η. Н. Дикова, это были сдвоенные шалаши (чумы) с каркасом, вероятно, из деревянных жердей, крытых шкурами животных. Пристроенные друг к другу, они образовывали единое жилое пространство площадью свыше 100 кв. м. В каждом из них было 3—4 очага. Судя по большим скоплениям костей и угля в кострищах (в пределах одного слоя), это были долговременные жилища ¹²⁸.

К самому концу палеолита относится культура, отраженная в V—VI слоях Ушки I, Ушки II и IV. Радиоуглеродным методом ее возраст определен в 11 тыс. лет. Каменный инвентарь этой культуры резко отличается от инвентаря VII слоя Ушков. Для V—VI слоев характерны не встречающиеся в VII слое клиновидные нуклеусы, сколотые с них ножевидные пластинки и лыжеподобные сколы, наконечники стрел листовидной формы, ножи, обработанные двусторонней отжимной ретушью, и т. д.

Меняются и жилища. На смену сдвоенным шалашам нижнего слоя Ушков приходят несколько типов жилищ. Большие, но уже несдвоенные, а значит, с меньшей общей площадью шалаши с несколькими очагами чередуются с небольшими шалашами с очагами с каменной выкладкой, отсутствующей в очагах больших шалашей, а также с небольшими полуземлянками ¹²⁹. И каждое жилище, а их вскрыто больше 20, чем-нибудь отличается от других.

В очагах много перегоревших косточек лососевых и других рыб, что указывает на возросшую роль рыболовства. Углистые прослойки в кострищах разделены стерильными слоями песка. Следовательно, поселения из постоянных стали сезонными.

Думается, что Η. Н. Диков прав в своем предположении, что уменьшение размеров жилищ V—VI слоя Ушков отражает кризис хозяйства обитателей приледниковой зоны Евразии, и в том числе Северо-Востока Азии, в связи с вымиранием крупных толстокожих ¹³⁰.

Вероятно, уменьшение размеров жилищ в поселениях в Ушках свидетельствует об изменениях в социальной организации в связи с кризисом хозяйства, о тенденциях к дифференциации материнской родовой общины, к выделению внутри ее «семейных и в какой-то

мере, вероятно, производственных ячеек, объединенных небольшим общим жильем» ¹³¹.

Нам также кажется, что разнообразие типов жилищ, вскрытых в V—VI слоях Ушковских стоянок, свидетельствует о смешении здесь в это время нескольких этнических традиций, этнической неоднородности населения Ушков в эту эпоху. Но, может быть, неодинаковость типов жилищ просто результат переломного характера эпохи конца плейстоцена, результат еще незавершившихся поисков нового типа жилища, наиболее пригодного к изменившимся природным условиям, к изменившемуся образу жизни людей.

Η. Н. Диков считает, что культуры VII и V—VI слоев были оставлены разными этносами: VII слой — предками палеоиндейцев, V—VI слои — протоэскимосо-алеутами ¹³². ~

С наступлением голоцена климат Северо-Восточной Азии заметно теплеет. Сухая тундро-степь сменяется болотистой тундрой. Из многих стадных травоядных верхнего плейстоцена к середине голоцена сохраняется только северный олень. На побережье возникают благоприятные условия для морской охоты, и по обе стороны Берингова пролива и Берингова ]цоря у предков алеутов, эскимосов, коряков складывается морской зверобойный промысел с оседлым образом жизни прибрежного населения.

Во внутренних районах Северо-Восточной Азии (в бассейне Колымы) с конечного этапа палеолита до неолита (15—6 тыс. лет назад) существовала сибердиковская культура охотников на лошадей и северных оленей. И весь этот период не наблюдалось резких изменений в технике обработки камня. Инвентарь стоянок Сибер- дик, Конго сочетал грубые галечные орудия с пластинчатыми. Даже в раннем голоцене эта культура относится к реликтовому палеолиту ¹³³.

В целом с мезолита и неолита начинается и постепенно нарастает отставание северо-востока от юга Сибири. Развивающееся на юге производящее хозяйство значительно сокращает стимулы для переселения на. север. Уменьшаются и культурные контакты северо-востока с югом ¹³⁴.

Америка, Верхний палеолит Северной Америки прошел в своем развитии несколько этапов, которые обычно подразделяются археологами на стадию ударной ретуши, или до наконечников, и стадию наконечников, в свою очередь делящуюся на ранний период, представленный прежде всего культурой сандиа, период расцвета верхнего палеолита (культура кловис и некоторые типологически родственные ей локальные культуры) и финальный этап верхнего палеолита Северной Америки, наиболее характерной для которого является культура фолсом.

Развитие культур Американского крайнего севера на протяжении почти всего верхнего палеолита протекало обособленно от отделенных от этой области ледниковым щитом более южных частей Американского континента.

Что касается Южной Америки, то ее палеолит изучен значительно хуже, чем палеолит Северной Америки. Сказанное относится также к мезолиту.

Древнейшим этапом палеолита Северной Америки является стадия до наконечников, называемая иногда также стадией ударной ретуши. Эти названия вызваны отсутствием в каменной индустрии этой стадии наконечников метательных орудий — копий и дротиков и распространенной в это время техникой обработки каменных орудий посредством ударной, а не отжимной ретуши, преобладающей уже на ранних этапах верхнего палеолита Европы.

На наиболее ранней стоянке стадии до наконечников — Луисвилл (38 тыс. лет назад по радиокарбону) найдено более 20 очагов, вокруг которых концентрировались археологические и фаунистические остатки. Эти очаги существовали не одновременно, а относились к нескольким культурным слоям. В одном из них — втором — обнаружено 13 одновременных очагов, что указывает на довольно большую численность занимавшей это поселение группы людей. Небольшое число найденных в каждом слое орудий свидетельствует о сезонном, кратковременном характере ее обитания людьми, а разнообразие видов животных, представленных в палеофауне стоянки, может рассматриваться как доказательство отсутствия специализации в охотничьем промысле. Видимо, Луисвилл был временным лагерем неспециализированных бродячих охотников и собирателей.

Обитатели другой стоянки стадии до наконечников — Тьюл Спрингс в Неваде охотились главным образом на верблюдов, а также на лошадей, бизонов, земляных ленивцев.

Люди стадии до наконечников селились не только в открытых лагерях, но и в пещерах. Об этом свидетельствует стоянка, обнаруженная в пещере Фризенхан к юго-западу от Луисвилла.

Известны и другие стоянки, относящиеся к той же стадии. Это Американ Фоллз в Айдахо (возраст более 30 тыс. лет), стоянки на острове Санта-Роса в Калифорнии (возраст около 30 тыс. лет) и др. Индустрия всех этих стоянок характеризуется большим архаизмом, напоминая нижнепалеолитическую технику Европы и Африки ¹³⁵.

