Факторы изменения физического типа древних гоминид
В тех крупных работах, которые вышли сразу же после появления книги Ч. Дарвина «Происхождение видов путем естественного отбора и сохранение избранных пород в борьбе за жизнь» и с которых начинается научная разработка проблемы животного происхождения человека,— в книге Т.
Гексли «О положении человека в природе» и в книге К. Фогта «Лекции о человеке, его месте в творении и истории Земли», вышедших в 1863 г., вопрос о факторах выделения человека из животного мира даже не рассматривался специально, так как авторы считали совершенно очевидным, что таким фактором может быть только естественный отбор. Однако уже десятилетие спустя Дарвин в книге «Происхождение человека и половой отбор», вышедшей в 1871 г., гораздо глубже подошел к этому вопросу и выдвинул гипотезу, с помощью которой попытался объяснить многообразные отличия человека от животных.Речь идет о гипотезе полового отбора, то есть избирательного полового общения, программируемого психологическими предпочтениями, основанными бессознательно или осознанно на каких- то физических особенностях. Ч. Дарвин очень обстоятельно аргументировал свою гипотезу половой формы естественного отбора, использовав огромный уже доступный в его время материал о половых предпочтениях у животных и птиц и перенеся свои наблюдения и на человека. Однако, несмотря на обстоятельную зоологическую аргументацию, бесспорно доказавшую широкое распространение половой формы отбора в животном царстве и затем многократно подтвержденную, правомерность перенесения ее на человека осталась недоказанной и становилась все более и более сомнительной по мере накопления палеоантропологических знаний и осознания всей полноты различий между человекообразными и человеком. В самом деле, о каком половом предпочтении в процессе антропогенеза можно говорить по отношению к таким признакам, как совершенная кисть или большой объем мозга, или им подобным? Эти признаки не фиксировались визуально и, следовательно, не могли служить основой половых предпочтений, но, как мы знаем, именно они эволюционировали в процессе антропогенеза.
Разрабатывая философские проблемы естествознания и применяя принцип диалектики к вопросу о происхождении человека, Ф. Энгельс пошел значительно дальше Ч. Дарвина и других ученых в понимании движущих сил эволюции человека. Его теорию, сформулированную в незаконченном тексте «Роль труда в процессе превращения обезьяны в человека», написанном для «Диалектики природы», можно назвать трудовой теорией антропогенеза, так как ее ключевой смысл состоит в признании труда основным фактором, способствовавшим выделению человека из животного мира. Трудовая деятельность сначала в виде очень примитивных, а затем все более осознанных и целенаправленных коллективных действий справедливо рассматривается как наиболее типичное поведенческое отличие человека от животных и в то же время удачно объясняет формирование таких специфических человеческих черт, как огромное развитие ассоциативной сферы в мышлении и происхождение самого мышления, образование подвижной, совершенной кисти руки, появление такого специфического средства коммуникации, как членораздельная речь, наконец, формирование таких морфологических признаков, как специфически человеческое строение таза, и т. д. Труд и трудовая деятельность всегда рассматривались и К. Марксом, и Ф. Энгельсом как основная форма существования человеческого общества. Распространение этой фундаментальной идеи также на процесс антропогенеза, на процесс становления человеческого общества дало возможность понять многие проблемы, на которые нет ответа в дарвиновской теории.
Следует коснуться одного вопроса, второстепенного самого по
себе, но имеющего самое непосредственное отношение к нашему изложению. Неоднократно звучали голоса, что концепция Ф. Энгельса имеет ламаркистскую направленность и что Ф. Энгельс допускал и даже отстаивал идею непосредственного прямого влияния труда на физическую организацию человека в духе теории Ж. Ламарка об упражнении и неупражнении органов. Эти упреки вряд ли справедливы. Ф. Энгельс разрабатывал свою концепцию естествознания и антропогенеза на рубеже третьей и четвертой четвертей прошлого века, когда идеи Ж.
