Духовная культура

Развитие производства и усложнение социальной жизни дали но­вый толчок подъему духовной культуры первобытного человечества. Особенно заметным это было в обществах, перешедших к произво­дящему хозяйству, у которых отложились новые пласты полезных знаний, искусства, мифологии, религии.

Показательны знания, накопленные в процессе освоения зем­ледельческого хозяйства. Меланезийцы острова Новая Ирландия знали и умели выращивать 10 разновидностей ямса, 14 разновиднос­тей хлебного дерева, 52 разновидности банана, 220 разновидностей таро. Ирокезы выращивали 11 разновидностей маиса, и им были из­вестны такие агротехнические приемы, как повышение всхожести семян путем их вымачивания в отваре из определенных кореньев и трав. Папуасы унавоживали почву, после уборки урожая пуская в огород свиней. С возникновением скотоводства стали эмпириче­ски накапливаться знания в области зоотехники, и прежде всего се­лекции — искусственного отбора наиболее полезных пород домаш­них животных. Некоторые группы папуасов и меланезийцев допус­кали гибридизацию одомашненных свиноматок с дикими кабанами, но другие специально держали производитилей-хряков. По остеоло­гическим материалам установлено, что уже в европейском неолите практиковалось холощение самцов домашних животных. Согласно преобладающему мнению, это делалось для того, чтобы животные стали более послушными и безопасными как для человека, так и для других животных. Несомненно, очень скоро было установлено и то, что холощеные самцы быстрее набирают вес, а мясо их становится жирнее. Начали практиковаться и другие способы искусственного воздействия на животных. Так, в Меланезии местами ценились только хряки с длинными завитыми клыками, и, чтобы добиться этого, им удаляли верхние резцы. Дальше папуасов и меланезийцев

продвинулись скотоводческие ПЛЄ-Ц.І мена Южной Америки. Контроли-оп руя размножение путем учета по­ловозрастных характеристик и ин­дивидуальных свойств животных, они получили две разные породы домашних верблюдовых — ламу и альпака.

Деревянная бирка с насечками для счета

Развитие престижной экономики с ее подсчетом подарков и от­дарков стимулировало накопление арифметических знаний. В част­ности, известно, что некоторые папуасские племена именно при дарообмене пользовались бирками. Сходные примитивные счетные приспособления — кучки камней или связки соломы, шнуры с на­низанными на них раковинами или с узелками — известны у мно­гих других раннеземледельческих племен Меланезии, Америки и Африки. В древнейших земледельческих поселениях Передней Азии найдены глиняные шары, полусферы, конусы, которые, види­мо, также использовались для счета. В первобытной Европе для этого применялись камешки: к латинскому calculus — «камушек», «счетный камень» восходит слово «калькуляция». Нужды распреде­ления земли и возникшей местами ирригации расширили начатки, геометрических знаний. Та же ирригация была невозможна без ка­ких-то сведений из области гидродинамики. Широкое применение высшими охотниками всевозможных хитроумных ловушек требова­ло пополнения сведений из области механики. С началом кера­мического производства, при котором из глины удаляется связан­ная с ней вода, было совершено одно из крупных открытий в хими­ческой области.

Переосмыслилось восприятие пространства и времени. Сущест­вует, видимо, правильное мнение, что с переходом от бродячего об­раза жизни к оседлому динамическое (маршрутное, линейное) осознание пространства преобразовалось в статическое (радиаль­ное). Оседлый земледелец стал представлять себе пространствен­ную протяженность в виде концентрических кругов, затухающих к горизонту. Свою печать наложило на это также развитие сегмен­тарной и родоплеменной организации, породившее социаль­но-структурное представление о пространстве.

видами хозяйственной деятельности — скажем, с мотыженьем зем­ли или уборкой урожая, выгоном или пригоном скота. В то же вре­мя, по мнению некоторых ученых, наряду с экологическим пред­ставлением о времени большое и даже большее распространение получило представление структурное, определяемое социальной средой. Такое время могло исчисляться линейно-степенным родст­вом (родство по отцу — это продолжительность жизни одного поко­ления, по деду — двух поколений и т. д.) или особенностями возра­стной организации (события связываются со сроками инициации, пребывания в определенных возрастных категориях и т. д.). Но так или иначе восприятие пространства и времени оставалось свя­занным с хозяйственной и общественной практикой. С обществен­ной практикой социализации были связаны и сохранявшиеся пред­ставления о мифологическом времени.

Сегментация родоплеменных подразделений, дарообменные и военные походы вели к дальнейшему накоплению топографиче­ских и географических знаний. Появились первые карты — обозна­чения маршрутов, нанесенные на древесную кору, дерево или кожу. Получила значительное развитие пиктография, с помощью которой теперь подчас делались довольно сложные записи. Такие записи из­вестны у племен Северной Сибири, американских индейцев, во многих обществах Меланезии и Тропической Африки. Записывать­ся могли сообщения, предназначенные как для передачи на рас­стояние (предложения дарообмена, установления мирных отноше­ний, любовные послания и пр.), так и для сохранения во времени (фиксация важных преданий и памятных событий). Существовали целые пиктографические хроники, например знаменитая «Валам олум» («Красная запись») североамериканских индейцев-делава­ров, изобразивших 184 рисунками на древесной коре все свои исто­рические предания — от начала мироздания до появления в стране европейских колонизаторов.