Орудия часто изготовлялись из речных галек, не было призматических нуклеусов, сменивших в верхнем палеолите Европы мусть- ерские дисковидные ядрища; отщепы, снимавшиеся с бесформенных желваков, имели неправильную форму. Набор инструментов был не особенно велик и включал чопперы, чоппинги, примитивные скребла и отбойники из кварцита, напоминавшие палеолитические орудия Центральной и Восточной Азии. Среди орудий были также своеобразные скребки типа «черепашья спинка», острия-проколки, ножи. Последние два типа орудий изготовлялись из кремня, были тонкими и изящными и этим контрастировали с грубыми орудиями других вышеназванных типов. Как известно, сочетание грубых и изящных орудий — одна из характернейших черт палеолита не только Северной Америки, но также Центральной и Северной Азии.

Остатки фауны и флоры, обнаруженные на стоянках стадии до наконечников, особенно в Луисвилле, свидетельствуют о комплексном охотничье-собирательском хозяйстве жителей Северной Америки в эту эпоху. На стоянках найдены не только многочисленные остатки крупных животных: мамонтов, верблюдов, лошадей, оленей, бизонов, медведей. В изобилии попадаются обуглившиеся косточки мелких животных: зайцев, кротов, мышей, крыс, а также черепах (на последние приходится 50% всех найденных костей). В очагах обнаружено много раковин улиток, скорлупы яиц птиц, косточек вишни и т. и.

Учитывая все это, можно согласиться с выводом И. П. Ларичевой о большой роли собирательства в хозяйстве древнейшего населения североамериканского континента при сохранении ведущей роли охоты на крупных животных ¹³⁶.

Эти люди вели подвижный образ жизни, передвигаясь за стадами мигрирующих животных. На наш взгляд, некоторые передвижения могли быть связаны и с сезонами изобилия определенных видов растительной пищи в том или другом месте. Луисвилл является одним из самых выразительных памятников высокого развития собирательства на заре верхнего палеолита, но, конечно, только в случае, если большая древность этой стоянки подтвердится ¹³⁷.

Свыше 25 тыс. лет назад в южной половине североамериканского континента появляются и быстро становятся господствующей и наиболее характерной формой орудий метательные наконечники, т е. наконечники копий и дротиков овальной и лавролистной формы. Соответственно вторая стадия развития верхнего палеолита Северной Америки получает название стадии наконечников. Эта стадия подразделяется на 3 периода: сандиа (26—18 тыс. лет назад), кловис (17—13 тыс. лет назад) и фолсом (12—10 тыс. лет назад). Каменная индустрия всех этих периодов генетически связана между собой и, видимо, представляет этапы последовательного развития одних и тех же в своей основе производственных традиций.

Начало культур стадии наконечников совпадает со значительными изменениями природных условий в Северной Америке. Фарм- дейлское межледниковье сменяется возрастанием ледниковой активности, максимальным продвижением на юг Лаврентийского ледникового щита, скорее всего полностью изолировавшего Аляску и большую часть Канады от южной части североамериканского континента, т. е. наступают подстадии предкэри и кэри висконсинского оледенения ¹³⁸. Влажный и теплый климат сменяется сухим и холодным.

Бизоны и многие другие виды животных, за исключением, по-видимому, таких арктических видов, как мамонт, мигрируют далеко на юг. Но и здесь в результате частых засух хуже стали пастбища, уменьшилось число водоемов. Это привело к увеличению подвижности стадных травоядных животных, а тем самым и к увеличению подвижности палеолитических охотников Северной Америки. Имен

но в это время появляются наконечники копий и дротиков, что свидетельствует о распространении этих видов метательного оружия. Наиболее изученными местонахождениями сандиа, ранней культуры стадии наконечников, являются стоянки Сандиа Кейв, Манзано Кейв, Люси, Одэлл Лейк. Одни из них были найдены в пещерах, а другие — на открытой местности. И во всех этих и других местонахождениях культуры сандиа наиболее часто представлены метательные наконечники овальной формы двух типов: сандиа I и сандиа II, различающиеся главным образом по конфигурации основания. Острия обработаны с двух сторон в основном ударной ретушью, хотя на некоторых из них встречаются и следы обработки более совершенной отжимной ретушью. Из других орудий в местонахождениях сандиа преобладают скребки различных видов.

В целом существующая картина культуры сандиа очень неполна во многом потому, что относящиеся к ней находки в подавляющем большинстве обнаружены не в непотревоженных культурных слоях, а в слоях с нарушенной стратиграфией и особенно на местах выдувов.

Найдено несколько очагов, окруженных в отличие от очагов стоянок стадии до наконечников выкладкой из кусков известняка. Остатки жилищ не обнаружены. Кажется вероятным, что люди этой культуры, ведя подвижный образ жизни, сооружали лишь временные жилища, может быть напоминавшие крытые шкурами бизонов типи индейцев прерий, или использовали для временных стоянок пещеры.

Несомненно, и на это указывает преобладание в каменной индустрии сандиа наконечников копий и дротиков и найденная вместе с ними палеофауна, создатели этого оружия были охотниками на бизонов, мамонтов, мастодонтов. Вместе с тем находка зернотерок на стоянке Люси в штате Нью-Мексико свидетельствует об использовании людьми сандиа растительной пищи (зерен злаковых растений и т. п.).

Следующий этап стадии культур с наконечниками — кловис — представляет собой время расцвета верхнепалеолитических культур Северной Америки. Кловис выделяется в отдельный этап прежде всего по иному, чем в сандиа, типу наконечников. У них в отличие от наконечников сандиа отсутствуют боковая выемка и насад. Наконечники кловис массивны, имеют параллельные стороны, вогнутое основание и желобки на обеих плоскостях. Эти наконечники изготовлялись из пластин, снятых с подпризматических нуклеусов посредством отжимной ретуши. Они свидетельствуют о более совершенной технике обработки камня на этапе кловис, более эффективны в качестве охотничьего оружия.

Наконечники кловис более уплощены по форме, чем предшествовавшие им наконечники сандиа, и поэтому должны были легче проникать в тело жертвы. Кроме того, благодаря желобкам эти наконечники, попав в тело, не закупоривали наглухо рану. По желоб

кам стекала кровь, и в результате даже легкораненое животное довольно быстро теряло подвижность из-за большой потери крови и становилось добычей охотников. Для культуры кловис также характерны удлиненные ножевидные пластины, сколотые с подпризматических нуклеусов. Из этих пластин изготовляли различные орудия: скребки, резцы и т. д.

На территории США известно большое количество местонахождений этой культуры к югу от ледника и примерно до современной границы с Мексикой. Много находок обнаружено в переотложенном состоянии, на дне выдувов, но немало находок в непотревоженных слоях вместе с палеофауной, особенно костями мамонтов. Это стоянки Кловис (Нью-Мексико), Ангус (Небраска), Дент (Колорадо), Майами и Маклин (Техас), Нако и Ленер (Аризона). Анализируя палеофауну стоянок, американские исследователи Дж. Уорнике, Э. Хаури, Э. Сайлз, В. Уосли пришли к выводу, что люди с культурой кловис прежде всего были охотниками на мамонтов и бизонов, и что обитатели некоторых стоянок эту охоту вели посредством засад, подстерегая животных вблизи мест водопоя ¹³⁹.

