Глава 7 БРАТЬЯ ПО РАЗУМУ
«Есть люди, которые, по-видимому, убеждены, что неандерталец — глупая скотина, и ничего больше. Ведь что ни говори, а он вымер, он не смог выдержать борьбы за существование, в чём усматривается прямое доказательство его безнадёжной второсортности», — сетует один из героев романа К.
Саймака «Заповедник гоблинов», неандерталец по имени Оп. И он, безусловно, прав. Более того, людей, думающих так, очень много, их большинство, и среди них немало археологов и антропологов. Некоторые представители этих профессий по сей день отказывают неандертальцам даже в абстрактном мышлении, в способности оперировать символами и во владении членораздельной речью[142]. На чём основано это убеждение? Не знаю. Во всяком случае, не на фактах. Ведь уже давно и хорошо известно, что зачатки абстрактного мышления и способность к коммуникации посредством символов (т. е. не естественных, врождённых, а искусственных, придуманных знаков) имеются даже у человекообразных обезьян, да и у некоторых других животных тоже. Так неужели же те миллионы лет, что отделяют неандертальцев от первых гоминид, прошли для интеллекта впустую, неужели он всё это время бил баклуши, а эволюция старательно обходила его стороной?! Мозг вырос в три раза и сильно «подорожал» (в энергетическом, разумеется, смысле), а мышление так и осталось на уровне шимпанзе или австралопитека? Это крайне неправдоподобно. Рост затрат на поддержание в рабочем состоянии столь дорогостоящего органа непременно должен был хотя бы частично компенсироваться ростом эффективности его работы.Подозреваю, что многим из нас просто очень хочется, может быть, подсознательно, чтобы на высшей ступени пьедестала эволюции был только один вид — наш собственный. Отсюда и склонность считать
неандертальцев абсолютными тупицами, и разговоры о том, что именно тупоумием и объясняется прежде всего их эволюционное поражение.
Если рассуждать беспристрастно, то подобные выводы трудно признать убедительными. Более того, человек, хотя бы немного знающий историю, просто не может всерьёз думать, что вымирание — свидетельство интеллектуальной неконкурентоспособности, ущербности. Сколько раз — и в том числе в новейшее время — одни общества гомо сапиенс стирали с лица земли другие просто потому, что были более многочисленными, жестокими, аморальными, наконец. Да и у животных в конкуренции двух родственных видов далеко не всегда верх одерживает более «интеллектуальный» вид. Чтоб не ходить за примерами далеко, вспомним историю наших ближайших родственников, приматов. В ней был период (середина миоцена), когда многие виды человекообразных обезьян вымерли, не сумев устоять перед натиском мелких, проворных и прожорливых предков макак и мартышек.Нет, вымирание — точно не показатель недостатка мозгов! Да и вообще, уж чего-чего, а как раз мозгов-то у неандертальцев было не меньше, а больше нашего. Я упоминал уже об этом неприятном факте во второй главе, а сейчас пришло время узнать страшную правду в подробностях.