Ламарка были еще живы, несмотря на распространение теории отбора, и когда даже сам Дарвин колебался в подходе к конкретным фактам между объяснениями их с помощью своей гипотезы отбора или ламарковского принципа неупражнения и упражнения органов. Его переписка последних лет отражает эти колебания и свидетельствует о том, что Дарвин проделал длительный и достаточно мучительный путь от полного отрицания этого и других ламарковских принципов до их частичного признания. Ф. Энгельс в своих формулировках просто отдавал дань времени, отражая в них современный ему уровень развития биологической теории. Текст, о котором идет речь, посвященный происхождению человека, самим Ф. Энгельсом опубликован не был, и не исключено, что он был бы подвергнут дополнительной переработке. Отдельные формулировки из этого текста следует поэтому рассматривать больше как метафорические выражения, чем как. прямую защиту ламарковского принципа упражнения и неупражнения органов [61].Чем оббгащают трудовую теорию антропогенеза современные эволюционные представления и наши знания о трудовой деятельности древнейших гоминид? Отбор и с началом трудовой деятельности остается мощной преобразующей силой, о чем свидетельствуют рассмотренные ранее интенсивные морфологические преобразования в ходе антропогенеза и особенно на его раннем этапе. Подобные преобразования невозможно ни представить себе, ни объ- яснить без огромной преобразующей роли отбора, может быть, в связи с использованием камней и палок даже более действенной, чем в сообществах человекообразных обезьян. Но с самого начала перехода к труду отбор должен был резко изменить направление своего действия: в коллективах обезьян, как и вообще в сообществах животных, отбор действует в первую очередь на уровне индивидуума, это прежде всего внутригрупповой отбор, в то время как межгрупповой отбор, в сущности, продолжает и как бы усиливает селекцию внутригруппового уровня, то есть благоприятствует группам со случайным преобладанием сильных и жизненно активных индивидуумов.
Переход к коллективному труду меняет направление селекции и внутри групп, и между группами. Не исключено,что отбор на силу и физическую ловкость еще сохранял свое зна- чение" на межгрупповом уровне, но и в этом случае особо агрессивные особи должны были подавлять свои антисоциальные качества под давлением коллектива, в то время как особи, даже физически слабые, но наделенные социальными инстинктами, с более развитым ассоциативным мышлением могли занимать ведущие места и в коллективных охотничьих действиях, и в процессе изготовления простейших орудий. Весьма вероятно, например, что такая особенность неандертальцев, как массивность скелета, является результатом условий их жизни. Повседневная необходимость перетаскивания тяжелой добычи даже на небольшие расстояния, возникшая, с одной стороны, в связи с освоением способов охоты на стадных копытных, с другой — с переходом к оседлости, не могла не усилить действия отбора на физическую силу индивидуумов, что и нашло отражение в формировании массивного скелета. Но параллельно с этим и социальные инстинкты у неандертальцев развились до гораздо более высокого уровня, чем на предшествующей стадии архантропов. Что же касается межгруппового отбора, то очевидны преимущества, которые имели группы, сплоченные в социальном отношении, обладавшие развитыми техническими навыками в обработке дерева, кости и камня, состоявшие из более искусных охотников и собирателей.
Но значение трудовой деятельности в становлении человека и человеческого общества, естественно, невозможно свести только к переориентации действия естественного отбора. Через отбор трудовая деятельность влияла на морфологическую организацию предков современного человека, но кроме этого была еще обширная сфера ее прямого воздействия на формирование социальной организации и психического мира древнейших гоминид. Выше уже говорилось, что без сплочения коллективов и установления какого- то уровня взаимной коммуникации внутри них невозможно было достижение взаимопонимания при совершении коллективных действий.
Невозможна была и мирная жизнь внутри коллектива, так как при усложнении индивидуального поведения вероятность столкновений, естественно, повышалась. Но и повышение уровня социальности в коллективах, и усложнение коллективного поведения в первую очередь вызывались трудом, то есть совместной деятельностью членов именно данного коллектива по добыванию средств существования. Следовательно, трудовая деятельность была творческим фактором человеческого развития не только в сфере формирования организации общества, но и в сфере морфологии человека. Ф. Энгельс так и писал — «в определенном смысле труд создал самого человека». Опираясь на эту его мысль, современные философы справедливо пишут о «самопорождении человека в процессе труда» [62].Таким образом, в первую очередь труд, как явление социальное, и во вторую очередь направляемый трудом отбор, как явление биологическое, по-видимому, определили в своем взаимодействии специфику самого раннего этапа антропогенеза и прогрессивное развитие исходной формы в описанных экологических условиях, приведшее к становлению первичных стадных ячеек древнейших гоминйд, а также их дальнейшую динамику по пути усложнения группового поведения, орудийной и хозяйственной деятельности и социальной организации. Именно социальный фактор — труд — сыграл роль ведущей силы антропогенеза, постоянно расширяя сферу своего действия и сужая сферу естественного отбора.