Охота на крупных животных, и прежде всего на мамонта, сочеталась в хозяйстве людей культуры кловис с собирательством. Об использовании растительной пищи свидетельствуют находки на нескольких стоянках кловис в слоях с ненарушенной стратиграфией зернотерок. Но этим и ограничиваются данные о собирательстве у людей культуры кловис.

На наш взгляд, это может отражать не только недостаточную изученность стоянок кловис, но и реальное уменьшение значения собирательства по сравнению с предшествующей стадией развития, т. е. сандиа.

Смена типичной для сандиа неспециализированной охоты на крупных и мелких животных специализированной охотой на мамонта в хозяйстве кловис свидетельствует о повышении эффективности охоты на мамонтов, что позволило пренебречь систематическим промыслом многих других видов животных, особенно мелких. По этой же причине, как мы допускаем, стало менее необходимым широкое и постоянное собирательство, включавшее в период сандиа, как отмечалось выше, не только сбор дикорастущих злаковых и съедобных кореньев, но и ягод, и птичьих яиц, и черепах и т. п. Собирательство, возможно, стало не только менее насущным занятием, но на него могло оставаться и меньше времени, чем у женщин культуры сандиа, так как у женщин культуры кловис скорее всего увеличилось время, потребное для обработки шкур, приготовления мяса и тому подобных дел, связанных с обработкой большого количества охотничьей добычи.

Большинство изученных стоянок кловис — это охотничьи лагери, которые устраивались около мест забоя животных и где люди оставались не более нескольких дней. Об этом свидетельствуют и очень тонкий культурный слой и бедность, а также однообразие

кремневого инвентаря на подобных стоянках. Он состоит почти исключительно из наконечников, а также меньшего числа орудий для разделки туш убитых животных. В то же время встречено несколько долговременных стойбищ, судя по толщине культурного слоя, обилию и разнообразию каменного инвентаря. Это, например, стоянка Квад в Алабаме, где наряду со скребками, чопперами, проколками^ резцами и другими орудиями имелось много незаконченных изделий (наконечников, пластин с желобчатыми сколами, отщепов) ¹⁴⁰.

Последний этап развития верхнего палеолита в Северной Америке — фолсом. Он получил свое название по наконечникам фолсом_г найденным в большом количестве по всей территории США (за исключением Аляски), а также во многих районах Канады, особенно в прериях. Наконечники фолсом меньше, чем наконечники кло- вис, так как изготовлены из более тонких и изящных пластин. Характерными особенностями наконечников фолсом являются ушко- образные концы основания и желобок, идущий не до середины основания, как в наконечниках кловис, а от основания до конца наконечника по его оси. Наконечники фолсом обработаны прекрасной отжимной ретушью ¹⁴¹. Фолсом, по общепринятой точке зрения, является развитием традиций кловис. С последним наконечники фолсом роднят наличие желобка, а также многие технологические приемы изготовления.

Наконечники фолсом и одноименная культура, определительным признаком которой они служат, синхронны с концом верхнего плейстоцена Северной Америки. В это время теплеет климат, сокращается ледниковый щит, в нем открываются проходы с юга на север и по ним мигрируют на север мамонты. Вскоре они исчезают в североамериканских степях, и характерными представителями фауны последних становятся бизоны, а в более засушливых районах — верблюды. Если наконечники кловис в основном встречаются в ассоциации с костями мамонтов, то наконечники фолсом — в ассоциации с костями бизонов ¹⁴². Уменьшение размеров наконечников при переходе от кловис к фолсом, их более изящный облик, очевидно, связаны с- уменьшением размера основного объекта охоты, с наличием у бизонов более тонкой шкуры по сравнению с мамонтами*

Как и в кловис, основной отраслью хозяйства людей в эпоху фолсом оставалась охота. Как в кловис, стоянки фолсом подразделяются на временные лагери, устраивавшиеся около мест забоя животных, и долговременные стойбища. Во временных лагерях обнаружены остатки одновременно убитых (очевидно, во время одной коллективной охоты) десятков и даже сотен бизонов (стоянки Блэк- вотер Дро 1, Фолсам и др.). Тем не менее охота в это время, может быть, в связи с начавшимся исчезновением крупных животных ледниковой эпохи, не была достаточно устойчивым, постоянным источником пищи. Поэтому возрастает роль собирательства, на что указывают находки большого числа зернотерок на долговременных поселениях фолсом. А на западе Северной Америки в местонахожде

ниях синхронной фолсом древнекордильерской культуры найдены гарпуны и изделия, напоминающие составной рыболовный крючок ¹⁴³.

Таким образом, если в начале верхнего палеолита Северной Америки развитость собирательства была следствием недостаточного совершенства техники охоты, то в конце верхнего палеолита новый подъем собирательства, а также, возможно, зарождение рыболовства и кое-где морского зверобойного промысла стали результатом сокращения охотничьей фауны. Существовавшая в это время совершен- ⁴ пая для той эпохи охотничья техника только углубляла кризис сухопутной охоты.

Выше была нарисована довольно обобщенная картина развития палеолита в Северной Америке. Но надо сказать, что уже с этапа кловис в палеолите континента складываются отчетливо выраженные локальные варианты культуры. На востоке материка — это так называемый кловис-энтерлайн, для которого типичны некоторые особенности в форме наконечников, ножей и других орудий. На юго- востоке это кловис-камберленд, с нижней частью наконечника в виде рыбьего хвоста.

На наш взгляд, пока недостаточно ясно, что отражали эти локальные особенности культуры кловис. И нам кажется преждевременным утверждение И. П. Ларичевой, что в культуре кловис «намечается несколько локальных областей, занятых крупными родоплеменными объединениями, которые сложились к эпохе расцвета верхнего палеолита» ¹⁴⁴. Не слишком ли крупными оказываются эти «родо-племенные объединения», не слишком ли большую территорию они занимают — восток США, юго-восток США?

Скорее, на наш взгляд, можно было бы говорить о формировании на части территории США в эпоху кловис больших этнокультурных областей, или этнокультурных зон, наподобие тех, что выявлены в верхнем палеолите Европы и которые занимали этнические группы со сходными технологическими традициями. Но и такой вывод был -бы преждевременным ввиду недостаточной изученности локального своеобразия востока и юго-востока по сравнению с центром и западом южной половины США. К тому же недостаточно ясно хронологическое соотношение между собственно кловис, кловис-энтерлайн п кловис-камберленд. Возможно, они не вполне синхронны.

Дальнейшее развитие локальное своеобразие отдельных культур получает в заключительный период верхнего палеолита Северной Америки.