Пиктографическая запись эскимоса о событиях охотничьей поездки

Пиктографическое письмо юкагирской девушки возлюбленному Девушка (1) живет в своем доме, но ее мысли витают над домом другого человека (2), хотя у него жена и двое детей (3) и хотя вокруг дома девушки бродит юноша (4), мысли которого над ее домом

В изобразительном искусстве в ос­новном продолжался начавшийся ра­нее переход к условной манере ис­полнения. В графике, живописи, пет- роглифике, пластике этого времени отражено стремление к нарочитой упрощенности, изображению вза­мен целого какой-либо его харак­терной части, нередко к значитель­ной стилизации. Так, если в ранне­неолитических петроглифах Евразии сравнительно легко узнаются изо­бражения людей и животных, то в позднем неолите они часто едва уз­наваемы. В общей же массе высе­ченных на скалах знаков едва ли не преобладают круги, спирали, крес­ты, полумесяцы, свастики и другие солярные и лунарные символы. То же фиксируется этнологически, на­пример, в эволюции африканских масок, в которых по мере развития позднепервобытных общин усили­валась условная манера пластики. Очень широко распространилось де­коративное направление в изобрази­тельном искусстве, т. е. украшение всех предметов обихода, в осо­бенности одежды, утвари и оружия, художественной росписью, резьбой, вышивкой, аппликацией и т. п. Так, керамика, в раннем неолите лесной полосы России обычно ничем не украшенная, в по­зднем неолите стала орнаментироваться ямочно-гребенчатыми от­тисками.

Известно множество условных изображений эпохи палеолита и реалистических — эпохи неолита, но все же можно сказать, что изо­бразительное искусство палеолита было чаще реалистическим, а не­олита — чаще условным. Чем объясняется этот поворот в стиле изо­бразительной деятельности человека? Одни ученые связывают его с изменением материала, например, с тем, что люди от росписи стен пещер перешли к украшению керамики, другие — с развитием абст­рактного мышления, третьи — с распространением предписьменной передачи информации, некоторые — с усложнением религиозных представлений, требовавших умышленного отклонения изображений

Индейское узелковое письмо

Вампум

от сходства с земными оригинала­ми. Согласно еще одной точке зре­ния, поворот в первобытном искус­стве был связан с тем, что с пере­ходом от охотничье-рыболовческого хозяйства к земледелию и скотовод­ству интерес к зверю уже стал ос­лабевать, а интерес к человеку еще только зарождался. Все перечислен­ные факторы могли сыграть свою роль, но в целом этот сложный воп­рос пока недостаточно изучен и ос­тается открытым.

Продолжали развиваться и дру­гие формы искусства, в частности устное, музыкальное и танцевальное творчество. В сказках, рассказах, песнях и других жанрах устного фольклора возникли сюжеты, отра­жающие зависимость человека от плодородия земли и благоденствия стад. Сказки, у одних племен (на­пример, в Меланезии и Америке) еще слабо отдифференцированные от мифов, у других (в частности, в Тропической Африке) стали само­стоятельным жанром. Наряду с ро­довыми и личными появились песни институциализованных половозра­стных групп и в особенности муж­ских объединений. У ряда племен (эскимосы, южноамериканские ва- иваи, отдельные племена Тропиче­ской Африки) соперничество из-за женщин или борьба за власть поро­дили обычай соревнования в песнях, иногда в форме полушутливой пере­бранки.

резонаторами струнные инструменты, усложненные мембранные барабаны, многоствольные «флейты Пана». В танцевальном фольк­лоре также появились новые виды, тесно связанные с земледелием и скотоводством. Это, например, так называемые «бесстыдные тан­цы» плодородия. Они существовали едва ли не у всех ранних зем­ледельцев и земледельцев-скотоводов и описаны, в частности, Н.Н. Миклухо-Маклаем у папуасов. «Женщины двигаются медлен­но, делая маленькие шаги и выставляя зад, которым они вертят из стороны в сторону; так как туловище при этом наклонено вперед, то груди при этом болтаются». Существовали и сидячие танцы с коле­бательными движениями, которые, возможно, археологически за­фиксированы раннетрипольскими женскими статуэтками с откину­тым назад корпусом. В мужских домах при инициационных и других обрядах исполнялись специфически мужские танцы. Вообще, теперь существовало множество самых разнообразных танцев. Так, у иро- кезов-сенека насчитывалось более тридцати одних только основных танцев, в том числе одиннадцать мужских, семь женских, четырнад­цать общих, шесть в масках и т. д. Устный, музыкальный и тан­цевальный фольклор вместе с изобразительным искусством, как и раньше, зачастую сливался в театрализованных представлениях, которые теперь имели уже не только охотничий, но и аграрный характер. Не случайно в языке хинди слово «ната» (актер) восходит к санскритскому «нрит» (танцевать).