Что касается крайнего севера, то прежде всего надо сказать о существовании здесь с 23 тыс. лет до 12 тыс. лет до н. э. (а в отдельные периоды и позднее, до 8 тыс. лет до н. э.) Берингийской суши, являвшейся продолжением равнинных тундр Восточной Сибири и соединявшей Азиатский и Американский континенты. Берингия вместе с Аляской по существу составляли принадлежавший Азии полуостров, вклинившийся в североамериканский ледниковый щит.

В Берингии жили многочисленные травоядные животные: шерстистый мамонт, лошадь, бизон и др.

Около 11 тыс. лет назад североамериканские ледники стали отступать. Но полностью ледник исчез с территории континентальной Канады менее чем 5 тыс. лет до н. э., а на Аляске ледники уменьшились до современных размеров лишь около 6 тыс. лет до н. э.

Зная хронологию североканадских ледников, не удивляешься отсутствию здесь культурных остатков, предшествующих рубежу VI и V тыс. до н. э. На Аляске более ранние находки отражают позицию этой территории как «аппендикса Азии». К ним относятся несколько обработанных костей, обнаруженных в Оулд Кроу Флэте вблизи границы Аляски с Канадой, в местности, которая в висконсинскую эпоху была свободна от ледника. Эти кости датируются радиоуглеродным методом в 27—24 тыс. лет до н. э. Каменные орудия того же возраста не найдены, и вообще все другие известные находки значительно моложе. Спорен возраст относимых к так называемой традиции бритиш маунтин находок, сделанных на протяжении последних двух десятилетий на севере Аляски и северо-западе Канады Мак Нейшем, Кемпбеллом, Шлезиером и Солецки. Эти находки стратиграфически датируются обычно 18—20 тыс. лет назад. Но несколько лет назад Д. Дюмонд высказал соображения в пользу значительно более поздних дат для комплекса бритиш маунтин, а именно 2600—3500 лет до н. э.¹⁴⁵

На Аляске также обнаружены местонахождения так называемой палеоарктической традиции (Акмак, Кобук, Хили Лейк, Драй Крик и др.) с клиновидными «гобийскими» нуклеусами, микропластинками, резцами, бифасами, наконечниками. Эта традиция связана с Азией, и ее нередко называют сибирско-американской. А. П. Окладников и Р. С. Васильевский, несколько лет назад познакомившиеся со стоянками Кампус, Драй Крик, Хили Лейк, писали, что «встреченные здесь орудия во многом тождественны вещам с палеолитических стоянок Северной Азии» ¹⁴⁶.

Южнее вышеперечисленных, уже в лесной зоне найдены мезолитические стоянки так называемой архаической традиции. Для нее характерны ланцетовидные наконечники, наконечники с боковой бородкой, крупные скребки и т. д. Комплексы каменной индустрии архаической традиции не имеют параллелей с Азией, а связаны с более южными областями Северной Америки. Создатели и носители архаической традиции продвигались на север по мере отступления ледника и расширения к северу лесной зоны в период термического максимума 5—4 тыс. лет до н. э. На севере они контактировали с носителями палеоарктической традиции, что нашло свое отражение в смешанном характере каменной индустрии на некоторых стоянках, например Тукту. Но в целом люди архаической традиции — это выходцы из внутренних областей Северной Америки, и непохоже, чтобы они принимали заметное участие в сложении приморских по характеру культур эскимосов и алеутов ¹⁴⁷.

На тихоокеанском побережье Аляски, острове Кадьяк и Алеутских островах возникает морское хозяйство, ориентированное на морской зверобойный промысел, рыболовство и на сбор съедобных морских продуктов.

На Алеутских островах создатели хозяйственно-культурного типа морских охотников и собирателей появились около 10 тыс. лет назад, придя из Азии по Берингоморскому мосту, т. е. суше, соединявшей в прошлом Азию и Америку. Они поселились на острове Анангула, отделенном проливом от более крупного острова Умнак. » Этот пролив служил постоянным путем для мигрирующих морских животных. По его берегам располагались лежбища котиков и сивучей, в литоральной зоне было много осьминогов, морских ежей, различных моллюсков, а также много рыбы.

В том, что экономика древних жителей Анангулы была ориентирована на морской зверобойный промысел и, говоря шире, на использование всех доступных им пищевых ресурсов моря единодушны почти все исследователи ¹⁴⁸. Морскую охоту анангульцы вели с помощью копий, гарпунов, гарпунных стрел.

Традиции стоянки Анангула продолжает расположенная недалеко от нее, но более поздняя стоянка Вилледж Сайт, на которой люди жили 6—5 тыс. лет назад. Здесь найдены наконечники гарпунов. И уже прямо палеоалеутской стоянкой морских охотников, собирателей и рыболовов является Чалука на острове Умнак, датируемая возрастом -в 4 тыс. лет назад ¹⁴⁹. Район Алеутских островов — это древнейший центр морского зверобойного промысла, возникшего на грани верхнего палеолита и мезолита.

В Северной Америке известна еще одна стоянка, обитатели которой примерно в тот же период занимались охотой на морского зверя и рыболовством. Это Файв Майл Рапидз в Орегоне на тихоокеанском побережье США. Возможно, морской зверобойный промысел был более широко распространен у индейцев океанских побережий Америки, но прибрежные стоянки в ходе изменений уровня моря оказались под водой и пока не обнаружены ¹⁵⁰.

В то время когда на крайнем севере и в нескольких других прибрежных районах Америки складывался морской образ жизни, ориентированный на морские ресурсы, на востоке США (культура восточный вудленд) отступление ледника и исчезновение ледниковой фауны также привели к поискам новых пищевых ресурсов и изменению образа жизни индейцев 9—10 тыс. лет назад. К этому времени исчезло или сохранилось лишь в очень небольших количествах маленькими стадами большинство видов крупных животных ледниковой эпохи. В каждой местности людям пришлось от прежней специализированной охоты обратиться к использованию большого числа видов животных и растений. Возникли регулярные сезонные миграции с посещением в определенные времена года постоянных мест ¹⁵¹.

На юге Североамериканского континента — в Мексике, а также

в Центральной Америке на протяжении мезолита постепенно уменьшается значение охоты в хозяйстве местного населения. В начале этой эпохи в долине Мехико люди со стоянки Иштапан продолжали ■охотиться на мамонтов, сохранившихся здесь, по-видимому, дольше, чем в остальных районах Америки ¹⁵². Обитатели других мексиканских стоянок начала мезолита (Лерма, Ахуереадо) устраивали коллективные охоты на стадных животных — антилоп и лошадей. Видимо, общины были довольно велики по размерам и осваивали обширные территории. С VII тыс. до н. э. основными объектами охоты служат мелкие и средние нестадные животные. Для их добычи уже не устраиваются коллективные загонные охоты. Общины становятся малочисленнее и осваивают меньшие территории, но в большей степени, чем раньше, используют их растительные ресурсы. Собирательство здесь в значительной степени вытесняет охоту ¹⁵³.

Южная Америка была заселена верхнепалеолитическими охотниками и собирателями в период 17—11 тыс. лет назад. Их стоянки открыты в Венесуэле, Эквадоре, Перу, Бразилии, Аргентине и других странах континента ¹⁵⁴. Одна из характерных для этого времени стоянок найдена, например, в пещере Фелл на юге Патагонии. Здесь обнаружено несколько культурных слоев с наконечниками стрел или дротиков так называемого типа рыбий хвост, с большими боковыми скребками, орудиями из кости, которые могли служить для разделки мяса и обработки шкур, а также остатками от кремации покойников.

Самый нижний слой стоянки датируется по радиокарбону 8770 ±300 лет до н. э. и 9050+170 лет до н. э. Ее обитатели охотились на вымерших позднее животных — американских лошадей, земляных ленивцев, а также на гуанако ¹⁵⁵.

На наиболее ранних из южноамериканских стоянок первобытного человека (Муако и Тайма-Тайма в Венесуэле, Аякучо в горном Перу) встречаются кости мастодонта и гигантского ленивца, также служивших объектами охоты ¹⁵⁶. Судя по некоторым более поздним местонахождениям, таким, как Эль Инга в Эквадоре, на обширных пространствах Южной Америки мезолитическое население континента во многом продолжало хозяйственные и культурные традиции своих верхнепалеолитических предшественников, живя небольшими бродячими общинами, часто передвигавшимися с места на место в поисках зверя и съедобных растений.

Как и в Северной Америке, в Южной Америке в мезолите возникают культуры, ориентированные на использование пищевых ресурсов моря. Древнейшая из них — культура морских зверобоев острова Энглфилд у южной оконечности Чили. Около 9 тыс. лет назад на этом острове жили люди, охотившиеся с помощью гарпунов и копий на морских животных, а также занимавшиеся рыболовством ¹⁵⁷.

Не позднее 6 тыс. лет назад на Огненной Земле поселились раннепервобытные общины, чья культура, судя по археологическим

данным, была схожа с культурой живших здесь в новое время яганон и алакалуфов с присущим им сочетанием сбора морских моллюсков* охоты, сбора плодов и ягод, рыболовства, подвижным образом жизни, очень примитивными временными жилищами и т. п. чертами ¹⁵⁸.

Африка. Палеолит Африки южнее Сахары по сравнению с палеолитом Европы или Леванта отличается значительным своеобразием. Как отмечают почти все исследователи, здесь не было резкого перехода от ашеля к мустье, от мустье к верхнему палеолиту, от него» к мезолиту. Более того, типологически верхний палеолит почти нигде* пе выявляется в местонахождениях каменного века Африки. Мустье сменяется так называемым постмустье, продолжающим мустьерские традиции, сочетающиеся с некоторыми элементами европейского верхнего палеолита. В конце плейстоцена — начале голоцена пост- , мустье постепенно переходит в микролитические индустрии мезолита.

Эта особая схема развития применима почти ко всей Африке, за исключением районов к северу от Сахары, где культура в конце верхнего плейстоцена близка к верхнему палеолиту Средиземноморья (Леванта и юга Европы).

Соответственно уже довольно давно английскими и южноафриканскими исследователями была разработана включающая палеолит* мезолит и неолит трехступенчатая классификация: ранний каменный век, средний каменный век, поздний каменный век. При этом да последних лет почти все ученые (Дж. Д. Кларк, Ф. Борд, Л. Балу* Ф. Смит, Г. П. Григорьев и др.) были согласны в том, что средний каменный век Африки, или постмустье по терминологии Г. П. Григорьева, в основном соответствует хронологически верхнему палеолиту Европы ¹⁵⁹. Из этого положения вытекало также, что создателями и хранителями технических традиций среднего каменного века, были неоантропы, люди современного физического типа.

Начиная с конца 60-х годов, с появлением новых датировок для среднего каменного века Африки вывод о его хронологическом соответствии верхнему палеолиту Европы подвергся пересмотру сначала Р. Клейном, позднее Дж. Д. Кларком, отказавшимся от своей прежней точки зрения на этот вопрос, а также другими исследователями.

Согласно новым датировкам средний каменный век начинается не 35 тыс. лет назад, а 130—200 тыс. лет назад, а кончается ранее 40 тыс. лет назад ¹⁶⁰. Таким образом, он соответствует не верхнему палеолиту, а позднему ашелю и мустье. Если новые определения хронологических рамок среднего каменного века Африки верны, а, видимо, это так, то лучше всего известные и наиболее широко распространенные африканские культуры — санго, лупембе, форомит и некоторые другие — оказываются предшествующими времени существования Homo sapiens. Естественно, материалы по этим культурам теперь уже нельзя использовать при характеристике охотников и собирателей Африки конца плейстоцена.

Более древним, чем предполагалось ранее, оказался не только средний, но и поздний каменный век, начало которого обычно относилось к рубежу плейстоцена и голоцена или даже к еще более позднему времени¹⁶¹. Со второй половины 60-х годов для ряда стоянок Южной Африки, по каменному инвентарю относимых к позднему каменному веку, были получены методом радиокарбона не только отдельные даты, но и их серии, исходя из которых абсолютный возраст этих стоянок (Бордер, Коттедж, Розы и др.) составляет 27—30—35 тыс. лет ¹⁶². С учетом недавнего пересмотра возраста среднего каменного века Африки кажется более вероятным, что вышеприведенные цифры абсолютного возраста позднего каменного века ближе к действительности, чем прежние даты, полученные методами относительной хронологии.

Вместе с тем для позднего каменного века имеются и значительно более поздние даты, такие, как 21550+950 лет назад и 16715 ± 95 лет назад (пещера Леопардовой горы в Замбии), 12200+100 лет іїазад и 12200±250 лет назад (пещеры Памонгве и Тшангула в Родезии, 11250±400 лет назад (Матежес-Ривер в Капской области) ¹⁶³.

Таким образом, под общим названием «поздний каменный век» в работах по археологии Африки описывается очень протяженный по времени период истории населения этого континента. Этот период начинается с окончанием среднего каменного века, т. е. в одно время с переходом от мустье к верхнему палеолиту в Европе, а заканчивается в неолите. Думается, что в недалеком будущем поздний каменный век придется подвергнуть хронологическому и типологическому членению. Обратимся теперь к культурам отдельных частей Африки.