G⅛0Bbie условия хозяйственной и социальной жизни, а также об­щий подъем духовной культуры нашли свое отражение и в мифоло­гии. Она стала более развитой, включив в себя этиологию не только людей, животного и растительного мира, простейших общественных установлений, но и культурных растений, домашних животных, усложнившихся социальных институтов, нередко и мироздания в целом. В раннеземледельческих обществах получили распростра­

Фрагмент и реконструкция неолитической керамики (Россия)

нение мифы о браке мужчины-Неба и женщины-Земли как начале всех начал. Так, по папуасским мифам, животворные дожди проли­ваются тогда, когда Небо и Земля пребывают в объятиях любви. В большинстве племен североамериканских индейцев считается, что отец-Небо и мать-Земля — родители всего сущего. Некоторые зем­ледельческо-скотоводческие племена считают, что, оскопляя самцов домашних животных, они оплодотворяют землю. В то же время воз­растание социальной роли мужчин широко отразилось в мифах о со­здании мира мужчиной без участия женщины. Характерен миф за­падно-африканского племени бауле, в котором мир сотворила не женщина, а ее сын.

В такой же степени эволюционировала и усложнилась религия. По мере накопления знаний о своей собственной и внешней приро­де люди позднепервобытной общины все меньше отождествляли себя с природной средой, все больше осознавали свою зависимость от неведомых сверхъестественных сил. Эти силы виделись добрыми и злыми. В результате старые представления о дуалистическом раз­делении предметов и явлений природы вылились в представления о извечной борьбе доброго и злого начал. Добрым силам стали по­клоняться как постоянным защитникам и покровителям линиджа,

Церемония обеспечения урожая у северо-восточных индейцев. Старинная гравюра

рода, общины, племени; противо­стоящие им злые силы старались умилостивить. Содержание тотемиз­ма изменилось; тотемические «род­ственники» и «предки» сделались объектом религиозного поклонения. В дальнейшем зооморфные предки стали вытесняться антропоморфны­ми, и тотемизм продолжал сохра­няться не столько как живая систе­ма верований,сколько в пережитках (например; в тотемных названиях и символах родов). На той же анимис­тической основе начал складываться культ природы, олицетворяю­щейся в образах всевозможных духов животного и растительного мира, земных и небесных сил.

Неолитические глиняные фигурки женщины и мужчины IV тысячелетия до н. э.

(Румыния)

С возникновением земледелия стал зарождаться культ возделы­ваемых растений и тех сил природы, от которых зависело их произ­растание, особенно Солнца и Земли. Например, ирокезы почитали духов маиса, тыквы и бобов, называя их «тремя сестрами», «нашей жизнью» или «нашими кормилицами» и представляя в образе трех женщин в одежде из листьев соответствующих растений. Четыре из шести праздников ирокезов были связаны с земледелием: это были праздники нового года, посева, зеленого зерна и урожая. Представ­ление о Солнце как оплодотворяющем мужском и Земле как опло­дотворяемом женском начале вместе с цикличностью благотворно­го воздействия Солнца породило почитание его в качестве умираю­щего и воскресающего духа плодородия. Получила распространение магическая практика укрепления силы Солнца, усиления пло­дородия Земли, вызывания дождя и т. п. Подобным же образом воз­никал культ покровителей скота (например, покровителя свиней, Геру у папуасов) и развивалась специфически скотоводческая маги­ческая практика.

С развитием родоплеменной и в особенности сегментарной орга­низации стала зарождаться вера в помогающих людям духов умер­ших прародителей. Возник культ предков. Как правило, он был культом мужских предков, хотя в материнскородовых обществах, возможно, уже начал складываться культ женских предков-прароди­тельниц, местами известный на более поздней стадии развития. В то же время нередко обращают внимание на то, что едва ли не боль­шинство духов-покровителей представлялось в виде женщин, и в этом видят одно из оснований для реконструкции первоначального

матриархата. Но для возникновения таких представлений достатЛЗ но было культа хозяек и охранительниц домашнего очага, кулИП плодородия и т. п.

До культа лидеров было еще далеко, но уже имелись некото­рые его предпосылки. Они создавались верой в наличие у людей не­кой сверхъестественной силы, ограниченной у рядовых сородичей или общинников, намного более действенной у старейшин, воена­чальников, колдунов. Эта вера существовала почти повсеместно, но в науке за ней закрепилось меланезийское слово «мана». Постепенно даже возникла вера в то, что хорошую мана может заполучить не только кровный родственник, но и всякий вкусивший от тела ее но­сителя. Так появилась практика съедать сердце или печень убитого врага и эндоканнибализм по отношению к собственным сородичам, в особенности выдающимся.