На севере Африки, а также в Сахаре была широко распространена атерская индустрия. Большая часть представленных в ней орудий несомненно носит мустьерский характер, но встречались и верхнепалеолитические формы (резцы и скребки). Атер синхронен западноевропейскому мустье, особенно позднему мустье ¹⁶⁴. Но мы все-таки упоминаем эту культуру, так как ее хронологические рамки являются предметом дискуссии, и на севере Африки, и особенно в Сахаре, которая в верхнем плейстоцене не была такой жаркой и засушливой областью, как ныне, охотники и собиратели пользовались каменными орудиями атерского типа (наконечниками с черешком) примерно до XV тыс. до н. э. или даже позднее ¹⁶⁵.

Лишь за несколько тысяч лет до начала голоцена у охотников и собирателей Сахары орудия мустьерского облика сменяются микролитическими орудиями, составными орудиями (в частности, наконечниками со вкладышами). В то же время жившие здесь и в соседних областях люди начинают изготовлять орудия из кости и пользоваться на охоте луком со стрелами ¹⁶⁶.

Культура каменного века северного побережья Африки и прилегающих областей, как уже говорилось, традиционно типологически сближается археологами с культурами Леванта. Однако мусть-

ерская культура дольше существует на северо-западе Африки, чем в Леванте. Стоянки с датировкой 27—28 тыс. лет назад носят здесь еще определенно мустьерский облик. Их обитатели охотились на дикого быка, дикую лошадь, газель ¹⁶⁷. Отсутствие остатков жилищ* преобладание подъемного материала не дают возможности представить образ жизни этих людей. Обнаруженные в местонахождениях атерской культуры немногие палеоантропологические остатки принадлежат палеоантропам (в гроте Мугарет-эль-Алия близ Танжера).

Пока неизвестно, какие культуры существовали в Магрибе в. , эпоху 25 тыс. лет назад (самая поздняя дата для атерской культуры) до 12—14 тыс. лет назад (наиболее ранние даты для оранской или иберо-маврской культуры). Этот ограниченный промежуток времени остается в археологическом плане белым пятном.

В конечной фазе верхнего плейстоцена на атлантическом побережье Марокко, Алжира, Туниса, а также в нескольких местах вдали от побережья распространяется оранская культура. По мнению одних исследователей, оранская культура существует от 12—14 да 10—11 тыс. лет назад. По мнению других, часть памятников начала голоцена (до 8 тыс. лет назад) также является оранскими ¹⁶⁸.

В эпоху существования оранской культуры климат и фауна были близки к современным. Наиболее значительными памятниками оранской культуры являются стоянки и могильники Афалубу-Рум- мель в Алжире, Тафоральт в Марокко, Ухтата в Тунисе и т. д.

Орудия оранской культуры невелики. Это пластинки и острия с выпуклой спинкой, скребки, шилья и долота из кости. По своим орудиям оранская культура не демонстрирует связей ни с предшествовавшей ей атерской, ни со следующей за ней капсийской культурами. Судя по палеофауне, найденной на стоянках, основным видом хозяйства оранцев была охота на антилоп гну, лошадей, медведей ¹⁶⁹.

В голоцене на тех же территориях, где существовала оранская культура, распространяется капсийская культура (10—8,5 тыс. лет назад), долгое время ошибочно считавшаяся верхнепалеолитической из-за наличия в ее инвентаре крупных орудий, несколько сходных с остриями шательперрон западноевропейского верхнего палеолита. Наиболее характерные и множественные орудия этой культуры — микролиты в виде трапеций и сегментов, использовавшиеся, в частности, в качестве вкладышей наконечников стрел.

В отличие от оранцев основным хозяйственным занятием кап- сийцев был сбор съедобных моллюсков. Остатками их деятельности являются многочисленные раковинные кучи, в которых встречаются также зола от кострищ, кремневые орудия, а иногда и скелеты людей. Наряду с открытыми стоянками капсийцы жили и в пещерах ¹⁷⁰.

Особое место среди доземельческих культур Северной Африки занимает культура долины Нила. Здесь на равнине Ком Омбо, находящейся в 45 км к югу от Асуанской плотины, около 17 тыс. лет

назад поселились группы охотников и собирателей. В то время в реках этой местности было много гиппопотамов, черепах и рыбы, в степи паслись стада газелей и антилоп каама, в болотах зимовали •огромные стаи перелетных птиц из Центральной Европы.

Судя по раскопанным стоянкам, население района Ком Омбо 17 тыс. лет назад насчитывало не менее 250 человек при плотности 1 человек на 2,6 км ². Это одна из наиболее высоких известных плотностей населения для эпохи верхнего палеолита. Она оказалась возможной благодаря исключительно богатой и разнообразной охотничьей фауне района, а также тому, что люди из Ком Омбо были, но-видимому, одними из первых, кто в довольно широких масштабах практиковал сбор дикорастущих злаковых. Для жатвы использовались каменные серпы, а растиралось зерно в муку на массивных каменных зернотерках ¹⁷¹.

Нам кажется возможным предположить, что высокая для середины верхнего палеолита эффективность охотничьего хозяйства, сочетавшегося с интенсивным собирательством, обеспечивая значительную плотность населения на равнине Ком Омбо, могли повести здесь уже в эту отдаленную эпоху к началу перехода от ранне- к иозднепервобытной общине. Для более конкретных суждений по этому вопросу пока недостает фактических данных.

На юге Африки, как и на севере этого континента, люди также часто жили в пещерах. Один из наиболее выразительных и многослойных памятников такого типа — пещера Нельсон-бей в 500 км к востоку от Кейптауна на берегу Индийского океана. Предполагается, что эта пещера служила убежищем 400 сменившим друг друга поколениям людей современного физического типа ¹⁷². Впервые они поселились в ней около 18 тыс. лет назад. В то время и в последующие тысячелетия вплоть до начала голоцена море было довольно далеко от пещеры, на расстоянии 80 км, а окружающий ландшафт представлял собой саванну с разбросанными по ней группами деревьев. Климат Южной Африки был тогда значительно более холодным и влажным, чем в современную эпоху. Обитатели пещеры, жившие в ней, возможно, оседло круглый год, защищали вход в нее загородкой, помогавшей сохранять тепло от костров и предохранявшей ют ветра. Мужчины охотились на антилоп, страусов, павианов, кабанов, гигантских буйволов. Женщины собирали съедобные корни и ягоды.

С наступлением голоцена около 12 тыс. лет назад уровень океана значительно повысился и вода приблизилась к возвышенности, где находится пещера Нельсон-бей. С этого времени в жизни ее обитателей большую роль приобретает сбор морских моллюсков, а также в несколько меньшей мере — рыболовство и промысел котиков на лежбищах. Следами этой хозяйственной деятельности являются раковинные кучи, достигавшие высоты 6 м, такие же, какие оставили после себя мезолитические обитатели приморских областей Северной Африки, Западной Европы, Юго-Восточной Азии. Сбором мол

люсков занимались зимой, а летом обитатели пещеры покидали ее и уходили в места, отстоящие далеко от побережья, где охотились на сухопутных животных и собирали съедобные растения. Таким образом, у обитателей пещеры Нельсон-бей с началом голоцена вековая (поколенная) оседлость сменяется сезонной оседлостью.

На территории Южной Африки имеются и другие как открытые, так и пещерные стоянки позднего каменного века, относимые к культурам смитфилд (более ранняя) и уилтон (более поздняя). Население занималось охотой, рыбной ловлей, собирательством. Для прибрежных жителей с начала голоцена большое значение приобрел сбор съедобных моллюсков. Характерными орудиями являются скребки типа утиный клюв, выпукло-вогнутые и зубчатые скребки, шары с отверстиями, которые, судя по этнографическим аналогиям с культурой банту, могли насаживаться на палку-копалку для утяжеления ее ¹⁷³.

На огромных территориях Экваториальной Африки на западе преобладали леса, на востоке — саванны. О древнем населении лесон Западной Африки мало что известно. Следы человеческой деятельности быстро исчезают в условиях влажного тропического леса, а то, что сохраняется, трудно найти. Нет ясности даже в вопросе о направлении хозяйства лесных жителей конца плейстоцена и начала голоцена. По-видимому, и в этом сходятся разные исследователи, для жителей лесов Экваториальной Африки сбор и потребление растительной пищи имели гораздо большее значение, чем для обитателей саванны. Что касается охоты, то трудно сказать, была ли для лесных жителей особо существенной охота на древесных животных (как это предполагает Кларк) или основным был промысел наземных животных: буйволов, слонов, гиппопотамов ¹⁷⁴.

По-видимому, жители лесов широко использовали дерево и кость для изготовления орудий, но они не сохранились. Среди каменных орудий часто встречаются нуклевидные рубила с двусторонней обработкой, своеобразные топоры так называемого типа транше, черешковидные наконечники стрел и дротиков. Это орудия так называемой читольской культуры, создатели которой жили как в лесах, так и на открытых пространствах в Заире, Анголе, Камеруне, Уганде. Каменные орудия этой культуры сохранялись без крупных изменений с конца плейстоцена до начала нашей эры, а местами и позднее, до европейской колонизации ¹⁷⁵.

На территории Замбии, Малави и некоторых других стран с начала голоцена и до начала европейской колонизации существовала так называемая начикуфская культура. В ее каменном инвентаре сегментовидные и полукруглые микролиты соседствуют с крупными скребками, скорее всего использовавшимися в работах по дереву. На поздних этапах этой культуры появляются керамика и зернотерки.

Мезолитические обитатели саванн Восточпой Африки оставили после себя многочисленные микролиты, которые обычно рассматри-

жаются как региональные варианты уже упоминавшейся нами культуры уилтон ¹⁷⁶.

В целом во многих районах Африки каменный век и охотничье- собирательское хозяйство сохранялись очень поздно.

Австралия и Тасмания¹⁷⁷. Первые люди пришли в Австралию не менее 30 тыс. лет назад. В то время между Австралией и Юго-Восточной Азией существовали материковые мосты Сунда и Сахул. По ним в Австралию пришли потомки древнейших неоантропов Юго- Восточной Азии. Самые ранние памятники их культуры, в том числе на юге австралийского континента (пещера Куналда), датируются радиоизотопными методами в 31—32 тыс. лет — самое начало верхнего палеолита ¹⁷⁸.

Развитие культуры австралийцев на протяжении многих тысячелетий совершалось в замедленном темпе. Это было связано с трудностями освоения обширного и разнообразного по природным условиям континента, раздробленностью отдельных небольших групп первопоселенцев, затруднившей обмен изобретениями и другими культурными ценностями, а позднее с относительной географической и культурной изоляцией от остального мира после того, как погрузились под воду материковые мосты, соединявшие Австралию с Юго- Восточной Азией (окончательно это произошло 10 тыс. лет назад, т. е. на рубеже плейстоцена и голоцена).

Несмотря на эти неблагоприятные факторы, материальная культура австралийцев не оставалась неизменной, а развивалась от форм, характерных для палеолита Юго-Восточно Азии, до культуры смешанного палеолитико-мезолитического облика с наличием в ней и неолитических элементов.

Для раннего периода характерны такие культуры, обнаруженные преимущественно на юге Австралии, как карта, каперти, маунт-моф- фат, кларене и др., отражающие связи древних австралийцев с азиатским культурно-историческим миром, особенно с хоабиньской культурой.

Хотя каждая из названных австралийских культур имела известное своеобразие в своем каменном инвентаре, в целом можно сказать, что комплекс каменной индустрии раннего периода включал чопперы различных типов, в том числе чопперы «лошадиное копыто» и «карта». Лошадиным копытом называют массивные орудия с овальным или круглым плоским ретушированным по краю основанием. Они были пригодны для рубки и обработки дерева и ряда дру- тих функций. Под орудиями типа карта имеются в виду дисковидные орудия из расколотых надвое камней или галек с ретушью по рабочему краю. Для раннего периода также характерны орудия типа нлектонских и леваллуазских отщепов, чоппингов, проторубил, ручных рубил шелльского и ашельского типа, пластин невазийского типа, напоминавших соответствующие находки в Индии и т. д. Комплекс каменной индустрии раннего периода включал и орудия, отражающие более поздние мезолитические традиции Юго-Восточной

Азии и характерные для хоабиньской и типологически близких ей культур.

Такое смешение палеолитических и мезолитических орудий ужена раннем этапе развития материальной культуры австралийцев, видимо, свидетельствует о продолжительном влиянии на их культуру культур Юго-Восточной Азии, Вьетнама, Малакки, Суматры.

Хронологическая протяженность раннего периода в развитии материальной культуры очень велика. Он начинается с появлением первых людей на континенте, т. е. не менее 30 тыс. лет назад. Наиболее же поздние даты относящихся к этому периоду культур капер- ти и кларенс Нового Южного Уэльса соответственно 3623^±69 лет и 3230±lθθ лет назад.

Из этого, на наш взгляд, следует, что выделяемый В. Р. Кабо ранний период в истории культуры австралийцев требует дальнейшего подразделения. Вероятно, и думается, что это будет сделано с накоплением знаний по археологии Австралии, надо отделить собственно палеолитический период Австралии, связанный с палеолитом Юго-Восточной Азии, от той эпохи, когда сохраняющиеся палеолитические традиции смешиваются с пришедшими из Юго-Восточной Азии или возникшими в ходе саморазвития мезолитическим традициями.

По-видимому, многие элементы культуры австралийских аборигенов, известные по данным этнографии, восходят к начальному периоду в развитии австралийской культуры. К таким древнейшим: элементам «относятся бумеранг, метательная палка, копьеметалка, цельные копья — простые, с острыми осколками камня и с вырезанными на конце зубцами, один или несколько типов легких составных копий, возможно — копья с каменными наконечниками, отражательный щит, а также плоты, и, возможно, лодки из одного куска коры как средства передвижения по воде» ¹⁷⁸^a.

Культура австралийцев в ранний период была в основных чертах сходной на западе и востоке континента отчасти потому, что запад и восток были впервые освоены культурно близкими этническими группами первопоселенцев. Несколько позднее была заселена Центральная Австралия. Несмотря на принципиальное единство культуры древних австралийцев, на территории континента уже в ранний период наметились три историко-этнографические области: восточная, центральная и западная.

Ранний период в развитии культуры австралийцев заканчивается, за некоторыми местными исключениями, с завершением последнего большого ледникового периода, т. е. на рубеже плейстоцена и голоцена, или около 10 тыс. лет назад по абсолютной хронологии.

С наступлением голоцена начинается .средний период в истории культуры австралийцев, не слишком четкая граница которого с поздним периодом прослеживается на археологическом материале, датируемом 3—1 тыс. лет назад (в разных районах Австралии разпым временем).

В средний период имели место значительные изменения в хозяйстве и материальной культуре австралийцев, во многом обусловленные изменениями природной среды. Мы видели выше, что в Европе в связи с вымиранием крупных животных в конце плейстоцена и начале голоцена имел место кризис охотничьего хозяйства. В Австралии кризис хозяйства наступил не сразу после окончания ледниковой эпохи, а значительное время спустя, в период так называемого термического максимума около 7—4 тыс. лет назад, т. е. позднее, чем в Европе, Сибири или Америке. В это время в Австралии наблюдалось катастрофическое ухудшение климата, выражавшееся, в частности, в увеличении аридности, что привело к образованию обширных пустынь и исчезновению многих видов крупных животных,, бывших излюбленной добычей древнего населения Австралии.

Распространение в это время открытых сухих степей потребовало совершенствования и широкого применения различных видов метательного. оружия: бумерангов, копий, дротиков и особенно копье- металок, увеличивавших дальность полета копья и тем отвечавших потребностям охоты на открытых пространствах, когда почти невозможно подойти на близкое расстояние к объекту охоты. Копьеме- талка стала не только орудием охоты, но и орудием труда: на ее конце укрепляли каменное долото, служившее для разных работ по дереву.

Вместе с тем техника изготовления каменных орудий пришла в упадок. Необходимость частых передвижений в поисках пищи и воды вынуждала ограничиваться минимумом орудий многоцелевого* назначения. В наибольшей степени этот упадок ощущался в Центральной и Западной Австралии, где в перидд термического максимума образовались большие пустыни.

Однако на протяжении всего среднего периода развитие культуры австралийцев не прекращалось. Свидетельством этого являются культуры тартанга в Южной Австралии, бонди — на востоке континента, пирри — во внутренних областях. Появляются долота тула на рукояти, острия пирри и бонди, широко начинают изготовляться и употребляться микролитические орудия: распространяются топоры с подшлифованным лезвием и т. п. Наличие общих черт в развитии различных культур среднего периода свидетельствуют об активном межгрупповом обмене материальными и духовными ценностями, хотя, на наш взгляд, черты общности в известной мере могут быть объяснены конвергенцией.

Противоречивый характер носит поздний период (3—1 тыс. лет назад), конец которого совпадает с началом европейской колонизации. Темпы развития материальной культуры замедляются, археологический материал свидетельствует о культурном кризисе. Он про* является, в частности, в прекращении изготовления геометрических микролитов, местами в возврате к грубым архаичным орудиям. Вместе с тем продолжала распространяться шлифовка каменных орудий,

появлялись новые специализированные орудия, например ножи леи- лира на удлиненных призматических пластинах и т. д.

В целом культура аборигенов Австралии позднего периода характеризуется сочетанием палеолитических и мезолитических тенденций с некоторыми элементами раннего неолита.

Основными занятиями австралийцев к концу позднего периода и началу европейской колонизации (а также, очевидно, в более раннее время) были индивидуальная и коллективная (загоны, облавы) охота на кенгуру, страусов и других животных и собирательство. В некоторых районах Австралии, особенно на севере и юго-востоке, были развиты рыболовство, промысел тюленей, собирание морских моллюсков. Здесь на основе приморского хозяйства коренное население сооружало стационарные жилища и в определенные сезоны года жило, видимо, на одном месте. Большая же часть австралийских •аборигенов вела подвижный образ жизни, часто переходила с места на место в поисках пищи; жилищем служили шалаши, ветровые заслоны и тому подобные временные укрытия.

Локальным вариантом австралийской культуры является культура тасманийцев. На протяжении почти всего плейстоцена Тасмания с Австралией образовывали один материк. Одно целое — в антропологическом и культурном отношениях — составляло и их население ¹⁷⁹.

Дж. Горн, Г. Нун, Ф. Маккарти, Н. Тиндейл, В. Р. Кабо прослеживают черты типологического сходства и генетической общности между австралийскими культурами раннего периода, такими, как карта, маунт-моффат, гамбир, каперти, и археологическим, к сожалению, в значительной мере подъемным, материалом из Тасмании.

В конце плейстоцена Тасмания отделяется от Австралии, что приводит к генетической и культурной изоляции ее населения от австралийцев. Тем не менее древние культуры австралийского континента остаются основой последующего культурного развития тасманийцев.

Но развитие это имело большую специфику, обусловленную изолированным положением тасманийцев, отсутствием плодотворного культурного обмена с соседними этническими группами и существенными различиями в характере эволюции природной среды. В частности, в отличие от Австралии в Тасмании в голоцене отсутствовали резкие перемены экологической обстановки. Культура аборигенов 'Тасмании развивалась медленнее, чем культура австралийцев. Испытала она и значительные регрессивные движения: известно о прекращении изготовления орудий из кости, об отказе от употребления б пищу рыбы, хотя раньше ее ели, об утрате тасманийцами ко времени европейской колонизации или ранее многих других культурных достижений прошлого.

У этой культуры было два территориальных варианта. На западе Тасмании на побережье население было полуоседлым. Здесь существовали стационарные жилища, обитатели которых преимуществен

но занимались морским промыслом: они охотились на тюленей и; собирали моллюсков.

На востоке острова население было более подвижным: в одни сезоны года опо охотилось на кенгуру и других животных, а также ловило птиц с помощью копий, силков и ловушек. В другие сезоны года восточные тасманийцы разбивали временные лагеря на: побережье, где охотились на морских птиц, собирали моллюсков, водоросли и т. д.

<< | >>

↑

Источник: БРОМЛЕИ Ю.В.. ИСТОРИЯ ПЕРВОБЫТНОГО ОБЩЕСТВА. Эпоха первобытной родовой общины. Том 2. МОСКВА. «НАУКА». 1986. 1986

Еще по теме Хозяйство и материальная культура (региональный обзор):

- Всемирная история - История доколумбовых цивилизаций Америки - История Древнего мира - История мировых цивилизаций - История первобытного общества - Колониальные империи -

- Всеобщая история - История Древнего мира - История религий - История России - Історія України -